Вечер без режима. Глава 3. Отражение

Денис больше не ждал.

Он оторвался от её груди, руки легли ей на бёдра, пальцы впились в кожу, и он начал двигаться сам – снизу, навстречу, коротко и сильно. Каждый толчок входил в неё до упора, её попа с мокрым шлепком опускалась ему на бёдра, и, садясь до конца, она чувствовала под собой его яйца – тяжёлые, горячие, прижатые к её коже. Скамья под её коленями отзывалась глухим стуком. Он задал ритм, и ей оставалось только держаться за его плечи и принимать.

Он был везде. Внутри – толстый, твёрдый, растягивающий так, что каждое движение отдавалось в животе тягучей сладкой волной. Снаружи – горячий, мокрый, жёсткий от мышц. Его дыхание на шее, его пальцы на бёдрах, его губы, которые ловили то её губы, то сосок, то мочку уха.

«Катя и половины не рассказала, – мелькнуло у неё. – Не рассказала, каково это – сидеть на нём и смотреть ему в лицо. Видеть, как такой парень закрывает глаза от тебя. Как он стонет, потому что это ты на нём. Самый красивый, кого я видела, – и сейчас он весь мой. Подо мной. Во мне».

– Хочу видеть тебя на себе, – выдохнул Денис ей в ухо. – Всю. Развернись.

Он приподнял её – легко, будто она ничего не весила, – и член выскользнул из неё. Алина ахнула. Денис развернул её за бёдра спиной к себе и усадил обратно, ступнями на тёплый пол, ноги по обе стороны от его колен. А потом развёл колени – и вместе с ними широко развёл её ноги.

– Смотри.

Прямо перед ней, в трёх шагах, была стеклянная дверь парилки. Внутри горел только тусклый тёплый свет под полками, здесь, в душевой, было светло, и стекло отражало всё, как зеркало.

Алина увидела себя.

Голую, мокрую, с волосами, прилипшими к плечам. С раскрасневшимися щеками и приоткрытым ртом. С широко раздвинутыми ногами. А за ней – его: широкие плечи, выступающие по бокам от её собственных, мокрые кудри, тёмные глаза, которые смотрели на неё в отражении поверх её плеча.

Денис взял член, провёл головкой по её киске, снизу вверх и обратно – она видела, как раздвигаются губы, как блестит головка, – и вошёл снова. Медленно. Чтобы она смотрела.

Под этим углом было по-другому: глубже, туже, он упирался во что-то внутри, от чего у неё сразу поджались пальцы на ногах.

– Смотри, как ты его берёшь, – хрипло сказал он ей в ухо.

Алину прошило жаром. Он обхватил её грудь ладонью, сжал, поймал сосок пальцами.

– Блять… – только и выдохнула она.

Она начала двигаться сама, упираясь ступнями в пол, и теперь видела каждое своё движение. Как поднимается – и его член выходит из неё почти до головки, блестящий от её соков. Как опускается – и он исчезает целиком, а её губы растягиваются вокруг основания. Как подпрыгивает грудь в его ладони. Как его вторая рука скользит по животу вниз, к клитору, и пальцы снова начинают кружить.

Та девушка за стеклом была бесстыдной, жадной, развратной. И это было самое сексуальное, что Алина когда-либо видела.

Горячее внутри, которое начало собираться ещё раньше, теперь поднималось быстро. Каждый толчок, каждое движение его пальцев подводили её ближе. Она уже не думала. Голова откинулась ему на плечо, глаза закатывались, бёдра двигались сами, в его ритме. Ещё немного. Совсем чуть-чуть…

– Ооо, бляяя… прямо так?

Голос был не Дениса.

Алина распахнула глаза. В отражении, за её спиной, в проёме приоткрытой двери в комнату отдыха стоял Марат.

Плечом к косяку, в вафельном полотенце на бёдрах. И по тому, как оно оттопыривалось спереди, было ясно – стоит он там не первую минуту.

Денис не остановился. Только усмехнулся ей в шею и толкнулся глубже.

– А ты думал, она в сауну за журналами пришла?

– Ну вы даёте, – хмыкнул Марат.

Алина должна была свести ноги. Прикрыться. Вместо этого её прошило новой волной. Значит, правда видел. Видит и сейчас – её такую, голую, раскрытую, на члене у друга. И ей это нравится. До дрожи.

Она не отвела глаз от его отражения.

Марат оттолкнулся от косяка и пошёл к ним. Неторопливо, босиком по травертину, прямо сквозь струи с панели. Вода заливала ему плечи, стекала по мощной груди, по прессу, впитывалась в полотенце. Он подошёл и встал прямо перед ней, заслонив собой отражение. Плотный, широкий, смуглый. Тёмные глаза смотрели на неё сверху вниз – на лицо, на грудь в руке Дениса, туда, где она сидела на его члене.

Он наклонился, упёрся ладонью в стену у плеча Дениса, второй рукой взял её за подбородок. И поцеловал.

Совсем не так, как Денис. Денис целовал глубоко и жадно, будто пил. Марат целовал медленно, властно, тяжело, будто брал своё. Горячие жёсткие губы, уверенный язык, щетина, царапнувшая подбородок. А снизу в неё продолжал входить Денис.

Один парень внутри. Второй – у неё во рту.

У Алины закружилась голова. Внутри всё сжалось, и Денис глухо застонал ей в плечо.

– Сука… Она сжимается. Марат, она от тебя кайфует.

Марат оторвался от её губ и выпрямился. Посмотрел на неё – и во взгляде было то самое, хищное и тёплое, что она видела на кухне.

Полотенце у него на бёдрах стояло шатром прямо перед ней.

Алина протянула руку, взялась за край ткани. Марат не шевельнулся, только чуть приподнял бровь.

– Ну давай, – тихо сказал он.

Она потянула. Узел поддался, полотенце соскользнуло и шлёпнулось на мокрый камень.

Его член качнулся и встал перед ней. Чуть короче, чем у Дениса, но не тоньше – тяжёлый, смуглый, с тёмной открытой головкой, слегка изогнутый вверх, к животу. Выпуклые вены, коротко подстриженные тёмные волосы. И яйца – крупные, тяжёлые, расслабленные от жара, низко свисающие между мощных бёдер.

Алина шумно выдохнула и подняла на него глаза.

Марат усмехнулся.

Теперь их было трое.

Денис замедлился и остановился. Приподнял её за бёдра – член выскользнул, и она протестующе застонала, – и снова усадил к себе на бёдра, спиной к груди. Его член, горячий и мокрый, прижался ей к пояснице. Денис подхватил её под колени, поднял её ноги с пола и развёл их широко. Раскрыл её.

Она почувствовала, как тёплая морось с панели оседает на мокрой, раскрытой коже. И как Марат смотрит прямо туда.

Он опустился на колени на мокрый травертин. Положил ладони ей на внутреннюю сторону бёдер, раздвинул ещё шире и поднял на неё тёмные, тяжёлые глаза.

– Блять, Лин… – хрипло сказал он. – Покажи мне.

Алина сама опустила руку вниз и раздвинула пальцами губы.

– Вот так, – выдохнул Марат.

И наклонился.