Лена. Глава 8. Кожаный ошейник.

Тишина в загородном доме была живой. Это была не тишина пустоты, а густая, напряженная тишина сцены перед выходом актеров. Лена двигалась в ней, словно призрак в собственном царстве, босые ноги бесшумно ступали по полированному дубовому полу. Шесть месяцев. Прошло шесть месяцев с тех пор, как Володя уехал в клинику в Швейцарию, решение, которое вызвало между ними леденящее, безмятежное взаимопонимание. Он преображался. А она... она становилась неуместной.

На ней был только простой черный кожаный ошейник, пряжка которого плотно прилегала к шее, и пара прозрачных черных чулок, удерживаемых тонким кружевным поясом для чулок. Остальная часть ее тела — стройная фигура, маленькие идеальные груди с розовыми, затвердевшими кончиками, бледно-светлый треугольник волос между бедрами — была выставлена ​​напоказ перед домом, перед тишиной, перед тем, кто войдет в дверь.

Дверь открылась.

Не парадная, а боковой вход из сада. Михаил, главный садовник, здоровенный мужчина-гора с предплечьями, похожими на копчёную ветчину, и грязью, навсегда запечатлённой под ногтями, вошёл внутрь. От него пахло вспаханной землёй и свежескошенной травой. Он не произнёс ни слова. Его тёмные, оценивающие глаза скользнули по ней через всю огромную гостиную. Медленная, густая улыбка расплылась по его лицу.

Лена не улыбнулась в ответ. Она подошла к центру комнаты, к большому, потрёпанному персидскому ковру, который впитал в себя столько её удовольствий и боли, и опустилась на колени. Она положила руки на бёдра ладонями вверх и опустила взгляд на пол. Покорность была автоматической, отработанной, жаждущей.

Тяжёлые рабочие ботинки Михаила глухо стучали по полу, когда он приближался. Он остановился перед ней. Она видела потрёпанный край его брезентовых брюк, чувствовала запах его пота. Мозолистый палец зацепил её подбородок, заставляя поднять голову.

«Милая моя», — проворчал он, голос его был хриплым. «Совсем чистая и ждёт. Ты скучала по мне, сука?»

«Да», — выдохнула Лена, едва слышно. Пульс бешено колотил под кожей воротника.

«Да, что?»

«Да, я скучала по вам.»

Он снова хмыкнул, довольный. Другая рука поднялась не для того, чтобы погладить, а чтобы схватить. Его толстые пальцы обхватили всю её шею, поверх ошейника, сжимая ровно настолько, чтобы у неё перед глазами заблестели звёзды. Этим захватом он поднял её на ноги, тяжело опустившись на широкий подлокотник дивана. Он помог ей встать между его раздвинутыми коленями.

«Ты знаешь, чего я хочу после долгого утра», — заявил он, впиваясь взглядом в её глаза. Свободная рука потянулась к пряжке ремня. Звук скольжения кожи по петлям был неприлично громким. Он не расстегнул брюки полностью, просто освободил свой член. Он был толстым, необрезанным, уже тяжелым и наполовину твердым от ее вида. От него пахло мускусом, мужчиной, совершенно настоящим.

Он не спрашивал. Он прижал ее голову вниз.

Лена охотно подчинилась, открыв рот, когда широкая, тупая головка прижалась к ее губам. Она приняла его, вкус соли и кожи затопил ее чувства. Он был слишком большим, мучительно растягивая ее челюсть, но в этом и был смысл. Чувство наполненности, ощущение того, что тебя используют для удовлетворения низменной, физической потребности, было наркотиком.

«Вот так», — простонал Михаил, сжимая ее волосы и заставляя двигаться. Он трахал ее рот медленными, глубокими, поршнеобразными движениями, покачивая бедрами на подлокотнике дивана. «Используй свой красивый рот. Хорошая маленькая сосальщица».

Глаза Лены наполнились слезами. Слюна вытекала из сомкнутых уголков губ, смачивая подбородок. Она сосредоточилась на ощущениях — шершавой текстуре его кожи, тяжести на её языке, на том, как его хватка на её волосах вызывала резкие, яркие боли в коже головы, которые переходили в глубокое, пульсирующее возбуждение между ног. Она уже была мокрой, её собственное желание было скользким, горячим пульсом.

Он долго использовал её рот, его стоны становились всё громче, его толчки — всё более неровными. Наконец, с гортанным рёвом, он глубоко вошёл и зажал её там. Она почувствовала горячие, солёные пульсации, ударившие в заднюю стенку горла, и судорожно сглотнула, впитывая каждую каплю, пока он содрогался от оргазма.

Он вытащил член с влажным хлопком, укрывшись. Он погладил её по щеке, почти ласково. «Неплохо. Розы у восточной стены нужно подрезать». С этими словами он встал и ушёл, оставив её стоять на коленях на ковре, с распухшими губами, болью в горле и телом, пульсирующим от неудовлетворенного желания. Она не двигалась. Правила были ясны. Она ждала.

Через час тихий щелчок двери кабинета возвестил о приходе Григория, управляющего имением. Это был коренастый мужчина с сильным подбородком и проницательными, расчетливыми глазами, которые ничего не упускали из виду. В одной руке он держал бухгалтерскую книгу. Он посмотрел на нее, стоящую на коленях в ее собственной слюне и потёмках, и его губы изогнулись в улыбке.

«Я вижу, Михаил занимался своими... обязанностями», — сказал он мягким голосом. Он положил книгу на журнальный столик и подошел.

Он ласкал её с той же грубой силой. Его прикосновения было целенаправленными. Одним пальцем он провёл по линии её позвоночника, от затылка до ложбинки между ягодицами. Лена вздрогнула.

«Вставай», — приказал он. «Наклонись над столом. Мне нужно проверить квартальные расходы. Ты послужишь... вдохновением».

Лена поднялась на дрожащих ногах и наклонилась вперёд, положив руки на прохладное дерево кофейного столика. Эта поза открыла ему её ягодицы, её половые органы, всё. Она услышала шорох бумаг, царапанье ручки. Затем его рука коснулась её ягодицы — не шлепок, а крепкое, собственническое сжатие.

«Шире», — сказал он, его внимание, казалось, было сосредоточено на бухгалтерской книге.

Она раздвинула ноги ещё шире.

Она услышала, как он положил ручку. Мгновение спустя она почувствовала прохладную, скользкую головку бутылки у своего входа. Не смазка. Что-то более жидкое. Масло? Ощущение прохлады, струившееся по её телу, было шокирующим и прохладным. Затем его пальцы появились, размазывая его, втирая в её складки, обводя клитор с безумной, безличной эффективностью. Он работал над ней, словно выполняя задание, но его пальцы были искусны. Они знали, куда надавить, как двигаться.

Тихий стон вырвался из неё. Она оттолкнулась от его руки.

«Я не разрешал тебе двигаться», — мягко упрекнул Григорий, но его пальцы проникли глубже, два легко скользнули внутрь. Он согнул их, найдя это мягкое место внутри, и медленно, неустанно поглаживал его движением, словно говоря: «Иди сюда». В то же время его большой палец надавил на её клитор.

Острое, электрическое наслаждение пронзило Лену. Её колени подкосились. «О, боже...»

«Тихо», — пробормотал он, переворачивая другой рукой страницу в бухгалтерской книге. «Я сосредоточен».

Он ласкал её пальцами в том же размеренном, ритмичном темпе, влажные звуки в тихой комнате были непристойными. Он читал цифры вслух, его голос был спокойным и ровным, а его рука доводила её до сокрушительного оргазма. Это сочетание было безумным. Это было самое эротическое, что она когда-либо испытывала. Она была вещью, живой секс-игрушкой, которой умело играли рукой, пока её владелец занимался обыденными делами.

Желудок сжался до невыносимой боли. Дыхание стало прерывистым. Она была на грани, её тело дрожало, моля о разрядке.

Григорий остановился.

Он вытащил пальцы с мягким, влажным звуком. Лена застонала, в её голосе звучала чистая, отчаянная фрустрация.

«Ещё нет», — сказал он, вытирая пальцы о внутреннюю сторону её бедра. «Сантехник пришёл проверить бойлер в подвале. Он смотрит на тебя с тех пор, как приехала. Иди. Будь полезна».

Он шлёпнул её по ягодицам, это был резкий, пренебрежительный удар, и вернулся к своей бухгалтерской книге.

Дрожа, вся в похоти, Лена выпрямилась и направилась к двери подвала. Сантехник, Алексей, был молодым человеком лет двадцати пяти, с ехидной ухмылкой и татуировками на мускулистых руках. Он уже был без рубашки, его торс переливался, пока он работал с трубой. Он поднял взгляд, когда она спускалась по лестнице, его глаза загорелись хищным ликованием.

«Босс сказал, что тебе может понадобиться... помощь», — сказал Алексей низким рычанием. Он не стал ждать церемоний. Он пересёк бетонный пол в два шага, схватил её за бёдра и развернул лицом к стопке коробок. «Наклонись. У меня нет на это времени».

Его грубость была шоком после продуманных издевательств Григория. Он толкнул её вниз, её щека прижалась к холодному картону. Он резко оттянул её бёдра назад, впиваясь пальцами в её ягодицы. Она услышала скрип молнии, шорох упаковки презерватива — небольшую милость, которую мужчины приняли как правило. Затем — резкое, настойчивое давление его члена, не у её влажного, ожидающего входа, а чуть выше.

Он целился между её ягодиц.

«Пожалуйста...» — выдохнула Лена, не в отказе, а в каком-то безумном предвкушении.

«Да, ты мне доставляешь удовольствие», — прорычал Алексей. Он плюнул себе в руку, смазал себя и двинулся вперёд. Жжение было сильным, резким, растягивающим ощущением полноты, от которого она вскрикнула. Он не останавливался, не смягчал. Он толкался, пока полностью не вошёл в её тугое, девственное анальное отверстие. Ощущение того, что её так жестоко, так полно туда взяли, было нарушением, которое тут же переросло в эйфорию.

«Черт, ты такая узкая», — прошипел он, отстраняясь и снова резко вбиваясь.

Он задал жестокий, пульсирующий ритм, каждый толчок отбрасывал ее вперед, прижимая к коробкам. Боль утихла, сменившись глубоким, полным, всепоглощающим ощущением наполненности. Он схватил ее за бедра, его татуированные пальцы оставляли синяки, пока он вбивался в нее. Это было грубо, по животному, и это разжигало огонь, который Григорий оставил тлеющим в ее лоне, до ревущего пламени.

Алексей трахал ее так, словно сражался с чем-то, его стоны и ругательства эхом разносились по сырому подвалу. Он кончил быстро, с криком, его тело в последний раз ударилось о ее тело, пульсируя внутри презерватива. Он вытащил член, похлопал ее по использованной заднице и застегнул молнию. «Котёл починен», — сказал он и схватил свою рубашку, оставив ее согнутой, измученной и возбужденной как никогда.

У нее не было времени прийти в себя. Когда она, хромая, поднялась обратно на первый этаж, входная дверь открылась.

Это были Коля, Виктор и Сергей. Они приехали вместе, как единое целое. Они принесли с собой энергию города, свою общую силу, свою цель. Это было не простое использование. Это была целая сессия.

Они увидели её состояние — опухшие губы, красный отпечаток ладони на ягодицах, отчаянный, голодный взгляд в её голубых глазах — и улыбнулись. Это были улыбки акул.

«Суетливое утро, малышка?» — спросил Виктор, его голос был словно шелк на стали. Он обошёл её по кругу, его длинные пальцы скользили по следу от укуса Михаила на её шее, по влажным местам между бёдрами. «Ты в ужасном состоянии».

«Она идеальна», — поправил Сергей, его военная осанка заставляла его выглядеть так, будто он осматривает оружие. «Готова к бою».

Коля просто шагнул вперёд, схватил её за ошейник и притянул к себе для крепкого, собственнического поцелуя. От него пахло сигаретами и кофе. «Скучала по нам, сука?» — прошептал он ей в рот. «Да», — простонала она. «Да, я скучала по тебе. Пожалуйста...»

«Что пожалуйста?» — спросил Коля, отстраняясь, его глаза потемнели.

«Пожалуйста... используй меня. Причини мне боль. Завладей мной».

Этого приглашения было достаточно. Динамика мгновенно изменилась. Это была их территория, их искусство.

«На кресте», — приказал Виктор, указывая на прочную деревянную Х-образную раму, стоявшую в углу комнаты, — недавнее и зловещее приобретение.

Сердце Лены колотилось от страха и возбуждения. Она подошла к ней, ноги подкосились. Сергей повернул её лицом к Х-образной раме и пристегнул ее запястья к верхней перекладине мягкими кожаными наручниками. Коля пристегнул ее лодыжки к нижней, широко раздвинув ее ноги, сделав ее спину, ягодицы и заднюю сторону бёдер совершенно беззащитными. Эта поза напрягла ее тело, подставляя каждый сантиметр для их удовольствия.

Виктор выбрал плеть из шкафа — с широкими мягкими кожаными лентами.

«Считай», — сказал он.

Первый удар пришелся по верхней части спины. Боль жгла, горячая, распространяющаяся. «Один!» — вскрикнула Лена.

Следующий удар пришелся по задней поверхности бедер. «Два!»

Он методично бил ее плетью, по ягодицам, плечам, чувствительной коже боков. Боль была яркой и чистой, каждый удар накладывался на предыдущий, разжигая жар, который проникал в мышцы и растворялся в глубоком, покорном блаженстве. К двадцати ударам ее кожа покраснела, пела от ощущений, и она была так возбуждена, что чувствовала, как она её сок стекает по внутренней стороне бедер.

Тогда подошел Коля, держа в руке устрашающе выглядящую кожаную плетку. «Награда за твоё ожидание», — сказал он и с громким треском опустил плетку на ее ягодицы. Боль стала острее, сфокусированнее, словно ослепительно белая вспышка, от которой она закричала. Он хлестнул её десять раз, каждый раз сильнее предыдущего, пока её ягодицы не превратились в пульсирующую, горячую карту его наказания.

Сквозь слёзы Лена парила в воздухе, её разум был блаженно пуст, а тело — сосудом для ощущений.

Подошёл Сергей. В руках у него был толстый чёрный силиконовый вибратор, блестящий от смазки. Он ничего не сказал. Он просто прижал его к её мокрому входу и ввёл глубоко, одним плавным, неумолимым движением. Лена ахнула, её тело выгнулось из-под пут. Он включил его.

Вибрация была мгновенной и разрушительной. Это было не просто лёгкое жужжание; это был глубокий, мощный пульсирующий звук, который, казалось, резонировал в её костях, прямо у точки G и клитора. Её глаза закатились. Из горла вырвался прерывистый, непрерывный стон.

«Вот так», — пробормотал Сергей, меняя угол. «Отпусти. Кончи для нас, ты грязная, прекрасная шлюха».

Они окружили её. Виктор наклонился, его рот обхватил сосок, он сосал и кусал его. Коля опустился на колени перед ней, его рот нашел ее клитор, его язык хлестал набухший бугорок в такт вибрациям. Сергей глубоко засунул дрожащий вибратор, свободной рукой сжимая и скручивая другой сосок.

Стимуляция была повсюду, ошеломляющая, идеально скоординированная. Боль от порки и шлепков слилась с удовольствием, каждое усиливало другое. Лена была разбита. Ее оргазм пронзил ее с силой взрыва, беззвучный крик застрял в ее горле, когда ее тело содрогалось, пытаясь освободиться от пут, ее влагалище сжимало вибрирующую игрушку, волны экстаза захлестывали ее, пока она не обессилела, рыдая от интенсивности ощущений.

Они не остановились. Они не остановились на одном.

Виктор отпустил ее сосок. «Снова», — прошептал он и переключил вибратор на более высокую скорость.

Второй оргазм последовал сразу за первым, бесконечная, накатывающая волна, заставившая её умолять, хотя она не могла внятно произнести ни единого слова.

Когда она превратилась в дрожащую, беспомощную развалину, они, наконец, освободили её из крестообразной конструкции, подхватив под руки, так как у неё подкосились ноги. Они положили её на ковёр, тот же самый ковёр, что и в городской квартире. Теперь они были голые, их члены были твёрдыми и требовательными.

Они не просили. Они брали.

Коля первым забрался на неё, вбивая свой толстый член в её изрядно потрёпанную, чувствительную вагину. Ощущение наполнения там, после вибрации, было настолько сильным, что она кончила почти сразу же, её внутренние мышцы трепетали вокруг него. Он трахал её, его грубые руки ощупывали её избитые груди.

Он кончил с рёвом, наполнив презерватив, и вышел из неё.

Следующим был Виктор, он перевернул её на живот. Он вошёл в неё сзади, его длинный, гладкий член легко скользнул внутрь. Он трахал её с той же расчетливой точностью, каждый толчок попадал в точку, от которой у неё сверкали звёзды перед глазами. Он шептал ей на ухо грязные слова, называя её своей идеальной, использованной шлюхой, своей собственностью, и она верила каждому слову, пока ещё один оргазм, более мягкий, но глубокий, прокатывался по ней.

Последним был Сергей. Он поставил её на четвереньки. Он не входил в её влагалище. Он прижал свой член к её больному, растянутому анусу. Она была расслаблена после жестокого изнасилования Алексеем, но всё ещё напряжена. Он медленно входил, жжение было восхитительным, и начал двигаться. Это было владение. Это была метка. Он трахал её задницу в ровном, мощном ритме, одной рукой сжимая её светлые волосы, другой снова и снова шлёпая её покрасневшую задницу. Смесь боли и глубокого, полного проникновения довела её до ещё одного предела, до кричащего, рыдающего оргазма, который, казалось, разорвал её душу на части.

Он вошёл в неё, его тело содрогалось, прижимаясь к её телу.

Они обрушились на неё, множеством возбуждённых неутомимых членов, насыщаясь проникновениями во все её влажные, податливые отверстия. Лена лежала в центре, с готовностью и страстью, бесстыдно предоставляя себя всю. Кожаный ошейник был единственным, что ощущалось реальным на её коже.

Спустя долгое время Виктор приподнялся на локте. Он провёл пальцем по свежему синяку на её бедре. «Володя позвонит завтра», — небрежно сказал он. «Для твоей еженедельной видеоконференции».

Затуманенное сознание Лены на секунду сфокусировалось. Она посмотрела на него, затем на остальных. Медленная, зловещая улыбка коснулась её распухших губ. Она вспомнила о семени садовника у себя в горле, о масле управляющего на её бёдрах, о насилии сантехника и о трёх мужчинах, окружавших её сейчас.

«Хорошо», — прошептала она, голос её охрип от крика. «Пусть он увидит».

Продолжение следует.