Глава 4

Фотографии пришли вечером.

Без подписи. Просто папка.

Я открыл её на кухне, ещё в той же рубашке, в которой уезжал от него. Между ягодиц почти ничего не осталось. Память осталась.

Первый кадр - снизу.

Я на коленях. Рот на Алексе. Глаза подняты. Член налитый, губы растянуты. Сбоку бедро Дэна и его рука у меня в волосах.

Второй - сзади.

Алекс во мне до середины. Дырка обхватила и не закрылась. Смазка блестит. Лицо в профиль, не спрятано.

Третий - диван.

Нога вверх. Широкий корень Дэна. Я смотрел на это уже не как на своё тело. Как на материал.

Долистал ещё два и закрыл. Хватило.

Ушёл в ванную. Кончил в раковину.

Потом написал Алексу.

«Да. В том числе поцелуи».

Ответ пришёл через десять минут.

«Ок. Суббота 19:00. Не ешь тяжёлое. Наши тесты свежие. Стоп тот же».

Всё.

Ни «рад». Ни «до встречи». Как бронь съёмочного дня.

Я поставил дату в календарь рядом с пятничной презентацией для клиента. Секунды две смотрел на это. Положил телефон экраном вниз.

До субботы оставалось полтора дня.

Их хватило, чтобы ходить на работу как ни в чём не бывало и всё равно каждый раз, садясь на стул, вспоминать, как Алекс входил до яиц.

В субботу я снова въехал в тот же двор. Тот же камень. Тот же консьерж.

Назвался.

— Вас ждут.

Лифт шёл на этот раз долго. Разворачиваться было поздно: «да» я написал сам.

Открыл Алекс.

Снова в джинсах и футболке. Босиком. Волосы сухие. В этот раз без душа. Просто дома.

— Заходи.

Дэн уже был в гостиной. На подлокотнике, с банкой в руке, без верха. Посмотрел на меня так же, как после проб.

— Приехал всё-таки.

Марат вышел из студии. Камера в руке.

— Свет готов. Можно.

Алекс кивнул на прихожую.

— Рубашку оставь там.

Я снял. Пуговицу на джинсах не тронул. Пока.

Мы прошли в студию. Дэн - следом, не выпуская банку.

Пахло как в прошлый раз: тканью, горячими лампами. Шторы закрыты. На кровати другая простыня, на краю большая подушка. В углу монитор.

Алекс остановился у дивана.

— Сегодня пишем.

Стянул футболку.

Марат включил свет. Белый, ровный, без дешёвой цветной подсветки.

Красный индикатор на камере ещё не горел.

Я стоял среди них без верха и понимал простую вещь.

Пробы закончились.

Сейчас будет файл. С ним уже не сделаешь вид, что ничего не было.

— Сегодня ты только принимаешь, - сказал Алекс. Спокойно, как на планёрке. - Везде. Позы ставим мы. Ты не режиссируешь.

Дэн прислонился к столу и слушал.

— Спину прогибай. Жопу выставляй под член. Подмахивай. Когда сосёшь - слюни не глотай, пусть текут. Половинки сам разводи, если надо, чтобы дырка читалась. После хуя очко не сжимай. Лицо не прячь. Стоны можно. Разговаривать тоже можно. Себя руками не трогай. Совсем.

Марат не поднял глаз от камеры.

— Живой звук потом почищу. Говорите как есть.

Дэн отпил.

— Растрахаем дырку. Как и заказали.

Алекс посмотрел на меня.

— Вопросы?

— Нет.

— Ты сегодня дырка. Двум. Стараешься, чтобы нам было хорошо. Садись.

Мы сели на низкий диван. Я между ними. Голые по пояс, ниже - джинсы и треники. Свет выбеливал кубики, косые, дорожки к поясу.

Марат кивнул.

Красный индикатор загорелся.

Первым ко мне повернулся Алекс.

Поцелуй начался неглубоко. Губы сухие, точные. Он не изображал страсть. Целовал так же, как потом ебал: без спешки, до конца. Я открылся. Его язык вошёл спокойно. От этого внизу живота ответило сильнее, чем от любой команды. Не хуй - рот в рот. Ради этого я и написал «в том числе».

Дэн не ждал очереди. Стоило Алексу отстраниться - взял меня за подбородок и поцеловал иначе: глубже, мокрее, как будто ему нужно было именно это, а не только рот под хуй. У Алекса - решение. У Дэна - потребность.

Я положил руки им на ширинки.

У Алекса под денимом наливалось. Я мял ствол через ткань, нашёл головку, обвёл большим пальцем.

Второй рукой - Дэна. Треники почти ничего не скрывали. Член лёг в пальцы тяжёлым валом, вместе с яйцами.

Я работал обеими руками, не отрываясь от ртов: сначала Алекс, коротко Дэн, снова Алекс.

Завелись быстро. Джинсы Алекса стали тесными. У Дэна головка обозначилась пятном.

Я расстегнул обоих.

Достал.

В ладонях оказались живые хуи и яйца. У Алекса - тот самый, почти стоящий, ровная головка, кожа тёплая. У Дэна - обрез, клином, широкий у корня, на лобке густые тёмные волосы.

Я водил руками по стволам, собирал пальцами яйца и тянул чуть вниз, снова гладил. Оба тяжелели с каждым движением.

— Всё, на колени - сказал Дэн.

Они спустили меня с дивана. Поставили на пол, перед ними. Джинсы на мне ещё были.

Сначала Алекс.

Я взял головку, облизал, насадился ртом. Смотрел снизу вверх. Член налился до своих двадцати. Я пошёл глубже, сколько мог, пока нос не уткнулся ему в волосы на лобке. Слюна потекла по яйцам. Второй рукой держал ствол Дэна - широкий, горячий, полностью стоящий.

Потом наоборот: Дэн в горло, Алекс в руке. У корня Дэн распирал углы губ сильнее. Я всё равно пытался взять до конца. Слюни были уже не «для кадра». Горло само их давало.

Мой стоял. Трогать было нельзя. От этого стоял только крепче.

Они поднялись с дивана.

— Оба, - сказал Дэн.

Две головки у рта. Я открыл шире, взял обе сразу, насколько позволяли губы. Солёные, разные, мокрые. Надо мной двое: один светлый, сухой, второй тёмный, мощнее. Возбуждённые. Красивые. И я на коленях с их хуями во рту.

Меня это завело сильнее, чем весь инструктаж Алекса. Я видел себя их дыркой. И хотел ею быть.

Дэн поднял меня и поставил на кровать на четвереньки.

Алекс сел передо мной. Подал ствол. Я взял.

Сзади Дэн спустил с меня джинсы вместе с бельём до колен. Развёл ягодицы, выдавил гель прямо в ложбинку. Холод. Потом головкой: водил между половинок, тёрся о дырку, не входя, смазывал себя мной.

Мне было хорошо.

Не «терплю». Хорошо.

Роль перестала быть заданием.

Он вставил пальцы. Один, второй. Смазал изнутри, согнул, растянул. Не нежность. Работа.

— Нормально берёт.

Алекс вышел изо рта, встал с кровати и потянул меня за собой. Стянул джинсы до конца. Между ягодиц - гель. Я обхватил его за шею. Поцеловал сам. Глубже, чем на диване. Его руки легли мне на поясницу.

Дэн подошёл сзади. Поднял мне одну ногу. Приставил головку. Медленно вошёл внутрь.

Вход был нелёгкий. Чем глубже, тем шире. Но Алекс держал мой рот своим, и давление в дырке складывалось с поцелуем в одну волну. Не больно так, чтобы стоп. Плотно. Полно.

Марат сместился к бедру Дэна.

Хуй входил не на всю длину сразу. Дырка ещё держала. Но чувство, что меня имеют, что я заполнен, пришло с первого движения. Потом он дошёл до конца и крепко взял меня за талию. Яйца шлёпались о промежность. Густые волосы тёрлись об очко. Я протянул руку назад и схватился за его бедро - горячее, твёрдое.

Стон вышел сам. Мой качнулся вхолостую, без руки.

— Вот так, - сказал он мне в шею. - Дырка работает.

Он вышел.

Пустота ударила резче, чем вход. Края не сошлись. Смазка потекла вниз, по яйцам.

Меня положили животом на большую подушку. Зад сам выставился вверх. Голову повернули боком, к углу, где стоял монитор. Дэн сунул хуй в рот. Сзади встал Алекс.

Головка. Давление. Он вошёл спокойнее Дэна, но глубже по ощущению. До яиц. И лёг на меня всем телом.

Кожа к коже. Вес. Запах его шеи. Я был насажен на него. На того, ради кого вообще приехал. Он начал длинно и плавно: почти вынимал и снова вставлял до конца. Я стонал Дэну в ствол, слюна текла на подушку.

Потом Алекс вынул полностью.

Воздух ударил в мокрое. Дырка не закрылась. Держать было нечем.

Вошёл снова. Два-три толчка до яиц. И опять вынул до головки, потом весь. Снова вставил. С каждым таким выходом края сходились все меньше. Я это чувствовал изнутри: уже не кольцо, а мягкий открытый круг, который сам ждёт ствол.

— Сзади мало дырки, - сказал Марат. - Ноги.

Алекс приподнялся на руках и коленями развёл мне бёдра шире. В кадре, я знал, его собранная жопа ритмично посылала большой хуй мне в очко. Во рту в этот момент ходил Дэн.

Он вынул изо рта, перешёл к моей заднице и встал сбоку. Пока Алекс ебал, Дэн дрочил, глядя на ход, и стучал головкой мне по ягодицам. Мокро. Пошло.

Я обернулся.

Увидел Алекса: он выпрямился, и стали видны живот и квадры. Кудри чуть липли. Взгляд вниз, на то место, куда входил. Я дотянулся. Трогал его. Пресс, каменный на каждом толчке. Налитое бедро. Он не сбил ритм.

Я начал качать задом сам. Навстречу. Не по инструктажу, а потому что хотел, чтобы он видел: я от него тащусь.

Дэн иногда подходил к лицу и снова занимал рот. На несколько толчков. Вынимал. Снова к жопе.

Марат поднял камеру выше.

Я был на двух хуях: один во мне, второй то во рту, то сзади. Прогибал спину, подставлял зад, стонал, не думая, как это звучит. Мой так и стоял, нетронутый, и от каждого глубокого хода только тяжелел.

Алекс вышел.

Дырка после него осталась мягкая, открытая, податливая.

— Всё, - сказал он Дэну. - Можешь долбить. Ход лёгкий.

Дэн переложил меня на бок у края кровати, вставил сразу глубоко, прошелся пару раз на всю длину и, взяв за лодыжки, перекатил на спину и закинул ноги вверх.

Скрестил мне ступни на весу и зафиксировал одной рукой.

Я был полностью раскрыт перед ним. Нанизан на твёрдый хуй. Пассивнее некуда. И мне это нравилось.

Алекс тем временем вышел из кадра. Шаги к кухне. Щелчок банки. Энергетик.

Дэн ебал ритмично, то и дело вынимая полностью. Марат держал крупно. Дырка между толчками уже не закрывалась: оставалась открытой, мокрой, готовой. С каждым выходом шире.

Потом Дэн сложил меня ещё плотнее, колени у ушей, и второй рукой взял за горло. Не больно. Уверенно. Я хотел трогать своего ебаря. Трогал бёдра. Дотянулся до ствола у самого входа и пальцами поймал мокрый ход.

Алекс вернулся.

Положил мне на лицо хуй. Тёплый, тяжёлый, ещё не весь встал. Я жадно облизал его, со стоном, не отводя взгляда. Он налился снова. Быстро. До конца. Я взял головку в рот, не сбиваясь с ритма Дэна в жопе.

— Меняемся, - сказал Алекс.

Меня поставили раком на краю кровати.

Алекс встал на место Дэна. Взял меня за половинки, развёл и вошёл сразу. Быстро. Глубоко. Ритмично. Слышно было, как его бёдра бьются о мою задницу.

Я чувствовал каждый сантиметр его хуя - горячий, очень твёрдый. Такого не было даже на пробах. Не «проверяют, берёшь ли». Меня ебут.

Прогнул спину сильнее. Выставил жопу навстречу.

Алекс ускорился. Вставил до упора. Ствол в дырке стал ещё толще, ещё плотнее. Я понял, что он сейчас кончит, и ждал этого, считая шлепки бёдер, пока он со стоном не сжал мне ягодицы обеими руками и не кончил в самую глубину, не выходя, только чуть подаваясь вперед там, где уже некуда.

Эти секунды были отдельным кайфом. Мой самец отметил меня изнутри. Я держал прогиб. Не смел сбиться.

Потом он медленно вынул.

Я почувствовал, как течёт.

— Стой как стоишь, - сказал Алекс.

Я стоял раком, дырка раскрыта, из неё шла его сперма. И мне самому захотелось большего. Я завёл руки назад, взялся за половинки и развёл их ещё шире. Чтобы он видел меня таким. После себя.

— Снял, - сказал Марат. - Дэн, давай дальше.

Дэн вошёл по сперме Алекса.

Это было пиздец как пассивно: тебя продолжают ебать другим хуем по чужой сперме. Всё ощущалось иначе. Скользко. Легко. Почти без сопротивления. Я застонал.

— Бля, хорошо разогрели, - сказал он. - Давай, поработай попкой сам.

Я обхватил подушку и начал насаживаться. Сам. На его широкий корень. Его руки легли мне на талию. Он держал крепко. Круглые ягодицы ходили на хую.

Он встал ногами на кровать и накрыл меня сверху. Таз на таз. Мой зад между его мощных бёдер. Глубоко засадил и пошёл коротким тяжёлым ходом.

На мониторе в углу мелькнуло то, чего я сам с подушки не видел: мускулистая жопа Дэна, ямочки по бокам проваливались на каждом ходе, и узкая тёмная точка между ягодиц. А под ним моя дырка, припухшая от двух толстых хуёв, уже не похожая на утреннюю.

Он сбился с ритма - я понял, что на финише. И тоже захотел принять его сперму.

Он вынул, перевернул меня на спину одним движением, вошёл сразу, легко, лёг всем телом. Крепко подхватил под спину. Раскинутые ноги легли ему на руки и задрались вверх. Он поцеловал меня жадно, втянул мои губы и начал кончать, а меня вместе с этим накрыло без рук, от него самого,  от его веса, от языка во рту и от того, как он пульсировал внутри, и я затрясся под ним весь, от бёдер до горла, обхватил широкую спину и кончил между нами, стоня в поцелуй, пока он лил в меня своё.

Спермы было много. Я чувствовал, как наполняет. Даже с Алексом было не так. Там - «меня отметил». Здесь - полное, мокрое, до дрожи.

Дэн ещё лежал на мне с закрытыми глазами. Член внутри доигрывал мелкими толчками. Одной рукой я обнимал его за шею, другая лежала у него на заднице. Нравилось быть под ним вот так: ноги разведены, он между ними и во мне - только что кончил и не выходит. По телу проходила дрожь. Потом он открыл глаза, снова коротко поцеловал и сказал тихо, почти мне одному:

— Ну вот. Выяснили.

И следом, ещё тише:

— Без фильтра ты мне зашёл.

Перехватил мне ноги под колени.

— Лежи. Держи сам. Пока не скажу.

Вышел.

Марат снял это сразу: я на спине, ноги держу сам, дырка открытая, из неё медленно сочится уже смешанное. Использованный. Правильная поза. Правильный размер очка после того, что только что было.

Алекс и Дэн откинулись на кровать рядом. Голые. В душ пока никто не пошёл.

— Всё, отпускай, - сказал Дэн.

Я опустил ноги и смотрел на них с края.

Немного потные. Мышцы лоснились. Большие, только что кончившие члены блестели от моей жопы и смазки, лежали на животах тяжёлые, не спрятанные. Два ряда кубиков поднимались от дыхания. Красивые. Мои ебари. После всего.

Снова захотелось быть с ними. Ещё удовлетворять.

Я устроился между ними, низко, и начал языком. Сначала Алекса: ствол ещё чувствительный, головка солоноватая от меня. Потом Дэна: широкий, мокрый, пахнет гелем и сексом. Яйца обоих. Я брал их в рот по очереди, лизал шов, возвращался к головкам. Не торопил. Будил.

Они наливались постепенно. Дэн первым положил ладонь мне на затылок.

Алекс только смотрел вниз. Спокойный, как тогда в сауне, где я впервые увидел его мягким.

— На пол, - сказал он.

Я опустился на колени у края кровати. Они встали надо мной. Снова хуи в рот по очереди. Снова две головки сразу. Я брал уже иначе: глубже, мокрее, без борьбы. Их сперма подтекала по яйцам, по внутренней стороне бедра. Я чувствовал это всё время.

Подошли ближе. Начали дрочить над лицом.

Первым кончил Дэн. Густая струя на язык, ещё в рот, потом на щёку, на лоб. Я не закрыл глаза. Держал рот открытым.

Дэн ещё не закончил - начал Алекс. Попал на язык поверх Дэна, на губы, на переносицу. Я получал сразу с двух стволов. Тёплое стекало с подбородка на шею и ниже, на грудь.

Рот. Губы. Лицо. Шея. Грудь. Всё в их сперме.

Дэн сунул головку мне на язык.

— Оближи.

Я облизал.

Потом Алекс. Я снял языком остаток с кончика.

Каждый ещё раз хлопнул головкой мне по губам. Положили оба хуя мне на лицо. Тяжёлые, мокрые.

Марат прошёл крупно по губам, по стволам, по груди.

— Стоп, - сказал он. - Материал есть.

Красный индикатор погас.

Никто сразу не заговорил.

Я стоял на коленях с их хуями на лице и чувствовал, как между ягодиц всё ещё течёт. Не стоп. Просто конец кадра.

Марат погасил стойки. Комната тут же стала обычной: кровать, мокрые простыни, запах геля и спермы.

— Душ по одному, - сказал Алекс. - Сначала ты.

Не накинул полотенце на плечи - бросил в руки.

В душевой вода сначала обожгла. Потом стало можно стоять. Сзади всё ещё было открыто и скользко. Мылся долго, не глядя вниз. Когда я вышел, Дэн уже натягивал штаны. Алекс пил воду у острова, голый по пояс, спокойный, будто снимали не его, а стол.

— По материалу нормально, - сказал он. - Марат склеит к среде. Клиенту уйдёт как есть. Лица не режем. Ты в курсе.

— В курсе.

Дэн, в майке, взял банку и кивнул на дверь.

— Я поехал.

Ушёл к кроссовкам.

Марат собрал объективы в рюкзак. Кивнул мне так же коротко, как в день проб.

— Не смотри сразу, когда скину. Первые сутки лучше не надо.

Алекс проводил меня до двери. Рубашку я застегнул криво и не стал переделывать.

На пороге он остановился.

— Если клиент захочет ещё - напишу.

Ни «спасибо». Ни поцелуя без камеры.

Я кивнул.

Лифт вниз шёл быстро. Или так казалось.

В машине сел и не завёл сразу. На языке ещё были оба. Внутри - уже не след «до яиц», а то, что они оставили специально, для кадра. Лицо тоже оставили. Его теперь нельзя забрать.

Я завёл мотор.

Поехал.

Не домой. Сначала по городу, без музыки. Потом всё-таки домой.

Ночью рубашку бросил в корзину.

Лёг на живот. На спине было как в кадре. Долго не мог уснуть. Не от стыда и не от страха. От простой мысли, которую уже не закрыть.

Я получил того, кого хотел.

А затрясся - под другим.

Думать об этом не стал.

Это не воспоминание.

Это файл.

***

В четверг вечером телефон мигнул.

Алекс.

«Файл ушёл. Клиент в восторге. Хочет ещё. Идея другая. Удивишься. Может, даже понравится. Стоп тот же».