Я открыл глаза от ослепительного луча, пробившегося сквозь шторы. Щека прилипла к холодному паркету, а затылок упирался во что-то теплое и податливое – в ее ступню. Я затаил дыхание, но она, почувствовав мое пробуждение, шевельнула ногой, и пятка коснулась моего виска. Это был беззвучный приказ. Я повернул голову и губы сами нашли ее кожу.

Она приподнялась на локте. В ее сонных глазах мелькнуло недоумение, а затем – осколки вчерашнего вечера.

— Так... Это ты, — голос был хриплым, низким. — Расскажи. С самого начала. Не упуская деталей.

И я начал.

Вчера я зашел в ресторан. Один. Увидел ее, когда она шла в уборную. Платье цвета ночной фиалки. Босоножки на невесомой шпильке, державшиеся на ноге лишь тонкой перепонкой. Она казалась недосягаемой.

Шанс представился позже. Ее туфля упала на пол. Я поднял.

— Ваша, кажется?

Она молча протянула босую ногу, покрутила стопой. Ее взгляд был холодным и тяжелым.

— Я похожа на дворняжку, которой кидают кость? — слова резали тишину. — Надень.

Я наклонился. Ее стопа оказалась в сантиметрах от моего лица. И тогда меня накрыло волной — густой, пряный, пьянящий аромат кожи, пота и дорогой замши. Что-то щелкнуло внутри. Я не стал надевать туфлю. Под тяжелой скатертью стола было темно и тихо. Я лег на ковер лицом вверх. Без раздумий.

Она не удивилась. Скинув вторую туфлю, она поставила обе ноги мне на грудь.

— Ноги затекли, — сказала она просто. — Массируй одну. Второй будешь дышать. Начинай.

Мир сжался до этого ковра, до тяжести ее ступней, до этого запаха. Я массировал одну, а другую целовал, ощущая под губами гладкость лака. Она пила вино, а я был всего лишь предметом под ее столом.

Позже ее голос прозвучал сверху, задумчиво:

— Ты создал проблему. Я вся мокрая. Что будем делать?

Я не ответил. Просто стянул с нее шелк и пополз губами вверх: по икре, под колено, по внутренней поверхности бедра... Достигнув цели, я сначала просто прижался лицом к ее жару, а потом начал работать языком. Она внезапно сжала мою голову бедрами, вцепилась в волосы, и ее тихий стон стал для меня высшей наградой. Подруги звали ее, встревоженные, но она, запыхавшись, крикнула: «Все в порядке!»

Когда все стихло, ее голос прозвучал иначе — с одобрением.

— Неплохо. Продолжим в более подходящем месте. У меня.

Легкий толчок пяткой.

— Выйди. Подай машину.

У своего автомобиля я ждал недолго. Она села рядом, назвала адрес и тут же закинула ноги мне на колени. Вести было невыносимо трудно — ее подошвы играли со вздувшейся плотью сквозь ткань. В темном переулке она приказала остановиться.

— Забыла перед выходом, — сказала она, глядя в окно. — Помоги.

Я вышел, встал на колени у открытой двери. Она приподняла подол.

— Пей.

Это было испытание и милость. Я принял все, не отстраняясь, а потом вытер ее языком, дочиста.

— Удобнее салфеток, — заметила она с легким удивлением.

У ее дома я лег на асфальт, и она, наступив на мою грудь, вышла из машины. Боль, унижение — и дикая, животная твердость внизу. Охранник у подъезда наблюдал с отвращением и любопытством. Она лишь кивнула ему, как слуге.

В квартире она велела мне раздеться и встать на колени. Сама ушла, и я слышал обрывки телефонного разговора. Она вернулась обнаженной, только в тех самых босоножках.

— Будет гость. Смотри и учись.

Он пришел. Их поцелуй у порога был долгим и жадным. Потом она опустилась перед ним на колени, умело и демонстративно взяла в рот, бросая на меня оценивающие взгляды.

— Не обращай внимания, — сказала она ему, — моя новая игрушка.

Они удалились в спальню. Я стоял на коленях в пустом коридоре и слушал. Звуки их близости жгли меня изнутри, смесью ревности, возбуждения и полного самоотречения.

После его ухода она позвала. Я пополз. Она лежала на кровати, уставшая и сияющая.

— Гигиена, — лениво бросила она, раздвинув ноги. — Прибери за гостем.

Я снова погрузился в нее, слизывая следы чужого семени, смешивая его с ее соком. Ее тело снова дрогнуло в тихом спазме, и она уснула. Я остался у ее ног, стражем ее сна.

.Я закончил. Алиса слушала, не проронив ни слова, ее лицо было каменной маской. Но в глазах — в ее теперь уже других глазах — медленно разгоралась искра. Искра осознания. Нового знания о себе.

— Алекс... — ее голос обрел новую, металлическую твердость. — Ноги. Помассируй.

Я склонился, понимая, что только что не просто рассказал историю. Я передал ей ключи. От нее самой. И от нашего нового мира, который начался прямо сейчас.