Утром я проснулась первой. Голова слегка гудела после вчерашнего, но нужно было собираться — скоро начиналась моя смена. Я тихо встала, стараясь не разбудить Светлану, и пошла в душ.

Горячая вода немного привела меня в чувство. Когда я вышла из ванной, завернувшись в полотенце, в номере всё ещё царил тяжёлый, густой запах вчерашней ночи. Запах Виктора — спермы, мужского пота и возбуждения — буквально пропитал комнату. Светлана крепко спала на кровати, разметавшись. Она даже не сняла лифчик, на полу возле кровати валялись её чёрные кружевные трусики.

Я замерла. Потом медленно подошла и подняла их. Ткань была ещё влажной. Я поднесла их к лицу и глубоко вдохнула.

Запах был очень сильным и грязным.

Резкий, густой аромат мужской спермы — солоноватый, немного горьковатый, с характерным мускусным оттенком. Он смешивался с тяжёлым запахом Светланиной возбуждённой киски — сладковато-кислым от долгого траха. Было заметно, что в нее обильно кончали: трусики пропитались густой, уже подсохшей спермой, которая оставила белёсые разводы и корочку на ткани. К этому примешивался запах её собственных соков — липких, с лёгкой ноткой мочи от долгого возбуждения.

Этот букет был настолько откровенным и пошлым, что у меня мгновенно закружилась голова. Я закрыла глаза и снова глубоко вдохнула, прижимая мокрую часть трусиков к носу и губам. Вспомнила, как Светлана скакала на Викторе, как из неё вытекала сперма, как она стонала...

Моя рука сама собой скользнула под полотенце. Я была уже возбуждена. Мой членник-клитор набух и требовал ласк. Я стояла посреди номера, вдыхая использованные трусики подруги, и быстро, жадно тёрла себя пальцами, вспоминая каждую деталь вчерашнего.

Дыхание сбилось. Ноги задрожали. Я едва сдерживала стоны, чтобы не разбудить Светлану. Запах был таким сильным и животным, что я буквально тонула в нём — в запахе чужой спермы, чужого секса, который случился прямо на моих глазах.

Я кончила быстро и резко, прикусив губу, чтобы не закричать. Волна удовольствия прошла по телу, оставив меня дрожащей и с мокрыми от моей слюны трусиками в руке.

Я аккуратно положила их обратно на пол, вытерлась и начала собираться на смену. Сердце всё ещё колотилось.

Вчерашняя ночь не отпускала.

Я стояла над кроватью, всё ещё тяжело дыша после своего быстрого оргазма. Запах Светланиных трусиков всё ещё кружил голову. Взгляд упал на её спящее тело — ноги слегка раздвинуты, киска красная, опухшая, вся в засохших и свежих разводах спермы Виктора.

Что-то внутри меня щёлкнуло.

Я тихо опустилась на колени у края кровати. Осторожно, стараясь не разбудить её, взялась за бёдра Светланы и медленно раздвинула их шире. Она сонно что-то пробормотала, но не проснулась. Я наклонилась и провела языком по её горячему, липкому входу.

Вкус был невероятным — густой, солоновато-горький от спермы, смешанный с её собственным женским вкусом. Я застонала тихо и прижалась сильнее, начиная жадно вылизывать засохшие капли спермы на бедрах и вокруг ее пизды, заглатывала и смаковала. Затем ласкала клитор и проникала внутрь ее киски языком.

Светлана наконец шевельнулась. Она сонно вздохнула, потом резко открыла глаза и слегка вздрогнула, почувствовав горячий язык у себя между ног.

— Оля?.. — хрипло прошептала она, приподнимая голову. В её голосе было лёгкое удивление, почти растерянность. — Что ты...

Но уже через пару секунд её тело расслабилось. Она откинулась обратно на подушку, широко раздвинула ноги ещё сильнее и запустила пальцы мне в волосы.

— Охх... бляяядь... — выдохнула она с блаженной улыбкой. — Это так... классно...

Светлана тихо застонала, когда я сильнее прижалась лицом к её мокрой пизде и начала активно работать языком. Она гладила меня по голове, слегка подёргивая за волосы.

— Ммм... продолжай, малышка... Вылижи меня всю... Ты такая хорошая... Я даже не ожидала... но как же приятно проснуться вот так...

Её голос был сонным, тёплым и благодарным. Бёдра слегка дрожали, она медленно покачивала ими, подставляясь мне.

— Ещё глубже... да... вычисти всю сперму этого самца... Ох, Оля... ты меня сейчас снова заведёшь...

Она не отталкивала, не сопротивлялась. Наоборот — принимала с явным удовольствием и лёгкой, довольной улыбкой, иногда тихо постанывая и хваля меня.

— Это так нежно... и так стыдно одновременно... Мне очень нравится...

Светлана всё сильнее реагировала на мои ласки. Её сонная расслабленность быстро сменилась настоящим возбуждением.

Она громче застонала, выгнула спину и крепче вцепилась мне в волосы, уже не просто гладя, а прижимая моё лицо к своей мокрой киске.

— Оххх... дааа, вот так... глубже, Оля... лижи меня, подружка моя... — хрипло выдохнула она.

Её бёдра начали мелко дрожать и приподниматься, навстречу моему языку. Я чувствовала, как из неё снова потекли обильные соки, смешанные с остатками спермы Виктора. Я жадно глотала всё это, облизывая клитор быстрыми круговыми движениями, а потом снова ныряя языком внутрь.

Светлана уже полностью проснулась. Она раздвинула ноги максимально широко, почти в шпагат, и начала откровенно ебаться моим лицом — тёрлась мокрой пиздой о мой нос, губы и язык.

— Как же ты хорошо лижешь... — стонала она, голос становился всё более низким и развратным. — Я вчера кончала от толстого хуя, а сейчас... ааах... твоим горячим язычком... Это пиздец как возбуждает...

Она приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть, как я её вылизываю. Глаза у неё были уже полностью пьяные от похоти.

— Соси клитор... да... вот так, хорошая девочка... — командовала она, тяжело дыша. — Ты вся в моей пизде и его сперме... Это так грязно... мне нравится.

Я почувствовала, как Светлана начала быстро приближаться к оргазму. Её бёдра сжали мою голову, тело напряглось, а стоны стали короткими и резкими.

— Не останавливайся... аааааххх!..

Она кончила сильно, с громким протяжным стоном, прижимая меня лицом к себе. Я чувствовала, как её киска судорожно сжимается, а на язык выплеснулась новая волна горячих соков. Светлана дрожала всем телом, несколько раз сильно дёрнулась и только потом обмякла, тяжело дыша.

Но она не отпустила мою голову. Наоборот — погладила по волосам и тихо, с довольной улыбкой прошептала:

— Не останавливайся... вылижи всё до капли...

Она лежала, раздвинув ноги, и смотрела на меня сверху вниз с новой, более тёмной и голодной нежностью.

Я была очень довольна собой. Видеть, как Светлана дрожит и стонет от моего языка, как она кончает мне в рот — это наполняло меня тёплым, сладким удовлетворением. Я сделала приятно своей подруге. Сделала так, как она хотела. Это было очень важно для меня.

После оргазма Светлана притянула меня к себе. Мы легли рядом, голые, горячие и липкие. Она обняла меня крепко, прижала к своей груди и начала нежно целовать — долго, глубоко, с языком. Мы переплелись руками и ногами, целуясь медленно и ласково. Её пальцы гладили мою спину, попу, шею. Я тихо мурлыкала ей в губы, чувствуя себя нужной и желанной.

Смена шла спокойно. Я уже отработала почти три часа, когда к стойке подошла Светлана.

Она выглядела посвежевшей — успела принять душ, переоделась в простое, но облегающее платье. Волосы были ещё слегка влажными. Она облокотилась на стойку и посмотрела на меня долгим, тёплым взглядом.

— Привет, красавица, — тихо сказала она с мягкой улыбкой. — Как смена?

Мы немного поболтали о мелочах, но я чувствовала — она пришла не просто так. В какой-то момент Светлана огляделась, убедилась, что рядом никого нет, и наклонилась ближе.

— Оля... — начала она чуть тише, — я вот лежала, думала после того, как ты ушла... и поняла кое-что.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне хочется с тобой отношений. Не просто «подруги, которые иногда трахаются». А настоящих. Чтобы мы были вместе. Чтобы ты была моей девочкой. Не только в постели, но и так... по-настоящему.

Светлана слегка покраснела — для неё это было непривычно говорить такие вещи.

— Я давно к тебе привязалась. Сначала просто помогала, потом... начала замечать, как сильно тебя хочу. Не только тело. Тебя всю. Твою нежность, твою неопытность, твою покорность, то, как ты смотришь на меня. Сегодня утром, когда ты меня вылизывала... я поняла, что хочу, чтобы это было чаще. Хочу тебя обнимать, целовать, заботиться. И ебать, конечно, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Она протянула руку через стойку и тихо сжала мои пальцы.

— Что скажешь?

Светлана смотрела на меня с непривычной для неё уязвимостью и надеждой. Ждала ответа.

Я почувствовала, как у моего сердца заколотилось быстрее. Я посмотрела на Светлану, на её слегка нервную, но тёплую улыбку, и тихо, но уверенно ответила:

— Да... Я тоже этого хочу.

Светлана заметно расслабилась, её глаза потеплели.

— После всего, что было... после вчерашнего в парке, после сегодняшнего утра... я поняла, что мне хорошо с тобой. Ты меня понимаешь. Принимаешь такой, какая я есть. И мне с тобой... спокойно и теперь очень возбуждающе.

Я слегка покраснела и продолжила, чуть понизив голос:

— Я хочу быть с тобой, Свет. Хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы ты была моей... и я — твоей.

Светлана широко улыбнулась, в её глазах мелькнула радость и облегчение. Она крепче сжала мои пальцы через стойку.

— Значит, договорились, — мягко сказала она. — Мы теперь вместе. Ты моя девочка.

Она наклонилась ещё ближе и тихо, чтобы никто не услышал, добавила с лёгкой похотливой улыбкой:

— А когда закончится смена... я тебя заберу к себе, и мы хорошенько отпразднуем это дело. Собери все вещи мы теперь будем жить вместе.

Мы ещё несколько секунд просто держались за руки, глядя друг на друга. Между нами теперь было что-то новое — более доверительное и тёплое.

После смены Светлана действительно забрала меня к себе. Не в номер отеля, а к себе домой — в небольшую, но уютную квартиру на окраине. Она сказала, что сегодня особенный вечер, и я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось от предвкушения.

Квартира была в полумраке. На столе горели две толстые свечи, мягкий свет которых ложился на тарелки, бокалы и бутылку красного вина. Пахло чем-то простым и домашним — запечённым мясом, травами и чуть-чуть ванилью. Светлана уже переоделась в лёгкое чёрное платье без рукавов. Волосы она распустила. Выглядела мягче и красивее, чем обычно.

— Садись, — тихо сказала она, улыбаясь. — Сегодня наш вечер.

Мы ели медленно. Разговаривали не о работе и не о сексе — о мелочах, о том, как она когда-то переехала в этот город, о моих первых месяцах на гормонах, о страхах, которые я до сих пор носила внутри. Светлана слушала внимательно, иногда касалась моей руки через стол. В её глазах не было жалости — только принятие. Глубокое, спокойное, настоящее.

Когда мы допили первое вино, она встала, открыла маленькую шкатулку и достала два тонких серебряных колечка. Простые, почти незаметные, но очень красивые.

— Это не предложение в том смысле, как у людей... — тихо сказала она, беря мою руку. — Но я хочу, чтобы у нас было что-то своё. Маленькое. Наше.

Она сама надела кольцо мне на безымянный палец правой руки, потом дала мне второе, и я дрожащими пальцами надела его ей. Металл был тёплым от её кожи. Мы несколько секунд просто смотрели на свои руки.

— Теперь ты официально моя девочка, — улыбнулась она.

Мы пересели на диван с бокалами. Свет свечей дрожал на стенах. Я прижалась к её плечу и после небольшой паузы заговорила первой — то, что уже давно крутилось внутри:

— Свет... я очень хочу быть с тобой. Правда. Но... мне иногда будет хотеться мужчину. Сильно. Особенно сейчас, пока Сергей на вахте. Я уже почувствовала, каково это — когда тебя берут жёстко, по-мужски. И я знаю, что это желание никуда не денется.

Светлана не отстранилась. Только тихо кивнула и провела пальцем по моему кольцу.

— Я тоже, — спокойно ответила она. — Я люблю тебя. Но я не хочу запирать тебя. И себя тоже. Давай договоримся честно: каждая из нас имеет право спать с мужчинами. Без обмана, без скрытности. Если захочешь — скажешь. Если я захочу — тоже скажу. Мы не чужие. Мы вместе. А остальное... остальное можно делить.

Я посмотрела на неё с облегчением.

— Хорошо, — прошептала я. — Договорились.

Светлана медленно наклонилась и поцеловала меня. Сначала мягко, почти целомудренно. Потом глубже. Её губы были тёплыми от вина, язык нежным и уверенным. Я ответила, обхватив её за шею. Поцелуй становился всё горячее. Свечи тихо потрескивали, вино стояло недопитым, а мы уже не могли оторваться друг от друга.

В этом поцелуе было всё сразу: нежность, принятие, желание и обещание, что мы теперь действительно вместе — даже если иногда будем открыты для других.

Светлана мягко отстранилась от поцелуя, провела пальцем по моей нижней губе и тихо улыбнулась.

— Подожди...

Она встала, погасила верхний свет полностью, оставив только свечи, и достала из ящика небольшой флакон с прозрачным маслом. На этикетке было написано «интимное» и пахло от него свежей сладкой земляникой. Рядом она зажгла аромалампу — тонкая струйка дыма пошла вверх, и через минуту комната наполнилась тёплым, густым ароматом ягод, смешанным с лёгкой древесной нотой.

Воздух стал густым, почти осязаемым. Свечи дрожали, тени медленно двигались по стенам, а запах земляники делал всё ещё более интимным и чуть запретным.

Светлана вернулась ко мне, встала на колени перед диваном и медленно начала расстёгивать мою блузку. Пальцы у неё были тёплыми. Когда ткань соскользнула с плеч, она открыла флакон, налила немного масла себе на ладони и растёрла его. Сладкий земляничный запах стал ещё сильнее.

— Ложись, — тихо сказала она.

Я послушно легла на диван. Светлана села рядом, и её скользкие от масла руки легли мне на плечи, потом медленно спустились вниз — по ключицам, по груди, по животу. Масло оставляло тёплый, шелковистый след на коже. Каждое движение было неторопливым, почти медитативным. Она массировала меня, иногда наклоняясь и целуя то место, которое только что гладила.

Я закрыла глаза и просто чувствовала. Её руки, запах земляники, треск свечей, тепло её тела рядом. Всё это создавало ощущение, будто мы оказались в отдельном мире — маленьком, защищённом, где можно было быть совершенно открытыми друг другу.

Когда её пальцы скользнули ниже, к внутренней стороне бёдер, я тихо выдохнула. Светлана улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня снова — уже медленнее, глубже, пока её руки продолжали гладить мою кожу, покрытую маслом.

Комната была полной этой странной, густой энергии: романтики, нежности и тихого, растущего желания. Мы не торопились. Просто наслаждались друг другом — прикосновениями, запахами, дыханием, близостью.

Я открыла глаза и посмотрела на неё. В свете свечей её лицо казалось особенно мягким. Она смотрела на меня так, будто я была самым важным, что у неё есть в эту минуту.

Светлана медленно спустилась ещё ниже. Её руки раздвинули мои ягодицы, и я почувствовала горячее дыхание между ними. Потом — влажный, горячий язык.

Она провела им прямо по моему анусу.

Я резко выдохнула и вцепилась пальцами в простыню. Ощущение было острым, стыдным и невероятно возбуждающим одновременно. Светлана лизала медленно, кругами, иногда слегка надавливая кончиком языка, будто пробуя. Масло и её слюна делали всё скользким.

— Какая у тебя сладкая киска сзади... — хрипло прошептала она, не отрываясь. — Такая тугая, горячая... Моя любимая киска.

От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Возбуждение ударило волной — она называла мой анус киской, говорила это спокойно, почти ласково, будто так и должно быть. Щёки горели, дыхание сбилось, а член ещё сильнее напрягся у неё над лицом.

— Свет... — тихо всхлипнула я.

Она только сильнее прижалась ртом, вылизывая меня глубже, иногда слегка проникая языком внутрь. Я дрожала. Эмоции смешались в один плотный ком: стыд, покорность, острое удовольствие и странная, почти благодарная нежность к ней. Мне нравилось, что она делает это. Нравилось, что она называет это именно так. Нравилось быть вот такой — раздвинутой, вылизываемой, полностью её.

Через несколько минут Светлана отстранилась. Я услышала, как она открыла ящик тумбочки. Через секунду в её руке оказался средний по размеру вибратор — гладкий, тёмно-розовый. Она включила его на небольшую вибрацию, провела головкой по моим ягодицам, смазала маслом и медленно приставила к моему анусу.

— Расслабься, любимая... — тихо сказала она.

Я выдохнула и почувствовала, как плотная головка начинает входить. Светлана вводила вибратор медленно, круговыми движениями, пока он не вошёл достаточно глубоко. Вибрация сразу отдалась внутри сильной, приятной дрожью.

И в тот же момент она снова наклонилась и взяла мой член в рот.

Теперь она делала всё одновременно: медленно двигала вибратором в моём анусе и ритмично, глубоко сосала мой членник. Ощущения наложились друг на друга — вибрация внутри, горячий влажный рот снаружи, её рука, держащая меня у основания. Я громко застонала, выгибаясь.

Светлана работала уверенно и жадно. Она то ускоряла движения вибратора, то замедляла, то брала член глубже, почти до горла. Я уже не могла думать — только чувствовала, как волна за волной накатывает удовольствие, как тело становится тяжёлым и дрожащим, как я полностью принадлежу ей в эту минуту.

Светлана остановилась и хищно улыбнулась.

— Сейчас ты получишь сюрприз. Я хорошо знаю, чего хочет моя девочка...

Она легко перевернула меня на живот, поставила раком посреди дивана. Я послушно встала на четвереньки, прогнула спину и раздвинула ноги. Сердце колотилось от предвкушения.

Светлана встала сзади на колени. Сначала она просто провела ладонью по моей мокрой киске и попе, потом наклонилась и обильно плюнула на свои пальцы. Я почувствовала, как она приставила два пальца к моей дырочке и медленно, но уверенно начала вводить их.

— Расслабься, Оля... — тихо сказала она.

Я застонала, когда она добавила третий палец, потом четвёртый. Светлана работала очень умело — медленно вращала кистью, растягивая меня, обильно смачивая всё своей слюной и моими соками. Я уже дрожала и тихо поскуливала.

— Хорошая девочка... — шептала она, продолжая работать. — Сейчас будет чуть плотнее...

Я почувствовала, как она поджала большой палец и начала медленно, но настойчиво проталкивать всю ладонь внутрь. Я громко застонала, вцепившись пальцами в простынь. Было одновременно больно и очень приятно. Светлана остановилась, давая мне привыкнуть, потом продолжила движение.

— Вот так... молодец... почти вошла...

Наконец её кулак полностью вошёл в меня. Я громко ахнула и задрожала всем телом. Ощущение было невероятным — полное, глубокое, заполняющее. Светлана начала медленно двигать рукой внутри меня — сначала осторожно, потом всё смелее, трахая меня своим кулаком.

— Как тебе, моя маленькая шлюшка? — хрипло спросила она, второй рукой гладя меня по спине. — Нравится, когда тебя так глубоко имеют?

Я только стонала в ответ, толкаясь назад на её руку. Светлана ускорилась, начала двигаться сильнее и глубже, иногда полностью вынимая кулак и снова резко вгоняя его обратно. Я уже почти кричала от удовольствия, ноги дрожали, а киска сильно сжималась вокруг её руки.

Светлана наклонилась ближе и жарко прошептала мне на ухо:

— Кончай, когда захочешь... Я хочу почувствовать, как ты будешь сжимать мой кулак...

Полное, до отказа заполнение. Я чувствовала каждый её палец, костяшки, как она медленно вращает кистью, растягивая меня изнутри. Это было гораздо глубже и интенсивнее, чем любой член. Давление на самые чувствительные точки внутри было постоянным и мощным.

Ноги дрожали. Руки едва держали вес тела. Я громко стонала и всхлипывала, толкаясь назад, чтобы взять её ещё глубже. Внутри всё пульсировало, сжималось, горело. Особенно сильно я чувствовала давление на переднюю стенку — там, где была самая чувствительная точка. Каждый раз, когда Светлана задевала её кулаком, у меня перед глазами вспыхивали искры.

— Оххх... Света... так глубоко... — только и могла выдавить я.

Когда она ускорилась, ощущения стали почти невыносимыми. Моя киска громко чавкала вокруг её руки, из меня текли обильные соки, стекая по бёдрам. Тело дрожало крупной дрожью, живот сводило сладкими спазмами.

Я была на грани. Очень близко. Каждое движение её кулака внутри меня приближало меня к мощнейшему, глубокому оргазму, какого я ещё никогда не испытывала. Она продолжала уверенно и глубоко работать кулаком внутри меня. Её движения стали более жёсткими и ритмичными. Она наклонилась ближе, прижалась грудью к моей спине и заговорила низким, хриплым, очень грязным голосом прямо мне в ухо:

— Вот так, моя хорошая... Чувствуешь? Теперь у тебя настоящая пизда. Не какая-то там тесная дырочка скромной девочки. А настоящая, растянутая, ёбаная пизда... которая теперь примет любой хуй. Даже два сразу, если захочешь.

Я громко застонала от её слов и особенно глубокого толчка.

— Слышишь, как чавкает? — продолжала она, ускоряя движения. — Ты — пизда. Мокрая, голодная, развратная пизда.

Её кулак входил и выходил всё легче, я уже полностью привыкла к нему и жадно насаживалась назад.

— В следующий раз, перед тем как ты куда-нибудь выйдешь... я тебе эту пизду хорошенько растяну. Чтобы ты шла по улице и чувствовала, какая ты теперь широкая и использованная. Чтобы любой мужик, который посмотрит на тебя, сразу понял — у этой сучки между ног гуляй-не-хочу.

От этих пошлых, уничижительных и одновременно возбуждающих слов меня накрыло с новой силой. Я дрожала всем телом, громко стонала и уже почти кричала, полностью отдаваясь её кулаку.

Оргазм накрыл меня внезапно и очень мощно.

Всё тело резко напряглось, ноги начали сильно дрожать. Я громко, почти по-животному застонала и уткнулась лицом в подушку. Волна удовольствия была такой интенсивной, что у меня потемнело в глазах. Киска сильно, судорожно сжималась вокруг кулака Светланы, пульсируя и выталкивая обильные соки. Я кончала долго — мощными, глубокими спазмами, которые шли один за другим.

— Даааа... вот так, хорошая моя... — удовлетворённо выдохнула Светлана.

Я обессиленно рухнула на кровать, тяжело дыша и мелко дрожа всем телом. Внутри всё ещё пульсировало и сладко ныло.

Я лежала лицом вниз, всё ещё тяжело дыша. Тело мелко дрожало, внутри продолжало пульсировать после мощного оргазма. Светлана медленно вынула руку, и я тихо всхлипнула от ощущения внезапной пустоты.

Она не отошла. Вместо этого легла рядом, прижалась всем телом и начала очень нежно гладить меня. Её ладонь скользила по моей спине, покрытой испариной и маслом, потом спускалась к ягодицам, осторожно касалась чувствительной, всё ещё слегка приоткрытой дырочки. Движения были совсем другими — уже без грубости, только тепло и забота.

— Тише... тише, малышка... — тихо шептала она, целуя меня в плечо. — Ты хорошо всё приняла. Я горжусь тобой.

Я медленно повернула голову. Глаза были влажными. Я потянулась к ней и слабо обняла, прижимаясь лицом к её груди. Понемногу силы возвращались, и я начала отвечать — гладила её бок, целовала ключицу, проводила пальцами по мягкой коже. Взаимность получалась неуверенной, почти робкой, но искренней.

— Спасибо... — прошептала я хриплым голосом. — Правда... спасибо. Я такого никогда не чувствовала. Это было... непередаваемо. Будто меня полностью раскрыли. Изнутри.

Светлана улыбнулась и провела пальцем по моей щеке, смахивая слезинку, которая всё-таки скатилась.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Значит, я всё сделала правильно.

Она помолчала немного, продолжая гладить мою спину, а потом наклонилась ближе к уху и добавила с лёгкой, чуть жёсткой усмешкой:

— Наверно, ни Сергей, ни твой отчим тебя так никогда не трахали... Правда? Не растягивали вот так. Не брали так глубоко и жадно. Не делали из тебя такую мокрую, открытую девочку.

Я вспыхнула и спрятала лицо у неё на груди. Я только слабо кивнула и крепче обняла её.

Светлана продолжала гладить меня медленно и ласково, давая прийти в себя. В комнате всё ещё пахло земляникой, сексом и воском свечей. Мы лежали в тишине.

— Ты теперь совсем другая, — тихо прошептала она через пару минут.

Светлана продолжала медленно гладить мою спину, но голос у неё стал чуть ниже и более откровенным. Она говорила спокойно, почти задумчиво, будто делилась чем-то, что давно наблюдала.

— Знаешь, Оля... многие мужчины на самом деле любят, когда дырка уже не совсем узкая. Не все, конечно. Кто-то до сих пор помешан на «девственной тугости» и готов минутами мучить девчонку, лишь бы было сложнее войти. Но есть другая категория. И их немало.

Она провела ладонью по моей ягодице, слегка раздвинула их и коснулась пальцем всё ещё чувствительного входа.

— Им нравится, когда можно просто взять. Без долгой прелюдии, без слюней и уговоров. Подошёл, спустил штаны, вошёл до конца с первого толчка — и сучка уже насажена. Особенно если она при этом ещё и стонет, ещё и подмахивает. Для них широкая, растянутая пизда или жопа — это удобство и власть одновременно. Не нужно бороться с телом. Можно сразу ебать так, как хочется: глубоко, жёстко, быстро.

Светлана ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— Я это поняла не сразу. В молодости тоже думала, что всем нужна только узкая щёлочка. Потом начала замечать: после нескольких хороших, долгих сессий, когда меня уже прилично растягивали, некоторые мужчины возбуждались сильнее. Они видели, что вход легче принимает, что можно войти сразу по яиц — и у них глаза загорались. Особенно те, кто любит грубо и по-быстрому. Им некогда возиться. Им нужно просто использовать. И когда дырка уже «готова», это экономит время и даёт ощущение, что женщина — не невинность, а именно шлюха, которую можно брать без лишних церемоний.

Она легонько поцеловала меня в плечо и продолжила тише:

— Конечно, это не про всех. Многим по-прежнему важна тугость, сопротивление, ощущение, что они «ломают». Но есть мужчины, которым нравится именно использованность. Визуально и тактильно. Когда видно, что в эту дырку уже кто-то был. Когда она не сжимается до боли, а плотно, мокро обхватывает. Для них это даже возбудительнее. Особенно если девчонка при этом ещё и стесняется своей растянутости. Вот это сочетание — стыд и доступность — многих заводит очень сильно.

Светлана посмотрела на меня и слегка улыбнулась уголком рта.

— Поэтому я тебе и говорю. Теперь, когда я тебя так растянула... некоторым мужчинам ты станешь ещё желаннее. Не менее. А больше. Потому что с тобой уже можно будет не церемониться.

Она снова провела пальцем по моему входу, на этот раз совсем нежно, почти ласково.

— И мне это нравится. Нравится знать, что я сделала тебя удобнее для тех, кто захочет тебя взять. И удобнее для себя тоже.

Я лежала тихо, слушая её. Внутри всё ещё было чувствительно и слегка ныло, а её слова ложились поверх ощущений тяжёлым, возбуждающим грузом. Светлана говорила не как фантазёрка, а как женщина, которая это наблюдала и прожила. И от этого её слова звучали ещё весомее.

— Мы с тобой будем заниматься другим, — тихо сказала она. — Романтикой. Любовью. Медленным, чувственным сексом, когда можно целоваться часами, смотреть в глаза, нежиться в масле и просто наслаждаться друг другом. Это наше. То, что я хочу оставлять между нами.

Она провела пальцем по моему кольцу и добавила:

— А с мужчинами... ты будешь нижней. Потому что большинство из них на самом деле хотят только одного — отъебать и кончить. Им не нужна долгая нежность. Им нужно тело, которое можно использовать. Особенно такое, как твоё.

Я молчала несколько секунд, а потом тихо кивнула, уткнувшись ей в шею.

— Я заметила... — призналась я. — И с Сергеем, и с отчимом. Первый раз всегда был дикий. Жёсткий, жадный, почти злой. Они брали быстро и глубоко, будто боялись, что сейчас отнимут. А уже второй и третий разы становились спокойнее. Более... любовными. Будто после того, как кончат первый раз и снимут остроту, они начинают замечать, что я тоже есть.

Светлана хмыкнула с пониманием.

— Классика. Первый раз — голод. Потом уже можно и поласкать.

Она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила уже более рассуждающе:

— А насчёт того, почему многим мужчинам так нравится анальный секс... особенно с женщиной или с трансом... тут сразу несколько слоёв.

Она говорила спокойно, почти как будто объясняла что-то важное.

— Физически. Анус намного туже, чем вагина. Даже если его уже растягивали. Мышцы там другие — кольцевые, сильные, они постоянно слегка сопротивляются. Когда мужчина входит, он чувствует очень плотное, горячее обхватывание по всей длине. Особенно на головке. Многие говорят, что ощущение «как будто доят». Плюс угол входа другой, давление на член распределяется иначе. Для многих это просто сильнее по ощущениям, чем обычный секс.

— Психологически ещё мощнее. Анус — это табу. Даже сейчас. Когда мужчина берёт женщину или транса в жопу, у него в голове срабатывает сразу несколько кнопок: доминирование, запретность, полное владение. Он проникает туда, куда «не положено». Особенно если партнёрша при этом стесняется, краснеет, но всё равно подставляет. Это очень сильно бьёт по эго. «Я могу с ней сделать даже это».

Светлана чуть сильнее сжала мою ягодицу.

— С трансами у некоторых мужчин отдельный кайф. Потому что внешне — девушка, мягкая, с грудью, с женскими стонами, а между ног и сзади — возможность взять так, как они привыкли брать парней, только в более женственном теле. Для части мужчин это идеальное сочетание: женственность снаружи и возможность жёсткого, глубокого анального секса. Плюс ощущение, что они делают что-то «особенное», не совсем обычное.

Она повернула моё лицо к себе и посмотрела в глаза.

— Поэтому, когда я тебя растягиваю и готовлю... я на самом деле делаю тебе подарок. Для тех мужчин, которым это важно. Им будет легче войти, глубже зайти, дольше ебать. И они будут кончать сильнее. А ты будешь получать своё — от того, что тебя берут именно так, как они хотят.

Светлана коротко поцеловала меня в губы и тихо закончила:

— Романтику оставляем себе. А грубый, жадный, иногда унизительный секс... пусть будет для них.

— Слушай внимательно, Оля. Когда будешь с мужчиной — сначала стесняйся. Красней. Стыдись. Опускай глаза, кусай губу, делай вид, что тебе неловко. Мужики это обожают. Им нравится ломать эту стеснительность. Нравится видеть, как ты смущаешься, но всё равно хочешь.

Она слегка шлёпнула меня по ягодице, чтобы привлечь внимание.

— Но особо не ломайся. Не играй в недотрогу слишком долго. Как только он скажет «повернись», «подставь» или просто развернёт тебя сам — сразу подчиняйся. По первому требованию. Без лишних разговоров. Встала раком, прогнула спину, раздвинула ягодицы руками и подставила свою попу. Чётко. Понятно. Чтобы он сразу видел, что ты готова.

Светлана наклонилась ближе и понизила голос:

— А дальше — ебись с ним дико. Насаживайся. Сжимай. Стонай так, чтобы он чувствовал, что ему хорошо. Твоя задача — выдоить его. Сделать так, чтобы он кончил максимально сильно и с удовольствием. Работай жопой, работай мышцами, иногда оглядывайся на него и смотри преданными глазами. Мужики от этого сходят с ума.

— Стесняйся в начале — это приманка. А потом будь удобной, жадной и послушной дыркой, которая хочет, чтобы в неё кончили. Вот так ты будешь получать от них максимум.

Светлана поцеловала меня в висок и ласково произнесла:

— Запомнила, моя девочка?

Я кивнула, её инструкции звучали жёстко, но в них была странная забота — она учила меня выживать и получать удовольствие в том мире, где мужчины чаще всего хотят просто взять. Кое-что я конечно понимала сама, но мне нравилось ее слушать.