Мы шли по самому краю большого космоса, по границе с цивилизацией, когда поступил сигнал «SOS» со станции Б-205. Блуждающий мраморный метеорит прорвал оборону станции и грозил разнести ее в клочья.

– Капитан, – мой корабль, маленький и быстрый Люката вывел на экран сигнал со станции. Его собственное лицо, практические человеческое, исчезло, чтобы я мог внимательно изучить запрос. Станция понимала, что мы с Люкатой вряд ли можем помочь с метеоритом – он был больше моего корабля в несколько раз. Они просили о срочной эвакуации. И даже этого мы не могли сделать – на станции находилось около пять тысяч человек. В Люкату могло поместиться не больше сотни.

По правилам капитан обязан получить от корабля разрешение на план, при котором корабль может, реалистично, погибнуть, но мы с Люкатой были давно знакомы. Он сам предложил: – Вы можете выйти в космос с торпедой и остановить метеорит.

– Это опасно, – сказал я. Кораблям размера Люкаты лучше не подходить к большим метеоритам. Проходя через пустоту такой метеорит оставляет за собой след, который сложно назвать обычной «пылью». Снаряды, часто размером с человека, мраморная крошка, которая легко может уничтожить маленький корабль.

Люката построил маршрут и пошел прямо на метеорит. Я быстро проверил застежки на скафандре, потом в последний раз вложил руку в порт синхронизации, просто чтобы Люката знал, что мы будем помнить друг друга. Потом я прошел в оружейный отсек, взял из ящика небольшую торпеду – тяжелей мне было не унести.

Было обидно знать, как сильно я рискую там, где другой корабль, корабль оснащенный дронами, любой серьезной системой защиты, мог бы в минуту разделаться с метеоритом. Но мы с Люкатой не охотились на метеориты – на корабле были только самые простые торпеды, летящие по прямой. А мраморный метеорит нельзя уничтожить подобным образом.

Я вышел к люку, встал наизготовку.

– Две до броска, – сказал Люката. Я стал мысленно отсчитывать секунды, сверяясь со стрелкой на экране шлема. Корабль дернулся, делая рывок. Я толкнул грудью люк, на секунду завис в пустоте, и потом с силой ударился о поверхность метеорита. Нужно было сразу пробиваться в глубь мрамора, но я все-таки обернулся – Люката успешно оторвался от метеорита и ушел к станции. Теперь он ждал сигнала, чтобы подобрать меня.

Мраморные метеориты – это сложно устроенные огромные кристаллы. Они возникают и держатся вокруг тяжелого ядра, к которому мне теперь и нужно было пробраться. Была вероятность, что ни одна из пещер на поверхности метеорита не выведет к ядру. Тогда мне нужно было заложить торпеду так близко к центру метеорита, насколько это было возможно. Я поправил на спине торпеду и пополз вперед, ориентируясь по маркеру в шлеме. Тот уже нашел ядро – самую плотную часть метеорита. Сбоку бежал отсчет – время до столкновения метеорита с атмосферой станции. За этой чертой было бы уже поздно что-то делать – даже разорвавшийся метеорит уничтожил бы станцию.

Я тыкался в кристаллы, в стены, полз дальше, иногда возвращался, чувствуя, что время уходит и стараясь не смотреть на часы. Вдруг через перчатки скафандра мне передалось что-то тяжелое и очень твердое – я понял, что достиг ядра. Я быстро снял со спины торпеду, дал себе секунду на раздумья – нужно было решить, завести на торпеде таймер или попытаться запустить ее с Люкаты. Раздумье было глупое – полагаться на связь в такой ситуации было слишком опасно. Я завел торпеду и полез обратно. Я уже решил, что вызову Люкату только когда окажусь на поверхности метеорита – не хотелось рисковать кораблем, если мне все равно придется погибнуть.

Я снова перебирал руками мрамор, полз вперед. Время торпеды я даже не стал выводить на шлем – я мог успеть, мог не успеть. Какая разница на сколько секунд? Я сделал еще один рывок и чуть не сорвался в космос. Мой сигнал улетел в сторону Люкаты, и почти сразу я увидел, что он летит обратно к метеориту.

Люката был красивый, и я потом, после, с большим удовольствием наблюдал за тем, как быстро он восстанавливался в медицинском порту. У него, в отличие от многих кораблей его размера, были крылья – четыре длинных лопасти, от которых в пустоту тянулись щупальца двигателей. Я уже знал, что, если мне не удастся ухватиться за крыло, я постараюсь примагнититься к одному из двигателей.

Навигатор в шлеме указал подходящий момент для прыжка – я оттолкнулся от поверхности метеорита и схватился за крыло Люкаты. Меня бросило на спину, перед глазами качнулись звезды, моргнуло время в шлеме – торпеда разнесла ядро метеорита. Я видел по шлему, что метеорит разорвался в каких-то паре минут от точки невозврата, но с метеоритной крошкой станции предстояло разбираться самой. Я попытался снова перевернуться на живот, чтобы подобраться к люку, но тут Люката сделал рывок, пытаясь уйти от осколков мрамора. Меня дернуло вниз по поверхности крыла. Я скользил всего мгновение – потом будто невидимая рука схватила меня за плечо и дернула вверх. Мой провод синхронизации зацепился за стык крыла. Раздался громкий хлопок в ухе – провод лопнул, заполнив шлем бессмысленным шумом. По экрану пошла рябь. И почти сразу я потерял сознание от боли.

Потом был второй рывок – до станции. Люката не знал в каком я состоянии, поэтому включил защитный контур на крыло – мгновенно заморозил его, надеясь таким образом остановить у меня кровотечение. До станции он летел на трех двигателях, и в порт он вошел боком, расколов себе нос. Его самоотверженность спасла мне жизнь.

Потом я почти месяц откладывал собственное полноценное восстановление, чтобы проследить, как он лечится в медицинском порту. Нам было предложено с почестями уйти на покой. Я отказался – новая рука и новый провод синхронизации тянули меня в космос. Люката выбрал отдых. Я слышал, что сейчас он работает волонтером на защитных рубежах Карэллы.