Это случилось через три дня после той ночи, когда я вновь вылизывал её после Макса. Я стоял на коленях у её кровати, массируя её ступни, когда она оторвалась от книги и посмотрела на меня внимательно, оценивающе.

— Алекс, — сказала она, и в голосе её зазвенел металл, — ты говорил, что я — твоя жизнь. Что я — твоя богиня.

— Да, госпожа, — выдохнул я, не прерывая массажа.

— Тогда докажи. Ты должен сделать кое-что для меня.

Я поднял глаза. Её лицо было бесстрастным, но в уголках губ пряталась улыбка — холодная, предвкушающая.

— Всё что угодно, — сказал я. — Прикажи.

Она медленно вынула ступню из моих рук и наступила мне на плечо, слегка отталкивая.

— Встань. Одевайся. Ты поедешь в магазин.

Я замер. В магазин? Она никогда не посылала меня за покупками. Обычно я сам покупал цветы и украшения, продукты в дом.

— В какой магазин, госпожа?

Она усмехнулась, взяла телефон, что-то нашла и протянула экран мне. На карте светилась точка. Название было вызывающим: «ИГРЫ ВЗРОСЛЫХ. ТОЛЬКО ДЛЯ СМЕЛЫХ».

— Это секс-шоп, — сказала она спокойно. — Ты поедешь туда. И купишь себе мужской пояс верности.

Я сглотнул. Горло пересохло.

— Металлическую клетку, — продолжила она, растягивая слова. — Для члена. Чтобы я знала: ты мой. И только мой. Даже когда меня нет рядом.

— Но... госпожа... я могу заказать в интернете, — выдавил я, чувствуя, как краснею. — Это будет быстрее и...

— Нет! — голос её хлестнул, как пощёчина. — Ты пойдёшь туда лично. В магазин. Ты будешь говорить с продавцом. Ты будешь выбирать. Ты будешь примерять, если понадобится. Ты понял?

Я опустил голову.

— Да, госпожа.

Она подошла, взяла меня за подбородок, подняла моё лицо к себе.

— Ты краснеешь, Алекс. Это хорошо. Ты должен помнить каждое мгновение этого унижения. Потому что это — твой дар мне. Ты покупаешь себе клетку, чтобы я могла быть спокойна. Ты делаешь это для меня.

Я прижался губами к её ступням.

— Спасибо, госпожа. Спасибо, что доверяешь мне такое. Спасибо, что позволяешь служить тебе.

Она погладила меня по голове, как собаку.

— Хороший мальчик. Привези мне чек. И чтобы клетка была на тебе, когда вернёшься.

Я вышел из квартиры на ватных ногах. У подъезда меня ждала моя машина, но я не мог сесть за руль несколько минут. Просто стоял, дрожа, чувствуя, как адреналин заливает кровь.

Я иду в секс-шоп. За мужским поясом верности. Для себя.

Магазин находился на окраине города, в неприметном здании с затемнёнными витринами. Красная неоновая вывеска горела в окне. Я толкнул дверь, и надо мной звякнул колокольчик.

Внутри пахло кожей и ладаном. На стенах висели плети, наручники, маски. Стеклянные витрины ломились от фаллоимитаторов, вакуумных помп, странных приспособлений, назначения которых я не знал.

За прилавком стоял мужчина. Лет сорока, с короткой стрижкой, татуировками на руках и серьгой в ухе. Он спокойно смотрел на меня, чуть склонив голову набок. На шее у него был кожаный ошейник с металлическим кольцом.

Я застыл. Продавец — раб. Как и я.

— Добрый вечер, — сказал он голосом мягким, почти вкрадчивым. — Чем могу помочь? Или вы просто смотрите?

Я прокашлялся. Слова застревали в горле.

— Мне... мне нужен мужской пояс верности. Металлический.

Он улыбнулся — не насмешливо, а понимающе.

— Для себя? Или для партнёра?

— Для... для себя.

Он вышел из-за прилавка. Я заметил, что он хромает — на правой ноге тугая кожаная манжета, пристёгнутая к щиколотке. Цепь, уходящая под прилавок. Он был прикован к рабочему месту.

«Значит, он не может уйти отсюда без разрешения хозяйки», — мелькнула мысль, и от этой мысли по телу пробежала дрожь — смесь страха и зависти.

— Хороший выбор, — сказал он, жестом приглашая меня к витрине. — Металл надёжнее пластика. Тяжелее, честнее. Вы чувствуете его каждое мгновение. Как вас зовут?

— Алекс.

— Меня зовут Сергей, — он открыл витрину и достал несколько коробок. — Я рад познакомиться с тем, кто понимает, что такое истинная отдача. У вас есть госпожа?

Я кивнул.

— И она прислала вас сюда лично. Прекрасно. Это говорит о её мудрости. Она хочет видеть ваш выбор, ваше лицо, ваше смущение. Она получает удовольствие от этого.

Я молчал, рассматривая клетки. Они были разные: из нержавейки, с замками, с шипами внутри, с дополнительными кольцами.

— Примерьте вот этот, — Сергей протянул мне модель из матового титана. — Он лёгкий, но прочный. В нём можно ходить весь день. Замок надёжный.

Я взял коробку и пошёл в примерочную. Стоя перед зеркалом, я надевал клетку трясущимися руками. Металл был холодным, чужим. Я пристегнул замок, но не защёлкнул.

Выйдя, я показал Сергею.

— Великоват, — сказал он, качая головой. — Она захочет видеть, что вы не сможете выскользнуть. Возьмите модель с более узким кольцом. Вот эту.

Он достал другую — массивную, с дополнительной дугой.

— Она надёжнее. И больнее, если вы попытаетесь обмануть. Ваша госпожа оценит.

Я снова ушёл в примерочную. Вторая клетка сидела идеально. Тесно, жёстко, но именно так, как надо.

— Беру, — сказал я, выходя.

Сергей одобрительно кивнул.

— Хороший выбор. Теперь... — он замялся, вглядываясь в мои глаза, — у вас есть что-то для дисциплины? Плеть, например?

Я моргнул.

— Нет. У неё нет никаких инструментов. Она только приказывает.

Сергей усмехнулся, подошёл к стене, где висели плётки, и снял одну — чёрную, с кожаной рукояткой и несколькими хвостами, сплетёнными из мягкой замши.

— Возьмите это, — сказал он тихо, почти доверительно. — Я служу своей госпоже уже пять лет. Поверьте, когда у неё в руках есть символ власти — плеть, трость, хоть что-то, — она чувствует себя увереннее. А уверенная госпожа — счастливая госпожа. Вы же хотите видеть её счастливой?

Я смотрел на плеть. Она казалась лёгкой, почти невесомой, но в ней чувствовалась сила.

— А если она никогда не пользовалась плетью? — спросил я.

— Неважно, — Сергей улыбнулся. — Само присутствие орудия меняет динамику. Она будет знать, что может наказать вас в любой момент. И вы будете знать. Это добавит глубины вашим отношениям. Я, например, каждое утро целую плеть моей госпожи, прежде чем она меня отвяжет.

Я взял плеть в руки. Кожа была гладкой, пахла дорогим маслом.

— Спасибо, — выдохнул я. — Сергей, правда, спасибо.

— Не благодари меня, — он покачал головой. — Благодари свою госпожу, что она дала тебе этот шанс. Иди к ней. И не забудь чек.

Я заплатил, положил коробку и плеть в пакет. На выходе обернулся. Сергей стоял у прилавка, глядя мне вслед, и в его взгляде была тихая гордость — за меня, за себя, за всех нас.

Я сел в машину и надел клетку прямо в салоне. Холодный металл охватил плоть. Я защёлкнул замок, положил ключ в карман. Теперь я был заперт. Заперт для всех, кроме неё.

Дома я застал Алису в гостиной. Она сидела в кресле, вытянув ноги, с бокалом вина в руке. Увидев меня, она приподняла бровь.

— Ну?

Я опустился на колени у её ног. Положил коробку перед ней на пол, а плеть — сверху.

— Госпожа, я выполнил твой приказ. Я выбрал клетку, которая, как мне кажется, тебя удовлетворит. И я принёс тебе ещё кое-что.

Она наклонилась, взяла плеть. Провела пальцами по хвостам, сжала рукоятку. Её лицо озарилось улыбкой — медленной, опасной, прекрасной.

— Алекс... — голос её был низким, тягучим. — Ты превзошёл себя. Кто подсказал тебе?

— Продавец, — ответил я, не поднимая глаз. — Он тоже раб. Он сказал, что госпоже нужен символ власти. Чтобы ты могла наказывать меня.

Она взвесила плеть на ладони.

— Умный человек. Я запомню этот магазин. А теперь... — она щёлкнула плетью по воздуху, и я вздрогнул. — Расстегни штаны. Покажи, что ты купил.

Я повиновался. Металлическая клетка блеснула в свете лампы. Алиса наклонилась, коснулась её холодным пальцем, проверяя надёжность.

— Плотно сидит. Отлично. Ключ отдай мне.

Я протянул ей маленький ключик на цепочке. Она надела его на шею, и он лег рядом с её медальоном.

— Теперь ты мой полностью, — сказала она, откидываясь в кресле. — Каждой клеткой своего тела. И знаешь, Алекс, мне нравится, твоё поведение.

Алиса подняла плеть и коснулась рукояткой моего подбородка.

— Встань и сними рубашку.

Я снял. Она провела хвостами плети по моей груди, по животу, лёгкими, щекочущими движениями.

— Я никогда раньше не держала плеть в руках, — задумчиво сказала она. — Но видеть, как ты дрожишь от одного её прикосновения... это пьянит.

Она легонько хлестнула меня по плечу — не больно, скорее обозначая удар. Я вздрогнул и почувствовал, как внутри всё сжимается от возбуждения.

— Благодарю тебя, госпожа, — выдохнул я.

— За что? — она улыбнулась, играя плетью.

— За то, что ты приняла мой дар. За то, что ты держишь теперь этот символ своей власти. За то, что ты позволяешь мне быть твоим. Я благословляю каждый день нашей встречи, каждый твой приказ, каждое твоё наказание.

Она взмахнула плетью сильнее, и я услышал свист. Удар пришёлся по спине, и по коже побежал огонь.

— Лежать! — приказала она, и я мгновенно распростёрся перед ней на полу, лицом вниз, раскинув руки.

Она встала. Я видел краем глаза её босые ступни в сантиметрах от моего лица. Она села обратно в кресло.

— Ты — мой раб, — сказала она, и голос её лился, как мёд, — ты лежишь у моих ног, как у ног египетской царицы. У царицы, у которой есть трон. И плеть. И власть.

Я чувствовал, как металл клетки впивается в кожу. Как хвосты плети касаются моих лопаток. Как её ступни — тёплые, бархатистые — ложатся мне на затылок.

— Я твоя, госпожа, — прошептал я в паркет. — Навечно. Спасибо, что ты взяла меня. Спасибо, что ты держишь меня у своих ног. Спасибо за плеть, за клетку, за всё. Я счастливейший из смертных.

Алиса засмеялась — тихо, довольно, — и провела хвостами плети по моей спине, вырисовывая невидимые иероглифы.

— Хороший мальчик, — сказала она. — Теперь замри. Я ещё не решила, что делать с тобой. Но у меня теперь есть всё время мира и эта плеть в руках. А ты будешь лежать у моих ног, пока я думаю.

Я лежал, не двигаясь, чувствуя тепло её ступней на моей голове, холод металла вокруг моего естества и лёгкое жжение на спине от первого удара.

И я молился ей как богине, молился чтобы это никогда не кончалось.