Вода с шумом стекала по фарфоровым тарелкам, унося остатки ужина. Асма стояла у раковины, теряя счет времени, глядя, как мыльная пена растворяется в темном сливном отверстии. Тишина дома была плотной, нарушаемой лишь лязгом посуды. Внезапно тяжелый, настойчивый стук в дверь на первом этаже разрезал воздух, заставив её вздрогнуть. Асма закрыла кран, вода перестала бурлить, и в кухне повисла звенящая тишина. Она быстро вытерла руки полотенцем, поправляя одежду, и спустилась по коридору.

Открыв дверь, она замерла. На пороге стоял Салим. Его форма сидела безупречно, плотно обтягивая широкие плечи и мускулистую грудь, тяжелые ботинки блестели. Он даже не кивнул в знак приветствия. Не дожидаясь приглашения, он шагнул внутрь, словно это был его собственный подворотень, и, не оборачиваясь, направился к лестнице, ведущей наверх, в жилые комнаты. Асма стояла, держась за ручку двери, затем закрыла её и пошла следом. Каждый его шаг на деревянных ступенях гулко эхом отдавался в доме. Она понимала: этим молчаливым вторжением в личное пространство он окончательно подчеркивал свои права на неё, на этот дом, на её жизнь.

Поднявшись в гостиную, она увидела, что он уже устроился на кухне. Салим сидел на стуле, широко расставив ноги, в одной руке держа смартфон. Услышав её шаги, он повернулся и молча протянул ей экран. На дисплее играло видео. Асма узнала себя — это было всего несколько дней назад, в номере отеля с двумя инженерами из Италии. Камера захватила всё: как она, потеряв стыд, прогибалась под ними, как они по очереди использовали её тело, превращая женщину в инструмент для наслаждения. Они тогда действительно опустошили её, оставив изможденной, но невероятно довольной. И сейчас, глядя на запись, она почувствовала, как между ногами вдруг стало горячо и мокро. Память о той похоти откликнулась пульсирующим жаром в низу живота.

Салим нажал кнопку, и экран погас. Он встал, подошел к ней вплотную, нависая над её фигурой. От него пахло оружейным маслом, дорогим табаком и мужским потом.

— Ты в моих руках, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь, не терпящая возражений. — Поняла?

Асма опустила взгляд, чувствуя, как колени дрожат не от страха, а от предвкушения.

— Да, — прошептала она.

Салим наклонился и поцеловал её. Это был не поцелуй влюбленного, а поцелуй хозяина, отмечающего свою собственность. Его губы были твердыми, требовательными, он слегка прикусил её нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Затем он опустился ниже, к шее, и начал целовать кожу, оставляя влажные следы. Асма не выдержала и тихо застонала, запрокидывая голову, предоставляя ему полную свободу действий.

Он оторвался от неё и, взяв за локоть, повел в спальню. Дверь была открыта, и внутри пахло её духами и спящим домом. В центре комнаты стояла широкая кровать, на которой она спала с покойным мужем.

— Раздевайся, — приказал Салим, отпуская её руку.

Он начал расстегивать свою форму. Снял рубашку, затем майку, обнажая рельефный торс, покрытый редкими волосами. Его руки ловко расстегнули тяжелый пояс. Он отстегнул кобуру с пистолетом, затем дубинку и наручники. Салим аккуратно, почти с почтением положил этот арсенал на ночной столик, рядом с её будильником и книгой. Звук металла и пластика, соприкасающегося с деревом, прозвучал пугающе фатально. Затем он стянул штаны и трусы. Его член, тяжелый и налитый кровью, выпрямился, требуя внимания.

Асма, повинуясь, стянула через голову платье и сняла нижнюю сорочку. Она стояла перед ним совершенно голая, чувствуя его оценивающий взгляд, который обжигал кожу сильнее любого прикосновения. Она сама сделала шаг вперед и опустилась на колени перед ним. Её ладони коснулись его бедер, и она наклонилась, беря член в рот. Головка скользнула по языку, наполняя рот вкусом и плотью. Она начала сосать, стараясь угодить, работая языком и губами.

Салим глубоко вздохнул и вцепился ей в волосы, сжимая кулаки, контролируя ритм движений её головы. Он заставлял её брать его глубже, почти до горла, пока она не начала задыхаться. Но через несколько мгновений он резко отстранил её, поднимая на ноги. Салим развернул Асму спиной к себе и подтолкнул к кровати.

— Ложись, — скомандовал он.

Асма легла на край матраса, свесив ноги. Салим навалился сверху, раздвигая её бедра руками. Он вошел в неё одним резким, мощным движением, до самого упора. Асма ахнула, чувствуя, как её мокрая щель растягивается, обнимая его горячий ствол. Он начал трахать её. Не быстро, но медленно, с тяжелой, властной силой, каждым толчком подчеркивая, кто здесь хозяин. Он входил глубоко, словно пытаясь достать самое дно её души.

Асма не могла сдержать криков. Она выла, закусив край покрывала, чтобы не заглушить собственные стоны. Зубы впились в ткань, но это не помогло. В голове крутилась одна мысль: он делает это здесь, на этой кровати. На том самом месте, где годами лежал с её покойным мужем. Салим не просто трахал её тело, он демонстрировал свою власть над прошлым, над её памятью, превращая супружеское ложе в место своего триумфа. Это осознание смешалось с волной острого, почти болезненного наслаждения.

Салим учащал ритм, его дыхание сбивалось, становясь тяжелым и хриплым. Он вонзался в неё с яростью, и Асма почувствовала, как внутри неё нарастает давление, готовое выплеснуться наружу. С резким, низким рычанием он кончил, выплеснув горячую сперму глубоко внутрь её тела. Толчки его члена продолжались еще несколько секунд, пока он не опустошился полностью.

Он медленно вытащил член, и Асма почувствовала, как теплая жидкость начинает вытекать из неё, пачкая простыни. Салим лег рядом с ней, на то самое место, где раньше спал её муж. Он обнял её, прижимая к себе, и нежно, почти с нежностью, укусил её за мочку уха. Асма замерла, чувствуя, как его биение сердца отдается в её теле, понимая, что теперь всё действительно в его руках.