Глава тридцать пятая.

Следы бурного Лёшкиного оргазма, — выброса спермы, я убирала тщательно. Во-первых, — не хотелось, чтобы Соня, по приезду, цепким женским взглядом заметила хоть капельку, что-то вроде, как я тогда в ванной. Во-вторых, — Новый год, растекшиеся по трюмо сперматозоиды не очень походили на снежинки, — а жаль! Ну и, в-третьих — мне нравилось отирать маленьких Лёшиков.

Подумать только! Баба «за тридцать», голая, — халат я не одела, с наслаждением вдыхает запах юноши, жмурясь от наслаждения. Аромат Лёши, свежий, приятный, не замахорен мужиком, ещё не пропах ядренностями, — я просто млела... сукой...

Конечно же, — сукой! Когда я оттирала сперму, в мою голову — и не только, лезли разные мысли: о поцелуях, касаниях, лобзаниях, кусаниях... Пряные запахи моего воображения обострились неимоверно. Усилились настолько, что на кончике языка я почувствовала вкус Лёшиной спермы.

Нет, я не соскребала её с зеркала и не совала в рот! Всё было гигиенично и виртуально, но так возбуждающе и реально!

Правда, мешал привкус лимона. И откуда он взялся? А поняла — моющее средство для стекол, которым я брызгала на зеркало был с ароматом лимона.

Мне жутко захотелось попробовать Лёшу. Вкусить, как свежее кремовое пирожное, прямо сейчас. Ой, как захотелось! Говорю же, — сука! почуявшая молодого кобеля...

Пирожное! Я же про него совсем забыла...

Но, сначала снова в ванную, придать телу аромат женщины-вамп, — жгучесть, нежность и бархатистость.

Вернулась в зал обнаженной соблазнительницей с пирожным в руках. Лёша сидел за ноутбуком. Он тоже был без трико, трусов, — эти не нужные детали я бросила в стирку. Подошла. Прислонилась твердыми сосками груди к его содрогнувшейся от моего прикосновения спине, потерлась виноватой кошечкой. Закинула ладошку с пирожным через мужское плечо, поднесла к его рту.

Лёша отвел голову.

— Не хочешь?!

— Нет!

— Обиделся?

— Нет...

— Давай, пополам?..

Я прижалась щекой к его уху, кончиком языка слизнула с пирожного крем...

Нет! Соблазнительница из меня никакая! Лёша упорно смотрел на экран ноутбука — там бегали какие-то чертики за девушкой с острыми ушками.

И с чего я взяла, что Лёша забросил компьютер? Это я его, — комп, забросила! Зачем только потратилась на вебку! Правда, я за неё отдала не свои, Людкины деньги, которые она мне уже простила. А ведь жизнь, Танька, у тебя изменилась! Совсем не тянет в виртуал! А вот у Лёши пока ещё нет, — тянет и не ко мне...

— Лёш, я здесь!!! Не ушла спать! — почти крикнула.

— Таня мне велела стрелять... — спокойно ответил он.

— Злой ты... Не знаешь, глупый, что мы, женщины, существа непостоянные...

— С мыслями собралась?

— С какими?

— Не знаю... Хотела, чтобы я тебя оставил! И оставил.

— Это я полчаса назад хотела! А сейчас хочу, чтобы ты ко мне вернулся. Будешь пирожное?! А то, я его почти съела.

— Нет...

— Значит, война?..

Лёша промолчал.

— Ладно...

Я прошла в спальню, надела халат. Вернулась. Нагло залезла в Лёшину спортивную сумку, нашла чистые трусы и кинула ему.

— Надевай! Хватит предо мной с голым задом сидеть...

Он, молча, встал, повернулся ко мне этим самым задом, — ничего, приятный, надел трусы и снова сел за ноутбук.

Я просто взбесилась! Включила телевизор. Засветился «Первый канал», «Модный приговор»! Дурацкие рассуждения, как нужно одеваться женщине примерно моих лет, меня совсем разозлили. Добавила звук, громкость, на полную, заглушая тем игру Лёши в «стрелялки». Села на стул рядом с ним, — из-за ёлки с дивана телевизор было не видно, — подтыкая полы халата, закинула нога на ногу...

Тупо уставилась в голубой экран...

— Тань... — проговорил Лёша.

— Что? — ответила я, упорно смотря в телевизор.

— Тань!..

— Ну, что?! — повернула голову.

Лёша, неуверенно, двигал ко мне платежную карту. Откуда она у него? — это он прочитал на моем лице.

— Настя дала карточку мне, чтобы я отдал её тебе. Сказала: «Софья Павловна передала Татьяне Сергеевне».

— Соня?!.. — взяла карточку, положила в халат. — Больше Настя ничего не сказала?

— Нет...

Выключила пультом телевизор и неожиданно расплакалась. Вот так, спонтанно и обильно.

Лёша закрыл ноутбук, повернулся ко мне.

— Тань, ты чего?

— Реву!!!

— Я вижу...

— А чего спрашиваешь?

— Из-за меня?

— И из-за тебя тоже! Такое было прекрасное утро...

— Тань, прости меня.

Я шмыгнула носом. Лёша больше не называл меня тётей. Как-то это само собой произошло, незаметно. Может, так оно и должно было быть?

Я снова шмыгнула.

— Прости? За что?..

Лёша пожал плечами.

Я подобрала слезы тыльной стороной ладоней.

— Ладно, играй! — буркнула. — Пойду, посплю...

— Это правда, Тань? — остановил он меня, взяв за руку, когда я встала.

— Что?

— Что женщины существа непостоянные?

— Правда, Лёш... Ещё минуту назад, я хотела отведать твоего члена...

Лёша застыл в удивлении.

У меня, от румянца, подсохли щёки...

— Очень хотела! — не слыша себя, повторила я. — Но...

Я замолчала, заметив у Лёши, в трусах, шевеление ответного желания. Всё мужики одинаковы! Даже те, что ещё и не мужики...

— Сейчас уже не хочу! — обожгла я его взглядом и попыталась выдернуть свою захваченную в плен ладонь.

Лёша схватил меня всю и стал жадно целовать. О, — этого я не ожидала. Его рука проникла мне под халат, уверено растолкала бедра, наша клитор, проникла глубже.

С мыслью: «Нужно было сразу сопротивляться!», моя голова безвольно упала ему на плечо, рот приоткрылся, прямо как у девочки...

— Не надо, Лёш, — всего лишь прошептала я.

Он молчал. Оглаживал мою вульву, пока я не кончила, зажимая и обливая его пальцы своим соком. Ноги подкосились, но Лёша обнял меня ещё сильнее, прижал, и держал, пока я обессилено трепыхалась в его власти.

Подняла голову. Вкинула влажные ресницы. Наши глаза встретились.

— Хочешь?

— Хочу...

Лёша, конечно, обнаглел, но и я снова почувствовала себя самкой, сукой, — просто женщиной. Мне захотелось вобрать в рот его член, обласкать языком, заставить прыснуть и принять всё до капли...

— Лёш, сядь на стул. Я тебя не удержу.

Стянула трусы. Устроившись на корточки у его ног, проникнув меж коленей, я жадно добралась до члена бочонком, по-детски, прикрытой плотью головки. Возбужденный до придела, он нервно подергивался. Я приоткрыла рот, стала медленно всасывать в себя головку, губами, скидывая крайнею плоть. От моего жаркого поцелуя, Лёша напрягся, застонал, приятно было чувствовать его безволие...

Я скользнула губами по стволу, нанизывая себя на него. Не рассчитала, мой нос, заполненный недавними слезами, не дышал, пришлось красавчика срочно выпускать.

Головка выскользнула, я сомкнула губы поцелуем, чмокнула. Лёша снова застонал. Кончиком языка ощупала канальчик, он раскрылся. До брызга оставалось одно дыхание, я наполнила легкие и наделась ртом на член, как можно глубже...

Ударила горячая струя, заливая мне пищевод. Я чувствовала небом ствол, — как надулась жила, проталкивая в меня сперму, чувствовала и млела. Это было вкуснее пирожного, от этого весь мой низ снова стал влажным.

Никогда я не испытывала такого наслаждения от власти над мужчиной. Лёша начал съезжать со стула, я уперлась в его живот ладонями, высвободила член и собрала на язык остатки его спермы. Он снова застонал. Я тщательно с наслаждением вылизала член и рассталась с ним легким, прощальным поцелуем.

Поднимаясь к нему навстречу, двигая вверх, — по его груди, соскам, плечам, — ладони с растопыренными пальцами, словно выпуская коготки от удовольствия. Обняла...

— Мир? — шепнула я, предлагая Лёше свои влажные губы.

Он не ответил. Он меня просто поцеловал!

Девчонки! Я улетела в райские гущи! Вам-то не надо объяснять какой у меня был страх, что сейчас он отвернется, побрезгует. Ведь я только что испила его нектара. Но Лёша не отвернулся, не забрыкался, не скривил лица, он проник в мой рот языком и мы долго-долго целовались.

Я улетела, вернулась и отпрянула.

— Ну, хватит, Лёш... Хватит!

Я чуть отстранилась.

— Пойдешь спать? — почему-то, спросил он...

— Не поняла?

— Ты же после смены...

— Ах, ты про это! Какой сон, Лёшка! Новый год скоро! Давай, пойду сейчас в ванную, потом ты, а я на кухню, что-нибудь почикаю по-быстрому на бутерброды, чай вскипячу. Поедим и отправимся по магазинам!..

Я чмокнула его, вынула из халата кредитку Сони.

— Подозреваю, здесь на целый новогодний пир хватит...