Жаркое июльское солнце плавило асфальт и выбеливало небо до состояния тусклой синевы. В такой день воздух казался густым и вязким, как патока. На стадионе за школой, где проходила тренировка юношеской футбольной команды, едва заметно дрожало марево над искусственным газоном.

Оксана шла вдоль кромки поля, щурясь от солнца и придерживая на плече ремешок легкого сарафана. В тридцать семь она выглядела сногсшибательно — того типа зрелая красота, от которой у мужчин перехватывает дыхание, а мальчишки краснеют и отводят глаза. Пепельная блондинка с волосами до лопаток, сегодня она собрала их в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей, прилипших к влажной от жары шее. Сарафан на тонких бретельках — вызывающе короткий, в мелкий цветочный принт по белому полю — облегал ее фигуру так, словно был нарисован прямо на теле. Небольшая аккуратная грудь второго размера не нуждалась в бюстгальтере, и ткань мягко обрисовывала естественную форму, но главное, что приковывало взгляд, находилось ниже — крутые, налитые бедра и та самая «сочная попка», как выражался ее сын, стесняясь маминых нарядов. Упругая, округлая, она перекатывалась под легкой тканью при каждом шаге, заставляя сарафан опасно задираться на загорелых бедрах. Оксана знала о своей внешности всё, но сейчас ей было не до этого — мысли занимало совсем другое.

Она принесла Никите забытую дома бутылку с водой и теперь высматривала его среди бегающих по полю фигур. Утром она в очередной раз разослала резюме — на этот раз в три разных места, включая какой-то сомнительный хостес-сервис, куда еще месяц назад ни за что бы не обратилась. Но кредит мужа висел над семьей тяжелым ярмом, и деньги таяли стремительно. Максим, муж Оксаны, работал кассиром в сетевом строительном магазине — не бог весть какая должность для сорокалетнего мужика, но других вариантов после краха его автомойки не нашлось. Оксана же пыталась найти хоть что-то приличное уже вторую неделю, пока безуспешно.

Никита, ее восемнадцатилетний сын, был неплохим полузащитником — быстрым, техничным, но с вечной тенью неуверенности в глазах. Высокий, худощавый, с трогательным юношеским румянцем на щеках и материнскими пепельными волосами, он больше походил на музыканта, чем на футболиста. Мягкий по характеру, он тяжело переносил необходимость постоянно доказывать свое право на место в команде — особенно в присутствии Кости.

Костя, капитан и центральный нападающий, был его полной противоположностью. В девятнадцать лет он уже обладал той хищной грацией и уверенностью, какая бывает либо у прирожденных талантов, либо у детей очень богатых родителей. Косте повезло дважды — природа наградила его отличной координацией и мощным ударом, а отец, владелец сети строительных магазинов, обеспечивал надежный тыл, дорогую экипировку и снисходительное отношение тренера. Темные, коротко стриженные волосы, наглая улыбка, тяжелый подбородок — он был по-своему красив, той грубоватой, брутальной красотой, которая действует на определенный тип женщин. Но главным в его лице были глаза — темные, цепкие, с поволокой легкого презрения ко всему миру. Он привык, что всё — девушки, уважение сверстников, лучшие места — достается ему по щелчку пальцев. Никиту он не то чтобы ненавидел — скорее, держал при себе как удобный объект для насмешек, громкую, но не опасную цель, на фоне которой собственное превосходство сияло еще ярче.

— Шевелись, Никитос, опять ворон считаешь? — донесся до Оксаны властный окрик. Костя, поигрывая мячом, лениво трусил мимо ее сына и нарочито громко добавил: — С такой скоростью тебя даже моя бабка на воротах сделает.

Несколько игроков подобострастно хохотнули. Никита лишь стиснул зубы и побежал быстрее. Оксана нахмурилась — она и раньше слышала об этом Косте, но видела впервые.

И именно в этот момент Костя ее заметил.

Он как раз развернулся, чтобы дать пас, но замер, будто налетел на невидимую стену. Мяч отскочил от его ноги и укатился в аут. Жара, крики на поле, смех товарищей — всё это в один миг перестало существовать. У кромки поля стояла женщина, и при виде нее у Кости пересохло во рту. Это была не просто «мамаша Никиты», о которой он что-то краем уха слышал. Это была МИЛФА. Идеальная, сочная, зрелая самка — та категория женщин, от которых у него всегда сносило крышу. Он оценивающе, жадно прошелся взглядом по ее фигуре: задержался на груди (невелика, но какая ладная, острая, без намёка на обвислость), скользнул вниз, туда, где сарафан обтягивал крутое бедро, и сглотнул. Попка. Вот что было ее главным оружием — этот тугой, аппетитный зад, который так и хотелось сжать обеими руками, притянуть к себе, впиться пальцами в податливую плоть.

— Э, капитан, ты уснул? — крикнул кто-то с поля.

Костя встряхнулся, хищно улыбнулся и, не сводя глаз с женщины, медленно наклонился за мячом. Мысли в его голове уже понеслись вскачь. Никита. Этот рохля, у которого даже мяч отобрать — дело пары секунд, живет с ТАКОЙ мамой. Интересно, а где папаша? Какая разница. Костя привык получать лучшее, и теперь перед ним стояла новая, невероятно соблазнительная цель.

Никита, заметив мать у кромки поля, трусцой подбежал к ней. Лицо его раскраснелось от бега, мокрая чёлка прилипла ко лбу. Он тяжело дышал и сразу потянулся за бутылкой.

— Спасибо, мам, — выдохнул он, откручивая крышку и жадно глотая прохладную воду.

Оксана улыбнулась, наблюдая, как сын пьёт, запрокинув голову. Капли стекали по его подбородку, падали на пропотевшую футболку. Она хотела уже спросить, как проходит тренировка, но не успела — за спиной Никиты, словно материализовавшись из раскалённого марева, возник Костя.

Капитан подошёл уверенной, чуть вальяжной походкой, поигрывая мячом под подошвой бутсы. На губах играла та самая наглая улыбка.

— Никитос, — протянул он, останавливаясь рядом, но глядя исключительно на Оксану. Его тёмные глаза цепко, оценивающе скользили по её фигуре. — А ты чего это прячешь такую красавицу? Представь меня скорее.

Никита, ещё не успевший отдышаться, нахмурился. Ему не понравился ни тон Кости, ни то, как он буквально пожирал глазами его мать. Но перечить капитану он не привык.

— Это моя мама, Оксана, — сказал он сдержанно, делая ударение на слове «мама».

Костя театрально округлил глаза и отступил на полшага назад, изображая искреннее изумление.

— Да ладно! — воскликнул он, картинно прижимая ладонь к груди. — Мама? Никитос, ты гонишь. Я был уверен, что это твоя сестра... Или подружка. Ну не может такая молодая и красивая женщина быть чьей-то мамой. Тем более твоей.

Он перевёл взгляд на Оксану, и его голос стал ниже, интимнее:

— Оксана... Очень приятно. Я Костя, капитан. Извините, что так налетел, но вы правда выглядите максимум на двадцать пять. Никита, наверное, за вами в детстве мальчишки табунами бегали. Да и сейчас, подозреваю, бегают.

Оксана невольно улыбнулась. Она прекрасно понимала, что этот наглый мальчишка ей льстит, но комплимент всё равно достиг цели — в её положении, когда вокруг одни проблемы и бесконечный поиск работы, услышать что-то приятное было почти забытой роскошью. Она чуть поправила выбившуюся прядь волос, и на её щеках проступил едва заметный румянец.

— Спасибо, Костя, — ответила она спокойно. — Никита много о вас рассказывал. Вы, говорят, лучший нападающий в команде.

— Правда? — Костя усмехнулся, бросив короткий взгляд на Никиту, в котором читалось: «Не знал, что ты умеешь говорить обо мне хорошо». — Ну, стараюсь. Приятно, когда такие женщины ценят. Может, придёте как-нибудь на матч? В субботу играем, обещаю забить за вас персонально.

Никита, стоявший рядом, стиснул зубы. Пластиковая бутылка в его руке жалобно хрустнула. Оксана же, поглощённая неожиданным вниманием и комплиментами, не замечала, как в глазах капитана, скрытый под маской обаяния, разгорается холодный, расчётливый огонь охотника.

Оксана, сославшись на дела, попрощалась и направилась к выходу со стадиона. Костя проводил ее долгим, откровенным взглядом, глядя, как сарафан ритмично колышется в такт шагам. Лишь когда ее силуэт растворился в знойном мареве за воротами, он медленно повернулся к Никите. Улыбка все еще играла на его губах, но взгляд стал иным — холодным, цепким.

— А маман у тебя — огонь, — протянул он, хлопнув Никиту по плечу с нарочитой дружелюбностью. Удар вышел чуть сильнее, чем нужно. — Слушай, Никитос, а чего я ее раньше никогда не видел? Она вообще чем занимается? Работает где-то или по хозяйству?

Никита нахмурился, чувствуя подвох.

— Она... сейчас в поиске, — ответил он уклончиво. — Временно. Рассылает резюме, ходит по собеседованиям. Ситуация в семье сейчас сложная.

Костя кивнул с сочувственным видом, но в его глазах мелькнул азарт.

— А отец твой? — продолжил он допрос, лениво постукивая мячом о газон. — Он же у тебя вроде бизнесмен? Автомойку держал?

Никита стиснул зубы.

— Не держит уже. Работает теперь... в магазине.

— Да ладно? В каком? Может, знаю, у отца как раз сеть по городу.

— «СтройГигант», — выдавил Никита. — Кассиром.

На мгновение лицо Кости утратило свое обычное насмешливое выражение. Он замер. «СтройГигант» — та самая сеть, которую его отец поднимал с нуля. И отец этого рохли вкалывает кассиром у ЕГО отца? Стоит за кассой в синей жилетке, пока сам Костя гоняет мяч на поле и тратит отцовские деньги?

Он медленно расплылся в улыбке — на этот раз по-настоящему хищной.

— Надо же, какое совпадение, — почти промурлыкал он. — Мир тесен, Никитос.

Мысли его уже неслись галопом. Муж — жалкий неудачник, висит на шее у отца. Жена — без работы, в отчаянном положении. И вся эта семейка зависит от его, Костиной, семьи. Лучшего расклада и придумать было нельзя. Если простые комплименты не растопят лед, всегда можно надавить через ее мужа, который ходит под его отцом.

— Ладно, Никитос, — Костя хлопнул его по спине. — Побежали на поле. И передай маме, что я очень, очень рад был познакомиться.

Он развернулся и побежал к центру поля, но перед тем, как включиться в игру, бросил последний взгляд в сторону ворот, за которыми исчезла Оксана. Охота началась.

Вечер опустился на город душным покрывалом. Костя сидел за массивным геймерским столом, откинувшись в кресле. Перед ним светился монитор с открытой вкладкой Instagram. Тренировка давно закончилась, но мысли об Оксане не выходили из головы. Никита в раздевалке обмолвился, что у матери день рождения в мае. Фамилию Костя знал. Больше ничего и не требовалось.

Пальцы забегали по клавиатуре. Аккаунт оказался открытым. На аватарке Оксана стояла на фоне парка, в легком платье, и улыбалась мягко, по-домашнему. Костя хмыкнул и нажал «Подписаться».

Дальше он погрузился в изучение. Фото с сыном — Никита еще школьник. Фото цветов, закатов, чашек с кофе — это он пролистывал не глядя. Но вот... отпуск. Кажется, Турция. Оксана на шезлонге у бассейна. Белое бикини, загорелая кожа, мокрые волосы зачёсаны назад. Костя замер, впившись глазами в экран. Небольшая грудь туго обтянута треугольниками лифчика, плоский живот, но главное — бёдра. В этом ракурсе изгиб её талии и крутизна бёдер создавали линию, от которой у него пересохло во рту. Следующее фото — она стоит спиной к морю, вполоборота, и ветер треплет распущенные волосы. Попка, обтянутая влажной тканью плавок, выглядела просто неприлично соблазнительно.

— Чёрт... — прошептал Костя.

Он, не колеблясь, пролайкал всё: и фото в бикини, и просто удачные снимки, даже те, что были выложены несколько лет назад. Пусть видит. Пусть знает, что он здесь.

Затем Костя открыл новую вкладку. Avito, раздел «Резюме». Фильтр по имени, возрасту, городу... С десяток Оксан, отсеянных за пару минут. И вот — она. Та же фотография. Он пробежался глазами по строкам, чувствуя, как на губах расползается довольная ухмылка. «Оксана, 37 лет. Образование среднее специальное. Опыт работы: не указан. Ищу любую работу. Аккуратная, легко обучаемая, ответственная, без вредных привычек. Рассматриваю вакансии: продавец-консультант, администратор, помощник руководителя, оператор, уборщица. Зарплата договорная».

Костя перечитал последнее слово. «Уборщица». Она готова мыть полы. Он представил эту роскошную женщину с гордой осанкой и королевским изгибом бёдер — с тряпкой в руках в замызганном офисе, и чуть не рассмеялся.

— Ну уж нет, — проговорил он вполголоса. — Не для того тебя судьба ко мне привела, Оксана.

Щелчок мыши — резюме отправлено в закладки. Костя взял телефон, покрутил в руках, глядя на экран с открытым профилем Оксаны. Пальцы потянулись было к кнопке «Написать», но он передумал. Спешить не стоит. Сначала пусть увидит его лайки.

Оксана заметила уведомление поздно вечером, когда, уложив всех спать, села на кухне с чашкой остывшего чая и открыла телефон. «kostya_smirnov подписался на вас». Она машинально перешла в профиль и увидела знакомое лицо — тот самый капитан команды, нагловатый красавчик, который сегодня рассыпался в комплиментах. Она пролистнула его галерею: машины, спортзал, вечеринки. Потом заметила, что он пролайкал несколько ее старых фото, включая прошлогодние снимки с моря.

Оксана почувствовала, как к щекам прилило тепло. Это было неожиданно и, что скрывать, приятно. Молодой, наглый, самоуверенный парень — и обратил внимание на неё, женщину под сорок, мать его товарища по команде. На мгновение она ощутила забытое чувство женской власти, легкое головокружение от чужого интереса. Но почти сразу же одёрнула себя: «Оксана, ему девятнадцать. Он годится тебе в сыновья. Это просто мальчишеская бравада, не более». Она закрыла приложение, решив не подписываться в ответ и никак не реагировать. Не хватало еще поощрять эти глупости. Но крошечный, тёплый уголёк где-то под сердцем всё же остался.