Заказ. Глава 1 – Оценка

Я узнал его по жесту. Двумя пальцами от виска назад.

Но это было потом. Сначала был зал.

В десятом часу он пустеет. Из кардиозоны уходят болтовня, музыка из чужих телефонов и подростки в ярких кроссовках. Остаются блины, гул вентиляции, редкий стук грифа о стойки и запах железа, который не выветривается никогда. За окнами – мокрый сентябрьский асфальт и рыжие пятна фонарей.

Я дорабатывал ноги. Присед, выпады, жим платформой.

Мне было тридцать шесть. Когда-то – лёгкая атлетика, барьерный бег, сборная. Секундомер отца. Потом колено. Теперь тренировался из упрямства: своё бюро, клиенты, сроки, а три-четыре тренировки в неделю я всё равно выгрызал у календаря. Верх подтянутый, но без перекачанной «верхотуры». Ноги и зад – то, что осталось от прошлой жизни.

День ног большинство ненавидит. Я его ждал. После хорошей тренировки квадрицепсы наливаются, ягодицы собираются – тяжёлые, круглые, рабочие, – и ещё несколько часов ходишь с ощущением, что тело наконец встало на своё место.

Вечером здесь в основном мужики за тридцать – после офиса, с животами разной степени запущенности. Я был в лучшей форме, чем девяносто девять процентов из них, – и в худшей, чем был сам когда-то. В старой футболке с выцветшим логотипом клуба, за который когда-то бегал.

На соседнем блоке кто-то делал тягу.

Я заметил его краем глаза. Потом – уже не краем.

Широкая спина. Лопатки ходили под кожей на каждом повторе, ровно, как по метроному. Налитые, сильные руки. Ниже спина резко собиралась в узкую талию, и от этого верх казался ещё мощнее. Светлые кудри прилипли к вискам.

Не бодибилдер. Точёный парень из зала, который знает, как охуенно выглядит, и не тратит на это ни одного лишнего движения.

Раньше я его здесь не видел. А ходил я сюда шесть лет.

И всё равно что-то в нём было знакомое.

Я задержал взгляд на секунду дольше, чем принято между парнями в зале.

Где-то видел. Точно.

Ушёл в последний подход. Присед – глубоко, медленно, до дрожи в бёдрах. Когда выпрямился, поймал в зеркале его взгляд. Он сидел на блоке между подходами и смотрел. Не на лицо. Ниже.

Он не отвёл глаза.

Отвёл я.

Вытер шею полотенцем и выкинул это из головы. После тридцати пяти память всё чаще подсовывает знакомые лица, которых ты никогда не встречал. А всё остальное мне, скорее всего, показалось.

После душа я зашёл в сауну.

Пусто.

Сел на верхнюю полку. Жар был сухой и плотный, кожа загорелась сразу. За стеклянной дверью – мокрый кафель, пар, ряд кабинок.

Я не просидел и минуты, когда в душевую вошёл тот самый парень с тяги.

Снял полотенце одним движением и повесил на крючок. Потом провёл двумя пальцами по мокрым кудрям – от виска назад, убирая их со лба.

И тут я понял.

Этот жест я видел сотни раз. С него начинался каждый его стрим.

Мысль просто остановилась, как лента в проекторе.

То самое тело, которое я столько раз видел на экране. Только теперь в нескольких метрах, без света, ракурсов и монтажа. Точёное: развитая грудь, плечи, пресс, прорисованный так глубоко, будто его вырезали. Гладкая, чуть загорелая кожа. Тонкая дорожка от пупка вниз и аккуратный треугольник ниже. Узкая талия, узкий таз, прорезанные квадрицепсы.

Лицо под стать: прямой нос, чёткий подбородок, спокойный рот.

Вживую он оказался лучше.

Не больше. Не рельефнее.

Цельнее.

Член был расслаблен – ровный, тяжёлый даже сейчас. Под ним низко висели гладкие яйца.

Alex2002.

Двадцать четыре. Chaturbate, OnlyFans. Стримы, на которые я дрочил чаще, чем готов был себе признаться.

Иногда он выходил один. Иногда вдвоём с другим парнем – тёмным, широким в плечах, с ленивой усмешкой. А на OnlyFans у Алекса висело несколько старых роликов с молодым, гибким, красивым парнем, который был в них снизу. Алекс спокойно, почти лениво его разъёбывал.

Их я пересматривал чаще всего.

Смотрел на Алекса – на то, как он двигается, как входит, не торопясь. И представлял под ним себя.

Что я би, я знал давно. Но последние пару лет с парнями меня тянуло в одну сторону: не вести. Отдать решение другому.

Он быстро сполоснулся. Вода стекала по груди, собиралась в ямке пупка, шла ниже по дорожке, обтекала ствол и срывалась с головки вниз. Никакого спектакля. Просто красивый молодой самец после тренировки.

Внизу живота потянуло. Я закинул ногу на ногу.

Он открыл дверь сауны и вошёл.

Сел напротив, на верхнюю полку. Вытянул ноги, закрыл глаза. Квадры легли плотными пластинами. Пар выступил блеском на груди и животе.

Член медленно перевалился на бедро и остался лежать.

Он сидел неподвижно. Будто не замечал ни своей наготы, ни меня напротив.

Я сглотнул.

Плеснул на камни. Пар с шипением ушёл под потолок.

– Нормально? – спросил я.

Он даже глаз не открыл.

– Кайф. Лей ещё, если хочешь.

– Не думал, что модели ходят в такие клубы.

Теперь глаза открылись.

– Какие модели?

– С OnlyFans.

Пауза.

– Такие, как ты.

Он посмотрел внимательнее. Потом коротко усмехнулся.

– Видел, значит.

Я пожал плечами.

– Видел.

– Случайно?

– Нет.

Это его развеселило.

– Обычно говорят «случайно».

– Я такое смотрю, – сказал я. – Особенно когда это делают парни твоего уровня.

Теперь он улыбнулся по-настоящему.

Без смущения. Без дешёвого кокетства, которым обычно прикрывают удовольствие от комплимента. Как человек, которому вслух подтвердили то, что он и так про себя знает.

– Даже ролики с тем парнем видел, – сказал я. – Где ты его разъёбываешь.

– С Маратом?

– Значит, Марат.

– Ага.

Я помолчал.

– Завидовал ему. Если совсем честно.

Алекс хмыкнул.

– Ты бы знал, сколько вас таких.

Жара становилась тяжёлой.

Двенадцать лет я решал вопросы деньгами. Подрядчики, сроки, чужое время, чужое «нет», которое за правильную сумму становилось «да». Привычка сработала раньше, чем я успел подумать.

– И насколько сложно такую зависть вылечить?

Он понял ещё до конца фразы.

– Ты сейчас что, бабки мне предложить хочешь?

– Возможно.

– За что именно?

Он прекрасно понимал, за что.

Я посмотрел ему в глаза.

– Думаю, ты догадался.

Он рассмеялся. Негромко.

– Ты хоть представляешь, какие тут суммы крутятся? И какие у меня гонорары?

– Не особенно.

Я прикинул в голове. Штукарь баксов. Как у элитных девочек за пару часов.

– Тысяча долларов?

Он только покачал головой.

– Умножай.

– На сколько?

– Неважно. Живой секс не продаю. Ни за какие.

Меня кольнуло.

Не отказ. То, как буднично он его произнёс. Без игры, без торга, без сожаления. Будто сообщил график работы. Я привык, что закрытых дверей не бывает – бывает неправильная сумма. Здесь сумма не имела значения.

Он снова посмотрел на меня.

Но теперь иначе.

Медленнее.

Я почувствовал этот взгляд почти физически – по плечам, груди, животу, ногам. На колене он задержался на долю секунды. Шрам видел каждый, кто видел меня в шортах. Трогали его единицы. Об одном из них я давно не вспоминал.

Оценка.

Не флирт.

Я знал этот взгляд. Так я сам смотрю на макет, когда решаю, что оставить, а что переделать.

– Я тебя на приседе видел, – сказал он.

– И?

– Нормально работаешь.

Значит, не показалось.

– Хотя, знаешь, – сказал он.

Я ждал.

– Есть вариант. Не за деньги.

Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени. Кудри упали на лоб.

– Если тебе правда так охота.

– Слушаю.

– Один американец. Богатый, средних лет – ну, плюс-минус. Со своими заёбами. Фанатеет по мне и по Дэну – это тот, тёмненький, с роликов, мы иногда вместе стримим. Видел?

Я кивнул.

Уголок его рта дёрнулся.

– Короче, хочет видео, где мы с Дэном жёстко берём пасса. Всё по-настоящему.

Живот у меня напрягся сам.

– И?

– Ну, собственно, нужен сам пасс. И выглядеть он должен не как очередной двадцатилетний принц.

Оглядел меня ещё раз, без спешки.

– Молодых найти не проблема. А вот мужика твоего возраста, который без одежды нормально смотрится в кадре, – это, блядь, поискать надо.

– Мне тридцать шесть.

– Вот именно.

Он сказал это так, будто возраст был не недостатком, а характеристикой товара.

– Платит он охуенно. Если всё на своих местах.

Я молчал.

– Баблом с тобой не делимся, – продолжил Алекс. – Зато побудешь на месте Марата.

Я усмехнулся, хотя во рту вдруг пересохло.

– Очень щедро.

– А ты хотел ещё и гонорар за то, что тебя поимеют двое парней типа меня?

– Пока пытаюсь понять, насколько ты серьёзно.

– Абсолютно.

Он откинулся к стене. Потом, словно между делом:

– Только есть нюанс.

– Какой?

– Лица. Он хочет видеть лица. Иначе никак.

Вот тут внутри всё осело.

Я отвёл взгляд.

Бюро.

Клиенты.

Партнёры.

Люди, которые жмут мне руку на презентациях и говорят «Андрей, как всегда, безупречно».

Тридцать шесть лет, своё имя, репутация – куча причин сказать этому самоуверенному мальчишке: спасибо, смешно, но нет.

Я потёр переносицу.

– Считаешь, – сказал он. Не спросил.

– Что?

– Риски. У меня новенькие так же лицо держат перед первой съёмкой. Всё взвешивают.

Я убрал руку от лица.

Он улыбался. Совсем чуть-чуть. Он знал меня десять минут и уже читал на удивление точно.

– Хочется, но колется?

– Иди нахуй.

– Значит, хочется.

Я всё-таки рассмеялся.

– Наглый ты.

– Есть такое.

Несколько секунд мы молчали. Камни потрескивали.

Потом он сказал:

– Приподнимись и повернись ко мне задом.

– Что?

– Встань. Повернись. Гляну, как ты вообще для материала.

Я не двинулся.

– Ты реально ёбнулся?

– А что?

– Мы вообще-то в спортклубе. Тут люди ходят.

– Я вижу.

– И?

– И мне надо понять, подходишь ты или я зря трачу на тебя пар.

Вот это задело глубже.

Я спустился с полки.

Он коротко показал рукой.

– Спиной.

Я повернулся.

Жар вдруг навалился сильнее.

Я стоял перед парнем на двенадцать лет младше меня и слишком хорошо понимал, что именно он сейчас оценивает. Не плечи, не спину – ниже. Я и сам чувствовал, как после дня ног всё там осталось плотным, налитым, тяжёлым.

По спине прошёл холодок, совершенно нелепый в раскалённой сауне.

– Прогнись.

Я обернулся.

– Ты охуел?

– Быстро. И всё.

– Сюда сейчас кто-нибудь войдёт.

– Тогда быстрее.

Пиздец.

Я выдохнул и всё-таки прогнулся.

– Ладони на ягодицы. Разведи немного.

Я замер.

На секунду реально захотелось послать его нахуй, выпрямиться и вернуться на полку.

Но руки уже легли на ягодицы.

За стеклом мелькнул силуэт – кто-то шёл к кабинкам. Я дёрнулся выпрямиться.

– Стой, – спокойно сказал Алекс. – Стекло запотело. Оттуда ничего не видно.

Силуэт прошёл мимо. Зашумела вода.

Я развёл их совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы он мог нормально оценить форму.

Повисла пауза.

Я не видел его лица, и от этого было только хуже.

На стене пересыпались песочные часы.

Тело ощущалось слишком остро: гудящие после тренировки ноги, жар на коже, неудобно откровенная поза в общей сауне, собственное дыхание. И понимание, что он всё ещё смотрит.

– Пиздато, – сказал Алекс. – Всё.

Без восторга. Почти деловито. Будто поставил галочку в списке.

Я выпрямился и убрал руки чуть быстрее, чем собирался. Сел обратно на полку.

– Очень содержательно.

– Тебе презентацию сделать?

Он усмехнулся.

– Вообще хорошо. В кадре нормально будет.

Я старался выглядеть так, будто последние тридцать секунд были нормальной частью моего вечера. А не моментом, когда двадцатичетырёхлетний парень с OnlyFans велел мне показать ему зад в сауне спортклуба.

Алекс поднялся – так, будто ничего не произошло.

– Если интересно – напиши мне в личку на OnlyFans.

– И что дальше?

– Дальше детали. Где снимать, чего хочет американец, как всё будет.

Он пошёл к двери, потом обернулся:

– Тебя как зовут вообще?

– Андрей.

– Андрей.

Коротко кивнул, будто примерял имя к лицу.

– Я Алекс. Но это ты знаешь.

– Эту часть – да.

– Вот и отлично.

Он улыбнулся и вышел.

Через стекло я видел, как он ещё раз сполоснулся, накинул полотенце и ушёл к раздевалкам. Спокойно. Ни разу не оглянувшись.

Будто только что не предложил незнакомому взрослому мужику сняться для богатого американца. Будто минуту назад не оценивал меня, как товар на приёмке, решая, гожусь ли я для камеры.

Я остался.

Сердце колотилось по-идиотски.

Молодо.

В голове всё ещё звучало его короткое:

«Пиздато».

А следом:

«В кадре нормально будет».

Ноги ныли после тренировки. Колено, как всегда, отзывалось на жар. Кожа горела. Стыд никуда не делся – только теперь в нём было слишком много возбуждения.

В душевую ввалились люди. Кто-то засмеялся. Застучали шлёпанцы по кафелю.

Обычный вечер в обычном спортклубе.

А я сидел на верхней полке, прикрыв стояк краем полотенца, на котором сидел, и понимал одну вещь.

Впервые за много лет макетом был я.