POV Настя

Я вернулась домой той же ночью, когда тело ещё гудело от всего, что произошло в салоне. Ноги подкашивались, каждый шаг отдавался пульсацией в клиторе и сосках — кольца были свежими, кожа вокруг воспалённой, горячей. Сперма Асхата и Магомеда всё ещё теплилась внутри, медленно вытекая, пачкая внутреннюю сторону бёдер. Ошейник на шее казался тяжелее обычного, а новые татуировки жгли, как клеймо. Я вошла в квартиру, муж уже ждал — сидел на диване, глаза блестели от возбуждения и беспокойства. Он встал, подошёл ближе, обнял сразу.

— Настя... — прошептал он, голос хриплый. — Покажи.

Я кивнула, медленно стянула платье через голову. Стояла перед ним голая, только в туфлях и ошейнике. Кольца в сосках блестели, чуть подрагивали от дыхания, ранки вокруг ещё сочились сукровицей. Пупок с подвеской, язык с штангой — я высунула его, показывая. А потом раздвинула ноги, показывая кольцо в клиторе — набухшем, красном, с каплей крови на шарике. Татуировки на плече, лодыжке, бедре и животе алели свежими контурами: пиковая дама, QoS, "Шлюха Ахмеда" с бабочкой.

Муж опустился на колени передо мной — сам, без команды. Его руки дрожали, когда он коснулся моих бёдер, раздвинул их шире. Глаза прикованы к клитору.

— Больно? — спросил он тихо, голос полный заботы и возбуждения.

— Да, милый. Очень. Но... хорошо. — Я улыбнулась, провела пальцами по его волосам. — Ахмед сказал, чтобы ты ухаживал. Обрабатывал ранки.

Он кивнул, встал и повёл меня в ванную. Включил тёплый свет, усадил на край ванны. Сам встал сбоку. Достал антисептик, ватные диски, гель для заживления.

— Милый встань на колени, так правильнее, мне больше нравится.

Муж стал на колени, смотря на меня снизу вверх. Я сразу ощутила, как начинаю потихоньку возбуждаться от этого преданного взгляда. Ему так идёт!

Муж начал с сосков: осторожно, нежно протёр вокруг пирсинга, убрал корочки, смазал. Его пальцы дрожали, но движения были аккуратными. Когда он касался подвесок, я шипела от боли — острой, но смешанной с возбуждением. Он поднял глаза, извиняясь.

— Прости... Я постараюсь мягче.

Но я видела, как у него в штанах встал. Не знаю о чем сейчас думал мой муж. Я наклонилась, поцеловала его в губы мягко с языком, штанга стукнула о зубы. Он застонал, обхватил мою талию, но не посмел перейти к чему-то большему. Просто целовал — плечи, грудь спускаясь ниже. Поцеловал кольцо в пупке, лизнул его, потом спустился к тату на животе: "Шлюха Ахмеда". Провёл языком по буквам.

— Ты такая красивая... — прошептал он, целуя бабочку.

Потом перешёл к клитору. Раздвинул мои губы пальцами — осторожно, чтобы не задеть кольцо. Протёр вокруг антисептиком, подул, чтобы не жгло. Я задрожала — боль смешалась с жаром между ног. Разводы от слегка подсохшей спермы кавказцев во влагалище и по ножкам. Муж увидел начал целовать.

— Можно? — спросил он, глаза молящие.

— Да, милый. Вылижи.

Он прижался лицом к моей киске — нежно сначала, языком собирая сперму с бёдер, потом глубже. Лизал вокруг клитора, не касаясь пирсинга, чтобы не вызвать боль, но каждый раз, когда язык скользил по губам, я стонала. Между ног хлюпало — его слюна смешивалась с чужой спермой, с моими соками. Он проникал внутрь, высасывал всё, что они оставили. Я схватила его за волосы, прижала сильнее, начала тереться о его нос и губы. Кольцо в клиторе пульсировало, боль усиливала удовольствие. Так и явной мазохисткой можно стать!

— Глубже... вот так... вычисти меня, любимый. Чувствуешь вкус Ахмеда? Асхата? Они кончали в меня, пока ты ждал дома.

Он стонал в меня, вибрация отдавалась в клиторе. Я кончила быстро — тело сжалось, соки хлынули ему в рот, он глотал, не отрываясь. Когда я отпустила его, лицо мужа было мокрым, губы блестели. Он поцеловал кольцо в клиторе — очень нежно, почти благоговейно.

— Спасибо — прошептал он.

Потом муж помог мне, отнёс в спальню. Уложил на кровать, лёг рядом. Целовал каждую татуировку по очереди: плечо, лодыжку, бедро. Шептал:

— Это... так возбуждает. Ты — его собственность. А я... я твой слуга.

Я улыбнулась, прижалась к нему. Он не просил секса — знал, что сегодня нельзя, ранки свежие. Просто гладил меня, целовал шею под ошейником, пока я не уснула. Утром он снова обработал всё: соски, клитор, язык. Стал на колени в кухне, пока я пила кофе, и сделал куни — медленно, нежно, избегая боли, но доводя до оргазма. Его язык скользил вокруг кольца, лизал губы, проникал внутрь. Я сидела на стуле, ноги на его плечах, и кончала ему в рот.

Это стало нашим ритуалом. Каждое утро и вечер — ухаживание. Он протирал, смазывал, целовал метки. А куни... О, куни стал его любимым способом показать любовь. Он ложился на спину, я садилась ему на лицо. Иногда просто так. Муж мог вылизывать долго, от 20 минут и больше, если нужно, доводя меня до оргазма, глотая всё что с меня вытекало. И всегда благодарил после.

— Я люблю тебя, Настя. Ты — изумрудинка.

Ахмед напишет о следующей встрече, и я роняя тапки побегу к своему Хозяину, где страсть, огонь, желание. Но дома, с мужем, я чувствовала себя в безопасности. Ухоженной. Любимой.

Прошло ещё две недели после тату-салона. Ранки затянулись, кольца в сосках и клиторе уже не кровили, только слегка ныли, если сильно тереться. Татуировки потемнели, стали чётче, теперь выглядывали из-под блузки и юбки, когда я наклонялась.

Чтобы мои ранки зажили ребята меня не трогали и никуда не звали, от чего я начала изнывать — мужа привлекала для удовлетворения, точнее его лицо и пальчики. Но всё это не то! Хотелось хорошего кавказского члена между ног! Ошейник я носила всегда — под воротником блузки на работе, но Ахмед требовал фото каждый день: «Разденься, выпяти попу в зеркало, присылай». Я снимала себя перед зеркалом в туалете, отправляла с подписью:

«Ваша шлюха готова, господин Ахмед!».

В тот день была обычная пятница. Я сидела в офисе, отвечала на письма, когда телефон коротко завибрировал. Сообщение от Ахмеда — без приветствий, как всегда:

«Бля, мой хуй соскучился по тебе. Целые 2 недели в тебя не спускал! Срочно дуй ко мне. Я подъехал. Парковка за офисом, чёрный BMW. Сейчас же!».

Сердце ухнуло куда-то вниз, а между ног мгновенно стало горячо и мокро. Я огляделась — коллеги на своих местах, никто не смотрит. Быстро встала, схватила сумочку, вышла в коридор. В туалете достала из сумочки пакет, стянула трусики и сняла силиконовые накладки на сосках, завернула всё и сунула в сумку. Клитор и грудь тут же отозвались. Лифт спускался медленно, я стояла, прижимая бёдра, чувствуя, как уже течёт с меня.

«Настя, ты такая шлюшка», «просто уже от смс течешь, настоящая шалава», «а если кто увидит? ты об этом подумала, шалава, а?»— крутилось в голове.

Вышла через чёрный ход. На парковке, в самом дальнем углу, стоял его машина — тонированные стёкла, роскошный вид. Я подошла, открыла пассажирскую дверь спереди. Ахмед сидел за рулём, в чёрной футболке, рука на руле, вторая — на ширинке брюк.

— Соскучилась, шлюха?

— Да, господин Ахмед! Шлюха очень сильно скучала по вашему члену!

Он ухмыльнулся и расстегнул ширинку, вытащил свой член — твёрдый, с венами. Такой красивый… Вагина заныла, умоляя поскорее его принять.

— Можно взять в рот ваш член, господин, пожалуйста? Умоляю!

— Соси!

Тут же наклонилась, обхватила губами член, сомкнула их, не касаясь зубами во рту — отработанный навык! Глубоко вдохнула и резко опустилась, штангой скользя по стволу, от чего Ахмед застонал от удовольствия! Почувствовала как член упирается в глотку — борьба с рвотным рефлексом, я ведь хорошая спермососка! Рефлекторно выступили слёзы, слюна потекла из уголка рта. Представляю, какой развратный вид открывается.

— Глубже, шалава!

Я старалась, слёзы текли, но брала полностью — нос упирался в его лобок, яйца касались подбородка. Смогла! Он держал меня так секунд тридцать, пока не начало темнеть в глазах от нехватки воздуха, потом отпустил — я откашлялась, резко вдыхая воздух.

Затем кавказец взял меня за голову и начал трахать, грубо двигая вверх-вниз. Я изо всех сил старалась принять его до конца, давилась, но не сдавалась. А горлом... Я пыталась петь, чтобы вибрации усиливали наслаждение господина — а на деле просто раздавалось мычание, влажные чавкающие звуки и стон, когда удавалось вдохнуть — шлюха, которая знает своё дело.

— Вот так… умничка. — говорил он, трахая мой рот. — Сейчас сделаю пару фоточек и небольшое видео, отправлю твоему мужу: «рабочие будни жены».

Он вытащил член, шлёпнул им по моему лицу.

Я посмотрела в объектив, губы опухшие, слюна на подбородке:

— Дорогой… я сейчас на парковке… сосу господину Ахмеду… его член такой большой… вкусный…

Ахмед засмеялся, снова вогнал в рот.

— Глотай, сука.

Прошло несколько минут интенсивной ебли в рот. Затем прозвучал приказ:

— На заднее сиденье, пора тебя отыметь в блядскую щель!

Я перелезла назад, встала на четвереньки на кожаном диване. Юбка задрана, попа голая, киска течёт. Ахмед вышел, обошёл машину, открыл заднюю дверь. Встал позади, шлёпнул по ягодицам — сильно, оставляя красный след.

— Пожалуйста, Господин… трахните свою текущую сучку! Я так нуждаюсь в вашей милости... Которая между ног!

Ахмед не стал ждать. Я почувствовала как головкой проводит по половым губкам — туда целует мой муж, настоящий поцелуй любящего таким и должен быть! И затем резко вошел в мое мокрое влагалище с чавкающим звуком — развратно и бесстыдно! Я вскрикнула, руками вцепившись в сиденье. В голове возникла мысль:

«Боже, Настя, тебя трахают прямо в рабочее время, на задний дворик могут выходить курить, как стыдно, какая же ты шлюха всё-таки» — крутилось в голове.

Почувствовала, как господин крепко схватил меня за бедра. Он начал ебать быстро, задевая пирсингованный клитор — резко возникала боль, которая тут же притуплялась, уступая место волнам удовольствия.

Наконец-то, целых 2 недели ждала моя гостеприимная щель между ног! Скучала...

Я вскрикивала от резких толчков. Так грубо, так долгожданно! Член Ахмеда растягивал меня до предела. Стенки влагалища тесно обхватывали кавказскую колбаску. Я стонала в голос, не в силах сдержать переполнявшие меня эмоции. Удовольствие, счастье, заполненность...

— О дааа… Господин… наконец-то…

Он не дал мне опомниться. Схватил за волосы, потянул голову назад, заставляя прогнуться сильнее, и начал трахать без всякой жалости. Машина покачивалась в такт его толчкам, а я только и могла, что стонать и подмахивать попой навстречу.

— Скучала по нормальному хую, шлюха?

Я что-то утвердительно пискнула. Ахмед продолжал долбить меня так, что яйца шлёпали по клитору с пирсингом. Каждый удар отдавался вспышкой боли и наслаждения одновременно. Колечко в клиторе дёргалось, пирсингованные соски тёрлись о блузку, которая всё ещё была на мне. Я чувствовала, как подкатывает оргазм! Между ног расходились нежные волны, которые постепенно накрывали всё тело, вступая в резонанс с ощущениями от пирсинга.

— Дааа… скучала… очень… ааах… Господин… трахайте меня… свою блядь…

Он зарычал от удовольствия и начал еще быстрее и жестче долбить. Доносились хлюпанье влагалища, шлепки яиц о промежность, блядские стоны. Мои ноги дрожали, клитор пульсировал, и я находилась уже на грани.

— Кончаю, сука!

Горячие струи ударили внутрь. Синхронно волна оргазма накрыла мое тело с головой, ноги резко ослабели, и я, сдавленно застонав, подалась туловищем вперёд, непроизвольно выпятив попу. Сознание поплыло...

Я лежала на заднем сиденье, всё ещё дрожа. Между ног текло и текло — смесь спермы и моих соков медленно вытекала из раздолбленной пизды по внутренней стороне бёдер, капала на дорогую кожу салона. Дыхание сбивалось, в ушах гудело, по телу распространялись волны удовольствия, я купалась в неге. Так хорошо!

Вдруг — резкая боль по заднице. Я вскрикнула.

— Смотри, сколько натекло с тебя, шлюха. Всё в сперме. Быстро убирай!

Я приподнялась на локтях, посмотрела вниз — да, кожаное сиденье было в разводах, между моих ног всё блестело, а его член был покрыт белёсыми каплями.

Я повернулась лицом к Ахмеду. Тот взял меня за подбородок и дал пощечину — резкая боль, глаза широко распахнулись, а внизу живота снова всё сжалось от унизительного возбуждения.

— Очнулась, блядь? — тихо спросил он. — Теперь прибирайся. Всё вылижи. И член мой почисти как следует, поняла?

Я кивнула, чувствуя, как щека горит, а между ног становится ещё мокрее.

— Да, господин… сейчас всё вылижу… всё уберу…

Он откинулся назад, широко расставил ноги, член лежал на бедре, всё ещё большой, покрытый спермой и моими соками.

— Можно почистить ваш член, господин? Пожалуйста.

— Можно. Работай.

Я сползла с сиденья на пол между его ног, и обхватила ствол пальчиками у основания, приподняла и сразу взяла в рот. Штанга на языке скользила по венам, собирая остатки спермы и моих соков. Я вылизывала каждый сантиметр: ствол, головку, яйца — всё, что было в сперме и моих выделениях. Когда член снова стал идеально чистым и блестящим от моей слюны, я подняла глаза, губы опухшие, подбородок мокрый, косметика растеклась. Ахмед просто наслаждался.

Затем наклонилась к сиденью — язык сразу коснулся кожи, собирая перламутровую жидкость. Вкус солоноватый, жирный. Я лизала тщательно, проводя языком по каждому пятнышку, высасывая всё, что натекло. Ахмед смотрел сверху и снимал на телефон, иногда поглаживая меня по голове, свою послушную сучку.

— Всё чисто, господин… я всё убрала… всё вылизала…

Он улыбнулся, провёл большим пальцем по моим губам, размазывая слюну. Между ног его член снова набухал!

— Иди ко мне, шлюха, ты так корячишься перед мной, что опять захотелось тебя!

Ахмед откинулся на спинку заднего сиденья, широко расставил ноги, его член стоял вертикально, мокрый, блестящий от спермы и моей слюны, пульсируя в ожидании. Он посмотрел на меня сверху вниз, глаза горели хищным блеском.

— Теперь ты сама, шлюха. Садись на мой хуй жопой. И разъеби себе анус сама — прыгай, как последняя блядь, пока я не кончу в тебя снова. Поняла?

Я кивнула, дрожа от возбуждения и лёгкого страха. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди.

— Да, господин! Я всё сделаю. Разъебу свою жопу вашим членом…

Я перелезла к нему, встала спиной к нему, раздвинула свои ноги. Ахмед обхватил меня за талию, но не помогал — просто направлял, чтобы я сама прицелилась. Я взяла его толстый ствол рукой у основания, направила головку к своему тугому анусу.

Я медленно опустилась. Головка упёрлась, надавила — и с влажным чпоком вошла внутрь. Я застонала, чувствуя приятную заполненность. Боль была острой и сладкой. Возникло ощущение как будто захотелось сходить по-большому, но внимание на это не обращала. Я опускалась ниже, сантиметр за сантиметром, пока не села полностью — яйца Ахмеда прижались к моим мокрым половым губкам, член заполнил меня до предела.

— Аааах…

Ахмед шлёпнул меня по ягодице.

— Не сиди, сука. Прыгай. Разъеби себе жопу. Хочу видеть, как ты скачешь на моём хуе, как настоящая шлюха.

Я упёрлась руками о передние сидения, приподнялась и резко опустилась вниз. Член вошёл до упора с громким шлепком. Я вскрикнула, тело задрожало.

— Вот так… давай… быстрее…

Я начала двигаться — сначала медленно, поднимаясь и опускаясь, чувствуя каждый сантиметр внутри. Анус горел, растягивался всё сильнее с каждым движением. Но чем быстрее я прыгала, тем сильнее боль превращалась в безумное удовольствие. Клитор тёрся о его лобок, кольцо дёргалось, соски ныли от трения о блузку.

Я ускорилась. Попа шлёпала по его бёдрам всё громче. Я стонала без остановки, не сдерживаясь:

— О даааа!

Ахмед схватил меня за ошейник, потянул к себе, заставляя прогнуться сильнее. Его вторая рука легла на мою попу, помогая направлять движения — но основную работу делала я сама.

— Глубже, сука… садись до конца… сильнее прыгай… хочу, чтобы там зиял кратер!

Я уже не могла думать ни о чём, кроме этого ощущения — как его член раздирает меня изнутри, как каждый толчок отзывается вспышкой в клиторе, как оргазм подкатывает всё ближе. Я скакала как сумасшедшая, бёдра дрожали, волосы прилипли к лицу.

— Господин… я… я кончаю… от вашего хуя в жопе… аааааааах!

Тело содрогнулось, анус судорожно сжался вокруг его члена, сжимая и отпуская в оргазменных спазмах. Я закричала, продолжая прыгать, не останавливаясь — оргазм только подстегнул меня.

Ахмед зарычал, вцепился в мои бёдра мёртвой хваткой. Он начал тоже кончать в меня, заполняя прямую кишку спермой. Я заорала, тело билось в конвульсиях.

Когда всё закончилось, я обессиленно рухнула ему на грудь, тяжело дыша. Его член всё ещё был внутри, медленно размягчаясь, а из моей попы текла густая сперма.

Ахмед погладил меня по спине, поцеловал в шею под ошейником и начал что-то писать в телефоне.

— Хорошая девочка!

Я улыбнулась сквозь слёзы удовольствия и усталости.

Привела себя в порядок насколько могла и пошла на работы, когда проходила мимо входа заметила курящего коллегу Вася:

— Что муж приезжал? Я видел как машина тряслась, хаха! Настя, не против если мы с тобой стресс сбросим, уединимся?

Я вспыхнула и резко ему ответила:

— Нет! И не мечтай!

«Урод! Пусть обсыхает — такие элитные девочки как я, ему не светят». — С такой мыслью вернулась на работу.

На работе сосредоточиться не могла после такой ебли. Мысли лениво текли:

«Пирсинг классно себя ведет при сексе! Ух... И больно, и приятно, на контрасте оргазм космический!», «коллеги могли увидеть как я трахалась на парковке, тем более этот Вася тот еще трепло. Да и фиг с ним. Ни о чем не жалею!», «мужу сюрприз будет вечером, а он только рад. Куколд, но он принимает меня такой и я его принимаю таким! Наверное, мы счастливы даже! Детей разве что нет...».

POV муж

Я как раз допиваю кофе, когда пришло уведомление. От Ахмеда. Ладони затряслись. Я открыл мессенджер дрожащими пальцами.

Сначала фото: Настя на коленях в машине, рот широко открыт, член Ахмеда до упора в глотке, слёзы текут по щекам, слюна капает с подбородка. Подпись: «Рабочие будни твоей жены. Смотри, как она старается».

Дальше — короткое видео. Я включил звук, надел наушники, хотя в квартире никого не было.

На экране — её лицо крупным планом. Губы опухшие, глаза блестят от слёз и похоти. Моя жена смотрит прямо в камеру и шепчет прерывистым голосом: «Дорогой… я сейчас на парковке… сосу господину Ахмеду… его член такой большой… вкусный…»

А потом Ахмед снова вгоняет ей в рот, трахает горло грубо, быстро. Слышно, как она давится, хрипит, но не сопротивляется. Только мычит, подмахивает языком. Видео заканчивается на том, как она глотает, а Ахмед смеётся: «Молодец, шлюха. Теперь твоему рогоносцу привет».

Я сидел, уставившись в экран, и чувствовал, как член болезненно упирается в штаны. Дыхание сбилось. Внизу живота всё сжималось от смеси стыда, ревности и дикого, невыносимого возбуждения.

Я знал, что это только начало. Через пару минут пришло ещё одно видео — длиннее.

На этот раз Настя на четвереньках на заднем сиденье. Ахмед долбит её сзади, держит за волосы, как поводок. Камера трясётся в его руке. Её стоны — громкие, бесстыдные: «Дааа… скучала… очень… ааах… Господин… трахайте меня… свою блядь…»

Я видел, как её тело сотрясается от каждого толчка, как яйца шлёпают по мокрой киске, как кольцо в клиторе дёргается при каждом ударе. Видел, как она кончает — кричит, тело выгибается дугой, а Ахмед рычит и кончает в неё, заполняя до краёв.

Потом ещё одно короткое видео: она вылизывает сиденье, член, яйца. Язык скользит по коже, собирает сперму. Она смотрит в камеру, губы блестят: «Всё чисто, господин… я всё убрала…»

И финал — она скачет на нём в позе наездницы, лицом к нему, прыгает как сумасшедшая Её стоны переходят в крики: «Господин… я кончаю… от вашего хуя в жопе… аааааах!».

Ахмед кончает в неё снова, держит за бёдра, вбивается до упора. Камера фиксирует, как из её растянутого ануса вытекает густая сперма.

Я подумал: «Качество видео, конечно, не очень хорошее, к сожалению. Но мне хватит и этого!».

Последнее сообщение от Ахмеда: «Твоя жена — лучшая шлюха, рогоносец. Сегодня она опять вся в моей сперме. Придёт домой — проверишь, насколько хорошо она меня обслужила».

Я откинулся на стуле, тяжело дыша. Член стоял так, что было больно. Я расстегнул ширинку, обхватил себя рукой — и кончил почти сразу, через три-четыре движения. Сперма брызнула на пол, на стол. Я стонал тихо, представляя её лицо в тот момент, когда Ахмед кончал в неё.

Стыд накрыл волной, но он только усилил возбуждение. Я сидел в луже собственной спермы.