На следующее утро Оксана появилась в особняке как обычно — за пятнадцать минут до начала смены, с аккуратно уложенными волосами и в своём сером форменном платье. Но внутри у неё всё дрожало. Вчерашний разговор с Костей не шёл у неё из головы.

Он подозвал её ближе к вечеру, когда она заканчивала уборку в холле. Вид у него был довольный, даже игривый.

— Завтра у меня будет гость, — сообщил он, прислонившись к дверному косяку. — Димон, мой друг из команды. Ты его, наверное, видела на тренировках. Мы решили отдохнуть у бассейна, выпить пива, расслабиться. Дома никого не будет — родители уезжают, Галина Петровна взяла выходной. Так что из персонала останешься только ты.

Оксана кивнула, ожидая подвоха. И он не заставил себя ждать.

— Ты будешь прислуживать нам у бассейна, — продолжил Костя. — Принесёшь напитки, полотенца, всё, что понадобится. И поскольку погода обещает быть жаркой, а дома никого нет... — он сделал паузу, наслаждаясь её напряжением, — думаю, твою спецодежду можно немного «сократить». Я оставлю новую форму в комнате для персонала. Надень её завтра перед тем, как выйти к бассейну.

— Что за форма? — тихо спросила Оксана, уже зная, что ответ ей не понравится. Вернее, слишком понравится.

— Увидишь, — Костя улыбнулся. — Не волнуйся, Димон — свой парень. Он умеет держать язык за зубами. Просто будь хорошей горничной. Старательной. Как всегда.

Оксана провела бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок. Мысли не давали покоя. Что за «новая форма»? Насколько короткой она будет? И что значит — прислуживать двум молодым парням у бассейна, когда она в этой «сокращённой» форме, а они — нет? Воображение рисовало картины одну откровеннее другой, и каждую она гнала прочь, но они возвращались, заставляя сердце биться быстрее.

«Я не должна этого делать, — думала она, глядя в тёмный потолок. — Это неправильно. Это переходит все границы. Сначала только Костя, а теперь ещё и его друг? Кем я становлюсь?»

Но другая часть её — та, что купила изумрудное бельё и улыбалась, глядя на себя в зеркало, — отвечала: «Ты становишься той, кем всегда хотела быть. Желанной. Нужной. Особенной. И потом — разве Костя хоть раз тебя обидел? Разве он не сдержал все свои обещания? Твой муж получил повышение. Твой сын счастлив в команде. Всё хорошо. Всё просто отлично».

Утром она зашла в комнату для персонала и увидела коробку. Небольшую, аккуратную, перевязанную лентой — совсем как те, в которых присылали её бельё. Она открыла её дрожащими пальцами.

Внутри лежала «форма». Если это можно было так назвать. Крошечный белый топ на тонких бретельках, едва прикрывающий грудь, и такого же белого цвета шортики — настолько короткие, что они больше напоминали нижнюю часть купальника. Ткань была лёгкой, полупрозрачной, и Оксана сразу поняла: под это нельзя надеть бельё. Даже самое маленькое.

Она стояла над коробкой, кусая губы. Сердце колотилось как бешенное. Но вместе со страхом — или вместо него? — она чувствовала возбуждение. То самое, тёмное и сладкое, с которым она уже не могла бороться.

«Я могу отказаться, — сказала она себе. — Могу сказать, что заболела. Могу уйти домой. Он не заставит меня силой. Он никогда не заставляет силой».

Но она знала, что не откажется.

Она сняла серое платье, аккуратно повесила его на вешалку. Стянула бельё. И медленно, словно входя в холодную воду, надела новую «униформу». Топ обхватил её грудь, оставляя плечи и спину полностью открытыми. Шортики сели низко на бёдрах, открывая почти всё. Она повернулась к зеркалу и замерла.

Из отражения на неё смотрела не горничная. На неё смотрела красотка с обложки мужского журнала. И она знала, что Костя останется доволен.

Солнце стояло в зените, заливая внутренний двор особняка ярким, почти обжигающим светом. Вода в бассейне переливалась бирюзой, и лёгкий ветерок едва колыхал зонтики над шезлонгами. Костя и Дима уже расположились у воды: Костя — в тёмных очках и плавках, лениво потягивал пиво из бутылки; Дима — чуть более скованный, но явно довольный — сидел рядом на бортике, свесив ноги в воду. Между ними на столике стояла открытая коробка с пиццей, пара пустых бутылок и пепельница.

Костя взял телефон и набрал номер Оксаны.

— Оксана, будьте добры, принесите нам полотенца. Мы у бассейна.

Он отключился и переглянулся с Димоном.

— Сейчас увидишь, — сказал он с лёгкой усмешкой. — То, что я тебе рассказывал.

Оксана взяла два больших белых полотенца из шкафа в прачечной и, прижимая их к груди, словно они могли скрыть её наготу, направилась к бассейну. Её колени действительно дрожали, и каждый шаг отдавался в теле непривычной лёгкостью — проклятые шортики не оставляли простора для воображения, и она чувствовала, как ветерок касается обнажённых ягодиц. Топ, больше похожий на две полоски ткани, едва сдерживал грудь, которая соблазнительно колыхалась при ходьбе.

Она вышла на террасу и замерла на мгновение, ослеплённая солнцем. Костя и Дима одновременно повернули головы.

— А вот и наша горничная, — Костя широко улыбнулся и поднял бутылку в приветственном жесте. — Оксана, вы как всегда вовремя. Полотенца положите на шезлонг. И позвольте заметить — облегчённая форма вам очень идёт.

Оксана почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и грудь. Она положила полотенца, стараясь не встречаться взглядами с мужчинами.

— Спасибо, Константин Алексеевич, — тихо ответила она.

— Кстати, вы помните Диму? — Костя кивнул на друга. — Из нашей команды. Они с Никитой иногда вместе играют.

Оксана подняла глаза на Диму. Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, но в его взгляде не было той хищной властности, что у Кости — скорее искреннее восхищение, смешанное с лёгкой неловкостью.

— Да, я помню, — ответила она, чуть улыбнувшись.

Дима поднялся с бортика и шагнул к ней, протягивая руку.

— Очень рад видеть вас, Оксана. — Он задержал её ладонь в своей чуть дольше, чем требовали приличия. — Вы прекрасно выглядите. Честное слово. Костя много о вас рассказывал, но он не преувеличивал.

Оксана не знала, куда деваться от смущения. Комплименты от Кости стали для неё привычными, но услышать такое от его друга, от молодого парня, который знает Никиту, который видел её раньше на трибунах — совсем другое дело. Это делало всё происходящее более реальным и одновременно более невероятным.

— Спасибо, Дима, — ответила она, высвобождая руку. — Я... я принесу вам ещё пива. И, может быть, льда.

— Отличная идея, — одобрил Костя, откидываясь в шезлонге. — И Оксана, не спешите убегать. Мы тут планируем провести весь день. Возможно, нам понадобится ваша помощь... в разных вопросах.

Оксана кивнула и поспешила обратно в дом. Её сердце колотилось, а мысли путались. Она только что предстала перед посторонним мужчиной в наряде, который едва можно было назвать одеждой. И ей... ей это понравилось. Понравилось, как они оба смотрели на неё. Понравилось быть центром внимания. Понравилось чувствовать себя желанной.

«Господи, что со мной? — пронеслось в голове. — Но ведь я никому не причиняю вреда. Я просто работаю. Просто выполняю свои обязанности».

Оксана почти бегом пересекла террасу и скрылась в прохладной тишине особняка. Сердце всё ещё колотилось, а щёки горели. Она машинально направилась на кухню, но по пути, проходя мимо большого зеркала в холле, остановилась.

Из отражения на неё смотрела не та скромная горничная, что пришла сюда месяц назад. На неё смотрела женщина в крошечном белом топе, который едва прикрывал грудь и совершенно не скрывал того, что происходило с её телом. Соски, напряжённые и твёрдые, отчётливо проступали сквозь тонкую ткань, бесстыдно торчали, и Оксана, глядя на себя, вдруг почувствовала, как внизу живота разливается знакомое тепло. То самое. Горячее, влажное, требующее.

Она прижала ладонь к низу живота, словно пытаясь унять это чувство, но оно только усилилось. «Я хочу этого, — пронеслось в голове. — Господи, я правда хочу. Чтобы они смотрели. Чтобы они хотели меня. Чтобы я была для них... такой».

Она глубоко вздохнула, одёрнула топ — хотя это ничего не меняло, — и отправилась на кухню. Там она набрала на поднос несколько бутылок холодного пива, вазочку со льдом и, повинуясь какому-то внезапному импульсу, добавила туда же блюдце с нарезанным лимоном и мятой — как в дорогих отелях, где она никогда не была, но о которых читала в журналах.

Возвращаясь к бассейну, она уже не бежала. Она шла медленно, чуть покачивая бёдрами — той самой походкой, которую Костя так любил и которую она теперь использовала осознанно. Пусть смотрят. Пусть хотят. Она больше не пряталась. Сегодня она была не просто горничной. Сегодня она была украшением этого бассейна, этого дома, этого дня. И ей это нравилось.

Она вышла на террасу и, чуть улыбнувшись, направилась к шезлонгам. Костя и Дима одновременно повернули головы, и их взгляды — жадные, восхищённые — были лучше любых слов. Оксана почувствовала, как тепло внизу живота становится почти невыносимым.

— Ваше пиво, — произнесла она, ставя поднос на столик. — И лёд. И лимон с мятой. Всё как полагается.

Костя посмотрел на неё поверх тёмных очков, и его губы растянулись в медленной, довольной улыбке.

— Вы превзошли себя, Оксана, — сказал он. — Идеальное обслуживание. Останьтесь с нами.

Костя лениво отпил пива, не сводя глаз с Оксаны. Она стояла у столика, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. Солнце играло на её обнажённых плечах, ветерок трепал выбившиеся из пучка пряди, а белая ткань топика по-прежнему предательски обрисовывала напряжённые соски.

— Присаживайтесь, Оксана, — Костя похлопал по краю своего шезлонга. — Отдохните. Вы заслужили.

Она замешкалась лишь на мгновение, а затем опустилась на край шезлонга, стараясь сохранять остатки достоинства, хотя в этом наряде и в этой ситуации это было почти невозможно. Костя протянул ей бутылку пива, и она, чуть поколебавшись, приняла её. Сделала глоток. Холодная жидкость приятно обожгла горло, но не уняла жара, разливавшегося по телу.

— Вот так, — одобрил Костя. — Расслабьтесь. Сегодня жарко, и у нас нет никаких срочных дел. Только отдых.

Дима, сидевший на соседнем шезлонге, молча наблюдал за ними. Он видел, как Костя положил ладонь на бедро Оксаны — нежно, почти невесомо, — и как она не отстранилась. Видел, как она опустила глаза, прикусив губу. Видел, как её грудь вздымается под тонкой тканью. И он начал понимать, о чём рассказывал ему капитан. Это была не просто горничная. Это было нечто большее.

— Димон, — Костя повернулся к другу, не убирая руки с бедра Оксаны. — Скажи честно, ты когда-нибудь видел такую красивую горничную?

Дима покачал головой, не сводя глаз с Оксаны.

— Никогда.

— Вот и я о том же, — Костя усмехнулся и сделал глоток. — Оксана — наше секретное оружие. Она не только прекрасно выглядит, но и работает как никто другой. Ответственная. Исполнительная. Всегда готова помочь.

Оксана почувствовала, как от этих слов — таких невинных на первый взгляд, но наполненных тайным смыслом, — у неё перехватывает дыхание. Его ладонь тем временем скользнула выше, к краю шортиков, и замерла там, поглаживая обнажённую кожу большим пальцем.

— Расскажите нам, Оксана, — продолжил Костя. — Вам нравится ваша работа?

Она подняла на него глаза и встретила его взгляд — тёмный, властный, требующий ответа.

— Да, Константин Алексеевич, — ответила она почти шёпотом. — Очень нравится.

— И что именно вам нравится больше всего?

Оксана замялась. Она понимала, что он играет с ней, при Диме, выставляя напоказ её покорность. И где-то в глубине души это её заводило.

— Мне нравится... угождать, — произнесла она наконец.

— Угождать, — повторил Костя с довольной улыбкой. — Прекрасное качество. Димон, ты слышал? Не каждая женщина способна это сказать искренне. А Оксана — способна. Потому что она особенная.

Он наклонился к ней и, не стесняясь присутствия друга, поцеловал её в плечо. Оксана вздрогнула, но не отстранилась. Дима наблюдал за ними, затаив дыхание, и его собственные плавки уже начинали предательски топорщиться.

— Сегодня, я думаю, мы можем позволить себе немного... расслабиться, — произнёс Костя, отрываясь от плеча Оксаны и глядя на друга. — Как ты на это смотришь, Димон?

Дима сглотнул. Его взгляд метался между Костей и Оксаной.

— Я... я только «за», — выдавил он.

— Вот и отлично, — Костя снова откинулся в шезлонге. — Тогда давайте начнём с того, что наша горничная поможет нам нанести солнцезащитный крем. А то солнце сегодня беспощадное. Верно, Оксана?

Костя лениво потянулся к пляжной сумке, стоявшей рядом с шезлонгом, и достал флакон солнцезащитного крема. Покрутил его в пальцах и протянул Оксане.

— Держите, — сказал он. — Думаю, начать стоит с меня. А потом поможете Диме. Он у нас гость, а гостям — лучшее обслуживание.

Оксана приняла флакон дрожащими пальцами. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, заглушало плеск воды в бассейне. Она выдавила немного крема на ладонь и пересела ближе к Косте. Он перевернулся на живот, устраиваясь поудобнее, и положил голову на скрещённые руки.

Она начала со спины — медленно, аккуратно размазывая прохладный крем по его горячей коже. Плечи, лопатки, поясница. Её ладони скользили по знакомому рельефу мышц, и каждое прикосновение отдавалось в ней самой тёплой волной. Костя лежал неподвижно, только иногда издавал тихие, довольные вздохи.

— Не забудьте про ноги, — подсказал он.

Оксана послушно спустилась ниже, массируя его икры и бёдра. Она чувствовала на себе взгляд Димы — он следил за каждым её движением, затаив дыхание. Его бутылка пива застыла на полпути к губам.

— Теперь я, — Костя перевернулся на спину, и его возбуждение стало очевидным — плавки не могли скрыть того, что творилось под ними. — Грудь, живот, ноги. Везде. Вы же знаете, как я люблю.

Оксана снова нанесла крем на ладони и принялась за его грудь. Её движения были мягкими, круговыми, она старалась не встречаться с ним глазами, но чувствовала, как его взгляд прожигает её насквозь. Когда она добралась до живота, он поймал её за запястье и чуть надавил, направляя ниже.

— Там тоже нужно, — произнёс он. — Солнце сегодня везде достаёт.

Оксана, закусив губу, нанесла крем на его бёдра, стараясь не касаться очевидного. Но Костя снова направил её руку, и на этот раз она не стала сопротивляться. Её пальцы скользнули под резинку плавок, и Костя одобрительно застонал.

— Вот так. Теперь Дима.

Оксана замерла. Она перевела взгляд на Диму, который уже сидел на своём шезлонге, и его плавки так же красноречиво выдавали его состояние. Он смотрел на неё с надеждой, смущением и неприкрытым желанием.

— Я... — начала она.

— Оксана, — Костя приподнялся на локтях. — Я же сказал: Дима — наш гость. А гостям — лучшее обслуживание. Вы же у нас старательная сотрудница. Или я ошибаюсь?

Она знала, что он делает. Проверяет её. Проверяет, насколько далеко она готова зайти. И где-то в глубине души она хотела пройти эту проверку.

— Вы не ошибаетесь, — тихо ответила она. — Я всё сделаю.

Она выдавила крем на ладони и, подойдя к Диме, опустилась на край его шезлонга. Дима смотрел на неё во все глаза, словно не веря своему счастью. Оксана положила ладони на его плечи и начала втирать крем — сначала робко, потом всё увереннее. Его кожа была горячей, а дыхание — частым и прерывистым.

— Спасибо, — выдохнул Дима, когда она закончила с его спиной. — Это... очень приятно.

Костя, наблюдавший за ними, удовлетворённо кивнул и снова откинулся в шезлонге.

— А теперь, Оксана, — произнёс он, — думаю, вам стоит тоже нанести крем. А то обгорите. Дима, поможешь? Раз уж у нас взаимное обслуживание.

Дима не заставил себя просить дважды. Он взял флакон, и теперь настала очередь Оксаны замирать под чужими прикосновениями. Его ладони легли на её плечи, спустились к лопаткам, прошлись по талии. Он наносил крем медленно, наслаждаясь каждым мгновением, и Оксана, закрыв глаза, чувствовала, как жар внизу живота становится почти невыносимым.

— Вот так, — прошептал Костя, глядя на них. — Идеальный день. Идеальная компания. Идеальное обслуживание.

Он поднял бутылку пива и сделал долгий глоток, не сводя глаз с того, как его друг наносит крем на обнажённые бёдра его горничной. День обещал быть долгим и жарким во всех смыслах этого слова.

Крем был нанесён, пиво выпито, а солнце поднялось ещё выше, заливая террасу ослепительным светом. Оксана сидела на краю шезлонга Димы, всё ещё чувствуя на своей коже его прикосновения — чуть неуверенные, но полные желания. Костя лениво поднялся, потянулся, как большой хищник, и подошёл к краю бассейна.

— Жарко, — произнёс он, глядя на мерцающую воду. — Оксана, вам не кажется, что пришло время освежиться?

Она подняла на него глаза. В его взгляде читалось то же выражение, что и всегда перед тем, как он просил её о чём-то, что выходило далеко за пределы обязанностей горничной.

— Но я... — она беспомощно оглядела себя. — У меня нет купальника.

Костя усмехнулся.

— А вам и не нужен. Вы и так прекрасно выглядите. К тому же, — он кивнул на её белые шортики и топ, — эта форма создана для воды. Или вы думаете, я случайно выбрал именно её?

Оксана поняла: спорить бесполезно. Да и, честно говоря, ей не хотелось спорить. Ей хотелось, чтобы прохладная вода остудила её разгорячённую кожу. И чтобы их взгляды продолжали скользить по ней — жадно, восхищённо.

Она поднялась с шезлонга и подошла к бортику. Костя уже спустился в воду по лестнице и теперь стоял по пояс в бирюзовой глади, протягивая ей руку.

— Давайте, Оксана. Я помогу.

Она оперлась на его ладонь и начала спускаться. Вода, прохладная после раскалённого воздуха, коснулась её стоп, затем коленей, бёдер, живота. Она тихо ахнула от контраста, и в тот же момент Костя подхватил её за талию и притянул к себе. Она оказалась прижатой к его обнажённой груди, чувствуя, как вода омывает их обоих.

— Вот так, — прошептал он ей на ухо. — Гораздо лучше, правда?

Дима, всё ещё сидевший на шезлонге, замер. Он смотрел, как Оксана в мокрой, полупрозрачной одежде прижимается к его капитану, и не мог отвести взгляд. Её топ, намокнув, стал почти прозрачным, и теперь её грудь с тёмными кругами сосков была видна во всех деталях. Шортики облепили бёдра как вторая кожа, не оставляя простора для воображения.

— Димон, ты чего застыл? — Костя обернулся к другу. — Давай к нам. Вода отличная.

Дима, словно очнувшись, поднялся и тоже спустился в бассейн. Теперь Оксана оказалась между двумя мужчинами — молодыми, сильными, возбуждёнными. Костя держал её за талию, а Дима стоял в паре шагов, не решаясь приблизиться.

— Ну что же ты, — усмехнулся Костя. — Оксана сегодня очень дружелюбная. Правда, Оксана?

Она не ответила, только опустила глаза, но по её телу пробежала дрожь — и это была не дрожь холода.

Костя взял её за руку и, потянув за собой, отплыл на глубину. Оксана обхватила его плечи, чувствуя, как вода держит её, как его руки скользят по её телу — по талии, по бёдрам, задирая и без того крошечные шортики.

— Вы сегодня превзошли себя, — прошептал он, прижимаясь к ней. — Я горжусь вами.

Дима подплыл ближе. Теперь он был совсем рядом, и Оксана чувствовала его дыхание.

— Ты только посмотри на неё, — сказал Костя другу, приподнимая Оксану за подбородок, чтобы тот мог видеть её лицо. — Настоящая красавица. И ведь никто не знает. Ни муж, ни сын. Никто, кроме нас.

Эти слова, сказанные при постороннем, заставили Оксану покраснеть ещё гуще. Но одновременно с этим внизу живота разлился знакомый жар.

Дима, стоя по пояс в воде, переводил взгляд с Кости на Оксану и обратно. Его лицо выражало крайнюю степень изумления — он всё ещё не мог поверить, что всё это происходит наяву.

— Подожди... — он запнулся. — Ты хочешь сказать, что вы с ней...

— Именно, — Костя усмехнулся. — Оксана не просто горничная. Она иногда помогает мне... расслабиться после тренировок. Очень помогает, надо сказать. И поскольку ты сегодня отличился на игре — два гола, благодаря которым мы выиграли, — я решил, что ты заслужил особую награду.

Оксана, всё ещё стоявшая в воде рядом с Костей, замерла. Её сердце забилось где-то в горле. Вот оно. Момент, которого она и ждала, и боялась. Он предлагает её другу. Как награду. Как вещь.

— Костя, я... — начал было Дима, но осёкся, глядя на Оксану.

— Не волнуйся, — перебил его Костя. — Оксана — профессионал. Она знает, что делать. Правда, Оксана?

Она подняла на него глаза. В них читался страх, но и что-то ещё — покорность, смешанная с возбуждением. Она кивнула.

— Да, Константин Алексеевич.

— Вот видишь? — Костя подтолкнул Оксану к бортику. — Она согласна. А теперь, дружище, предлагаю тебе прогуляться с ней в гостевую комнату. Там удобно, прохладно и никто не помешает. А я пока допью пиво и подожду вас здесь. Не спешите. У нас весь день впереди.

Оксана, опираясь на руку Кости, выбралась из бассейна. Вода ручьями стекала с её тела, мокрая ткань облепила каждый изгиб. Дима последовал за ней — его глаза были прикованы к её фигуре.

Она взяла полотенце, накинула на плечи и, не оборачиваясь, направилась к дому. Дима шёл следом. Они вошли в прохладный холл, и Оксана остановилась, повернувшись к нему. Её глаза блестели, на губах играла лёгкая, загадочная улыбка — та самая, которой она научилась у Кости.

— Идёмте, Дима, — тихо сказала она. — Я покажу вам гостевую комнату.

Дима сглотнул и кивнул. Он шёл за ней по лестнице, глядя на её мокрые следы на паркете, на то, как её бёдра покачиваются при ходьбе, и чувствовал себя подростком, которому невероятно повезло.

Оксана открыла дверь гостевой комнаты — той самой, которую она убирала каждую неделю и в которой никогда никто не останавливался. Прохладный полумрак, большая кровать с белоснежным бельём, мягкий ковёр на полу.

— Проходите, — сказала она. — И закройте дверь.

Дима закрыл дверь и замер, не зная, что делать дальше. Оксана подошла к нему ближе, и её ладонь легла на его грудь — туда, где бешено колотилось сердце. Она улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Я помогу вам расслабиться. Как и обещал Константин Алексеевич.

Костя, оставшийся у бассейна, откинулся в шезлонге и сделал глоток пива. Он смотрел на окна второго этажа, где за плотными шторами скрылись Оксана и Дима, и улыбался. Его план работал идеально. Его горничная была послушна, его друг — доволен, а он сам наслаждался ролью кукловода.

— Хорошая работа, Оксана, — прошептал он, поднимая бутылку в немом тосте. — Очень хорошая.

Дима опустился на край кровати, не в силах оторвать взгляд от Оксаны. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове шумело громче, чем после самого напряжённого матча. Он видел её раньше — на трибунах, на тренировках, — но никогда не думал, что окажется с ней наедине в такой ситуации.

Оксана стояла перед ним — мокрая после бассейна, в полупрозрачной белой форме, которая почти ничего не скрывала. Она улыбалась — мягко, ободряюще, как будто чувствовала его неловкость и хотела успокоить. Затем, не произнося ни слова, она взялась за край своего топика и медленно потянула его вверх.

Ткань скользнула по её животу, по рёбрам, открывая взгляду гладкую, загорелую кожу. Ещё мгновение — и топ полетел на пол, а её небольшая, но совершенная по форме грудь с тёмными, напряжёнными сосками оказалась прямо перед его глазами. Дима невольно задержал дыхание. Он смотрел на неё с благоговением — так, как смотрят на произведение искусства, которое вдруг ожило.

Оксана встретила его взгляд и улыбнулась. В её глазах больше не было страха. Только тепло, нежность и что-то ещё — власть женщины, которая знает, что на неё смотрят и ею восхищаются.

Затем она повернулась к нему спиной. Медленно, грациозно, давая ему возможность рассмотреть каждый изгиб. Её мокрые волосы прилипли к плечам, капли воды всё ещё блестели на коже. Она бросила короткий взгляд через плечо — игривый, приглашающий, — и её пальцы легли на застёжку шортиков.

Щелчок. Молния разошлась, и белая ткань, всё ещё влажная, начала сползать вниз. Оксана не торопилась. Она наклонилась вперёд — медленно, плавно, — и шортики заскользили по её стройным ногам, открывая взгляду сначала поясницу, затем ту самую сочную попку, которую Костя так любил. И наконец, когда она переступила через упавшую на пол одежду и выпрямилась, перед Димой открылась она вся — полностью обнажённая.

Её ягодицы были округлыми, тугими, а между бёдер, в тени, поблёскивала влага — свидетельство её возбуждения, которое она больше не пыталась скрывать.

Дима не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел. Оксана снова обернулась через плечо и улыбнулась ему.

— Нравится? — спросила она тихо, и в её голосе прозвучала та самая нотка, которой она научилась у Кости.

— Очень... — выдохнул Дима. — Вы... вы невероятная.

Оксана повернулась к нему лицом и сделала шаг навстречу. Её рука легла на его плечо, и она мягко, но настойчиво уложила его на спину.

— Тогда лежите и наслаждайтесь, — прошептала она. — Константин Алексеевич сказал, что вы заслужили. А я не привыкла разочаровывать.

Оксана продолжала ласкать его, чувствуя, как с каждым движением его дыхание становится всё более рваным и частым. Её язык скользил по напряжённой плоти, губы плотно сжимались вокруг ствола, а рука нежно массировала то, что не помещалось во рту. Дима, не в силах больше сдерживаться, запустил пальцы в её волосы — не грубо, а скорее умоляюще, словно боялся, что она остановится.

Но она и не думала останавливаться. Ей нравилось. Нравилось, как он дрожит под ней. Нравилось, что она — причина этой дрожи. Нравилось, что ещё один мужчина сейчас потеряет контроль из-за неё. Та Оксана, что месяц назад не могла и помыслить о подобном, исчезла. Вместо неё появилась другая — желанная, раскрепощённая, познавшая вкус власти над мужчинами.

— Оксана... — простонал Дима. — Я сейчас... я не могу больше...

Она оторвалась от него на мгновение, облизала губы и посмотрела ему прямо в глаза.

— Хотите большего?

— Да, — выдохнул он. — Очень хочу.

Оксана улыбнулась. Она поднялась на ноги и, перекинув ногу через его бёдра, медленно опустилась на него сверху. Её влажная, горячая киска коснулась головки его члена, и оба одновременно застонали. Она не стала ждать — впустила его в себя, глубоко, до самого основания, и замерла на мгновение, привыкая.

— Боже... — выдохнул Дима, сжимая её бёдра. — Вы такая узкая... такая горячая...

Оксана начала двигаться. Медленно, круговыми движениями, наслаждаясь каждым мгновением. Она смотрела на Диму — на его раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, зажмуренные от удовольствия глаза — и чувствовала себя королевой. Это она доставляла ему это наслаждение. Это она была причиной его стонов. Это она решала, как быстро он достигнет финала.

Её темп ускорился. Бёдра задвигались быстрее, ритмичнее, она насаживалась на него всё глубже, и вскоре уже не могла сдерживать собственные стоны. Её тело горело, внутри всё пульсировало, и когда Дима вдруг выгнулся под ней и излился, содрогаясь всем телом, она кончила следом — ярко, сильно, до искр в глазах.

Она рухнула на его грудь, тяжело дыша. Его руки обняли её, и несколько минут они просто лежали, приходя в себя. Где-то вдалеке слышался плеск воды в бассейне и приглушённая музыка из колонок.

— Это было... — начал Дима, но не закончил. Слов не было.

— Я знаю, — прошептала Оксана, приподнимаясь. — Мне тоже понравилось. А теперь, думаю, нам пора возвращаться. Константин Алексеевич ждёт.

Она встала с кровати, накинула на себя полотенце и, бросив Диме его плавки, направилась к двери.

— Приведите себя в порядок и спускайтесь, — добавила она через плечо. — Я пока приготовлю ещё пива.

Когда они вернулись к бассейну, Костя всё так же сидел в шезлонге, но теперь его бутылка была почти пуста, а на лице играла довольная, понимающая улыбка. Он окинул взглядом раскрасневшуюся Оксану, которая куталась в полотенце, и Диму, который выглядел одновременно счастливым и смущённым.

— Ну как? — спросил Костя, отставляя бутылку. — Заслужила Оксана хороший отзыв?

Дима усмехнулся и кивнул.

— Более чем. Если бы у меня была такая горничная, я бы, наверное, вообще из дома не выходил.

Костя рассмеялся.

— Осторожнее, Димон. Это моя территория. — Он посмотрел на Оксану, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк. — Кстати, о работе. Вы там с гостем разобрались, а про хозяина-то забыли.

Оксана улыбнулась, поправляя полотенце.

— Я ничего не забыла, Константин Алексеевич.

— Вот и славно, — Костя похлопал по своему шезлонгу. — Тогда приступим. А ты, Димон, пока отдохни, поплавай. Я думаю, у нас с Оксаной найдётся ещё пара дел, которые нужно обсудить.

Дима понимающе кивнул и направился к бассейну, а Оксана, отложив полотенце, подошла к Косте.

Костя проводил взглядом Диму, который нырнул в бирюзовую воду и поплыл к противоположному бортику, а затем перевёл глаза на Оксану. Она стояла перед ним, закутанная в полотенце, с распущенными волосами и лёгким румянцем на щеках, который не имел никакого отношения к солнцу.

— Ну что ж, — произнёс он, отставляя пустую бутылку, — давайте обсудим вашу работу, Оксана. Как вам гость?

Она чуть опустила глаза, но на губах играла та самая загадочная улыбка.

— Мне кажется, он остался доволен, Константин Алексеевич.

— Мне тоже так кажется, — Костя усмехнулся. — Вы отлично справились. Димон теперь будет мечтать о том, чтобы каждую игру забивать по два гола, лишь бы снова получить такую награду.

Оксана тихо рассмеялась. Этот смех — лёгкий, свободный, — был новым для неё. Прежняя Оксана давно бы сгорела со стыда. Нынешняя — чувствовала гордость.

— Но есть одна проблема, — продолжил Костя, поднимаясь с шезлонга и подходя к ней вплотную. Его пальцы взялись за край полотенца и потянули его вниз. Полотенце упало к её ногам, оставив Оксану обнажённой. — Вы так хорошо обслужили гостя, что хозяин остался без внимания. А хозяин, знаете ли, не любит ждать.

Оксана подняла на него глаза. В них больше не было ни страха, ни смущения. Только предвкушение.

— Я готова исправить это упущение, — произнесла она.

— Вот и отлично, — Костя снова опустился в шезлонг, но теперь он не стал ждать, пока она сама проявит инициативу. Он взял её за руку и притянул к себе. — Идите сюда. Я хочу, чтобы вы были сверху. Как с Димоном. Но на этот раз — для меня.

Оксана послушно перекинула ногу через его бёдра и опустилась на него. Её влажная, ещё хранящая тепло предыдущей близости плоть скользнула по его животу, и она почувствовала, как его возбуждение упирается в неё. Костя не стал ждать — он приподнял её за бёдра, приставил головку к входу и одним плавным движением вошёл в неё. Оксана застонала, запрокидывая голову.

— Вот так, — прошептал он, кладя ладони на её талию. — А теперь двигайтесь. Медленно. Я хочу прочувствовать каждое мгновение.

Она начала двигаться. Её бёдра заскользили вверх-вниз, сначала медленно, потом быстрее, и вскоре она уже не могла сдерживать стоны. Костя смотрел на неё — на её грудь, колышущуюся в такт движениям, на её лицо, искажённое наслаждением, на её губы, которые беззвучно произносили его имя.

— Да, — выдохнул он. — Вот так. Хорошая девочка. Скажи мне, Оксана... кто ты?

— Я... — она запнулась, чувствуя, как приближается финал. — Я ваша горничная...

— И что ещё?

— Я ваша... — она застонала громче, — я ваша женщина...

— Правильно, — он сжал её бёдра сильнее и начал подмахивать в такт. — Ты моя женщина. И только моя.

Оксана кончила с громким криком, который разнёсся над бассейном, и Костя, сделав ещё несколько глубоких толчков, излился в неё. Она рухнула на его грудь, тяжело дыша, и они замерли так на несколько минут, слушая плеск воды, куда Дима всё ещё плавал, тактично не оборачиваясь.

— Хорошая работа, Оксана, — прошептал Костя, поглаживая её по спине. — Очень хорошая. На сегодня вы свободны.

Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах светилось что-то новое. Не просто покорность. Привязанность. Почти любовь.

— Спасибо, Константин Алексеевич, — ответила она. — Я... я рада, что работаю у вас.

— И я рад, — Костя улыбнулся. — А теперь идите в душ. И не забудьте: в следующий раз, когда у нас будут гости, я рассчитываю на такое же качество обслуживания.

Оксана улыбнулась в ответ, поднялась с шезлонга и, подхватив полотенце, направилась в дом. Её походка была лёгкой, почти танцующей. Она чувствовала себя желанной. Нужной. Особенной. И пусть весь мир считал это неправильным — ей было всё равно.

Вечером, когда Оксана вернулась домой, Максим, как обычно, спросил, как прошёл день. Она, как обычно, ответила, что всё хорошо, устала, много работы. Максим, как обычно, поверил. Никита, как обычно, рассказывал о тренировке и о том, что Костя снова его похвалил. И всё было как обычно. Кроме одного.

Теперь Оксана точно знала: то, что происходит в особняке на Сосновой, уже не просто вынужденная мера. Это её выбор. Её жизнь. Её удовольствие. И она не собиралась отказываться ни от одного из них.

Продолжение : https://boosty.to/teachfucker