Я вернулась домой после десяти вечера. Как только открыла дверь, сразу почувствовала напряженную атмосферу.

— Ого, наконец-то явился или явилась, — раздался из кухни голос мамы.

Мое сердце сразу заколотилось чаще. Я еще чувствовала запах чужого мужчины на своём теле и лёгкий аромат одноразового шампуня из отеля.

Мама сидела за столом в красном шелковом халате, который она даже не потрудилась нормально запахнуть. Полы халата расходились, открывая большую часть груди. Лифчика под ним явно не было. Перед ней стояла открытая бутылка красного вина и наполовину полный бокал. Она явно была уже «в градусе» — щёки розовые, взгляд стал тяжёлым и маслянистым, движения — чуть более размашистыми и развязными.

— Ты где была столько времени? — спросила мама, не отводя глаз. — Уже почти пол-одиннадцатого. Я тебе три раза звонила.

— Я... после работы решила прогуляться пешком до дома, — ответила я, стараясь говорить спокойно.

Мама прищурилась и сделала глоток вина.

—Пешком? — в её голосе слышалось недоверие. — А телефон почему не брала? Я уже начала волноваться.

Я старалась не смотреть маме в глаза.

— Просто...на беззвучном стоял. Не заметила.

Мама откинулась на стуле стали отчётливо виднеться чёрные кружевные трусики, которые плотно обтягивали её полные бёдра и ягодицы. Она смотрела на меня изучающим взглядом. Считывая мои реакции.

Она в какой-то момент перестала меня стесняться. Для неё «сын» теперь перестал быть мужчиной в полном смысле этого слова, поэтому она не особо заботилась о приличиях.

— Странно... — протянула она. — А Валеры тоже до сих пор нет. Сказал, что по делам, но уже поздно. Вы что, сговорились сегодня оба пропасть?

Я внутренне напряглась. Отчима действительно не было дома. Для меня это было неожиданно и немного тревожно. Хотя он бывало задерживался на работе может пару раз в год и даже мог прийти под утро.

— Не знаю... Может, у него на работе снова чп. — тихо сказала я, желая выйти из кухни.

— Стой. Ты куда пошла? Я с тобой разговариваю!

Я замерла. Мама встала из-за стола, держа в руке бокал. Глаза у неё были пьяные и злые.

— Я тебя спрашиваю, где ты шлялась до одиннадцати?! — почти крикнула она. — И где, бля, Валера?!

— Мам, я же сказала — гуляла...

— Гуляла она, блядь! — мама нервно усмехнулась и сделала шаг ближе. — Ты думаешь, я совсем дура? Опять начали с ним трахаться, да?!

— Мам... ты чего. Ты же сама знаешь, Мы не...

— Не ври мне! — мама почти сорвалась на крик. — Вы опять ебётесь за моей спиной?! Я же просила тебя! Просила найти себе другого мужика, а не моего мужа! А ты что делаешь?!

Она поставила бокал на стол так резко, что вино выплеснулось на стол.

— Я тебя спрашиваю прямо: ты опять даёшь ему свою жопу?!

Я стояла красная, с бешено колотящимся сердцем. Голос дрожал:

— Мам, нет... Клянусь. Мы почти не общаемся. Я тебе уже говорила

Мама смотрела на меня с откровенной ревностью и злостью. Алкоголь усиливал эмоции.

— «Почти не общаемся», — передразнила она. — А почему тогда ты домой приходишь как блядь после смены? От тебя же мужиком пахнет! Думаешь, я не чувствую?!

Она подошла ближе и почти прошипела:

— Если я узнаю, что вы опять за моей спиной ебётесь — я тебя из дома выгоню. Поняла? Я не собираюсь терпеть, чтобы какая-то переодетая сучка у меня мужа уводила.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается. Все накопившиеся стыд, напряжение и злость вырвались наружу и не выдержав стала говорить.

— Что?! — почти крикнув я. — Ты хочешь правду?! Хорошо! Я тебе расскажу правду!

Мама замерла.

— Меня сегодня сняли на остановке, — начала я дрожащим, но всё более злым голосом. — Обычный дядька лет сорока пяти. Подошёл, спросил дорогу. Через десять минут я уже шла с ним в отель. И да — я ему отдалась. Как последняя шлюха.

У мамы расширились глаза.

— Оля...

— Нет, ты хотела знать! — я уже не могла остановиться. — Он меня жёстко выебал. Два раза. Сначала поставил раком у стены и драл как сучку. Потом я сама на него села и выдоила его своей жопой. Он кончил в меня оба раза. Глубоко. Очень много спермы.

Я стала дрожащими руками расстегивать джинсы, стянула их вместе со стрингами и кинула мокрые, заляпанные засохшей и свежей спермой трусики прямо на стол перед мамой.

— На, смотри! Вот доказательство, блядь!

Мама отшатнулась, глядя на испачканные чёрные стринги с розовыми цветочками. На них явно были видны густые белые потёки.

— Ты совсем охуела?! — прошипела мама, но в её голосе уже было больше шока, чем злости.

Я стояла перед ней полуголая, с красным от ярости и стыда лицом, и продолжала:

— Да, охуела! Потому что ты меня заебала своей ревностью! Он сказал, что у меня «хорошо разработанная жопа». Довольна теперь?!

Мама смотрела то на меня, то на трусики на столе. Её руки слегка дрожали.

В следующую секунду она резко размахнулась и влепила мне такую жёсткую пощёчину, что голова дёрнулась в сторону.

Шлёп!

Пощёчина получилась звонкой и очень сильной. Щека мгновенно запылала огнём, а на утро вышел синяк.

— Ах ты сука... — прошипела мама, тяжело дыша. — Ты совсем охуела?! Притащила домой трусы в чужой сперме и ещё кидаешь мне их на стол?!

Я схватилась за горящую щеку, в глазах стояли слёзы от боли и унижения. Мама продолжала, уже почти крича:

— Я тебя растила, терплю все твои выебоны с переодеваниями, простила за то, что ты трахалась со своим отчимом, даже разрешила искать мужиков — а ты мне такое в лицо бросаешь?! Ты совсем стыд потеряла?!

Она сделала шаг назад. В ее голосе уже не было прежней ярости и ревности:

— Вот что у тебя теперь вместо мозгов?! — говорила мама. — Сперма в жопе и желание всем показать, какая ты шлюха?!

Мама взяла стакан и сделала большой глоток вина, потом вдруг резко выдохнула и как будто немного успокоилась и передала его мне. Она снова откинулась на стуле, халат совсем разошёлся, полностью открыв тяжёлую грудь. Мама даже не думала его поправлять. Она смотрела на меня уже не с яростью, а с каким-то болезненным любопытством.

— Ладно... — тихо проговорила она. — Расскажи нормально. Кто этот мужик? Как вы познакомились?

Я осушила бокал до конца, находясь на кухне перед мамой в одной футболке и носках, с горящей щекой и всё ещё мокрой от спермы промежностью. Тяжело вздохнула и начала говорить:

— Я стояла на остановке... Он подошёл, спросил дорогу до отеля. Разговорились... и я пошла с ним. Его зовут Сергей. Сорок пять лет. Нормальный такой, уверенный мужик.

Мама прищурилась.

— И ты просто так с ним пошла? Сразу?

— Да... — тихо ответила я. — Я уже была возбуждённая несколько дней. Он это почувствовал. У входа в отель, я думала уйти. Но он надавил на меня, грубовато. Я не сопротивлялась.

Мама долго молчала, потом задала главный для неё вопрос:

— А с Валерой точно ничего нет? Скажи честно. Я сейчас не буду орать. Мне просто нужно знать.

Я покачала головой:

— Нет, мам. С Валерой почти ничего. Уже давно. Только пару раз было, и то очень быстро.

Мама внимательно смотрела на меня, будто пыталась прочитать вру ли я. Потом налила себе ещё вина.

— Хорошо... — устало сказала она. — Главное, чтобы не с ним. С кем угодно, только не с моим мужем.

Она сделала глоток и добавила уже тише:

— Рассказывай про этого Сергея. Как он выглядит?

Я, начала:

— Высокий... около 190. Широкий в плечах, крепкий. Лет 45. Жёсткий взгляд, тяжёлый подбородок... голос низкий.

Мама слушала, слегка покачивая бокалом, в ее глазах появился блеск.

— А член? — прямо спросила она. — Какой у него хуй? Опиши.

Я не особо хотела рассказывать. Но мама смотрела требовательно.

—. ..Большой, — тихо ответила Оля. — Толстый. Головка большая, тяжёлый. Когда стоит — сильно вверх смотрит. Сантиметров 18–19, наверное... и очень толстый.

Мама хмыкнула и сделала ещё глоток.

— Значит, нормальный мужской хуй... Не то что у тебя. — Она снова бросила взгляд между моих ног. — Соображая как назвать мой небольшой член. Так, клитоша какая-то.

Потом резко встала. Халат совсем распахнулся. Не говоря ни слова, мама стянула с себя чёрные кружевные трусики и бросила их на стол. Затем села обратно на стул, широко развела ноги в стороны и откинулась назад, полностью выставив своё влажное, набухшее влагалище.

— Вот... — хрипло проговорила она, проводя двумя пальцами по своим большим, мокрым половым губам. — Смотри. О такой нормальной пизде ты, наверное, всю жизнь мечтаешь, да?

Я сидела напротив, красная, и не знала, куда деть глаза. Мама продолжала говорить всё более развратно и откровенно, медленно поглаживая себя:

— Я уже вся теку... Потому что злюсь и возбуждаюсь одновременно. Пока ты мне тут рассказывала, как тебя какой-то дядька в отеле жёстко драл, у меня аж трусики промокли.

Она раздвинула пальцами свои губы, показывая блестящую от возбуждения розовую плоть.

— Ты же теперь понимаешь, как это бывает... Когда хочется, чтобы тебя просто выебали. Без всяких нежностей. Чтобы хуй по самые яйца загоняли.

Я не могла отвести взгляд от мамы — от её широко раздвинутых ног, от набухших, влажных половых губ, от того, как мама медленно водит по ним пальцами. Это было слишком. Слишком интимно.

Мама только усмехнулась, продолжая медленно ласкать себя.

— А что? Тебе же нравится смотреть на настоящую женскую пизду, правда? Ты же об этом всегда мечтала... О такой вот — тёплой, мокрой, нормальной.

У меня пересохло во рту. Мой маленький член уже стоял, предательски выдавая мое возбуждение.

Она заметила, как я не могу отвести глаза.

— Что, нравится смотреть? — с лёгкой усмешкой спросила она. — А ты на мои сиськи посмотри...

Мама распахнула халат ещё шире, полностью обнажив большую, тяжёлую грудь. Она приподняла одну ладонью, будто демонстрируя.

— Вот. Нормальные женские сиськи. Не то что у тебя — два соска на плоской груди. Красивые, правда?

Я молчала, прикусив губу. Мама продолжила уже более развязно:

— Ты, наверное, тоже о таких мечтаешь, да? Чтобы были большие, тяжёлые, чтобы тряслись, когда тебя ебут. Чтобы мужики могли их мять и сосать.

Она сжала свою грудь сильнее, так что между пальцами выступила мягкая плоть.

— А ведь ты можешь себе такие отрастить, — вдруг заявила мама. — Если начнёшь нормально пить гормоны — у тебя и сиськи вырастут. Не сразу, конечно, но через год-полтора будут вполне приличные. Может, даже второго-третьего размера.

— Ты... серьёзно? — неуверенно сказала я.

— А почему нет? — мама пожала плечами, всё ещё поглаживая свою грудь. — Ты уже и так почти девочка. Жопу подставляешь, мужиков водишь, в трусиках ходишь. Чего стесняться? Если хочешь быть женщиной по-настоящему — пей гормоны. Сиськи будут, бёдра шире станут, лицо мягче. Только член тогда уже совсем маленький останется... ну он тебе и так не нужен

Мама сделала глоток вина и посмотрела на меня с какой-то странной смесью ревности и интереса.

— Представляешь? Будешь ходить с нормальной грудью, в облегающем платье... Мужики будут на тебя совсем по-другому смотреть. Может, тогда и я перестану так беситься.

Она помолчала и добавила уже тише, но с явным намёком:

— Только не думай, что я это просто так говорю. Если решишься — я тебе помогу. Но тогда уже окончательно. Никакого возврата к «сыну» не будет.

Мама широко раздвинула ноги ещё сильнее и медленно провела пальцем по своей мокрой щели, глядя прямо на меня.

— Ну что? Хочешь такие сиськи, как у меня?

И продолжала медленно ласкать себя, ожидая ответа.

— Я... — Мне действительно больше хочется быть женщиной. Я устала притворяться... я готова...

Мама замерла. Потом на её лице медленно появилась пьяная, немного хищная улыбка.

— Вот как... — протянула она. — Значит, ты уже совсем решилась.

Она убрала руку от своих ног, но ноги так и оставила широко раздвинутыми.

— Хорошо. Если ты серьёзно, то я тебе не буду мешать. Даже помогу найти нормального врача. Но ты должна понимать — это не игрушки. Грудь начнёт расти, бёдра станут шире, кожа мягче, голос изменится. Через год-два ты уже не сможешь притворяться парнем, даже если очень захочешь.

Мама наклонилась чуть вперёд, глядя мне в глаза:

— Ты готова к тому, что тебя будут воспринимать только как девушку? Везде. Всегда. Даже я буду называть тебя только Олей. И никаких возвратов назад.

Я глубоко вдохнула и твёрдо ответила:

— Готова. Я хочу этого. Хочу нормальную женскую грудь... хочу выглядеть как девушка по-настоящему.

Мама долго молчала, разглядывая меня. Потом тяжело выдохнула и откинулась на стуле.

— Ладно. Завтра на трезвую голову поговорим подробнее. А сейчас иди спать. У тебя и так сегодня был «яркий» вечер.

Она сделала паузу и добавила:

— И трусы свои забери...

Я молча встала, подобрала свои испачканные стринги и закинула в стиралку. Сполоснулась в душе и улеглась спать и уже почти провалилась в сон, когда услышала, как тихо щёлкнул замок входной двери. Пришёл отчим.

Сначала — приглушённые голоса на кухне. Мама что-то говорила недовольным тоном. Потом они перешли в спальню.

Через несколько минут началось.

Сначала — скрип кровати, тихое мужское рычание и тяжёлое дыхание. Потом мама негромко, но развратно застонала. Затем сказала хриплым и требовательным голосом:

— Ещё... глубже... сильнее, блядь!

Скрип кровати стал очень быстрым и ритмичным. Через полминуты отчим тяжело зарычал и кончил.

Потом всё затихло. Мы обе получили сегодня свое.