Надежда Петровна стояла перед высоким зеркалом в своей спальне, глядя на свое отражение с тяжелым, голодным взглядом. Тридцать пять лет — возраст, когда тело уже не молодое, но еще не увяло; благодаря регулярным занятиям спортом, ее формы оставались упругими и соблазнительными. На ней был лишь один легкий халат, совершенно распахнутый, обнажая белую кожу, переходящую в темный треугольник между бедер. Пальцы ее руки скользили по груди, ловя твердый набухший сосок, и сжимали его с силой, заставляя Надежду выдохнуть тихий, стонущий звук. Она закинула голову назад, представляя, что это не ее собственная рука касается кожи, а чья-то мужская, грубая и горячая.

Пять лет без мужа. Пять лет пустоты, которую она пыталась заполнить работой, дисциплиной и спортом. Но плоть требовала своего. До недавнего времени эту пустоту заполнял Сергей Антонов, учитель химии. Он приходил к ней, и на время Надежда снова чувствовала себя женщиной, а не только завучем школы. В памяти всплыл образ его головы, прижатой к ее бедрам, шершавый язык, раздвигающий половые губы, горячее дыхание на клиторе. Она аж вскрикнула от резкого всплеска возбуждения, вспомнив, как он вылизывал её, заставляя дрожать и кончать ему в рот.

Но НКВД не щадил никого. Сергея арестовали, и Надежда снова осталась одна в этой огромной, ставшей чужой квартире. Соседа с женой забрали неделю назад, и теперь за стенами стояла мертвая тишина, усиливая одиночество. Рука, ласкающая грудь, начала спускаться вниз, по плоскому животу, к тому месту, которое пульсировало и ждало прикосновения. Пальцы уже коснулись влажных волос, готовые погрузиться в жар, когда резкий, настойчивый звонок в дверь разорвал тишину.

Надежда поморщилась, раздражение смешалось со страхом. Кто мог быть в такое время? Она быстро собрала края халата и туго завязала пояс, пряча наготу. Босиком ступила в коридор, где было прохладно. Сердце колотилось где-то в горле. Подойдя к двери, она посмотрела в глазок, но ничего не увидела, решительно повернула ключ и отодвинула щеколду.

На пороге стоял Сергей.

Он выглядел так, будто только что сбежал из ада: волосы растрепаны, на гимнастерке пятна, в глазах горел неестественный, дикий огонь. Надежда открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но не успела. Сергей ворвался в квартиру, толкнув её плечом, и с грохотом захлопнул дверь, поворачивая ключ.

— Сергей, ты...

Он не дал ей договорить. Навалился на нее, прижав к стене, и впился в губы поцелуем, который был больше похож на укус. Его губы были жесткими, требовательными, язык проникал глубоко, агрессивно. Надежда на секунду замерла от шока, но затем инстинкт взял верх. Она обвила его шею руками, глубоко вдавливаясь в поцелуй, отвечая на ту же дикую жажду. Он был здесь. Он был жив. Он был её.

Сергей резко отстранился, тяжело дыша. Его взгляд упал на завязки халата. Он дернул за пояс, развязывая его одним резким движением, и затем грубо распахнул полы. Его ладони мгновенно охватили её груди, сжав их с такой силой, что Надежда вскрикнула. Боль пронзила тело, но тут же смешалась с острым, сладострастным наслаждением. Он не целовал их, он мял их, как тесто, словно проверял, настоящие ли они.

— Как же я тебя хочу, сучка, — прорычал он, и эти непристойные слова, звучащие из уст всегда сдержанного учителя, заставили Надежду застонать громче.

Он быстро расстегнул ремень и спустил брюки. Его член выскочил наружу, твердый, красный, пульсирующий от напряжения. Сергей схватил Надежду за плечи и развернул, лицом к стене. Она почувствовала холодную штукатурку на щеках и руках, но тут же его горячее тело прижалось к ней сзади.

— Раздвинь ноги! — приказал он, толкая её колено ногой.

Надежда послушалась, широко расставив ноги, упираясь руками в стену. Сергей не стал тратить время на прелюдии. Он взял свой член рукой, направил и одним резким, жестким толчком вошел в неё до самой матки. Надежда закричала, чувствуя, как ее внутренние мышцы растягиваются, обхватывая его горячую плоть. Он начал трахать её жестоко, безжалостно, с силой вгоняя член в её мокрую киску.

— Тебе нравится, да? Ты скучала по моему хую? — шептал он ей на ухо, вгоняя её в стену каждым ударом. — Ты моя шлюха, Надя. Моя потаскуха.

Он ударил ладонью по её висящей груди, и кожа покраснела. Еще один удар. Боль отдавалась эхом в промежности, усиливая трепет. Она чувствовала себя полностью в его власти, маленькой и беззащитной, и это возбуждало её безумно. Стены коридора оглашались звуками шлепков плоть о плоть, её стонами и его тяжелым дыханием. Сергей хватал её за волосы, отгибая голову назад, заставляя смотреть на потолок, пока он неистово долбил её стоя.

Внезапно он вытащился из неё. Надежда охнула от потери наполнения, но он тут же толкнул её на колени.

— На колени, — прорычал он.

Она опустилась на холодный пол линолеума, глядя прямо на его пульсирующий член. Сергей начал дергать рукой по своему члену, быстро и яростно.

— Открой рот, сука! — скомандовал он.

Надежда открыла рот, высунув язык, жадно ожидая. Сергей сдавленным рычанием кончил. Струи густой, горячей спермы ударили ей в лицо, попали на щеки, на губы, в глаза. Она жадно ловила каждую каплю, стараясь направить струю в рот. Когда поток ослабел, она подалась вперед и взяла его член в рот, соская и вылизывая остатки спермы, глотая её, не оставляя ни капли. Она чувствовала соленый вкус на языке, чувствовала, как он всё еще дрожит от оргазма, и в этом было какое-то дикое, первобытное удовлетворение.

Сергей отстранился, прислонившись спиной к двери и глядя на неё сверху вниз, пока Надежда, вытирая лицо рукой и облизывая пальцы, сидела у его ног, довольная и наконец-то живая.

221   24   +10 [2]