Глава 1

В полумраке раздевалки воздух был пропитан дневным потом, застоявшимся дезодорантом и влажным предвкушением летнего вечера, всё ещё ощущавшимся на бетонных стенах. Последние звуки смены стихли час назад, оставив после себя лишь тихое жужжание единственной люминесцентной лампы и низкий гул мужских голосов.

Лилия Петровна, заведующая складом, тихо вздохнула, распахнув тяжёлую стальную дверь, её каблуки стучали по влажному бетонному полу. Боже, какой день. Инвентаризация — ад, ноги болят, и всё, чего она хотела, — это найти журнал, который, как она была уверена, оставила здесь раньше. Ей было сорок пять, и сегодня вечером годы тяжело давили на её плечи.

Но когда дверь захлопнулась за ней, низкий гул прекратился.

Она моргнула, привыкая к полумраку. И вот они. Двое из них. Дмитрий и Алексей, самые молодые и сильные из грузчиков. Без рубашек, рабочие брюки низко сползли на стройные бедра, мышцы блестели от недавних усилий. Они сидели на низкой скамейке, между ними стояла бутылка дешевого красного вина и два пластиковых стаканчика.

«Ах, Лилия Петровна», — сказал Дмитрий низким, рокочущим голосом, который, казалось, вибрировал в тесном пространстве. Его улыбка состояла из белых зубов и игривой опасности, - Мы просто... праздновали окончание недели.

Алексей, более тихий, но с глазами, которые ничего не упускали из виду, указал на бутылку. «Присоединяйтесь к нам? Остался стаканчик. Для босса».

Это было неуместно. Это было безрассудно. Она была их начальницей, ради Бога. Но усталость в ее костях, казалось, таяла под жаром их объединенных взглядов. Прошло так много времени с тех пор, как мужчина — не говоря уже о двух, молодых и энергичных, — смотрел на нее с чем-то большим, чем бюрократическое безразличие. Она почувствовала, как их взгляды скользят по изгибу её груди, выпирающей из-под шёлковой блузки, по округлости бёдер в облегающей юбке.

«Чёрт возьми», — подумала она, чувствуя, как в груди расцветает безрассудное тепло, прогоняя усталость. Она улыбнулась, улыбнулась так, как не улыбалась уже много лет. «Всего один раз. У меня был ужасный день». Она взяла предложенный пластиковый стаканчик, вино было терпким и сладким на вкус. Его почти сразу же наполнили. Затем начались комплименты, не неуклюжие, очевидные, а поразительно искренние в своей неподдельной признательности.

«Знаешь, Лилия Петровна», — пробормотал Алексей, наклоняясь вперёд, его взгляд был прикован к её губам. «Ты проходишь по складу, и каждый мужчина на секунду замирает. Просто чтобы посмотреть».

Дмитрий кивнул, его глаза потемнели. «Это правда. Эта юбка сегодня... это должно быть вне закона. То, как она облегает твою идеальную попу».

Вино, удушающая жара, неприкрытая, обнаженная жажда в их словах — все это ударило ей прямо в голову, а затем и глубже, сжимаясь в животе. Дыхание перехватило. Профессиональная маска, тщательно продуманная авторитетность, которую она носила как броню, растворились под этим двойным натиском внимания. Это безумие. Но ее тело уже вибрировало, уже отвечало на зов, который ее разум давно забыл.

«Какие льстецы», — сказала она, но голос ее был прерывистым, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы уйти.

«Это не лесть», — сказал Дмитрий, вставая. Он был высоким, возвышаясь над ней даже на каблуках. Он взял ее пустой бокал из ее дрожащих пальцев. «Это просто правда».

И тут его руки оказались на ее талии, сначала неуверенные, затем твердые. Алексей поднялся позади него, и она ощутила твердое, теплое присутствие за есвоей спиной. «Позволь нам показать тебе», — прошептал Алексей ей на ухо, его дыхание было горячим. «Позволь нам показать тебе, как нужно ценить настоящую женщину».

Согласие не было вопросом; это был дрожащий выдох, сорвавшийся с её губ мягким «Да».

Они действовали быстро. Пальцы Дмитрия с удивительной ловкостью расстегивали пуговицы её блузки, раздвигая шёлк и обнажая её прикрытую кружевом грудь, полную и тяжёлую. Руки Алексея спустили юбку с бёдер, позволив ей опуститься до лодыжек. Она стояла там, на каблуках, в бюстгальтере и трусиках, чувствуя себя более открытой и живой, чем за последние десять лет.

«Боже мой», — выдохнул Дмитрий, зацепив большими пальцами кружево её бюстгальтера. Он стянул его вниз, и её грудь вывалилась наружу, прохладный воздух заставил её соски напрячься, превратившись в напряжённые, ноющие бугорки. Он не просто смотрел; он поклонялся, опуская голову, чтобы взять один тёмный сосок в свой горячий рот, глубоко всасывая.

Резкий, электрический крик вырвался из горла Лилии. Колени подкосились, но Алексей был рядом, поддерживая её, его руки скользили по её животу, обхватывая полную, округлую форму её ягодиц сквозь трусики. Он сжимал, собственнически, разминая её белые ягодицы, от чего она застонала, уткнувшись в волосы Дмитрия.

Последние обрывки её нижнего белья исчезли в мгновение ока. Они повели её, теперь обнажённую, за исключением туфель на высоком каблуке, к широкой, изношенной деревянной скамье, используемой для переодевания. Дерево было прохладным для её разгорячённой кожи.

«Откройся для нас», — приказал Дмитрий хриплым голосом. Он крепко положил руку на внутреннюю сторону каждого из её бёдер.

С тихим стоном, полным желания, Лилия раздвинула ноги. Влажный воздух раздевалки коснулся её самых интимных мест, и она была невероятно мокрой.

Следы блестели на её внутренней стороне бёдер. Это непристойное, уязвимое зрелище должно было её опозорить. Вместо этого её пронзила мощная, головокружительная дрожь. Она была полностью в их власти, и сама эта правда перехватила её дыхание.

Алексей опустился на колени у подножия скамьи, его взгляд был на уровне её блестящих половых органов. «Такая красивая», — пробормотал он почти про себя. «Такая розовая, набухшая и готовая». Он не колебался. Он наклонился вперёд, и первый плоский, горячий мазок его языка от её входа до самого клитора был молниеносным разрядом чистых ощущений. Спина Лилии выгнулась над скамьёй, в горле застрял сдавленный крик. Это было слишком, слишком прямолинейно, слишком искусно.

Но Дмитрий был у её головы, его пальцы запутались в её волосах, поворачивая её лицо к своему. Он поцеловал её глубоко и всепоглощающе, заглушая её крики, пока Алексей наслаждался внизу. Двойное нападение было сокрушительным. Язык Алексея был неумолим, обводя кругами её клитор, быстро и с безумной точностью поглаживая его, прежде чем глубоко проникнуть внутрь, трахая её языком, его нос упирался в её чувствительный бугорок.

Она выгибалась навстречу его лицу, её бёдра двигались сами собой, стремясь к большему давлению, большему трению. Дмитрий прервал поцелуй, чтобы уделить внимание её груди, сося и покусывая соски, пока они не стали пульсирующими точками отчаянного наслаждения. Мир сузился до шороха джинсов по её бёдрам, влажных, грязных звуков рта Алексея на ней, грубого дерева под ней и нарастающего, ужасающего давления в её лоне.

«Я... я не могу...» — пробормотала она, впиваясь руками в спину Дмитрия.

Алексей отстранился, его подбородок был влажным от её возбуждения. Он ухмыльнулся ей, диким, голодным взглядом. «Кончи для меня, Лилия Петровна. Кончи мне на язык».

Словно его слова были приказом, которого ждало её тело, напряжение лопнуло. Сильный, сотрясающий её оргазм пронзил её, вырвав из губ хриплый, гортанный крик, эхом отразившийся от металлических шкафчиков. Волны наслаждения захлестнули её, настолько сильные, что она видела звёзды за закрытыми веками, её тело содрогалось на скамейке, пока Алексей нежно ласкал её, преодолевая последние судороги.

Прежде чем последний спазм утих, Дмитрий уже двигался. Она услышала скрип молнии, шорох одежды. Зрение было затуманено, но она увидела его, великолепно эрегированного, ласкающего себя, двигаясь между её раздвинутыми ногами. Он расположился, широкая, горячая головка его члена упиралась в её влажное, чувствительное отверстие.

«Посмотри на меня», — прорычал он.

Она заставила себя открыть глаза. Он смотрел ей в глаза, медленно и неумолимо продвигаясь вперед, его проникновение доставляло ей восхитительное наслаждение. Из нее вырвался долгий, прерывистый стон. Он был большим, а она такой узкой, трение было просто восхитительным.

«Черт», — прошипел он, теряя самообладание, когда вошел в нее до самого основания. Он задержался там на мгновение, глубоко погрузившись, позволяя ей привыкнуть, позволяя им обоим почувствовать невероятную, пульсирующую связь.

Затем он отстранился и резко вонзился.

Темп был жестоким, идеальным. Каждый мощный толчок со скрежетом отбрасывал скамью на несколько сантиметров по полу. Он трахал ее с целеустремленной интенсивностью, его бедра двигались поршнями, а яички шлепали по ее ягодицам. Перевозбуждение от недавнего оргазма сделало каждое движение сверхчувствительным, каскадом острых, ярких удовольствий. Она чувствовала каждый его бугорок, каждую вену, когда он двигался внутри нее.

Она обхватила его талию ногами, пятки впились в твердые мышцы его спины, отвечая на каждый его толчок. «Сильнее! Да, вот так!»

Он застонал, руки сжали ее бедра, пальцы впились в ее мягкую плоть, когда он входил в нее, стремясь к собственному оргазму. Но как только она почувствовала, как его ритм начал прерываться, как только она почувствовала характерный пульс глубоко внутри себя, он вытащил член с влажным, непристойным звуком.

Алексей мгновенно оказался там. Он снял штаны, его эрекция была такой же впечатляющей. Он не спрашивал, не останавливался. Он перевернул ее на живот с такой силой, что она ахнула. Грубое дерево заскребло по ее соскам. Он оттянул ее бедра назад, поднимая ягодицы в воздух. Одной рукой он схватил ее за пышную ягодицу, другой направил свой член к ее скользкому, использованному входу.

Он вошёл в неё одним плавным, глубоким движением, и ощущения были другими — новый угол, он задел точки, которых Дмитрий раньше не касался. Он задал неумолимый, глубокий ритм, каждый толчок заставлял её грудь покачиваться, а тело подпрыгивать вперёд. Дмитрий, оправившись, переместился к её голове. Он вставил свой всё ещё твёрдый член ей в рот, и она с жадностью приняла его, ощущая на языке солёный и первобытный вкус себя и его.

Её использовали, наполняли с двух сторон, и это было самое освобождающее, электризующее чувство в её жизни. Звуки были непристойными — шлепанье кожи о кожу, влажное всасывание, прерывистое дыхание и её собственные приглушённые, довольные стоны вокруг члена Дмитрия. Пальцы Алексея снова нашли её клитор, потирая его быстрыми, плотными круговыми движениями, пока он вбивался в неё сзади.

Начал нарастать ещё один оргазм, на этот раз более глубокий, медленный, перекатывающийся.

Волна возбуждения нарастала из глубины её живота. Она сильнее всасывала Дмитрия, сигнализируя о приближающемся пике. Он понял, сжимая её волосы в кулаке, удерживая её неподвижно, и начал двигаться в её рту.

«Кончи для нас, босс», — прорычал Алексей, его толчки стали неровными, он вбивался в неё. «Сейчас».

Приказ, полнота, полное унижение — всё это довело её до предела. Тихий, кричащий оргазм сокрушил её. Её влагалище яростно сжалось вокруг члена Алексея, выжимая из него семя, и с рёвом он излился глубоко внутрь неё, горячие импульсы семени наполняли её, пока его тело содрогалось, прижимаясь к её телу. Ритмичное сжатие её собственного оргазма вызвало оргазм Дмитрия; сдавленным криком он извергся ей в рот, и она судорожно проглотила, принимая всё, что он ей дал.

Долгое время единственными звуками были их прерывистое дыхание и капание конденсата из трубы. Алексей выскользнул из неё, его сперма стекала по внутренней стороне её бедра. Дмитрий отстранился от её губ, и они оба рухнули на скамейку рядом с ней, их тела были скользкими и парили во влажном воздухе.

Лилия лежала между ними, без костей, совершенно измученная, каждая нервная клетка звенела. Тяжело витал запах секса, пота и дешёвого вина. Она почувствовала, как рука Дмитрия лениво погладила изгиб её талии.

Алексей приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз тёмными, довольными глазами. «Первый раунд, босс?» — спросил он низким хриплым голосом.

Продолжение следует.