Мой взгляд был прикован к экрану, левая рука вложена в порт синхронизации, правая сжата в кулак. Я смотрел на картинку с внешних камер Дахарты – смотрел, как Дахт ползет по щупальцу ее двигателя к черному носку маяка. В шлеме звучал непринужденный голос механика: – Дахарта, капитан, вам не о чем беспокоиться. Я уверен, что это самый обычный маяк, просто рассчитанный на большие корабли. В таком случае я легко его сниму, не нужно переживать. Вы же сами понимаете, маяк – всего лишь такая цепкая штука, никакой сложности.

Дахарта, кажется, тоже не особенно нервничала.

– Да знаем, – отвечала она Дахту. – И тебе я доверяю, ты мой прекрасный маленький механик.

– Благодарю, – сказал Дахт. – Видите, я уже почти у самого края.

Это была правда. Он подобрался к самому маяку, и в углу экрана возникла картинка, снятая с его единственного глаза. Вблизи маяк оказался похож на копну черных волос, которые оплетали щупальце двигателя, проникая в его самые тонкие щели.

– Что ты будешь делать? – спросил я. В отличие от этих двоих, я совершенно не чувствовал себя спокойно. Я боялся, что маяк окажется защищен и уничтожит маленького робота или что нам не удастся его снять, и всегда останется риск того, что по нашему следу идут пираты.

– Можно вскрыть волокна, – сказал Дахт. – Это быстрее, но я не очень хочу рисковать – вдруг у них внутри какие-нибудь высоковольтные потоки.

– Или он вообще, живой, – сказала Дахарта.

– Он не живой, – Дахт ткнул маяк клешней. – Эй! Ты живой?

– Может быть он притворяется, – заметила Дахарта.

– Ты притворяешься? – Дахт снова ткнул клешней в черные волокна. Те не шевелились.

– Какой другой вариант? – спросил я, чтобы они прекратили этот цирк.

– Я потихоньку распутаю волокна и сниму маяк, – сказал Дахт. – Но это будет небыстро.

– Ничего, – сказал я. – Мы будем за тобой следить.

Тут дверь в рубку приоткрылась, и в нее, наклонив голову, вышел Тэр. Его я видел очень редко, и поэтому его появление в рубке стало для меня неожиданностью.

– Все в порядке? – спросил я.

– Да, – ответил Тэр. – Но я хочу посмотреть с ваших камер. Можно?

– Конечно, – я даже сделал шажок в сторону, хотя места у нас было достаточно, а главное робот вряд ли имел в виду, что хочет смотреть на экран. Глаз у него не было – картинку он получал по своим каналам. Просто ему, видимо, захотелось находиться рядом со мной. Это было неожиданно – я не думал, что могу внушать кому-то спокойствие.

– Мы так редко собираемся все вместе, – сказала Дахарта. Тэр наклонил голову, а я улыбнулся, давая понять, что оценил шутку. Мне самому было не до шуток – я следил за Дахтом.

Маленький робот осторожно поддел одно из волокон клешней. Тут я впервые увидел, как его клешня раскрывается, обнажая тонкие зубы и инструменты, скрытые под внешней оболочкой. Я очень боялся, что сейчас волокно дернется – Дахт был совершенно не готов к тому, чтобы с кем-то сражаться в пустоте.

– Давайте я к нему вылезу, – сказал я. – Подстрахую.

– Капитан, – Дахарта прозвучала скорее нежно, чем строго. – Вам положено оставаться в рубке. Если что-то случится, я всегда могу отбросить двигатель. У меня их много.

Мне совсем не хотелось, чтобы Дахарта осталась покалеченной – меня пугала мысль о том, что может пострадать ее тело.

– Я вылезу, если что, – сказал Тэр.

– И что сделаешь? – спросила Дахарта.

– Как говорят люди, – сказал Тэр. – За упокой помолюсь.

Я вдруг понял, что впервые по-настоящему наблюдаю то, как они общаются между собой. Обычно все эти диалоги проходили на других волнах, но видимо в моем присутствие Дахарте не хотелось исключать меня из разговора. За это я был ей очень благодарен – если бы они молчали, я бы переживал гораздо сильнее.

– А в потере двигателя, между прочим, нет ничего страшного, – сказала Дахарта. – Так бывает. Я, напомню, довольно долго провела с разрушенными двигателями.

– Я помню, – сказал я. – Я тоже знаю об этом немного.

– Вы имеете в виду свою руку, да? – спросил Тэр. – Как вы ее потеряли?

Вот здесь видимо Дахарта что-то сказала ему на отдельной волне. Робот дернулся, сделал шаг назад.

– Извините, пожалуйста, – сказал он. – Я не подумал, что это может быть травматическое событие, последствия которого вы переживаете до сих пор. Прошу меня извинить и дурно обо мне не думать.

– Не думаю, – успокоил я его. – Про руку я как-нибудь расскажу, только не сейчас – слишком переживаю за нашего Дахта.

– Не нужно! – воскликнул Дахт. Я совсем забыл, что он тоже нас слушает. Он развязал уже три черных волокна, и пока что процесс освобождения Дахарты шел без приключений.

– Да, капитан, не переживайте, пожалуйста, – сказала Дахарта. – Мне совсем не хочется, чтобы вы тревожились. Как я могу вас поддержать?

– Не нужно меня поддерживать, – сказал я. – Все в порядке.

– Ну что вы, – сказала Дахарта. – Не забывайте, мы же синхронизированы. Я чувствую, как сильно бьется ваше сердце.

– Я тоже чувствую, как бьется ваше, – пошутил я, пытаясь изобразить спокойствие. Я и вправду чувствовал, как наполняются, как сгорают клапаны в ее сердце – и не только когда мы синхронизировались. Всегда, когда я находился на корабле, я чувствовал на грани слуха или, может быть, тактильных ощущений, тихий стук ее огромного сердца. Оно билось прямо за стенкой моей спальни, и перед сном этот «звук» успокаивал и убаюкивал меня.

– Давайте я поставлю музыку, – сказала Дахарта. – Может быть это вас успокоит.

Рубку наполнили тихие звуки – та сама мелодия, которую мы с Дахартой сыграли вдвоем.

– Вы ее записали, – сказал я.

– Нет, – сказала Дахарта. – Почему вы все время меня в этом подозреваете? Пришлось, правда, повозиться и сконструировать новый инструмент, который бы имитировал то, как мой капитан пролетал над моим телом, проводя рукой по моим струнам. Имевшиеся у меня поршни не справляются создавать такие звуки.

– То есть я вам теперь не нужен? – спросил я.

– Капитан, – сказала Дахарта. – У меня много разных струн, вы сыграли далеко не на всех из них.

Я снова уставился на экран, заранее чувствуя, что эта последняя ее фраза могла возыметь на меня непоправимый эффект. Оказалось, что Дахт распустил уже половину волокон маяка – работал он теперь быстрее, удерживая себя на двигателе одной клешней и быстро перебирая маяк двумя другими.

– Мне бы такие клешни, – сказал Тэр.

– Хочешь? – спросила Дахарта.

– Не хочет, – сказал Дахт, на мгновение замирая. – Нам еще один гений-механик на борту не нужен.

– Не хочу, – согласился Тэр. – Просто мысли вслух.

– Вы замечали, – обратилась ко мне Дахарта. – Как меланхоличны навигаторы?

– Нет, – признался я. – Вы меланхоличны, Тэр?

Робот меланхолично присел.

– Готово! – воскликнул Дахт, когда последнее волокно было развязано и отсоединено от двигателя: – Что вы хотите, чтобы я сделал я маяком?

– Тащи в отсек, – сказала Дахарта. – Хочу хорошенько его исследовать.

– Дахарта, – сказал я. – Я думал, что мы хотим избавиться от маяка. Какая разница, где он, у вас на двигателе или в отсеке – нас все равно можно будет по нему выследить.

– Я хотела его снять, потому что меня бесит, когда ко мне что-то цепляется без разрешения. Мне хочется только тех прикосновений, которые я выбираю сама, – сказала Дахарта. – Таких, как ваши, например, капитан.

– Что? – удивленно спросил я.

– А оставляю я себе маяк потому, – сказала Дахарта. – Что хочу, чтобы нас выследили. Я собираюсь освободить Амассу и надеюсь, что вы мне в этом поможете.