Предупреждён, значит вооружён. Заходя внутрь квартиры на третьем, последнем этаже, я готовился к чему угодно. Но вопреки сказанному, нас встретила самая обычная, стандартная двушка.

Прихожая, следом зал, с большим, разложенным диваном, застеленным простынёй и брошенным, смятым одеялом. Стол с остатками еды. Буфет. Телевизор. Стулья, с развешенной школьной формой. Совсем не похоже на обитель неряхи. Чувствуется лёгкий беспорядок, но не беспросветный бардак

Наська, нагло открывает следующую дверь – спальни.

— Мне нравится. — Объявляет она, и щёлкает выключателем. — Здесь очень даже мило.

Заглянув, вижу широкую кровать с подушками и пуховым одеялом. Пара прикроватных тумбочек, горит светильник на тумбочке, отбрасывая причудливые тени на потолок. Окно наглухо занавешено. На стене висит семейное фото - Ольга с какой-то женщиной.

— Выходи! Сюда нельзя! Это мамина комната. — Захлопывает дверь. — Ванная там. И туалет – кому надо.

— Мне, мне. — Забегает Наська.

Подвинув мне пустой стул, хозяйка, садится напротив. Зажав ладошки между коленей и опустив голову:

— Ты прости – я не хотела, чтобы вы дрались. — С тяжёлым вздохом.

— Да пофиг!

— Это Семён всё себе нафантазировал.

— Да ладно!

— Правда, правда! Вбил себе в голову, что я должна с ним быть. — Подняв на меня глаза и виновато улыбнувшись. — Даже на второй год остался спецом, чтобы в одном классе учиться. .. родители за это его ремнём пороли.

Вот придурок! Да, я чувствовал, что мозгов в его черепушке было не так много. Как это часто бывает у второгодников. Ведь если выкрутить на максимум красоту и силу, то на ум и интеллект уже точно не хватит места. Ну как у Ислама – моего одноклубника.

— Точно, точно! Так и было! — Влетела Наська, поправляя на ходу платье. — Он, когда ко мне приставал, то говорил, что вот её, для себя бережёт. Вырастут и тогда поженятся.

— Ну тебе-то веры точно нет. — Огрызнулся я, вспомнив Ольгин рассказ. — Ты зачем всем рассказывала, что я к тебе подкатывал, в трусы лез.

От моих слов, девчонку аж передёрнуло. Уперев руки в бока, с грозным выражением, она, подойдя вплотную, нависла надомной.

— Ты, сука! Забыл, как голую меня зажимал на школьной кухне. Как целовались. Как лапал между ног. Как пальцы в меня. .. — Задохнувшись от переполнявших её эмоций, взмахнула рукой, попытавшись ударить по лицу.

Пришлось вскочив, перехватить удар и оттолкнуть от себя на диван.

— Я так хотела. .. а ты не захотел. .. ты гад!!! — Продолжала ругаться, лёжа, бесстыдно раскинув ноги, оголившиеся под задравшимся платьем. Выставив напоказ белые, с влажным пятном посерединке трусы.

Вскочила, с видом как у разъяренной, драной кошки. Видимо, не ожидала от меня такого отпора, и вдруг заревела, продолжая орать.

— Я тебе отомстить хотела, Семён и старшаки сказали, если им дам, то они тебя отлупят по полной. А ты помешал. .. и училка эта новая. .. а ты гад, тупой. ..!!!

— Наська, ты же говорила, что это он. .., он к тебе пристаёт, прохода не даёт. Лезет всё время. — Вмешалась в наши разборки Ольга, сделав круглые глаза.

— Eбало попроще сделай, не такая уж ты и важная пися. ..— Огрызнулась Наська.

Вскочила, бросилась на выход и убежала.

— Вот дурында! Даже туфли не одела. — Прикрывая за ней дверь, говорит Ольга, подозрительно и мрачно поглядывая на меня. — А чего не захотел-то?

— Не знаю! Просто не захотел.

— Ладно, проехали! Иди мыться. — Однако, увидев, как я враскорячку направляюсь к ванной комнате. .. — Раздеться можешь здесь. Штаны на стул повесь, а то намочишь. Эх, ладно помогу. ..

— Да, похоже штанам труба – дырка на колене. — Снимая с сидящего меня остатки одежды. — Трусы давай. .. приподнимись – же.

— Не, я сам!

Ну вот и всё!

Ладно, время-то идёт. Залез в ванну, настроил температуру воды и кряхтя стал под душ.

Хорошо-то как! Прикрыл глаза и просто кайфую! Надо бы намылиться, но повреждённое плечо напоминает о себе резкой болью. Выругался. Зараза!

— Ой! Не брызгайся! Чего материшься? — Повернувшись, вижу перед собой Ольгу. — Помочь? Больно?

— Не! Я сам. — Отвернулся к душу. Струи полетели в лицо, охлаждая, успокаивая и смывая дневную усталость.

— Ну и дурак! — Ударил в спину обиженный голос.

Сердито протопала по полу, покидая ванную.

Закутанный в полотенце, искупавшийся и посвежевший, выхожу после душа. Одеваюсь, и вижу, что она как-то странно смотрит на меня, из дверей спальни.

— Ты чего? — Спросил озадаченно, глядя на нее. Присев на диван.

— Я хочу. .. — Озираясь вокруг, со сбивающей с толку кривоватой улыбкой. — Не знаю, что, но хочу. ..

Наконец, блуждающий взгляд остановился на мне, и бах - зрачки её глаз расширились, мгновенно залив всю роговицу. Это немного пугало, но выглядело очень красиво – как яркое, голубое небо.

— Рубашку сними! — Почти прохрипела, проведя ногтями по рукавам, словно собираясь содрать.

Бли-и-ин! Хоть бы эта засранка опять за старое не взялась. Растерявшись, не знал, что и думать, но и Ольга, видимо совсем потеряла голову, по крайней мере, судя по её глазам. Уже не зрачки, а именно глаза стали в пол лица.

— Ну и не надо! — Пробормотала она и каким-то кошачьим движением, как будто миллион раз делала это, быстро расстегнула пуговицы. А потом, неожиданно, просто перелезла ко мне на колени, прижалась всем телом и уткнулась лицом в шею. Прям почувствовал, как ее губы и язык впились в кожу. Ольга как-то вдруг выгнулась, резко выдохнула через нос, расслабилась и замерла, засопев под ухом.

Чёрт-те чё! Пришлось охреневая, погладить девчонку по головке, прогоняя пошлые мысли, смешанные с удивлением. Вроде уже и сиськи есть, и попа, как положено взрослой девушке, да и вообще имеет внешний вид половозрелый, а ведёт себя как маленькая девочка. Домашняя девочка, у которой, может всё это впервые.

Хотя. .. просто умиляло выражение её лица, сильно отличающееся от первоначальной мрачной неподвижности, с высунутым кончиком языка и нахмуренными в сосредоточении бровями.

Что-то надумав, она резко вскочила на ноги, отошла на пару шагов. Словно была чем-то смущена. Впрочем, как и я. Сцепила руки спереди, вздохнула, потом сзади. Как маленький ребёнок. Опять вздохнула. Повернулась. Бросила быстрый взгляд сквозь густые ресницы на меня, отвела взгляд. Тихо произнесла:

— Ты можешь. .. научить. .. меня. .. грешить. ..

Чего. ..!? Я даже задохнулся, выпрямившись на диване.

— Назарчик! Скажи, у меня не маленькие груди? — Не дождавшись ответа, от обалдевшего меня, продолжила. — Тебе нравится? Или нет? Или тебе все равно?

Спотыкаясь, словно через силу, доковыляла до меня и, похоже нимало не смущаясь, опять уселась на колени. Лицом к лицу. Приподняв футболку, и взяв свои грудки в руки, чуть приподняла их, а после этого, чуть ли, не тыкая ими в лицо:

— Вот! Я слышала, что это для мальчиков имеет какое-то значение. Да? Ты потрогай, потрогай! Может, понравится?

Совершенно охреневая, мысленно вздохнул и, потихоньку, возбуждаясь, взялся за предложенное.

— Ой! — Вдруг воскликнула она, снова переведя взгляд на свои груди. — Ну как тебе – нравится?!

Мысленно хмыкнул. В принципе, всё устраивало. Всё нормально. Тихонько потрогал её груди и не удержался — провёл большими пальцами по соскам. От того, что произошло дальше, в небольшом ступоре резко оторвал руки от приятной мягкости — соски ожив, реально набухли, встав торчком и чуть приподнявшись. А потом, ещё больше удивился — они остались такими же немного приподнятыми, смотрящими вверх, как будто на них совершенно не действовала сила притяжения. Получилось, кстати, совсем не плохо. Как карандашики стали.

— Всё! Хватит, — выдохнула и глубоко и часто задышала. Похоже, она всё это время и не дышала.

Помяв ладошками свои груди, перевела удивленный взгляд на меня, и спросила:

— А можно твоими. .. снова потрогать?

Протянул ей ладони, не отрывая взгляда от этой красоты.

— Да нет же! — Воскликнула. — Ими потрогать! — Решительно положила мои ладони на свои молочно- белые выпуклости, и прикрыла глаза.

— Ох... Как же хорошо!

Посмотрел в лицо, на ее закрытые глаза и снова провел пальцами по соскам ее грудей, только сейчас по кругу. В этот раз они не выросли — и так торчком стоят, но девчонку от наслаждения опять выгнуло. Широко распахнувшиеся глаза, не видя ничего, уставились куда-то в пространство, а сама она вдруг подалась вперед, уткнувшись носом в моё ухо. И замерла. .. тихо сопя.

Попытался пошевелиться, но от движения она, что-то пробормотала, нащупала губами мочку моего уха и лизнула. Прям почувствовал, как по раковине слюна потекла. А Ольга, причмокнув пару раз, совершенно расслабилась и, похоже, уснула.

С неохотой отпустил груди девушки и просто прижал к себе. Странное дело, но совсем не беспокоило, что меня девчонка обслюнявила. Хотя, конечно, непонятно это всё.

Однако с её, да и моим возбуждением надо что-то делать. Ведь она, с каждым разом, со всей свойственной ей непосредственностью, всё ближе и ближе, буквально наощупь, приближается к тому, чтобы понять, как надо по-настоящему грешить. .. Да и я тоже. ..

Привстав, переложил девушку на диван. Она приоткрыла глаза, засунула ладошки под щеку и стала наблюдать за мной полузакрытыми глазами. Когда уже собрался уходить, найдя рубашку, донесся шепот:

— Куда собрался. ..

— Ты как, в порядке? — спросил, обернувшись. Ольга мгновенно вскочила, чуть ли не с места прыгнула на меня, обхватив руками и ногами. Я прям опешил от такого и лишь полузадушенный прохрипел. — Ты чего?

— Не знаю, — честно призналась девушка, опять уткнувшись носом в мою шею. Потом лизнула, и успокоилась. Правда, и отпускать не собиралась. Тем более что я её за талию обнял и так прижал к себе, потому, что захотелось потискать. Потом, приборзев, вообще стал придерживать снизу за попку, что немного примирило с последними событиями.

— Подержи меня так немножко, пожалуйста. Хорошо? — Попросила, сцепив за моей спиной ноги.

Я тяжело вздохнул. Нет, конечно, совсем не против, но сколько можно! Ведь это уже совсем по-детски получается. Да и плечо болит. Непроизвольно поглаживая твёрдую попку девчонки, с удивлением обнаружил, что она замурлыкала. Прям как кошка. Ещё больше удивился, что Ольга, вроде как пригревшись, кажется даже уснула. По крайней мере, вцепившись в меня, замерла и совсем не шевелилась.

Раньше, не задумывалась и не мучаясь моральными терзаниями, просто трахнул бы. Это может и было бы похоже на детскую жестокость, которая даже не жестокость на самом деле, а просто неправильное восприятие окружающего.

Но тут Ольга, тяжело вздохнув, потерлась носом, лбом и щекой о мою голову, словно принюхиваясь к запаху. Потом взглянула на моё улыбающееся лицо. Прижалась лбом к лбу. Спустя пару секунд — щекой. Я продолжал улыбаться, и тогда, она словно не удержавшись схватила своими губами мои губы. .. и опять замерла. Пришлось легонько похлопать ладонью по ее попе — не спи.

— Прости меня, — снова тяжело вздохнула девушка, — я просто не понимаю, что со мной. Просто чего-то хочется, будто бы чего-то не хватает. Вот когда целуемся, пробую тебя на вкус, чувствую твой запах, или, когда ты на меня смотришь или трогаешь. .. Ну, с одной стороны, вроде как просыпается какая-то ненасытность, и мне этого мало всего, и хочется всё больше и больше.

— А с другой стороны, это как-то меня успокаивает, и мне очень и очень приятно. Я не знаю, что это значит... — продолжила девчонка. Ненадолго замолчала и поводила пальцем по моей груди, — ведь сейчас действительно не время. ..

— Но мне так хорошо вот так... Можно ты иногда будешь меня вот так держать? А? Ну хоть немножко! — Тряхнула волосами девушка. — И обязательно вот так прижимать к себе, где моя талия, и еще обязательно вот так держать ладонями снизу за попу — мне так очень приятно. Хорошо?

После этих слов, даже не дожидаясь ответа, девушка спрыгнула с меня и забралась на диван

— Ну да, главное - обязательно за попу, — хмыкнул я про себя.

Ольга лежала на животе, помахивая согнутыми в коленях ногами, задумчиво поглядывая на меня. Иногда она слишком сильно сгибала то левую ногу, то правую, и та легонько била её по попе. Похоже, от этих толчков, мысли в красивой головке, как бы немного подпрыгивали и начинали бежать быстрее, вставая на место.

— Ну я пошёл? — Надоело всё! Хватит, наигрались! Что я ей, плюшевая игрушка что ли.

— Куда? Нет! Иди ко мне. — Подвинувшись, похлопала по дивану рядом с собой.

— Рубашка моя где? — Отвернувшись, делаю пару шагов к двери. Показывая, что уже принял решение, насупившись оглядываюсь на девчонку. — Что за детский сад. Тут яйца пухнут, а тебе всё поцелуйчики. ..

Но моя мрачная физиономия, ничуть не пугает девчонку, она лишь растерянно улыбается, видя мой злобный оскал и хмурую рожу.

— Не думала, что ты. .. так можешь со мной поступить, — тихо произносит Ольга, продолжая дрыгать ногами. — Это не очень красиво с твоей стороны - так говорить.

Озадаченно хрюкнув на такое неуважение к моей проблеме, кидаю быстрый взгляд через плечо.

— Не знаю, с чего ты взяла, что я над тобой насмехаюсь, — хрен поймёшь этих девчонок. — Но я серьёзно.

Побледнев и громко сглотнув, Ольга, склоняет голову, словно желая этим жестом преклонения и раскаяния утихомирить меня.

О, а вот теперь нормальная реакция на мои слова и зверское выражение лица.

— Хорошо, — судя по её голосу, вот вообще ни хрена не «хорошо». — Можешь мне показать. .. как они опухли.

— Да щас! Нет уж! Мне пора, так что я, пожалуй, пойду...

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... — быстро тараторит девушка, вскочив с дивана и делая пару шагов ко мне навстречу— Я всю жизнь об этом мечтала!

— Чего?! Ты точно кукухнутая. — Говорю растерянно, крутя пальцем у виска.

— Да? — Смотрит на меня, ослепительно улыбаясь.

— Могу доказать, — делая шаг вперёд, начинаю быстро стаскивать с себя штаны. Не снимаю, а просто спускаю до колен.

Со зла, хочется ошарашить её своим лучшим кусочком, который сейчас находится отнюдь не в спокойном состоянии. Дикое напряжение повисает в комнате. С тревогой наблюдаю за реакцией Ольги. Но похоже напрягаюсь только я, а девчонке только любопытно. Поначалу.

Её глаза, и так большие, стали круглыми как блюдца. Открытый, пухлый ротик примерно в такой же фигуре. Шок в глазах, который постепенно сменяется на что-то такое, чему я пока не могу дать определение. Но картина, в принципе, знакомая. Боюсь, что щас, походу, заорёт от ужаса и хлопнется в обморок. Взгляд тоже меняется. Веселье в глазах словно тускнеет, и девушка с каким-то даже разочарованием смотрит на меня.

Пожалуй, впервые за всё наше время знакомства с ней я вижу её такой расстроенной. Её милая улыбка, которая практически всегда присутствует на симпатичном личике, исчезает.

Мы застыли, потеряв дар речи и. .. охренев. Как я думал. Но, как оказывается, все, кроме неё. А она продолжает с мольбой смотреть на меня, даже и не думая орать или падать в обморок.

— Какой огромный! — с придыханием и благоговением произносит наконец Ольга, складывая руки в молитвенном жесте и смотря на меня с восторгом и восхищением. — А ты можешь сказать, как “ЭТО” помещается в. .. в нас?

Да твою же мать!

— Оль, послушай. .. дело в том, что пиз. .., ну у вас там – имеет свойство расширяться. — Повторяю услышанные где-то слова.

Она согласно кивает, покачивая головкой в такт моим словам.

— Всё равно. .. страшно. — Тяжело вздохнув, обречённо шепчет она, опустив голову к ногам и удивленно их оглядывая.

— Ну вот и поговорили. — Натягивая штаны с трусами, констатирую я.

Продолжения банкета, наверное, не будет.

Но проходит буквально несколько секунд и, тряхнув головой, Ольга хватает меня за руки и тащит за собой. Уложив спиной на диван, забралась сверху и прижалась губами. Мне это не понравилось, и я попытался спихнуть её с груди, но она удержалась. Зафиксировала, схватив за волосы. Совершенно не больно, а где-то даже приятно. Да и ей так удобнее целоваться.

Правда, странно она это делала. Ловила, чуть касаясь губами, моё дыхание и вдыхала его, похоже, прямо-таки балдея от острого удовольствия. Мне тоже было приятно, ощущать тяжесть тела и уколы острых сосков, упёршихся в грудь. Жар от происходящего, растекался до самого низа живота, но более всего приятно было там, где она тёрлась, прижимаясь промежностью к вылезшему из семеек члену.

Устав от этих телячьих нежностей, наконец, спихнул с себя и зажал, обняв со спины. Она затихла, а я, моментально вырубившись, уснул.