Рубка у Дахарты была неширокая и, что удивительно, без капитанского мостика или хотя бы кресла. Я подошел к пультам, ожидая, что Дахарта выведет на экран свое лицо, с которым я мог бы переговариваться, но этого не произошло – по экрану побежали цифры, и я увидел карту большого космоса с красными пунктирами каких-то маршрутов.

– Капитан, – раздался все тот же приятный голос. – Приятно вас увидеть.

– А мне вас увидеть можно? – спросил я, несколько раздражаясь, что приходится играть в какие-то игры на знакомство.

– Я вокруг вас, – ответил голос. – Или вам очень нужно лицо на экране?

– Нет, – сказал я. – Не нужно. Голос мне подходит.

– Вот и отлично, – голос зазвучал приязненней. – Не люблю социальные формальности. Давайте синхронизируем файлы и приступим к планированию маршрута.

Я кивнул, потом добавил вслух: – Давайте.

– Я вас вижу, капитан, – голос тихо рассмеялся. – Каждое ваше движение, так что можете не дублировать словами.

Прямо передо мной в пульте раскрылся порт синхронизации. У других космонавтов есть провод, проведенный от шлема через левый рукав в перчатку, который позволяет соединиться с кораблем, но в этом смысле я работаю с преимуществом. Мой провод от шлема вплетен в мой позвоночник там, где хирург вскрывал мою шею и спину, чтобы склеить механические клапаны моего нового сердца с моими родными артериями. Этот провод опускается к сердцу вместе с кровеносными сосудами, а потом, пройдя через дополнительный блок памяти, протягивается вверх к плечу, в основу левой руки.

Свою руку я знаю в доскональности – я должен быть всегда готов собрать и разобрать ее в случае поломки. В плече провод синхронизации вливается в основной проводной поток, доходит до локтя, там расщепляется на два провода тоньше – это нужно для сохранения подвижности руки. Провода здесь оплетают металлический шарнир, на котором вращается моя рука. Потом провод синхронизации снова сплетается из двух волокон и в запястье оканчивается плоским магнитным портом, который я могу вводить в корабельный порт во время синхронизации.

Это совсем нестандартная процедура – установка провода синхронизации в тело космонавта. Я долго убеждал хирурга, что это хорошая идея, даже получил специальное разрешение в адмиралтействе. Хирург проделал операцию нехотя, все время бормоча о том, что выводить провод так близко к мозгу это опасно, и что никто не знает, как сигналы синхронизации могут подействовать на человеческое тело. Но я был непреклонен – одной из причин моей неудачи стал именно свободный провод синхронизации, который зацепился за крыло корабля в самый неподходящий для этого момент. Дальше я хотел летать или без провода или так, чтобы больше никогда не услышать звука хлопка, с которым провод лопается, покрывая экран шлема черной рябью. Уж лучше пусть мне сразу вырвет позвоночник, и я не буду мучаться.

Я, как полагается, поднял руку, показывая кораблю собственный порт синхронизации, потом опустил ладонь на теплую приборную панель, вложил в порт. Пальцы автоматически свернулись, улавливая притяжение корабельного магнита. Я почувствовал странную и довольно необычную пульсацию в основании черепа – будто кто-то слегка потянул меня за провод. Я не успел удивиться, потому что в следующую секунду рубка вокруг сверкнула разноцветными огнями, и я весь пригнулся к панели, чувствуя невероятное головокружение, как будто меня очень неожиданно ударили по затылку тяжелой лопатой. Кажется, корабль дернулся – но мои чувства были вызваны не этим. Мои чувства вообще было сложно объяснить какими-то внешними факторами – мое сознание будто сделало кувырок в ледяную воду. Я увидел рубку очень ярко и четко, а по всему телу расползлось приятное тепло, неожиданное и шокирующие. Я, к своему стыду, почувствовал, как напряглись под скафандром части тела, которые никак не должны были напрягаться при синхронизации с кораблем.

– Вы в порядке, капитан? – спросил голос. – Простите мой рывок.

– Прощаю, – сказал я, не зная точно, о чем говорит Дахарта. Корабль слегка качнулся, видимо выравниваясь.

– Посмотрите на экран, – сказал голос. – Давайте сопоставим планы и примем решение о нужном курсе.

– Давайте, – я окончательно пришел в себя, постарался незаметно поправить скафандр в поясе, там, где он вдруг начал жать. – Я считаю, что проход между вершинами может быть только один, ближе к Альфе. Это подтверждается вашими рассчетами?