​7 сентября. Понедельник. Утро.

​Выходные для Эльмиры Эдуардовны превратились в затяжной кошмар. Каждое воспоминание о пятничном унижении под столом в кабинете начальника отдела вызывало у неё удушающий прилив стыда и одновременно — предательскую, пугающую дрожь во всём теле. Она надеялась, что в понедельник Семён хотя бы до обеда оставит её в покое, но у нового хозяина положения были совсем другие планы.

​В 9:30 утра, когда в Сити только начиналась рабочая суета, Семён зашёл в приемную генерального директора. На этот раз он не стал вызывать её к себе — он решил закрепить свой триумф на её территории, но сделать условия ещё более жесткими. Пройдя мимо удивленной секретарши, он толкнул дверь кабинета Эльмиры и запер её на защелку. Стекло мгновенно окрасилось матовым белым цветом.

​7 сентября. Кабинет Эльмиры Эдуардовны. 09:45.

​Эльмира сидела за столом, одетая в новое, очень свободное шелковое платье кофейного цвета. Свободный крой, который она выбрала для своего удобства, теперь играл против неё. При виде Семёна она инстинктивно выпрямилась, её лицо напряглось.

​— Семён... утро только началось. У меня через час селекторное совещание с акционерами, — тихо, умоляюще произнесла она.

​Парень молча подошел к её столу, сел на его край и сверху вниз посмотрел на женщину.

​— Встань, Эльмира, — скомандовал он леденящим тоном.

​Она медленно поднялась. Семён протянул руку, бесцеремонно запустил ладонь под подол её кофейного платья и скользнул выше колен, прощупывая плотную ткань её нижнего белья. Он недовольно цыкнул языком.

​— Плохо, Эльмира. Очень плохо. Ты до сих пор пытаешься закрываться от меня, — Семён резко выдернул руку и посмотрел ей прямо в глаза. — Снимай трусики. Прямо сейчас. И отдай их мне.

​Лицо Эльмиры вспыхнуло.

— Семён, у меня совещание! Я должна буду сидеть перед камерой, там полный совет директоров... Как я буду без белья?!

​— А вот так и будешь. Будешь сидеть, докладывать о миллионных прибылях и каждую секунду помнить, что под этим дорогим шелком ты абсолютно голая и открытая для своего хозяина, — Семён разблокировал телефон и просто положил его на стол экраном вверх. Напоминание сработало мгновенно.

​Эльмира, закусив губу до крови, медленно запустила руки под свободный подол. Через секунду тонкое кружевное белье было стянуто. Она скомкала его в кулаке и, не поднимая глаз от унижения, протянула Семёну. Парень взял шелковую ткань, вдохнул её аромат и спокойно спрятал в карман своего пиджака.

​— Отлично. А теперь — главный урок на сегодня, — Семён достал из кармана небольшую коробочку и положил её на стол. Внутри лежал маркер с тонкими, въедливыми перманентными чернилами черного цвета, которые не смываются неделями. — Раз уж ты признала, что ты моя вещь, мы зафиксируем это на твоем теле. До тех пор, пока ты не созреешь для настоящего тату или пирсинга, это будет твоим личным клеймом.

​Он открыл маркер и указал на край стола:

— Ложись животом на стол. Руки вытяни вперед.

​Эльмира Эдуардовна тяжело задышала. Её грудь вздымалась, в глазах стояли слезы. Понимать, что сейчас этот парень будет писать на её теле позорные слова, было выше её сил. Но обратного пути не было. Она медленно наклонилась, перенесла вес тела на массивный стол и вытянулась на нём, полностью открывая Семёну вид сзади.

​Парень бесцеремонно задрал свободное кофейное платье до самой поясницы. Её сочные, крупные бедра в полупрозрачных чулках теперь были абсолютно обнажены. Семён наклонился, уперся коленом в край стола и левой ладонью жестко зафиксировал её ягодицу, слегка сжав пальцы.

​— Не дергайся, — предупредил он.

​Острая, холодная линия маркера коснулась её нежной кожи прямо на левой ягодице. Эльмира вздрогнула и тихо всхлипла, утыкаясь лицом в собственные руки. Семён писал медленно, аккуратно, выводя каждую букву крупным, размашистым почерком: «Собственность Семёна И.».

​Каждое прикосновение маркера обжигало её стыдом. Черные буквы на её белой коже выглядели как настоящее клеймо рабыни. От этого дикого, сексуального унижения её лоно между раздвинутых бедер начало непроизвольно и обильно выделять влагу, пачкая полированную поверхность директорского стола.

​— Прочитай, что там написано, — жестко потребовал Семён, заставив её повернуться и посмотреть в отражение матового окна.

​— «Собственность... Семёна И.», — едва слышно, задыхаясь от слез, прочитала генеральный директор огромной компании.

​— Умница, — Семён закрыл маркер, но уходить не торопился. Он достал из кармана вторую коробочку — небольшое, бархатистое радиоуправляемое виброяйцо розового цвета из медицинского силикона, и выложил на стол пульт управления. — Раз уж ты будешь без белья, я хочу быть уверен, что ты не расслабишься на совещании. Бери.

​Эльмира в ужасе уставилась на гаджет.

— Нет, Семён... только не это... Я сорву доклад, акционеры всё поймут по моему голосу!

​— Вставляй, Эльмира. Сама. Прямо передо мной. Или трансляция твоего позора начнется прямо сейчас, — Семён хладнокровно скрестил руки на груди.

​Дрожащими, влажными от волнения пальцами Эльмира взяла холодное виброяйцо. Оставаясь стоять у стола в своем свободном платье без белья, она широко раздвинула ноги, приподняла подол и, превозмогая жгучий стыд, медленно, с тихим всхлипом протолкнула гаджет глубоко внутрь себя. Ее сочные стенки мгновенно и плотно обхватили силиконовую игрушку.

​— Проверим связь, — Семён нажал кнопку на пульте.

​Игрушка внутри Эльмиры мгновенно отозвалась мощной, зудящей пульсацией на максимальном режиме. Женщина резко вскрикнула, ее колени подогнулись, и она едва не рухнула, ухватившись за край стола. Внутри всё буквально завязалось в тугой узел от неожиданного, мощного оргазмического разряда.

​— Х-хватит... умоляю... — простонала она, тяжело дыша.

​Семён выключил вибрацию, спрятал пульт в карман брюк и аккуратно опустил подол её платья, скрывая все следы.

​— Теперь иди готовься к совещанию, — Семён подошел к двери и обернулся с хищной улыбкой. — Помни, пульт будет у меня в кармане весь день. Я буду сидеть на этаж ниже и внимательно слушать твой доклад по внутренней трансляции. Если мне покажется, что твои цифры неубедительны... я добавлю тебе немного мотивации. И не вздумай его вытащить. В среду я проверю надпись, а сейчас — жду безупречного отчета.

​Семён вальяжно вышел из кабинета. Эльмира осталась стоять у стола, чувствуя тяжелую, заполняющую её изнутри игрушку и отчетливо понимая: следующие два часа селекторного совещания станут для нее самым извращенным и горячим испытанием в жизни, где каждое слово будет даваться ей с колоссальным трудом.