Часть четвертая. Дискотека

Перед началом дискотеки в лагере царила атмосфера предвкушения. Подростки суетились в своих комнатах, прихорашивались, щедро поливали себя одеколоном, стараясь выглядеть как можно эффектнее. В комнате вожатых тоже было оживленно: они отмечали день рождения коллеги и свое знакомство. В воздухе витал аромат вина, кто-то перебирал струны гитары, компания весело распевала знакомые песни. Когда кто-то предложил пойти в актовый зал и потанцевать, Юлия Сергеевна, почувствовав внезапный приступ меланхолии, отказалась и тихо ушла к себе.

Оказавшись в тишине комнаты, она набрала номер Олега.

— Привет. Почему ты весь день не звонил? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Привет, Юль. Был занят, дел много, — коротко ответил муж.

В этот момент Юлия отчетливо услышала на заднем плане громкую музыку, смех и звон бокалов. Стало ясно: Олег не «занят», он в баре с друзьями. Обида вспыхнула мгновенно.

— Понятно, «занят», — бросила она и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов.

Раздраженная и расстроенная, она тут же позвонила Кате.

— Представляешь, Кать, у вожатой день рождения, все ушли на дискотеку, а я тут одна сижу... — голос Юлии дрожал от обиды. — И ещё с Олегом поругалась! Этот эгоист торчит в баре с друзьями, а мне говорит, что занят. Я слышала музыку и смех на фоне.

— Ой, Юлька, привет... — Катя, судя по голосу, отвлеклась от своих дел и села поудобнее. — Так, стоп. Ты сейчас плачешь или просто злишься?

— Злюсь, — всхлипнула Юлия, но тут же усмехнулась. — Хотя нет, и то и другое. Я такая дура, да? Сижу в пустой комнате, а он там развлекается.

— Ну, во-первых, ты не дура. Во-вторых, все мужики такие, дорогая, — Катя говорила с интонацией видавшей виды женщины. — Они как дети: если не видят проблему, считают, что её нет. А ты ему прямо сказала, что обижена?

— Я бросила трубку.

— Прекрасно. Классика. — Катя хмыкнула. — Ладно, не бери в голову. Сейчас слушай старшую подругу. Не смей киснуть! Ты в лагере, вокруг лето, молодость... Иди на дискотеку, оторвись по полной. Выплесни всё разочарование в танце. Кстати, — её голос стал игривым, — как там твой малолетний ухажёр? Ты про него хоть слово в прошлый раз сказала, и всё.

— Боже, Катя, зачем я вообще тебе про Рому рассказала! — Юлия притворно простонала, но в голосе проскользнула нервная улыбка. — Ты же вцепишься теперь.

— Вцеплюсь, и ещё как! — обрадовалась подруга. — Давай подробности. Что он делал? Как смотрел? Тот случай на спортплощадке — расскажи нормально, а не двумя словами.

Юлия помолчала, потом вздохнула и сдалась:

— Ну... мы играли в футбол вожатые против детей. Я упала, он подошёл, помог встать... и так посмотрел, что я... не знаю. Потом мороженое купил мне.

— Какой рост, какой возраст? Глаза какие?

— Высокий, выше меня. Восемнадцать. Глаза... серые, с хитринкой. И улыбка такая... наглая, но обаятельная. — Юлия невольно улыбнулась, прикусила губу. — Кать, прекрати. Он ребёнок почти.

— Ребёнок, который смотрит на тебя как на женщину, — парировала Катя. — А твой муж смотрит на тебя как на диван? Или как на предмет интерьера? Юль, ты сколько уже не чувствовала себя желанной?

Вопрос повис в тишине. Юлия молчала, крутила в руках бокал с вином.

— Вот то-то, — мягко добавила Катя. — Не надо из себя святую строить. Ты женщина в самом соку. И если какой-то парень это видит — пользуйся. Не ради измены, а ради себя. Чтобы вспомнить, каково это — когда тебя хотят.

— Но он же...

— Он же мальчишка, который от тебя без ума. И который точно не скажет: «Я занят, Юль». — Катя передразнила Олега. — Так что соберись, накрась губы красной помадой, надень то самое короткое платье — ну знаешь, белое, от которого я тащилась — и иди.

Юлия рассмеялась, вытирая непрошеную слезу:

— Кать, ты ненормальная.

— А кто тебе ещё правду скажет? — усмехнулась подруга. — Давай, отпишись потом. И, ради бога, пришли фото в этом платье. Хочу позлорадствовать, какая ты секси.

— Ладно, чёрт с тобой, — выдохнула Юлия. — Подумаю.

— Не думай. Делай, — отрезала Катя и отключилась.

Юлия ещё несколько секунд смотрела на тёмный экран телефона, потом поставила бокал на тумбочку и встала. Глаза уже горели не от обиды, а от азарта.

«К черту всё, — решила она. — Пойду развеюсь».

Подготовка к выходу превратилась в настоящий ритуал соблазнения. Юлия достала из чемодана свои самые сексуальные вещи. Сначала она натянула светлые блестящие чулки с изящными кружевными резинками — ее стройные ноги засияли, словно были намазаны маслом, создавая невероятно эротичный эффект. Затем — ярко-голубой комплект кружевного белья, который плотно обхватил ее сочную грудь и округлые бедра. Сверху она надела короткое белое платье до середины бедра — оно едва доходило до середины бедра — и накинула легкую джинсовую куртку. Завершили образ туфли на среднем каблуке и безупречный вечерний макияж, подчеркнувший ее пухлые губы.

Юлия посмотрела в зеркало и сама ахнула: она выглядела как настоящая секс-бомба. Сделав дерзкое селфи, она отправила его Кате с подписью: «Всё-таки пойду потанцую 😜». Ответ прилетел мгновенно: «Вот сучка, еще и вырядилась как секс-бомба! 😈»

Когда Юлия вошла в актовый зал, свет стробоскопов заиграл на ее блестящих чулках. Она нашла вожатых, которые танцевали в кругу, и те радостно закричали, увидев ее. Немного потанцевав с коллегами, она решила найти сына. В полумраке зала она заметила Антона и Макса, которые вовсю развлекались с какими-то девчонками.

— Привет, ребята. А где Лёша? — спросила она.

Парни указали на стену. Там, в тени, скучали Лёша и Рома. Увидев Юлию, Рома буквально расцвел.

— Я уже думал, вы не придете... — выдохнул он, оглядывая ее наряд. — Вы... вы просто невероятны.

— Почему не танцуете? — улыбнулась Юлия.

Лёша пожал плечами — мол, не хочется. А Рома посмотрел ей прямо в глаза:

— Я ждал вас.

В этот момент заиграла медленная музыка. Рома решительно пригласил ее на танец.

— Рома, ну что ты, вожатой не пристало танцевать с подопечным, — кокетливо возразила Юлия.

Но парень не собирался сдаваться. Он уверенно взял ее за руку и повел в самую гущу толпы, где их почти не было видно.

— Лёш, пригласи какую-нибудь девочку, не стой тут! — бросила она сыну, окончательно отдавшись моменту.

Во время танца Рома положил руки ей на талию и с слегка прижал к себе. Юлия положила руки ему на плечи, чувствуя, как ее грудь немного прижимается к его груди. Между ними возникло сильное притяжение. Рома что-то шептал ей на ухо, шутил, и Юлия тихо хихикала, чувствуя, как внутри просыпается забытое, томительное возбуждение, как у молодой девчёнки.

Вдруг, осмелев, он опустил руки ниже. Его ладони легли на ее ягодицы — крепко, уверенно, собственнически. Он сжал их, слегка задрав край белого платья, и пальцы впились в упругую плоть через тонкую ткань платья. Юлия вздрогнула, ее дыхание перехватило.

— Рома! Что ты делаешь?! —возмутилась она, но в ее голосе не было прежней строгости.

Она ударила его по рукам — скорее для вида, чем всерьез. Ее лицо вспыхнуло, она глупо улыбнулась и опустила взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Извините... не удержался, — пробормотал Рома с хитрой ухмылкой.

Юлия подумала: «Слава богу, что темно, никто не видел». Она больше не ругалась. Рома снова положил руки ей на талию, но теперь танцевал с особым наслаждением, вдыхая аромат ее духов и ощущая мягкость ее груди, прижимающейся к его телу. При каждом движении ее бедра терлись о его пах.

После танца Рома заявил, что «бронирует» следующий медляк.

— Посмотрим, как будешь себя вести, — кокетливо ответила Юлия, и пошла к вожатым, виляя попкой.

Тем временем у стены ребята бурно обсуждали происходящее.

— Пацаны, я её за задницу полапал! — с гордостью заявил Рома.

Макс и Антон заржали.

— Да ладно, фантазер! Ты просто прижал ее, не больше.

— Да вы просто смотрите в другую сторону! — огрызнулся Рома. — На следующем медляке держитесь поближе, сами всё увидите.

Юлия снова оказалась в компании вожатых. Они вышли на улицу, чтобы немного передохнуть. Устроившись на лавочке в кустах, подальше от глаз детей, они разлили вино по стаканчикам. Алкоголь и ночной воздух создали настоящий «студенческий вайб» — Юлии стало легко, весело и совершенно не хотелось соблюдать приличия.

Когда они вернулись в зал, снова заиграла медленная музыка. Один из молодых вожатых попытался пригласить Юлию на танец, но она вежливо отказалась. Стоя у стены, она заметила Рому, который с победной улыбкой пробирался к ней сквозь толпу.

— Я хорошо себя вел, — сказал он широко улыбаясь, взял ее за руку и увлек в самый темный угол зала.

На этот раз Рома был предельно смел. Он прижал ее к себе так крепко, что Юлия почувствовала, как ее грудь буквально вдавилась в его торс. И через несколько секунд она с ужасом и странным, запретным трепетом ощутила, как у него в паху, прямо у ее живота, что-то твердеет. Она замерла, не зная, как реагировать на этот явный, неприкрытый признак его возбуждения.

Рома заметил, что неподалеку танцует Макс с какой-то девчонкой, и тот бросил на них вопросительный взгляд. Решив похвастаться, Рома хитро улыбнулся. Он медленно, нарочито не спеша, провел рукой по бедру Юлии, запустил пальцы под белое платье и уверенно задрал ткань, обнажая кружевную резинку чулка. Его ладонь с силой сжала ее левую ягодицу под платьем — крепко, нагло почти болезненно, так, что пальцы впились в мягкую плоть.

Юлия охнула — коротко, приглушенно. Ее левая рука метнулась вниз, чтобы убрать его ладонь и поправить платье, но она не отстранилась, лишь кокетливо ударила его кулаком в грудь и глупо улыбнулась. Она продолжала танцевать, чувствуя, как ее собственное тело отзывается на эту дерзость жаром внизу живота. Через минуту Рома снова положил руку на ее правую ягодицу — теперь поверх платья. Он гладил ее медленно, ласково, ощущая упругость и тепло через тонкую ткань. Его пальцы вырисовывали круги, сжимали, отпускали, снова сжимали.

На этот раз Юлия не сделала ни единого замечания. Она лишь прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям — забытым, почти неприличным, от которых у нее перехватывало дыхание. Ее губы приоткрылись, щеки горели, а внутри разрасталась тягучая, сладкая тяжесть.

Затем Рома повторил то же самое с левой ягодицей. Его пальцы скользнули по краю трусиков, чуть задержались, надавили, и Юлия тихо выдохнула ему в плечо — горячо, сдавленно.

До конца танца Рома бесстыдно лапал желанную попку своей взрослой вожатой, время от времени подмигивая ошеломленному Максу, который теперь точно знал: Рома не фантазирует. А Юлия танцевала, закрыв глаза, и думала о том, что это безумие, и о том, что она не хочет, чтобы музыка заканчивалась.