​11 июля. Поздний вечер.

​Кабинет на сорок втором этаже Москва-Сити казался изолированным от всего остального мира. За панорамным стеклом раскинулась сияющая огнями ночная столица, но Семёну сейчас было не до видов. Он стоял на коленях, тяжело дыша и глядя на начищенные до зеркального блеска туфли Эльмиры Эдуардовны. В ушах всё еще стоял гул от резкого удара стека по столу.

​— Ну же, Смочка, я жду, — её голос лился ровно, без тени эмоций, словно она зачитывала регламент проведения аудита. — Время — деньги. А мое время стоит очень дорого.

​Парень сглотнул вязкую слюну. Страх перед позорным увольнением и волчьим билетом смешался с каким-то первобытным, парализующим подчинением. Он медленно протянул дрожащие руки к её талии. Ткань брюк была плотной, дорогой. Пальцы наткнулись на пряжку тяжелого кожаного ремня, на котором крепился внушительный черный силиконовый фаллос. Инструмент господства холодил кожу даже через ткань.

​Семён аккуратно расстегнул пуговицу на её брюках и потянул змейку вниз. Эльмира Эдуардовна даже не шелохнулась, лишь слегка развела ноги для его удобства, сверху вниз наблюдая за его возней. Под брюками обнаружилось тончайшее черное кружево, сквозь которое просвечивала ухоженная кожа.

​— А теперь — к столу. Рубашку можешь не снимать. Брюки и трусы — в пол, — скомандовала начальница, сделав шаг назад и освобождая пространство.

​Семён поднялся на подкашивающихся ногах. На неслушающихся пальцах расстегнул собственный ремень. Брюки вместе с боксерами упали к лодыжкам, сковав движения. Ощущая себя максимально уязвимым и голым в этом царстве хрома и стекла, он подошел к массивному металлическому столу, уперся в него ладонями и отставил назад свою крупную, округлую от сидячего образа жизни задницу.

​Сзади послышался шорох — Эльмира Эдуардовна убирала мешавшие брюки. Раздался резкий, влажный шлепок.

​— Надо же, какой гладенький, — в её голосе проскользнула хищная усмешка. Она бесцеремонно просунула ладонь между его бедер, взвесив его собственное достоинство, которое, вопреки страху, было в полувозбужденном состоянии. — Ишь как завелся. Нравится, когда тебя берут за гордость, клерк?

​Семён лишь прерывисто выдохнул, уткнувшись лбом в прохладную поверхность стола.

​В следующий момент он почувствовал, как к его анальному отверстию прижалось что-то широкое, гладкое и холодное. Эльмира не стала тратить время на прелюдии или ласки. Извлеченный из стола тюбик со смазкой был щедро опорожнен прямо на его ягодицы, и холодный гель потек вниз.

​— Будет туговато, Сма. Но Вадим справился, и ты справишься. Главное — не дергайся, иначе добавлю стеком, — предупредила она.

​Начальница уперлась одной рукой в его поясницу, фиксируя тело парня, и с силой подалась вперед. Черный силиконовый наконечник уперся в сфинктер. Семён зажмурился и вскрикнул, когда почувствовал, как его мышцы насильно, дюйм за дюймом, раздвигает чужеродное тело. Эльмира давила уверенно, насаживая подчиненного на страпон всем весом своих мясистых бёдер.

​— Ааах... Эльмира Эдуардовна... — простонал Семён, хватаясь пальцами за края стола так, что побелели костяшки.

​— Терпи, работяга. Это твоя новая должностная инструкция, — прошипела она ему на ухо, обдавая горячим дыханием.

​Фаллос вошел на половину длины, и Эльмира на секунду замерла, давая его телу привыкнуть, а затем сделала первое мощное, размашистое движение назад и снова вперед, войдя уже на всю глубину. Семёна буквально впечатало в стол. Ощущение распирания внутри было на грани боли и дикого, извращенного удовольствия. Каждое её движение сопровождалось глухим шлепком её лобка о его ягодицы. Бордовый жакет начальницы сиротливо лежал на кресле, пока сама «стальная леди» в одном кружевном топе яростно и методично дрессировала своего нового шпиона.

​Она двигалась жестко, по-мужски, не давая парню передышки. Семён стонал, его собственный член от сильного трения о край стола и стимуляции простаты выделил обильную каплю предэякулята.

​Спустя минут десять такой интенсивной исполнительской дисциплины, Эльмира Эдуардовна сделала несколько особенно глубоких, финальных толчков, заставив Семёна выгнуть спину и глухо закричать в пустом офисе. Наконец, она с влажным звуком извлекла силикон из его растянутого, горящего ануса.

​Семён обессиленно повалился боком на стол, тяжело дыша. На его ягодицах виднелся красный след от ладони начальницы — в процессе она не удержалась от пары увесистых шлепков.

​Эльмира Эдуардовна отошла к зеркалу, поправила растрепавшийся пучок стальных волос и абсолютно спокойным, деловым жестом взяла со стола влажные салфетки. Очистив игрушку, она аккуратно сняла ремень и убрала его обратно в ящик. Через минуту перед Семёном снова стояла безупречный руководитель высшего звена. Только легкий румянец на щеках выдавал недавнюю бурю.

​Она бросила на стол перед парнем плотную флешку и тонкую серую папку.

​— Приведи себя в порядок, Смольнов, — сухо произнесла она. — В этой папке — поддельные выписки, которые просила Инна. На флешке — вирус, который сотрет её базу данных, как только она вставит её в свой рабочий комп. Завтра утром ты отдашь это ей. Скажешь, что с трудом вскрыл мой сейф. И упаси тебя бог попытаться сыграть на два фронта. Я узнаю об этом первой.

​Семён, подтягивая брюки и вытирая выступившие на глазах слезы, молча кивнул.

​— Свободен. И да... в четверг жду от тебя отчет по филиалам. Чтобы без косяков, — добавила она, отворачиваясь к окну.

​Выходя из кабинета богини «Олимпа», Семён чувствовал странную смесь унижения и невероятного, штормового возбуждения. Колени всё еще дрожали. На выходе из здания прохладный ночной воздух Москвы немного привел его в чувство.

​Он посмотрел на серую папку в своих руках. Завтра ему предстоит скормить эту наживку Инне, которая обещала ему свою упругую попку за помощь. Игра становилась по-настоящему опасной.