Глава тринадцатая.

Прикрыв входные двери, сунув в замочную скважину ключ с обратной стороны и повернув на один оборот, я, кошечкой, пробралась в зал и заглянула. Лёши не было.

Меня это озадачило. На кухне тоже, в туалете, ванной свет не горел. В спальне он быть не мог. Я сняла сапоги, верхнюю одежду, высвободила из-под берета волосы, осмотрелась в зеркале.

С прищуром, на меня глядела изрядно помолодевшая, игривая женщина, которую сегодня пожелали!.. Если б ещё знать, где Лёша? То — женщина вполне счастливая.

Жутко хотелось на себя взглянуть обнаженной. В спальне зеркало в двери шифоньера, в ванной настенное, овальное, и там, и там, только отойдя, можно оглядеть тело целиком. А мне хотелось увидеть себя детально, перемерить трусики, подобрать к огоньку интимный гардеробчик.

Нанесенный Настей «огонёк» грел меня понизу, подвигал на безрассудства.

Но, где Лёша?! Ладно, верх сниму и приспущу джинсы. В конце концов, мы же договорились — засветы не в счет.

Я ажно мурлыкнула, увидев свои розовенькие сосочки, они сразу встали, карандашиками, как у девушки из интернета. Я приспустила низ вместе с трусиками, медленно и, как мне думается, очень эротично, открывая взору «огонёк».

«Нет, тётя Таня! Это уже будет не засвет», — ответила я женщине в зеркале, теребившей, даже без какого-либо намека на растительность лобок, половые губки, пальчиком, отыскавшей клитор. Но из зеркала на меня смотрела не тётя Таня — Лукреция! Подмигнула и шепнула: «Тебе же этого хочется?! Прямо сейчас! Поласкай меня...».

Тётя Таня недолго сопротивлялась. Захватив левой рукой сосок Лукреции, она стала его покручивать, правая прошлась по промежности. Сердечко Лукреции забилось сильнее, легкие освободились тихим стоном, сосок стал твердым. Я словно ласкала женщину, которую обожаю, одновременно чувствуя, как она ласкает меня.

Со стороны, наверное, всё выглядело смешно, — женщина за тридцать, с пущенными до колен джинсами и трусиками, млеет от собственного отражения в зеркале. Но это со стороны! А внутри меня, две красивые женщины были сплетены в любовных ласках — руками, ногами, чреслами. Я вся напряглась, влагалище охватила судорога в ожидании яркого выплеска расслабленности. Колени подогнулись... Кажется, я вскрикнула! Очень громко...

В замочной скважине, с той стороны, заскрежетал ключ.

«Лёша!», — осознала с животными страхом, не в силах остановиться, чем сильней скрежетал ключ, тем больше я оседала в экстазе. Мои ноги дрожали, а в зеркале содрогалась Лукреция.

По лицу женщины в зеркале текли слезы блаженства, открытым ртом, она хватала воздух, словно вынутая из воды рыбка. Её затуманенные глаза спрашивали — что делать? но рука по-прежнему теребила клитор... Чтобы это не стоило, продолжать!

Раздался звонок в двери.

— Кто там? Ты, Лёш?! — наконец-то, я нашла силы подчинить себе пересохшие губы и тихо спросить.

— Я, тётя Таня. Кажется, я сломал вам замок.

Какие пустяки! Пряча «огонёк» под трусики, и натягивая джинсы, несколько раз подпрыгнув, я возблагодарила того, кто там наверху за мной подсматривал. Не очень хорошо с его стороны, но я ему простила. Если бы Лёша всё же открыл двери, ситуация была бы куда пикантнее.

Растягивая пояс джинсов, вместила попу в приделы низкой талии, присела и, не отрывая глаз от закрытых дверей, нашла кофточку, что сбросила прямо на пол.

— Выньте свой ключ из замка, тёть Тань. Я ещё раз попробую открыть.

— Сейчас, Лёш... — быстрым движением, голову в ворот, помещая возбужденную грудь под рисунок на тонкой материи, одернула ниже.

Успела глянуть в зеркало. Взволнована. Дышу волнами, но это мы спишем на сломанный замок.

— Тёть Тань, не крутите ключ, выньте, — услышала я указание, с той стороны двери. Мужчина!..

— Хорошо, Лёш... Вынула...

Снова послышался скрежет замочной скважины...

Дверь открылась. И чего я волновалась?! Лёша полностью был занят замком, крутил вертел свой ключ. Моё либидо почти пришло в норму...

— Сердцевина прокрутилась... — буркнул он.

— Теперь не закроешь, да, Лёш?

— Если есть запасная, можно поменять, тёть Тань.

— Даааа!..

Лёша был таким сосредоточенным, серьезным. Правда на меня не смотрел, зато я им залюбовалась. Потерла ладошки о бедра — зачесались. Но, если честно, джинсы в запале сильно задрала, они давили на влажную промежность. Это грозило проявлением на них сока желания, — я просто истекала.

— Кстати, есть! — ответила я, наконец-то высвободив свой «огонёк». — Когда покупала замок была ещё одна штучка куда ключи вставляют, отдельно, запасная. Только не помню, где положила. А, нет! Вспомнила! На антресолях!..

— И отвертка нужна, крестовая.

— Крестовая, это какая, Лёш?

Наконец-то, он оторвался от сломанного замка и поднял глаза на меня.

— Ну, такая, остренькая, крестиком, не плоская.

— Набор есть! Как-то оставил даль... В общем, сейчас...

Хозяйственный! Я сбегала на кухню за табуреткой и, забыв о недавних страхах про пятна, впорхнула к антресолям. Перебрав всякий хлам, отыскала запасную сердцевину к замку и набор инструментов для автомобиля, дальнобойщика.

— Лёш, он тяжелый...

— Тёть Тань, давайте я сам достану...

— Давай. Только сначала меня сними.

Я протянула к нему руки. Обычная ситуация, тётя Таня, старенькая, боится слезть. Лёша подхватил меня в подмышках и быстро, очень быстро, перенес на пол. Причем перенес на пионерском расстоянии, как не старалась, я не успела к нему прикоснуться упакованным в джинсы «огоньком». Ладно, всё дело в тренировке.

— Пойду, чайник поставлю, — муркнула я, заглянув ему в глаза, увидев там стеснение.

Лёша исправил замок быстрее, чем я наскоро соорудила ужин. Деловито помыл руки и, по-хозяйски, сел за кухонный стол. Посуда, после ужина, видимо, теперь моя.

Наливая ему чай, в самый большой бокал, насыпая сахар, я, словно ненароком, спросила:

— Лёш, а где ты был?..

С моей стороны не честно, он же меня не спрашивает, где была я. Но не удержалась, каюсь...

— Вас, тёть Тань, встречал...

— Меня?!

— Ждал я, ждал. Поздно, ночь. Думаю, пойду к остановке прогуляюсь. Если встретимся, провожу.

— Лёш, я же пешком! Ты в одну сторону, а я с другой. Но, спасибо...

Я наклонилась и поцеловала его в щёку, обдавая ароматом женщины, вернувшейся из салона красоты. Он покраснел.

— А это тебе от меня, за замок, — не удержалась и приложила губы к его щёке ещё раз. — И что я без тебя делала? Ночь, — мастера не дозовешься.

— Так, если б не я — он и не сломался бы, тёть Тань.

— Ой, да уже барахлил! — выкрутилась я.

— Пойду, загляну в интернет, тёть Тань? — проговорил он, наскоро проглатывая бутерброд, запивая чаем.

— Конечно, иди, Лёш...

Посуда моя. Я так и знала. Пошла одевать домашнее...

Запахнувшись в халат и подвязав на талии пояс, я присела к компу. По просьбе Татьяны Сергеевны или просто теть Тани, Настя скинула цифровое фото, моей зоны бикини крупным планом, мне электронный ящик, я перекачала его на жесткий диск и открыла свою страницу на сайте знакомств.

Интимная фотография Лукреции было на загляденье, из-под чуть приспущенных по бедрам, двумя пальчиками, трусиков выглядывал «огонёк». Опубликовала.

Лёша тут же откликнулся под ним цветочком и личным посланием на странице. «Очаровательно, Лукреция! Вы такая красивая!», — написал он. «Как приятно слышать, Алексей!», — отстукала я. — Может, познакомимся поближе, в скайпе?».

Через долгие две минуты поступил ответ: «Я постеснялся вам это предложить». «Почему?», — отстукала я. «Вы такая красивая!», — ответил он.

В зоне бикини, мысленно продолжила я за него и отстукала: «Фото я опубликовала для тебя, Алексей». Послала электронный воздушный поцелуй. Не стала ждать, когда Лёша оправиться от моей откровенности и, следом, отстукала на клавиатуре: «Сейчас я занята, Алексей. Встретимся через два часа в скайпе». Он ответил сразу: «Я буду ждать, Лукреция». Соблазнительная Лукреция, выключила комп и, как тётя Таня, пошла мыть посуду.

Лёша уже был на кухне, торопливо скидывал в раковину тарелки. Я улыбнулась, присела возле стола, на табуретку.

— Лёш, я сама помою. Ты же хотел посидеть в интернете? — бросив пальчики, перебором по челке, спросила я.

— Я подумал: вы же устали. Решил помочь...

Ой и хитрый! Я зевнула...

— Правда, что-то притомилась. Если ты меня отпускаешь, пойду, постелю тебе постель, — хватит спать как йог! И сама прилягу. После ночной смены глаза слипаются.

— Тёть Тань, я сам постелю. Идите отдыхать, — радостно ответил Лёша.

— Знаю, я твое «сам»! Постелить, сил у меня хватит.

У меня было двоякое чувство. Лёша спроваживал тётю Таню спать, чтобы встретиться в интернете с Лукрецией.

«Наверное, от моего бикини, крупным планом, у тебя встал, а Лёш?! Если бы ты знал, что, это самое мокренькое бикини, час назад держал в своих руках и боялся к себе приблизить. Танька! Ты эгоистка! Дай мальчишке спокойно подрочить на Лукрецию...».

С такими мыслями я разложила ему диван, раскинула простынь, встряхнула одеяло, ласково взбила подушку, словно готовила к первой брачной ночи. В желании Лёши от меня спрятаться, побыть наедине, в мечтах о среднестатистическом женском образе из интернета, есть и хорошее — тёте Тане сегодня посуду мыть не надо.

Я заглянула на кухню, наблюдая, как Лёша наводит на столе порядок, ещё раз зевнула. Надо поощрить мальчика!

— Ладно, Лёш, я в ванную и спать...

— Спокойной ночи, тёть Тань...

— До завтра... —

Несколько раз, ритмично, соединив пальчики с ладошкой, в виде ножек, я пошла в спальню, настраивать веб-камеру.