Самия полулежала на плетёном шезлонге у бассейна, вытянув ноги в длинной юбке, полностью скрывавшей лодыжки. Свободная рубашка, наброшенная поверх топа, защищала плечи от утреннего солнца. Чёрные очки и платок, повязанный на голове, скрывали черты лица, со стороны она выглядела элегантно, непроницаемо, как туристка, которая приехала отдыхать, а не спасать чужую жизнь.

За соседним столиком сидела молодая девушка в оливковом платье и платке — Наджет. Напротив неё расположился Омар, её муж, широкоплечий, с короткой бородкой и цепким взглядом, скользившим по террасе. Наджет то и дело опускала глаза, отвечала ему коротко, почти не поднимая головы. Заметив Самию, Наджет едва заметно кивнула. Потом повернулась к Омару, сказала что-то тихое и встала из-за стола. Омар остался сидеть, кивнул, не глядя. Наджет пошла к зданию гостиницы: ровным шагом, ни быстро, ни медленно.

Самия перевела взгляд. Амина в никабе, скрывавшем всё лицо, отделилась от тени у колонны и двинулась следом. Два силуэта, один в оливковом, другой в чёрном, скрылись за стеклянной дверью. Самия чуть дрогнули губы. Всё шло по плану: сейчас они зайдут в туалет, переоденутся, поменяются местами.

Омар сидел, листая телефон, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Прошло пять минут. Самия встала с шезлонга, поправила рубашку и вошла в гостиницу. В холле, у лифтов, она увидела Амину уже в одежде Наджет, в оливковом платье и платке, с опущенной головой. Амина шла к выходу, не поднимая глаз, и Самия узнала в этой осторожной походке выверенный расчёт. Амина вышла за дверь. Самия усмехнулась. Когда Омар начнёт искать жену, охрана гостиницы проследит по камерам и скажет: Наджет ушла. Амина в оливковом платье была на камерах — фигура, платок, платье — всё совпадало.

К Самии подошла фигура в никабе и хиджабе. Наджет. Ни слова, ни взгляда они прошли к лифту, поднялись на четвёртый этаж, по пустому коридору до номера 496. Самия приложила карточку к замку, дверь щёлкнула, они вошли.

Когда за ними закрылась дверь, Наджет стянула хиджаб, потом никаб. Её лицо тёмные глаза, чуть припухшие веки было бледным от напряжения. Она выдохнула.

— Спасибо, что помогла спастись от Омара.

Самия сняла очки, положила их на тумбочку.

— Я не любила моего мужа, — сказала она ровно. — Но он не бил меня. Не надо спасибо.

Наджет посмотрела на неё. Губы дрогнули.

— Позволь поблагодарить тебя.

Она подошла близко, так что Самия ощутила запах её кожи, тёплый, чуть горьковатый от пота и страха. Наджет наклонилась и поцеловала мягко, неуверенно, как человек, который давно забыл, как это делается без страха. Самия ответила на поцелуй, приоткрыла губы. Наджет не была раскованной, как Амина, она была нежной, и эта нежность дрожала в каждом прикосновении.

Самия, не отрываясь от поцелуя, просунула руку под кофту Наджет и начала гладить её грудь сквозь лифчик. Ладонь ощутила упругость, тепло, лёгкую дрожь тела. Наджет закрыла глаза. Она думала о том, как скучала по женской ласке — по мягкости рук, по осторожности, которой не было у Омара, никогда не было, — и между ног стало мокро, горячо, так что она чуть сжала колени.

Самия отстранилась. Сняла рубашку, стянула майку, расстегнула юбку, дала ей упасть на пол, спустила трусы. Наджет смотрела на неё — на её тело, гладкое, уверенное, — и расстёгивала свою кофту, потом лифчик, потом брюки, трусы. Всё упало на пол грудой ткани.

Они легли на кровать. Белый пододеяльник был прохладным под спиной Самии. Наджет наклонилась и начала целовать её тело — плечи, ключицы, живот, опускаясь медленно, губами, прикасаясь как к чему-то хрупкому. Она взяла в рот грудь Самии, сосала, покусывая соски, и Самия тихо стонала, запрокидывая голову, пальцы зарывались в волосы Наджет.

Потом Наджет опустилась ниже — опытно, не торопясь, — раздвинула колени Самии и прижалась губами к её влагалищу. Язык прошёл по набухшим складкам, влажным, горячим, скользнул внутрь, потом вверх — к клитору, обвёл, прижал. Самия выгнулась, вцепилась в простыню, и кончила — бурно, в лицо Наджет, которая не отстранилась, а приняла всё, продолжая лизать, пока последний толчок не стих.

Наджет приподнялась, вытерла подбородок тыльной стороной ладони и легла рядом с Самией. Их тела соприкасались — бедро к бедру, плечо к плечу. Самия рукой гладила её тело — рёбра, талию, изгиб бёдер — и опустилась ниже, пальцем нашла вход в мокрое влагалище и начала трахать — медленно, глубоко, выверенно. Наджет задышала рвано, приподнимая бёдра навстречу, и кончила — с тихим стоном, сжимаясь вокруг пальца, дрожа всем телом.

Самия вынула палец, облизнула его — медленно, глядя Наджет в глаза — и поцеловала её. Вкус Наджет на губах, на языке. За закрытой дверью номера 496, где не было давящей тишины старой жизни, они лежали рядом, и Лондон за окном продолжался — равнодушный, шумный, — а здесь, в этой комнате, две женщины дышали свободно.

253   36   +10 [2]

Арабы, арабка