Мурад и Амина ужинали тихо напротив друг друга, единственным звуком был стук ложки о край глубокой тарелки. Лампа над столом отбрасывала теплый, но тусклый свет на лица, однако мысли Мурада были далеко, в душной лавке, пропитанной запахами специй и страха. Его жизнь изменилась до неузнаваемости, превратившись из монотонной торговли в бесконечный кошмар и возбуждение. Каждый день к его лавке приходили инспекторы Хасан и Надия, не для проверки документов, а для развлечения, превращая его прилавок в сцену своих извращенных забав. А сегодня к ним присоединился и сам инспектор Салим, чье присутствие вызывало у Мурада холодный пот и странную дрожь в коленях. Он вспоминал, как они как пустили Саиду кругом во все дыры сразу, прямо среди мешков с рисом и мукой, а Надия, с зверским аппетитом, слизывала с её уставшего тела сперму, смешивая её с пылью и потом. Мурад чувствовал себя игрушкой в их руках, бессильной и одновременно возбужденной от этой полной потери контроля.

Амина сидела напротив, опустив глаза в тарелку, но её мысли крутились в том же вихре порока, что и у мужа. Она смотрела на него и вспоминала, как однажды её поймали с фальшивой купюрой, зажатой в потной ладони, и грубо отвели в полицию. Камера промозглого помещения запомнилась ей лучше, чем собственный дом. Там её допрашивал Салим. Его взгляд был тяжелым, как свинец, а слова — остро заточенными. Допрос закончился неожиданно: Амина, побоявшись тюрьмы и позора, но больше всего — подчинившись внезапному, темному импульсу внутри себя, добровольно опустилась на колени и отлизала ему член. Она помнила вкус его власти, солоноватый запах кожи и то, как её собственное тело отозвалось на это унижение жаром. С тех пор она наслаждалась этим чувством. Скромная, правильная Амина, которая раньше краснела от громкого смеха, научилась жить не по правилам. Она поняла, что за маской послушания скрывается голодная, жадная к унижению и наслаждению тварь. Пора и Мураду узнать настоящую Амину.

Не говоря ни слова, Амина отодвинулась от стола. Её движение было плавным, как змея, скользящая по песку. Она соскользнула под стол, её черная юбка и хиджаб шуршали по полу. Ткань хиджаба растеклась по плиткам, словно черная лужа, поглощая свет. Под столом было темно и тесно, но Амина чувствовала себя здесь как дома. Она подползла к мужу, чувствуя запах его возбуждения, который смешивался с ароматом ужина. Её пальцы, немного дрожа от нетерпения, нащупали пряжку его ремня и начали растегивать пояс. Металл щелкнул, и молния поползла вниз, освобождая путь.

Мурад вздрогнул, почувствовав прикосновение её рук к своим бедрам. Он посмотрел вниз, в темноту под столом, и спросил, его голос прозвучал срываясь: — Что ты делаешь?

Из темноты раздался её голос, низкий и пропитанный желанием: — Не мешай.

Её руки уверенно вытащили его уже твердый член из брюк. Амина не стала ждать. Она обхватила его губами, чувствуя, как он пульсирует в её руке. Она начала сосать, работая языком профессионально и жадно, словно пытаясь выпить из него все страхи и сомнения. Её голова ритмично двигалась вверх и вниз, влажные звуки наполняли тишину комнаты. Мурад застонал от радости, закинув голову назад. Это было так неожиданно, так дерзко и так прекрасно. Он чувствовал, как её язык облизывает головку, как губы сжимают ствол, и волна наслаждения прокатилась по всему телу.

Но затем что-то в нем щелкнуло. Он не мог просто сидеть и получать удовольствие, позволяя ей командовать ситуацией. Он вспомнил инспекторов, их власть, и внезапно захотел взять эту власть обратно, хотя бы здесь, в своем доме. Он резко отстранил жену, взяв её за плечи и отодвигая от себя. Амина попыталась сопротивляться, но Мурад был настойчив. Он спустился на пол, присоединяясь к ней в этом узком пространстве под столом, а затем вытащил её на открытую площадь ковра.

Он раздел Амину грубыми, быстрыми движениями, срывая с неё одежду, словно обертку с долгожданного конфета. Он положил её на спину прямо на пол, на холодные плитки. Её тело расслабилось, уступая его давлению, но в глазах читался вызов. Мурад не стал церемониться. Он навалился на неё, раздвинул её ноги резким движением бедра и вошел в неё одним сильным толчком. Амина выдохнула, и этот звук был смесью боли и экстаза. Он начал трахать её жестко, без предварительных ласк, каждый удар провоцируя стон.

Его руки нашли её груди и начали сжимать их, шлепая по упругой плоти. Звуки шлепков эхом отражались от стен. Это было не просто секс, это было утверждение его доминирования, попытка вернуть себе мужественность, которую он каждый день терял в лавке. Амина выгнулась спиной, её пальцы впились в его плечи. — Давай еще, — прохрипела она, её голос был полон мольбы и страсти. — Бей сильнее.

Мурад послушался. Он наклонился и начал сосать её груди, прикусывая соски зубами, заставляя её кричать. Он чувствовал, как она сжимается внутри него, как её влагалище пульсирует, ловя каждый его толчок. Он двигался все быстрее и быстрее, теряя счет времени, забывая об инспекторах, о страхе, о долге. Было только это тело под ним, её запах, её крики. С волной горячей спермы, которая вырвалась из него, он выпустил сперму в её влагалище, продолжая сосать её груди, пока оба они не рухнули на пол, тяжело дыша и обессиленные, но наконец-то свободные от внешнего мира, если даже всего лишь на один короткий миг.

346   33   +10 [3]