Заказ. Глава 3 – Пробы

Адрес Алекс прислал на следующий день.

Без приветствия. Геолокация, номер квартиры и:

«Четверг, 20:30. Захвати свежие тесты. Если передумаешь – напиши заранее».

Я перечитал два раза и открыл карту.

Дом оказался из тех, мимо которых проезжаешь, даже не пытаясь представить цену за метр. Башня из стекла и тёмного камня, закрытый двор, подземный паркинг, консьерж.

Я ждал другого. Арендованную студию где-нибудь в промзоне. А это был жилой дом. Порно обычно снимают не там, где живут. Тем более не там, где живут так.

Перед выездом я час провёл в ванной. Душ, всё как положено. Потом – та игрушка, что побольше. Без фантазий, без спешки. Двадцать сантиметров – не та цифра, к которой приходят без подготовки.

Я приехал минут на десять раньше и ещё немного просидел в машине.

И всё-таки вышел.

В холле было тихо и пахло дорогим освежителем. Консьерж спросил имя.

– Андрей.

Глянул в монитор.

– Вас ждут.

По дороге к лифту я по привычке прочитал все таблички. Одна висела на стеклянной двери слева: «Фитнес-центр. Бассейн. Только для жильцов».

Двери лифта разъехались, и из него вышел Фельдштейн.

Марк Борисович. Девелопер, для которого мы второй год делали навигацию в его бизнес-парках. Человек, который на каждой встрече первым делом спрашивал про мою спину после тренировок и говорил: «Андрей, вы мой лучший подрядчик».

– Андрей! – Он остановился. – Какими судьбами?

– К знакомому. По проекту.

Враньё вышло ровным, деловым. Я удивился, как легко.

– Хороший дом, – сказал Фельдштейн. – Я тут третий год. Заходите как-нибудь, покажу пентхаус. У меня для вас новый объект.

Он хлопнул меня по плечу и пошёл к выходу.

Я вошёл в лифт.

Кабина пошла вверх почти бесшумно. В зеркальной стене – моё лицо. То самое, которое клиент хочет видеть. Нескольких этажей хватило, чтобы подумать: ещё можно нажать кнопку вниз.

Не нажал.

Алекс открыл, не заставив ждать. Серые джинсы, белая футболка, босиком. Волосы влажные после душа.

– Заходи.

Никакой неловкости. Будто я приехал обсудить проект.

Квартира была большая. Не показушно дорогая – просто дорогая: дубовый пол, окна во всю стену, много воздуха. Гостиная переходила в кухню с островом из матового кварцита. По коридору – несколько дверей от пола до потолка.

Я разулся у входа.

– Ты тут снимаешь?

– В смысле квартиру?

– Ну да.

– Моя.

Я, видимо, слишком заметно удивился.

Он усмехнулся.

– Думал, я с мамой живу?

– Я вообще ничего не думал.

– Ага. Конечно.

Он пошёл на кухню.

– Воду будешь?

– Да.

На острове – банка протеина и шейкер. Больше ничего. Кухня человека, который тренируется. И у которого есть деньги.

Алекс поставил передо мной стакан.

– И всё это с OnlyFans?

– Не только. Стримы. Приваты. Заказы. Иногда поездки.

– Какие поездки?

– Неделю назад из Калифорнии вернулся.

– В отпуск?

Он посмотрел на меня, и вопрос умер сам.

– Клиент позвал. Перелёт бизнесом. Отель не понадобился – жил у него на вилле.

Сказал спокойно. Как я говорю «заказчик», «проект», «сдача».

Я обвёл взглядом квартиру.

– И на всё это сам заработал?

– Почти. Один из постоянных помог с первым взносом.

Он отвёл кудри со лба двумя пальцами.

– Остальное – дело техники.

Эта квартира стоила больше, чем всё моё бюро. И заработал её парень, которому я пять дней назад предложил тысячу долларов.

– Я думал, там деньги проще, – сказал я. – Камера, стрим, подписка.

Алекс хмыкнул.

– Так и есть, если хочешь две-три штуки баксов в месяц. Если больше – это уже серьёзная работа. Контент, расписание, переписка, постоянные клиенты. И надо понимать, кто перед тобой. Один хочет, чтобы с ним разговаривали. Второй – чтобы игнорировали. Третий платит за двадцать минут, потому что ему нравится, как ты произносишь его имя.

– И переписка с ними – тоже ты? С иностранцами?

– А что с ними?

– Я слышал твой английский на стримах. «Thank you, baby». «Tip menu in bio». Это не язык. Это шаблоны.

Он посмотрел на меня с интересом. Впервые за вечер – не как на материал.

– На стримах я говорю так, как им нравится. Просто. С акцентом. Акцент продаётся.

И дальше – другим голосом. Ни следа того стримового акцента:

– Better than you'd think.

Я помолчал.

– Ладно. Лучше, чем я думал. Убедил.

– Иняз заканчивал вообще-то. Английский, испанский. – Он пожал плечами. – Тем, кто пишет по-испански, – по-испански. Они больше оставляют, когда с ними на их языке. А люди почему-то думают: если торгуешь собой в интернете, больше ничего уметь не надо. Мне даже удобно.

Кивнул в сторону коридора.

– Пойдём.

Мы прошли мимо закрытых дверей. Алекс открыл ту, что в конце коридора.

– Здесь снимаем.

Я остановился на пороге.

Комната размером с мою гостиную. Огромная кровать, явно с расчётом на несколько человек. У стены – низкий широкий диван. Стойки со светом, две камеры на штативах, третья на столе среди объективов и батарей. Плотные шторы. В углу монитор.

Ни красных ламп, ни дешёвого декора. Студия. Только вместо циклорамы – кровать.

– Нихуя себе.

Алекс улыбнулся углом рта.

– Вот это уже честная реакция.

– Думал, студию вы арендуете.

– Иногда. Но если снимаешь постоянно – тупо. Здесь всё ставится минут за десять. Марат знает, где что лежит.

Из глубины квартиры послышались шаги.

– Вы уже начали без меня?

Дэн вошёл с бутылкой воды. На нём были только чёрные спортивные штаны с низкой посадкой.

На видео он выглядел эффектно. Вживую – ещё круче.

Тёмные волосы падали на лоб мягкими волнами. Густые брови, чёткие скулы, карие глаза, ровная, чуть смуглая кожа. Он был шире в плечах и груди, чем Алекс. Заметная дорожка от пупка вниз – у Алекса она была едва видна. На запястье – плетёный браслет.

Штаны сидели так низко, что было понятно: белья под ними нет.

От него пахло гелем для душа – чем-то тёплым, пряным.

Он оглядел меня открыто, но внимательно. Лицо. Плечи. Торс. Ноги. Потом снова лицо.

– Ну, – сказал он.

– Что «ну»? – спросил Алекс.

– Вживую лучше.

– Спасибо.

– Рано благодаришь.

Он сел на край дивана, широко расставив ноги, и поправил резинку штанов – обычным движением, будто не замечал, куда я смотрю.

– Фотки нормальные. Но по ним не поймёшь, как человек двигается.

Алекс прислонился к столу.

– Поэтому он здесь.

Дэн повернулся ко мне.

– Нервничаешь?

– Немного.

– Нормально. Хуже, когда не нервничают.

Алекс бросил на него взгляд.

– Не начинай.

– Я вообще молчу.

– Вот и попробуй.

Расклад я понял быстро. Алекс держал рамки. Дэн всё время пробовал их раздвинуть. И, похоже, именно это ему нравилось.

Алекс посмотрел на часы.

– Марат будет с минуты на минуту. Сегодня без видео. Только фото: позы, свет, как ты смотришься с нами. И чтобы ты понял, как это вообще ощущается. По-настоящему. Ничего сверх того, на что ты согласился. Фотки – для нас и для клиента, на согласование. Никуда больше не уйдут.

Дэн поднял палец.

– Видишь? Серьёзная организация.

– Заткнись.

Улыбка у Дэна никуда не делась.

У Алекса коротко завибрировал телефон. Он глянул на экран и пошёл к двери.

Дэн остался напротив. Разглядывал меня медленно, с той же довольной полуулыбкой.

– Ну что, Андрей.

– Что?

– Сейчас посмотрим, какой ты без фильтра.

Из коридора донёсся голос Алекса и ещё один – тихий, молодой.

Марат вошёл с рюкзаком. Лет двадцать. Ниже и уже в плечах, чем Алекс и Дэн, но с осанкой, которую не прятало даже худи. Короткие тёмные волосы, высокие скулы, молодое красивое лицо.

Я узнал его сразу. Тот самый парень с роликов. На видео Алекс ставил его перед камерой. Теперь он стоял с рюкзаком на плече – по другую сторону.

Он коротко кивнул.

– Андрей?

– Да.

– Марат.

Поставил рюкзак на стол, достал небольшую камеру, проверил батарею, сделал пробный кадр.

– Сегодня не пишем, – сказал Алекс. – Статика. Чтобы на съёмке не гадать.

– Знаю. Ты писал.

Марат окинул меня взглядом. Спокойно, по делу: плечи, рост, пропорции, как я буду смотреться рядом с ними, откуда лучше дать свет.

– Ты ж с ним уже снимался, – сказал Дэн Марату, кивнув на Алекса. – Скажи уж, что у него в кадре работает, а что нет.

Марат даже не повернул головы.

– У него всё работает. Это у тебя рот не выключается.

Дэн рассмеялся.

– Стоп-слово есть, – сказал Алекс уже мне. – «Стоп». Работает сразу. Без игры. Марат тоже слышит – камера встаёт. Сказал – останавливаемся, без вопросов. Но если понимаешь, что не твоё, лучше скажи до съёмки, а не посреди. Не угроза. Просто расклад.

Марат кивнул.

– Лучше остановиться сразу, чем потом резать кусок, где человек уже не снимается, а терпит.

– Второе, – сказал Алекс. – В день съёмки включаешь мне геолокацию. Люди по дороге передумывают, пропадают, теряются. Я должен видеть, едешь ты или нет.

И без перехода:

– Рубашку сними. И верхнюю пуговицу на штанах. Пока только это.

Я снял рубашку. Пуговица на джинсах поддалась с коротким щелчком.

Где-то над нами, в пентхаусе, Фельдштейн, наверное, садился ужинать.

Алекс стянул футболку через голову. Дэн и так был без верха.

На секунду я забыл и про Марата, и про камеру.

Алекс выглядел ровно так, как я запомнил его в сауне, – но без пара и полутьмы, под холодным светом стоек.

Они стояли передо мной вдвоём, почти раздетые, и вели себя так, будто всё это совершенно обычно.

А я, с расстёгнутой пуговицей, смотрел на них, как раньше в экран.

Только теперь экран был в двух метрах и дышал.

В боксерах стало тесно. Глупо. Явно. Несмотря на Марата с камерой.

Дэн заметил.

– О, – сказал он. – А кто-то уже начал.

– На колени, – сказал Алекс.

Я опустился.

Пол был тёплый. У кровати лежал коврик – явно не случайно.

Они подошли ближе.

Их животы оказались на уровне моего лица.

Я поднял руки и провёл ладонями: по точёному прессу Алекса, по более мощному – Дэна. Большими пальцами прошёл по линиям вниз, к паху.

Мечта, которую я два года смотрел с телефона, была в шаге от меня, без футболки, и ждала, пока я сам расстегну.

Я расстегнул Алекса.

Джинсы спустил до середины бёдер.

Белья под ними не оказалось.

Взял член Алекса в ладонь. Тот самый, который столько раз видел на стримах. Сейчас он был у меня в руке и быстро наливался под пальцами.

Второй ладонью нащупал Дэна через треники. Ткань уже натянулась. Я провёл вдоль – от основания к головке – и он чуть подал бёдра вперёд.

Поднёс член Алекса к лицу.

Запах кожи, душа, чистого возбуждения.

Я лизнул головку.

Соль.

Обвёл языком – и взял в рот.

Снизу вверх.

Смотрел на него.

На парня, из-за которого вообще сюда приехал.

Алекс положил обе ладони мне на голову. Ствол во рту становился толще – до полного размера. Губы растянулись. Головка вошла глубже, чем я рассчитывал на первый раз.

Я не отвёл взгляд.

Марат снял.

– Ещё. Сверху, чтобы глаза были видны, – сказал он. – Вот так.

Дэн не стал ждать очереди.

Стянул треники одним движением до бёдер.

Член уже стоял. Чуть короче, чем у Алекса – сантиметров девятнадцать. Обрезанный, с красивой клиновидной головкой и заметно широким основанием. На лобке густые тёмные волосы. Яйца тяжело висели.

Я выпустил Алекса изо рта и потянулся к Дэну. Взял глубоко почти с первого раза, одновременно мягко подрачивая член Алекса. У Дэна – другой вкус. Другая толщина.

Он коротко провёл стволом по моей щеке, оставил влажный след и снова подался вперёд.

– Вот так, – сказал он. – Без лишних нежностей.

Штаны они скинули почти одновременно.

Остались голые.

Два молодых тела в белом свете стоек. Напряжённый пресс, налитые бёдра, стоящие члены – и ни грамма стеснения.

Я – на коленях между ними. Один хуй во рту, второй в руке – тяжёлый, мокрый от слюны и смазки.

Дэн – темнее, шире у основания, совсем другой.

И оба – мои. Хотя бы на этот вечер.

Тесно было до боли. Трусы спереди уже промокли.

Ощущение было простое и пошлое.

Не пробы.

Меня поставили на колени, я сам взял хуй в руку и насадился ртом.

Дэн отступил и сел на край кровати, откинувшись назад на руки. Ноги остались на полу. Член стоял вертикально, блестящий от моего рта.

– Теперь попробуй взять до конца, – сказал он. – Не геройствуй. Просто посмотрим, насколько глубоко можешь.

Я переместился между его коленей.

Взял головку.

Потом ствол.

Ширина у основания упёрлась в углы губ. Я опустился ниже, расслабил горло, почувствовал, как клиновидная головка проходит дальше – и в этот момент сзади меня коснулись руки.

Алекс.

Он приподнял мне зад, спустил джинсы вместе с трусами до колен.

Воздух ударил по голой коже.

Палец – уже влажный – провёл по дырке, надавил, не входя.

– Смазки будет много, – сказал он. – Чтобы проще принял.

Прохладный гель.

Много.

По ложбинке, внутрь, ещё.

Потом не палец.

Головка.

Очень мокрая.

Шире пальца.

Давление точно в центр.

Шлепок по ягодице.

Короткий.

Не унизительный.

Рабочий.

– Расслабься.

Я на секунду выпустил Дэна изо рта и уткнулся лбом ему в бедро.

Сейчас в меня войдёт он.

Не ролик.

Не фантазия в душе.

Парень, на которого я так долго дрочил, приставил головку к моей дырке и ждёт, пока я пущу.

Я выдохнул и расслабился.

Алекс вошёл медленно.

Сантиметр.

Ещё.

Жар разъехался по пояснице тупой волной.

Узко.

Полно.

Слово было на языке. «Стоп». Одно слово – и они остановятся. Без вопросов, Алекс сам обещал. Ничего за это не будет.

Я его не сказал.

Вместо него с губ сорвался стон – короткий, хриплый, не для камеры.

Алекс не рванул.

Дал привыкнуть.

Потом ещё.

И ещё.

До яиц.

Живот сжался.

Член у меня самого капнул на пол между коленей Дэна.

Алекс заполнил меня целиком.

В этот момент Дэн выпрямился, взял мою голову двумя руками и насадил мой рот на свой ствол.

Головка прошла в горло.

Слюна хлынула сразу.

Сзади Алекс держал меня за бёдра и не выходил.

Меня нанизали с двух сторон.

Хуй в жопе до основания.

Хуй во рту почти до яиц.

Я пытался дышать через нос.

Глаза слезились.

– Марат, – сказал Алекс так ровно, будто не был сейчас во мне целиком. – Несколько ракурсов. Сбоку. Сзади. И сверху, чтобы оба ствола читались.

Марат сделал несколько кадров.

– Теперь каждый выходит до половины.

Они вышли синхронно.

Алекс – до середины. Дырка плотно обхватила ствол, блестела смазкой.

Дэн – тоже до половины: толстый обрезанный хуй торчал у меня изо рта, с губ тянулась нитка слюны и падала на его яйца.

Я этого почти не видел.

Чувствовал.

Как модель на пробе, которую расставили для кадра.

И внутри, под стыдом, это почему-то работало.

Мой член так и стоял – мокрый, забытый.

– Ещё один вариант попробуем, – сказал Алекс. – На диване.

Дэн лёг на бок, к спинке дивана.

Я устроился перед ним, прижавшись спиной к его груди.

Он подхватил мою верхнюю ногу под колено и поднял выше, раскрывая меня для камеры.

Добавил смазки.

Направил головку, приставил и вошёл легче – после Алекса дырка уже не была такой узкой.

Но у основания Дэн был шире.

Растянуло иначе.

Тупее.

Марат сместился, ловя ракурс: поднятая нога, раскрытая поза, толстый хуй, входящий между ягодиц, растянутое на нём очко.

Алекс подошёл к подлокотнику дивана, наклонился над моим лицом и положил член мне на губы.

Я взял сам.

Знакомая головка легла на язык.

Алекс подал бёдра вперёд – без удара, просто занял рот.

Снова с двух сторон.

Дэн не двигался. Вошёл настолько, насколько было нужно, и замер, удерживая мою ногу под коленом.

Марат снимал саму позу и то, как мы смотримся вместе.

Алекс сверху тоже держал позу для кадра.

Я смотрел на его тело снизу вверх, с его членом во рту, и думал только одно:

Вот оно.

Не свидание.

Пока даже не секс – позы.

Просто проверка – могу ли я быть между ними вот так и не сорваться.

Марат сменил ещё два ракурса.

– Хватит, – сказал Алекс.

Они вышли.

После нескольких минут этой неподвижной близости пустота всё равно ощущалась странно резко.

Дэн опустил мою ногу и откинулся на спинку.

– Рабочая схема, – сказал он. – Я бы другого не искал.

С дивана я спустился медленно.

Между ягодиц холодила смазка.

Натянул джинсы. Алекс подал мне рубашку.

– Одевайся.

Марат перегонял кадры на монитор. Мне не показывал. Только кивнул.

– Скину вечером. Не все. Самые удачные.

Алекс всё ещё стоял голый. Для него это была обычная работа.

– В кадре ты нормально. Держишься. Лицо не ломаешь.

Пауза.

– Только имей в виду. Романтики не будет. Клиенту не нужен нежный первый раз. Он хочет жёстко. Дырка после нас какое-то время не должна закрываться. Это мы обеспечим. Если для тебя это слишком – скажи сейчас.

Я застёгивал рубашку мокрыми пальцами.

– Ок.

Он кивнул.

– И ещё. Клиент уточнил: хочет поцелуи. Во время и между сценами. Если с этим проблема – тоже скажи сейчас.

Поцелуи.

Вот это было совсем другое.

Не потому, что страшнее. Наоборот. С Алексом я хотел этого даже больше, чем думал.

Дэн усмехнулся с дивана.

– Он сейчас больше про поцелуи думает, чем про всё остальное.

– Может быть, – сказал я.

– Тогда держи в голове, – сказал Алекс. – Это тоже работа.

Уже в прихожей я понял, что бельё мокрое от смазки.

– Напишу, – сказал я.

Не «да». Не «нет».

Алекс проводил меня до двери.

– Если после сегодняшнего не приедешь – просто напиши. Молчание тоже пойму как «нет».

Ни уговоров. Ни давления.

И почему-то именно это действовало сильнее всего.

Кабина пошла вниз почти бесшумно.

В машине я не сразу завёл двигатель.

Сзади всё ещё скользило. На языке – оба. Внутри – след обоих, до яиц.

И поверх всего – фраза про поцелуи.

Я завёл мотор. Посидел ещё пару секунд.

Сказал вслух:

– Это безумие.

И поехал.

Думал всю дорогу не о камере. О поцелуях.