Слухи в офисе подобны шептуну, пущенному в закрытом помещении: запах ты почувствуешь, но вот источник, откуда пришёл, будет неизвестен. А знать будут все.

О том, что моя ассистентка ведёт двойную жизнь, я узнал в туалете.

Обеденный час, все писсуары заняты, я зашёл в кабинку — и из кабинки услышал разговор закадычной парочки, которых я про себя уже окрестил Тимоном и Пумбой: длинный Лёха и коренастый Димас, вечно вместе, вечно с кофе, вечно в курсе всего, кроме собственной работы.

—.. .я тебе говорю, слушай сюда. Помнишь, я про Цербера говорил?

— Про твоё БДСМ опять? Димас, ты запарил.

— Да не про БДСМ, еблан. Ну то есть... — Пауза. Молния. — Короче. Я её видел в субботу.

— Кого? Цербера?

— Ага. Выходила из здания на Автозаводской. Ну, там всякие студии, фотостудии. И с ней две девки, и все с чемоданами, знаешь, такими — как у визажистов. И у одной из руки торчал хлыст.

— Чего торчало?

— Хлыст, блядь. Такой, чёрный, длинный.

Лёха помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать масштаб.

— Так это фотосет, дебила кусок.

— Ну я и говорю! То есть она... — голос понизился до заговорщицкого, — ну ты понял. Кожа, латекс, всё это. Я ж говорил, что она любительница.

— Ты же говорил, что хлыст не у неё, а у девушки, типа визажистки?

— Так это, наверное, помощницы. Или рабыни. А она — госпожа.

— Дим, ты бы того, завязывал... — Лёха многозначительно закончил фразу и вышел из туалета.

— Ну ёпт, ну почему стоит один раз рассказать, что люблю жёстко, так сразу думают, что я бдсмщик... — грустно закончил Димас и тоже вышел.

Переварив весь диалог, я вышел из кабинки, помыл руки и вышел следом.

А в лифте поймал себя на том, что стою и разглядываю собственное отражение в зеркальной стене с очень тупым выражением лица.

Хлыст. Ну прекрасно.

Проблема была не в том, что мне стало любопытно. Любопытство — нормально. Проблема была в том, что мне стало любопытно настолько, что я, взрослый директор с командой из сорока человек и графиком, расписанным на две недели вперёд, полдня прокручивал в голове разговор двух идиотов у писсуара.

Спросить у неё напрямую? Легко. «Алёна, вы в свободное время наказываете тех, кто просрал все графики?» — и всё: здравствуйте, отдел кадров, разбирательство, харассмент и прощай, репутация.

Значит, обходной путь.

Я нашёл её у себя в кабинете: открыв дверь, застал её возле стола, на который она раскладывала какие-то листики, словно это был расклад Таро.

— Лен.

Она подняла голову — и вся просияла так, что стало неловко. Есть люди, у которых внимание начальства работает как солнце для цветов: расцветают, как только покажется.

— Кирилл Андреич! Вы ко мне? Сами?

— К тебе. Дело есть. Деликатное.

— Ой. — А глаза загорелись, как сигнальные маячки в темноте. — Я вся внимание.

— По Ветровой. Испытательный закончился, надо уже новый договор. Пробей ещё раз рекомендации с прошлого места, сверь даты и посмотри, всё ли у нас по документам чисто. «Просто формальность». — Последнюю фразу я особенно выделил голосом.

Леночка, не будь дурой, сразу почуяла след.

— А что-то не так? — спросила она, понизив голос до шёпота.

— Всё так. Просто, капни чуть глубже, может найдешь чего "интересного".

— Понятно, — сказала она тем тоном, каким говорят «ничего не понятно, но я всё выясню». — Я всё... — И тут она моргнула одним глазом, даже не сощурившись.. . — проверю. Не переживайте! — И опять моргнула, тем же глазом.

От этой мимической гибкости я немного охерел, но виду не подал. Мы тоже не лыком шиты.

— Кхм. Не сомневаюсь.

Я уходил и спиной чувствовал, как у кого-то проснулся охотничий инстинкт.

Отчёт я получил через 3 дня, утром.

Леночка ввалилась ко мне в кабинет в 9:20 — с папкой, планшетом, распечатками и лицом человека, имеющим вид лихой и придурковатый, но скорее просто радостным оттого, что нашла не медь, а золото.

— Кирилл Андреич, — подобравшись и с хрипотцой начала она. — Я всё сделала.

— Присаживайся.

— Кирилл Андреич, я, во-первых, всё проверила. Документы чистые. Рекомендации есть, я звонила — там про неё говорят «сильный специалист», очень сухо так говорят, знаете, как говорят, когда человек ушёл со скандалом, но сказать плохого нечего. Даты бьются. Всё в порядке.

— Неплохо. Что-то, ещё?

— Да! — Она подняла палец. — Я же не могла на этом остановиться.

— Продолжай.

— Кирилл Андреич, вот вы говорите "интересного", а я же понимаю, что вы просто так не попросите! Я сначала думала — может, у неё судимость? Ну мало ли! Потом думаю — да ну, какая судимость, она же прошла проверку. Значит, может, конфликт интересов? Может, она на конкурентов работает и пришла наши секреты узнать?

— Лен, ну не тяни...

— Потом я подумала — а может, она вам просто нравится?!

Я посмотрел на неё.

Леночка, надо отдать ей должное, не смутилась ни на грамм. Наоборот — торжествующе вздохнула и выложила свой козырь!

— Так вот, я решила, — продолжила она, — что надо смотреть шире. Я зашла к ней в соцсети. У неё там всё скучное, знаете: а-ля солнышко, уточки, путешествия, подписки на юристов и на музеи. Прям стерильно. Я даже расстроилась. И тут смотрю — а у неё в подписках какая-то фотостудия.

Интересно, да? — Вижу по вашим добрым и чуть дёргающимся глазом, что вам тоже интересно.

И вот что там за студия. Я туда. Смотрю их отмеченных. И там... — Она сделала театральную паузу и развернула ко мне планшет. — Вот.

Я посмотрел на экран.

Потом посмотрел ещё раз.

С фотографии на меня смотрела Алёна Ветрова — и одновременно совершенно не она.

Чёрный латекс, обтягивающий от щиколоток до горла, блики студийного света по бёдрам, узкая маска с ушами, скрывающая половину лица, красные губы, тёмное каре, уложенное чуть иначе — острее. Она стояла на пожарной лестнице какой-то декорации, вполоборота, одна рука на перилах, подбородок опущен, взгляд снизу вверх — прямо в объектив. И вот этот взгляд я узнал бы из тысячи, хоть в маске, хоть в скафандре.

Я пролистнул. Второй кадр — сидя на полу, спина выгнута, хвост чёрной лентой через кадр. Третий — со спины, через плечо, латекс блестит на лопатках. Четвёртый — уже без маски, но с полузакрытыми глазами, размытый.

— Женщина-кошка, — сказала Леночка с придыханием. — Это косплей. У неё их там штук двадцать разных. И знаете, я вот листала, читала подписи её персонажей: Штормфронт, Исанне Айсард, Ада Вонг, Макима, Серсея Ланнистер и так далее — и думала: ну ладно, ну хобби, окей.

А потом я нашла танцы.

— Танцы?

— Ша! По вашему скептичному лицу я поняла: вы подумали, что там бальные или какие-то современные. А вот нееет. Самая настоящая СТРИП-ПЛАСТИКА! То есть пилон. — Она пролистнула дальше. — Не то, что вы подумали, там спортивное, соревнования какие-то. Но вы посмотрите, какая растяжка. — Она вздохнула с искренней завистью. — Я вот три года на йогу хожу — я так не сяду. Я вообще так не встану.

Я листал. Комиконы, гримёрки, чьи-то подписи под фотографиями с именами, из которых я опознал от силы одно. Смеющаяся Алёна с кем-то в зелёном парике. Алёна в чём-то средневековом с мечом. Алёна в латексе. Алёна на пилоне вниз головой с абсолютно спокойным лицом человека, который просто выполняет элемент.

— И вот я сижу вчера в час ночи, — доверительно сказала Леночка, — и думаю: Кирилл Андреич, а как так-то? Она же в офисе как из морозилки. А тут прям... — Она пощёлкала пальцами, подбирая слово. — Живая.

Вот именно это слово я и не мог подобрать всё утро.

— Ты никому это не показывала?

— Кирилл Андреич! — Она даже обиделась. — Я же профессионал. Я показала только вам.

Я закрыл планшет и подвинул к ней.

— И, Лен. Если это уйдёт в курилку — я буду знать, откуда.

— Я поняла, — сказала она серьёзно. Потом всё-таки не выдержала: — А красиво же?

— Красиво, не то слово... — Спасибо за работу, Лена. Удачного дня, можешь быть свободна.

— Оки-доки, и отсалютовав на бойскаутский манер, повернулась на выход.

— Лен, девушка вопросительно посмотрела на меня — меня причитается, как ты смотришь, на совместный тимбилдинг, под твоим руководстом и организацией?

На что девушка прижала папку к груди и просияла. Кирилл Андреич, да я только за!

— Готовь, план и смету.

И Лена, несмотря на то что я ей так и не ответил, была весьма довольна. И, посвистывая, с чувством выполненного долга она вышла из моего кабинета.

Я остался с ощущением человека, который приоткрыл чужую дверь и понял, что за ней комната гораздо больше, чем весь его собственный дом.

Вернувшись домой под приветственные звуки Алисы и моё усталое ворчание, что с меня на сегодня хватит гиперактивных собеседниц, я включил музыку и стал просматривать в браузере статьи и почту...

И мысль перешла на сегодняшние откровения и неожиданные таланты своего помощника.

Ради интереса решил забить в поисковике «косплей».

По открытым горящим ссылкам ознакомился, так сказать, с «ассортиментом» — и от просмотра некоторых весьма откровенных костюмов в штанах повело.

Я открыл вкладку в режиме инкогнито и набрал: «порнхаб» и «cosplay».

Первое видео сверху было с ником Beauty Fox.

Кликнул.

На превью — красивое лицо, большие сиськи, узкая талия, очень сочная жопа. Костюм сделан на совесть: красный плащ, синий верх из спандекса и красная юбка.

Видео началось сразу с экшена.

Beauty Fox в роли Супергёрл стояла на грязном складе, руки в боки, грудь вперёд. Голос наигранный, но приятный:

— С тобой будет покончено, ублюдок. Я тебя сама в участок отведу.

Бандит (лысый, с бородой) достал зелёный камень. Она сразу осела: плечи вниз, колени дрогнули.

— К-Криптонит... нет...

Сделала шаг — и тяжело опустилась на одно колено. Костюм скрипнул. Грудь тяжело ходила.

— Вот тебе, сука, — усмехнулся он. — А я думал, ты непобедимая.

Схватил за волосы, притянул, второй рукой вцепился в грудь через блестящий материал и сильно сжал.

— Ахх... не надо... я... я не могу сопротивляться...

— Да, тварь, сейчас я с тобой позанимаюсь. Получишь на клык, — и бандит, держа её одной рукой за светлые волосы, второй стал расстёгивать ширинку, от чего на глазах Супергёрл проступили слёзы — с ужасом от того, что сейчас будет происходить.

Выкинув свой внушительный агрегат, он притянул её ближе. Гёрл попыталась отодвинуться, но её дёрнули обратно к члену. Воротя голову, она по возможности сопротивлялась — бандит залепил ей горячую пощёчину и, схватив пальцами за нос, зажал его. Не выдержав, она всё же открыла рот, жадно хватая воздух, — и вместе с ним захватила крепкий член преступного элемента.

Возмущённо мыча — но было поздно: двумя руками положив ладони на голову девушки, он стал насаживать её башку на свой член, тараня и снашивая его.

Героиня в этот момент, в каком-то задрипанном складе, на коленях, разведённых в разные стороны, сосала член бандиту, уже пуская слюну по его стволу.

«Угм-м-м... мму... мм» — звуки, словно пошлая музыка, разносились по всей территории.

Она давилась, хлюпала, мычала, когда заходил слишком глубоко.

— Глубже, блядь. Ты же супер-р-ргёрл — вот и посмотрим, насколько мощная твоя глотка.

Расставив ноги пошире, он долбил в рот с такой силой, что слюна уже стала превращаться в пену, сбиваясь во рту, а из глаз текли слёзы, смешиваясь с тушью, и чёрными разводами стекали по щекам.

Ещё раз глубоко присунув в рот, он вытащил, взял её за голову и потащил на матрас какого-то бомжа. Гёрл, словно собака, шла на четвереньках, куда отводил её «хозяин», — и тот толкнул её на старый матрас.

Она повернула к нему лицо — со слезами и мольбой:

— Не-е... не надо, прошу, не делай этого...

Он снова залепил ей пощёчину, так что она отвернулась и упала лицом в матрас. Он схватил её сочную жопу и, поставив раком, задрал юбку.

— Сучка носит беленькие. Ну, уже точно ненадолго, — и разорвал белые трусики, оголив чисто выбритую киску героини.

— Смотри, потекла уже, блядь. Наверное, никогда честные воры не драли тебя как тварь.

— П-пожалуйста, не-не надо... — она сделала последнюю попытку оттолкнуть его или прикрыть рукой свою попку. Но бандос просто перехватил её руку в локте, прижал — и направил свой слюнявый член в её норку. Вошёл одним резким движением. От этого она выгнулась дугой и закричала — громко, по-порновому:

— Аааааа! Блядь... он такой большой... нет... пожалуйста... я... я не могу...

Трахал жёстко. Сочные шлепки. Сиськи прыгали под рваным костюмом. Каждый толчок:

— Вот так, сука. Где твоя сила теперь?

— Ааааа...

Освободив руку, он схватил её за волосы, как за поводок, ебал сзади, сильно шлёпал по ягодицам.

Он не останавливался. Продолжал долбить, пока она скулила и дёргалась. Потом вытащил, провёл головкой ниже — между ягодиц — и упёрся прямо в тугое розовое колечко.

— А теперь... — он шлёпнул ладонью по её жопе так, что мясо тряхнулось, — пора расчехлить супергеройское очко.

Beauty Fox дёрнулась, как от тока, и попыталась уползти вперёд на локтях.

— Нет... нет-нет-нет... пожалуйста... туда нельзя... я... я никогда... аааа, не надо, пожалуйста!..

Он снова шлёпнул — уже сильнее, по обеим щекам, оставил красные отпечатки. Сплюнул прямо на сжатую дырочку. Слюна стекла вниз. Вторым плевком добавил ещё. Большим пальцем размазал, надавил — кольцо на секунду поддалось и снова сжалось.

— Криптонит уже сделал тебя слабой. Теперь сделает ещё и дырявой.

— Нет... умоляю... оно слишком... ааааа! — она взвизгнула, когда он приставил головку и начал продавливать.

Сначала только головка. Туго, медленно, под её визг. Она скребла ногтями матрас, пыталась сжать ягодицы — он развёл их руками и продавил ещё на пару сантиметров.

— Ааааааа! Больно... вытащи... пожалуйста... я не могу!..

— Можешь. — Он шлёпнул ещё раз и резко вошёл глубже. — Вот так. Бери весь.

Она закричала уже по-настоящему — высокий, сорванный визг, — когда ствол прошёл до середины. Живот у неё дрожал. Спина выгнулась. Он не дал привыкнуть: ещё толчок — и вошёл почти до яиц. Тугое очко обхватило его кольцом.

— Бляяядь... оно... оно рвётся... ааааа... нет!..

Он начал ебать. Сначала короткими, жёсткими толчками, растягивая, потом всё глубже и злее. Каждый вход — мокрый хлюп от слюны и смазки, каждый выход — её всхлип. Шлёпал по ягодицам в такт, оставляя красные пятна на белой коже.

— Вот оно, супергеройское очко. Принимает бандита. Где твои суперспособности, сука?

— Ааааа... медленно... пожалуйста... агхааа... слишком глубоко!..

Он намотал её волосы на кулак, оттянул голову назад и стал вбиваться по самые яйца. Жопа хлопала о его бёдра. Костюм на талии сбился в мокрый ком. Она уже не отползала — только визжала и скулила в матрас, пока он разгонялся.

— Кончай ещё раз. От очка.

— Я... не... ааааааа! — волна накрыла её жёстче первой. Она сжалась на нём так, что он зарычал, и затряслась всем телом, всхлипывая.

Он не вышел. Продолжал долбить уже через её оргазм — глубже, злее, пока она не превратилась в скулёж и бессвязные «нет... да...». Потом вытащил, перевернул на спину, закинул ноги ей на плечи и снова вошёл в растянутое, покрасневшее очко — уже с лица, чтобы она видела.

— Ааааа... ненавижу... тебя... агхааа... ещё!..

Он трахал её так ещё с минуту — лицо в камеру, слюна на подбородке, глаза закатившиеся, — потом вытащил, встал на колени над её грудью и начал дрочить.

— Открой рот, героиня. И глаза.

Она открыла. Он кончил густо — на лицо, на язык, на разорванный костюм, на сиськи. Струи стекали по щекам. Beauty Fox, тяжело дыша, собрала сперму пальцем с губ, сунула в рот и сглотнула, глядя в камеру мутным, совершенно порнографическим взглядом.

— Ммм... криптонит... сделал меня такой... слабой... и такой... дырявой...

Видео закончилось чёрным экраном и логотипом студии.

Я сидел с членом в руке, тяжело дыша. Кончил я, когда он впервые продавил головку в её очко под этот сорванный визг — «нет... пожалуйста... туда нельзя».

Вытерся. Закрыл вкладку.

—-------

Ужин с «Атлантом» назначили на четверг.

Формально — «неформальная встреча по итогам подписания». Фактически — их совет решил посмотреть в глаза тем, кому теперь платит годовой бюджет. Сергей Борисович отзвонился лично: «Кирилл, поедешь ты. И возьми кого-нибудь толкового, чтобы записывали, а не глазами хлопали».

Толковая у меня была только одна.

— Четверг, двадцать ноль-ноль, ресторан на Кутузовском, — сказал я, выходя в приёмную. — Будешь со мной на деловом ужине с «Атлантом», надо фиксировать всё, что они скажут между третьим и четвёртым бокалом.

Алёна подняла глаза от монитора.

— Форма одежды?

— Деловая. Но с ноткой свободы и лёгкости — они не любят, когда сильно официозно.

— То есть деловая, но чтобы выглядело, будто я не старалась, — перевела она. — Поняла.

К четвергу я, сам не заметив как, приехал к ресторану на пятнадцать минут раньше.

Стоял у входа под козырьком, смотрел на вечерний Кутузовский и делал вид, что отвечаю на письма в телефоне, в котором не было ни одного нового письма.

В 19:52 к ресторану подкатило корпоративное такси.

Я убрал телефон и шагнул к машине раньше, чем водитель успел заглушить двигатель. Открыл заднюю дверь.

Из машины показалась сначала рука — тонкое запястье, часы на кожаном ремешке, — потом нога в лодочке на невысокой шпильке, а потом и она сама.

Тёмно-синее, почти чёрное платье — строгое, глухое, до колена, единственная вольность — открытые плечи. Никаких блёсток. Она выпрямилась, одёрнула подол одним коротким движением и посмотрела на меня снизу вверх — на секунду, пока распрямлялась.

— Вы открываете двери, — констатировала она. — Неожиданно. Вы ещё и джентльмен.

— Просто корпоративный стандарт обслуживания ключевых сотрудников.

— В должностной инструкции такого не было.

— Это мелким шрифтом.

Ужин прошёл ровно так, как проходят такие ужины. Их финдир — тот самый муда... то есть автор письма, из-за которого у отдела горела одна точка, — оказался вблизи неожиданно живым мужиком лет сорока пяти, с юмором и стальным взглядом. Он дважды попытался вернуться к четвёртому блоку, оба раза получил цифру раньше, чем успел закончить вопрос, — и в конце концов сдался и стал травить байки про свою прошлую компанию.

Алёна работала бесшумно. Записывала мало, слушала много. Один раз, когда их коммерческий полез в тему «а не пересмотреть ли нам сроки по второму этапу», она, не поднимая головы от блокнота, вежливо уточнила, идёт ли речь о переносе или о сокращении, — и коммерческий, отчего-то смутившись, ответил «да нет, просто мысли вслух».

Финдир при этом поглядывал на неё весь вечер. Сначала аккуратно, между делом. Потом — не особо скрываясь.

— Алёна, а вы давно в компании? — спросил он где-то между горячим и десертом. — У Кирилла Андреевича хороший вкус на кадры.

— Около двух месяцев, — ровно ответила она, не отрываясь от блокнота.

— Всего два? И уже так держите цифры. Обычно на это уходят годы.

— У меня большой опыт. Я профессионал.

— Редкое сочетание с такой внешностью.

— Внешность — это приятный бонус, — сказала Алёна тем же тоном, каким сообщала мне о переносе встреч, и перевернула страницу. — Возвращаясь ко второму этапу: вы просили уточнение по срокам согласования макетов. Пятнадцать рабочих дней, включая две итерации правок.

Финдир хмыкнул, поднял бокал в её сторону — жест «засчитано» — и больше при ней не пробовал. Но смотреть на неё не переставал.

Ближе к одиннадцати Алёна извинилась и отошла. Финдир проводил её глазами до самого поворота к уборным — не таясь, оценивая её фигурку, — потом повернулся ко мне и понизил голос:

— Кирилл Андреевич, если только между нами, хочу спросить.

— Слушаю.

— Помощница ваша. Хороша. Мозги, выдержка, порода. — Он покрутил бокал. — У вас с ней что-то есть? Или место вакантно?

Официант поставил кофе. Я дождался, пока он отойдёт.

— Она мой личный помощник, — сказал я ровно. — С партнёрами у меня только бизнес. А личное — останется при мне.

Финдир пару секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и откинулся на спинку.

— Понял. Ответ, кстати, лучше любого «да» или «нет». — Он отпил. — Завидую выдержке. Я бы на вашем месте столько не продержался.

— Вы на моём месте пересобрали бы смету за ночь?

— Туше, — засмеялся он.

Алёна вернулась, села, придвинула блокнот. Посмотрела на нас обоих — на секунду дольше, чем требовалось.

— Я что-то пропустила?

— Обсуждали кадровую политику, — сказал финдир невозмутимо. — Кирилл Андреевич очень дорожит своими людьми.

— Это взаимно, — ответила она и открыла следующую страницу. — Итак, по графику платежей...

К половине одиннадцатого «Атлант» начал расходиться. Финдир пожал мне руку, сказал «работать с вами приятно» тем тоном, которым это говорят люди, которые собираются ещё раз проверить каждую цифру, — а потом, уже у выхода, обернулся, глянул коротко на Алёну, потом на меня, и добавил с едва заметной усмешкой:

— Берегите кадры, Кирилл Андреевич.

И уехал.

Мы остались вдвоём за столом с недопитой водой и остывшим кофе.

— Ну что, — сказал я. — Домой?

Алёна посмотрела на часы. Потом на пустой зал. Потом — что было гораздо интереснее — чуть повела плечом.

— Если честно, я с семи утра на ногах и последние три часа улыбалась людям, которые пытались вас продавить. Я бы выпила кофе. Нормальный. Не тот, что здесь.

— Тут за углом есть место, работает до часу.

— Знаю. Я его и имела в виду.

Место было маленькое, полупустое, с деревянными столами и барменом, которому было всё равно, кто мы такие. Мы сели у окна. Она сняла с плеч жакет, который прихватила из машины, повесила на спинку, откинувшись расслабленно назад.

— Ты хорошо держала его, — сказал я.

— Он хотел проверить, будете ли вы уступать по мелочи. Люди всегда сначала пробуют с мелочи. — Она отпила кофе. — Как собаки — границы двора.

— Опыт?

— Наблюдательность.

— С вами тяжело разговаривать. Вы отвечаете так, будто вас записывают.

— Профдеформация, — сказала она, и вот тут впервые за месяц я увидел, как у неё улыбается не только рот. — Меня три года записывали на совещаниях. Привыкаешь.

Мы помолчали. Не тем молчанием, которое надо срочно заткнуть, а нормальным.

— Кирилл Андреевич, можно вопрос? — вдруг сказала она.

— Валяйте.

— Зачем вы просили Лену разузнать обо мне?

Я не поперхнулся кофе только потому, что успел его проглотить.

— Она сказала?

— Нет. Вы только что.

— Ладно, — я откинулся на спинку. — И давно вы догадались?

— Со вторника. — Алёна поставила чашку. — Во вторник Лена дважды заходила к вам в кабинет с папкой, хотя все документы она обычно шлёт почтой. Выходя, оба раза посмотрела на меня таким восхищенно гипнотическим взглядом, школьницы и то поприличнее будут, когда им мальчик нравится. Потом среду она в лифте спросила, где я делала маникюр, хотя тут ничего удивительного, просто все в купе. А в четверг у меня в личном профиле появился новый подписчик. Угадайте, кто.

Я чуть не залепил себе фейспалм... не нанимай на это дело идиотов

— Ох, да, это был я.

— Почему? Внимательно заглянула мне в глаза, и в вопросе прозвучали нотки напряжения.

— Потому что о вас в офисе ходят слухи, — сказал я честно. — А я не люблю, когда о моих людях что-то знают все, кроме меня.

— «О моих людях», — повторила она с интересом. — Красиво звучит.

— И это так, спокойной ответил я.

— И что за слухи? Изогнула бровь, девушка.

Я покрутил чашку.

— Что ты Цербер. Что мимо тебя не пройти. Что ты практикуешь БДСМ-практики. Ну, я-то, если что, не осуждаю. Да и не верю.

Она замерла на секунду. А потом сделала то, чего я не ожидал.

Засмеялась. Тихо, коротко, себе в кулак — и это было живо и красиво.

— Это Марина, — сказала она. — И это был хлыст от костюма. Она его вечно забывает уложить, он у неё торчит отовсюду, как из мультика.

— То есть не отрицаете.

— А смысл? — Она пожала плечами. — Да, у меня есть хобби. Я снимаюсь в костюмах. Плюс пилон — но это спорт, там всё скучнее, чем звучит.

— И давно?

— Лет шесть. — Она отпила кофе, посмотрела в окно на пустую улицу. — Знаете, почему я об этом не рассказываю на работе?

— Догадываюсь.

— Не догадываетесь. Все думают, что я ледяная леди, Цербер, как ты сказал, или уже госпожа из секс-шопа. — Она повернулась ко мне. — Я не стесняюсь. Просто в тот момент, когда коллеги узнают, что ты по субботам надеваешь костюм, ты уже не коллега и не профи, а та, кто крутится на шесте и надевает костюмы для ролевых игр. Мужчины начинают пошло подкатывать, а женщины — шептаться и гадить исподтишка. Противно, если честно и гадко.

— На прошлой работе?

— На прошлой работе.

— А что насчёт хлыста?

— Господи, хлыст, — сказала она с чувством. — Люди видят чёрный латекс, и у них включается одна-единственная ассоциация. Хотя бы раз кто-нибудь предположил, что это может быть, не знаю, интерес к костюмам и фотографии.

— Все думают в меру своей испорченности.

— Разумеется.

— И кого косплеили, а?

Она посмотрела на меня, оценивая, стоит ли.

— В последний раз — Женщину-кошку.

— Кто это?

Пауза. Взгляд, которым смотрят на человека, сообщившего, что не знает, кто такой Гагарин.

— Кирилл Андреевич, вы серьёзно?

— Я в кино не хожу.

— Это даже не кино, это поп-культ. — Она вздохнула. — Ладно. Женщина-кошка. Воровка, кожаный костюм, кошачья маска, вечно на стороне добра ровно настолько, насколько ей выгодно. Серая мораль и всё такое.

— Мм... В принципе, близко по описанию к моей помощнице.

— Практически один в один. — Уголок рта дрогнул. — А вы вообще что-нибудь смотрите?

— «Пацанов» посмотрел, — сказал я. — Из чувства долга. Все обсуждали.

— И?

— Первые два сезона — отлично. Дальше как в любом хорошем проекте: пришли люди с идеями.

Она посмотрела на меня с чем-то очень похожим на уважение.

— Вот с этого места, — сказала она, — вы мне впервые за месяц показались живым человеком.

— А до этого?

— До этого вы в моих глазах были трудоголиком и системным человеком до мозга костей.

— И что изменилось?

— Вы посмотрели «Пацанов», — сказала она серьёзно. — Это, знаете, много говорит о человеке.

Я засмеялся — наверное, давно так просто не смеялся.

Дальше разговор пошёл сам. Про сериалы, про то, что последний сезон везде хуже первого, про её первый костюм, который она шила сама и который развалился прямо на площадке, про её тётку из Твери, которая до сих пор считает, что племянница «ходит в клуб ряженых». Она рассказывала легко, без нажима, и я вдруг обнаружил, что сижу, забыв про телефон, и что уже без двадцати двенадцать.

И вот в этот момент на столе рядом с моим локтем засветился экран.

Телефон я всегда кладу лицом вверх.

Жанна. «Привет. Я в Москве до воскресенья. Может, увидимся? Соскучилась».

Экран горел ровно пять секунд.

Я даже не сразу потянулся его перевернуть — то ли от неожиданности, то ли потому что за столом сидел человек, при котором я почему-то не хотел делать резких движений.

Я поднял глаза и увидел, что она уже смотрит в окно. Спокойно, ровно, с тем самым вежливым интересом, с каким смотрят на пустую улицу.

— Извините, — сказал я и перевернул телефон.

— Ничего.

Она допила кофе. Поставила чашку — аккуратно, точно в центр блюдца.

— Поздно уже. Мне завтра к восьми сорок.

— Я довезу.

— Не надо, я вызову. — Она уже доставала телефон, уже улыбалась той самой ровной улыбкой из первого дня. — Вам в другую сторону, а я, если честно, хочу двадцать минут ни с кем не разговаривать.

— Алёна.

— Спасибо за кофе, Кирилл Андреевич, — сказала она. — Было интересно.

Плечи выпрямились. Подбородок встал на место. Волосы — за ухо. Обратная сборка заняла у неё, наверное, полторы секунды, и я в очередной раз пожалел, что умею замечать такие вещи.

Она надела жакет, кивнула и вышла на улицу — к подъезжающему такси.

Я перевернул телефон обратно.

— Приехали, — сказал я вслух во второй раз за неделю.
 

Спасибо всем, кто читает и следит за рассказом — приятно видеть, что вам всё ещё интересно, чем всё закончится.

Если не хочется ждать продолжения, новые главы раньше появляются на Boosty:

https://boosty.to/evan_holt