Утром я проснулась в своей кровати с ноющим телом, но вместо обиды внутри разливалось какое-то тёплое, дерзкое удовлетворение. Синяки на теле и на бёдрах, боль в попе напоминали о вчерашнем, но я не злилась. Наоборот. Я лежала, глядя в потолок, и улыбалась, медленно проводя пальцами по своему телу под одеялом.

«Он меня бил. Орал. А я всё равно кончила», — подумала я и тихо засмеялась. Странное дело: чем жёстче он ломался и нервничал, тем сильнее я чувствовала свою власть. Он может сколько угодно называть меня пидовкой и шлюхой, но вчера мы все таки мы гуляли в парке и рисковали. А потом дома он просто сорвался, потому что не смог справиться с напряжением.

Я встала, подошла к зеркалу. Лицо было опухшее после слёз, на шее следы от его пальцев, на плече — след от укуса.

«Он не любит меня», — вдруг ясно подумала я. — «Он влюбился своим членом. Ему нужна молодая тугая жопа, которая всегда готова. Нужен мокрый ротик, который смотрит ему покорно в глаза и называет папочкой. Нужна шлюшечка, которая позволяет делать с собой всё, что он стесняется даже представить с мамой. Вот и вся любовь».

Меня это не расстроило. Наоборот — возбудило. Потому что теперь я точно знала: ему никуда не деться. Как только сперма начнет бурлить в яйцах, член встанет — он прибежит. Будет извиняться, злиться на себя, но придет. Я стала его слабостью. Его тайной. Его наркотиком. Потому что больше ему это взять негде – запретной ебли. Пока. Пока мама не приедет.

Валера вышел утром на кухню. Вид у него был хмурый. Он старался на меня не смотреть. Я тоже. Мы молча пили кофе.

— Я тебя чуть не убил вчера... -- наконец произнес отчим, вышел из кухни и стал собираться на работу.

Я ничего не ответила и также осталась сидеть на кухне. Дверь за ним хлопнула.

«Вот как. По его голосу он уже не прочь извиниться и снова трахнуть меня, потому что боится самого себя. Я просто дам ему почувствовать, что без меня ему будет плохо. К вечеру он возбудиться член снова встанет, и он начнёт вспоминать, как я стонала под ним. Он ненавидит это свое грязное желание и одновременно не может от него отказаться.»

Я улыбнулась. Мне нравилось это новое ощущение — быть охотницей, а не жертвой.

Вечером, когда Валера вернулся, в руках у него были пакеты. Он выглядел уставшим, но в глазах уже горело то самое возбуждение, которое он весь день пытался задавить.

— Это тебе... — сказал он хрипло, ставя пакеты. — Одежда. Бельё. То, что ты хотела.

Я заглянула внутрь — в них лежало нижнее бельё, чулки, мини платье, даже новые туфли. Он явно потратил немало.

Я молчала, просто смотрела на него.

— Прости за то, что ночью...бил тебя, я... сорвался. Ты меня с ума сводишь

— Я знаю. Прощаю.

Можно сказать, мы помирились, поужинали, почти нежно поговорили. Я ушла примерять новые вещи. Отдаваться ему прямо сейчас я не собиралась, пусть ждет.

Отчим заглядывал и делал комплименты. Намекая на то что, пора перейти к горяченькому. Я ответила, что уже устала сейчас поиграю за компом пару часов и лягу спать. Он ушел к себе в комнату.

Я пришла к нему в спальню уже за полночь. Подарки меня возбудили, и я желала его отблагодарить. Он лежал на спине и храпел. Я легла между его ног, беззастенчиво стянула с него трусы и стала сосать член. Кажется, он проснулся и немного постанывал.

Я остановилась и забралась сверху, затем медленно опустилась на его твёрдый, горячий и мокрый ствол.

Я чувствовала, как он медленно, сантиметр за сантиметром, раздвигает мою пизденку. Она туго обхватывала его, и каждый миллиметр движения отдавался сладкой, глубокой пульсацией. Когда я опустилась до самого основания, почувствовала полное, глубокое заполнение, от которого перехватывало дыхание. Кажется, мы еще не трахались в такой позе. Я начала медленно двигаться вверх-вниз, чувствуя, как его толстая головка каждый раз массирует мою простату, посылая волны острого удовольствия по всему телу.

Я опиралась руками ему на грудь и постепенно ускорялась, прыгая всё жёстче. Мои яйца и маленький член тёрлись о его живот. Каждый раз, когда я опускалась, внутри вспыхивала острая, сладкая искра. Я стонала уже в голос, полностью отдаваясь этим ощущениям — ощущение власти, ощущение того, что я сама контролирую глубину и скорость, что я могу выдоить его именно так, как хочу.

Валера держал меня за бёдра, смотрел почти благоговейно. Я наклонилась и прошептала:

«Мне так хорошо с тобой, у тебя такой горячий и твёрдый хуй...»

Я знала, что он близко, по тому как он еще крепче вцепился в мои бедра и начала двигаться ритмично, сжимая его внутри себя. Он кончил мощно, а я почти сразу за ним — дрожа всем телом, повисла на нем тихо всхлипывая от удовольствия. Валера ласкал мне спину и время от времени целовал.

Оставшиеся дни до приезда мамы прошли в нежной атмосфере. Мы не ругались. Он приходил с работы, мы ужинали, потом долго и неспешно занимались любовью. Без грубой страсти, без шлепков и рычания. Просто медленно, чувственно, с поцелуями и признаниями в любви.