— И в завершение нашей презентации хочу сказать: мы работаем на благо всех россиян. И не только. Спасибо!

Зал хлопал. С балкона свистнули два раза. На экране ещё висела схема нового продукта. Включился свет. После полумрака резануло по глазам. Я поморщился, потёр переносицу и обернулся к Алёне.

— Что дальше по графику?

— Перерыв. Фуршет со смолтоком. — Она смотрела в планшет. — Потом некоммерческие организации. Не наш профиль, конечно, так что сами решайте, остаётесь или нет.

— Пойдём перекусим. Поищем из списка шефа нужных людей.

Пошли.

Она убрала планшет в сумку и встала. Жакет сидел без единой складки. Белая рубашка застёгнута под горло.

Выходя из конференц-зала, меня накрыло шумом разговоров. Кто-то запустил кофемашину и решил побаловаться какао, кто-то собирал групповое фото и громко орал «сы-ыр». Люди с бейджами ходили кругами, заводили новые знакомства. Я взял бутылку воды и пару канапе с тарталетками. Алёна взяла кофе и горький шоколад — блюдёт фигуру.

— Ну что скажешь, мой верный Санчо Пансо, видит ли твой взор кого-то из списка дона Серджо? — во мне проснулась игривость, наверное испанский виноград с канапе придал мне лирики.

— Сеньор, мой взор узрел главного из списка — дона Лисицкого, стоящего у окна, — сказала она в тон. — На нём синий пиджак. Лысина. Говорит с двумя сеньорами из «Ростеха». — И отпила кофе.

— Отлично. Пока он там говорит, пойду возьму сладенького.

Мы подошли к столу с десертами, но там пришлось пробиваться сквозь окруживший его народ. Господи, подумал я, неужели все настолько устали от презентации, что так проголодались? Ну или на халяву и уксус сладкий.

Всё же протиснувшись, меня постигло разочарование. Остался один эклер. Ну хотя бы что-то.

Я потянулся к нему вместе с чужой рукой.

Рука была короткая, плотная, с массивной печаткой. Ба! Да это сам дон Лисицкий.

Мы посмотрели друг на друга.

— Будете? — спросил я.

— Не-не, давайте вы.

Я убрал руку.

— Забирайте.

— Вы уверены?

— Если бы это была картошка или корзинка с грибочками, я бы вам руки оттяпал в миг.

Он засмеялся. Взял эклер, откусил сразу половину и на секунду закрыл глаза, а крем остался у него на нижней губе — слизнул так, что стало ясно: этот человек тот ещё сладкоежка. Прожевал. Открыл глаза.

— Понимаю. А вы кто?

— Волков. Кирилл Андреевич.

— А-а-а. Волков. Мне про вас Ерёменко говорил, что у вас хватка как у питбуля.

— Если только комнатного, — улыбнулся я на такую ремарку.

— Ха. — Он ткнул в меня остатком эклера. — Хорошо сказали. А это кто с вами?

— Алёна Сергеевна, — сказала Алёна. — Помощник Кирилла Андреевича.

— Э, оно как. — Лисицкий пробежался по ней быстрым взглядом. — Скажите, Алёна Сергеевна, а вы бы мне эклер отдали?

— Нет, разумеется.

Он замер с салфеткой у рта.

— Почему?

— Потому что я взяла бы его раньше. Пока вы решали, кто кому уступит. Реакция решает зачастую многое.

Он засмеялся так, что на нас обернулись. Вытер губы.

— Кирилл Андреевич, вы её где нашли?

— Увы, где я нашёл — там уже нет. Она единственная такая. — Я бросил тёплый взгляд на Алёну. По нейтральному выражению её лица всё же пробежала лёгкая улыбка и мягкий румянец.

— Хе-хе, тогда берегите её. Слушайте, давайте так. Тут ещё три часа этой богадельни, после я предлагаю съездить в одно место на Рубинштейна. Ресторан, он же клуб. Кухня приличная. Давайте вечером туда. Поговорим без галстуков.

— С удовольствием.

— И вы тоже приходите, — сказал он Алёне. — Как человек, который забрал бы у меня эклер. Думаю, ваша реакция будет в тему.

Она посмотрела на меня. Я кивнул.

— Хорошо, — сказала она.

Лисицкий ушёл к своим. Я стоял у стола с пустым блюдом — всё же без эклера, подумал я.

Но тут Алёна жестом фокусника подняла салфетку в левой руке. Под салфеткой лежал второй эклер.

— Алёна, этой особой уличной магии вы где научились? — сказал я.

— Магия вне Хогвартса запрещена, — ухмыльнулась она, — это просто хорошая реакция. — И тут её улыбка уже выдавала в ней лисицу.

— Что бы я без вас делал.

— Наверное, и дальше смотрели на пустой стол с видом побитой собачки. — Она отпила кофе и пошла к урне.

Я смотрел ей в спину и не нашёл, что сказать.

К девяти мы были на Рубинштейна. Из дресс-кода сильно не выходили: я в костюме без галстука, Алёна в той же белой рубашке, жакет остался в номере. На фоне девушек в блёстках она выглядела как Елена Летучая с «Ревизорро». Официанты чуть вздрагивали от неё, когда мы шли к столику.

Лисицкий уже сидел в углу и махал рукой. На столе стояла бутылка «Абрау» в ведёрке, лёд уже оплыл. Меню было заламинировано и липло к пальцам.

Разговор пошёл сразу. Он оказался достаточно душевным человеком — из-за разговоров о погоде и впечатлениях о мероприятии мы смогли закрыть пару моментов и договориться условно о новых заказах.

Алёна почти не говорила. Слушала. Один раз уточнила регламент согласования.

К половине одиннадцатого он поймал официанта.

— Счёт на меня. Всё, ребята. Я поехал.

— Так рано?

— У меня завтра будет презентация, надо подготовиться. Двадцать шесть лет стажа, а меня до сих пор колотит. Мне надо отоспаться.

— Понимаю.

— Ни хрена вы не понимаете, вам тридцать восемь и вы ещё молодой, бед не знаете, — хмыкнул он. — В среду созвонимся, ещё пройдёмся по пунктам.

— Позвоню. До скорого.

— Алёна Сергеевна. Если вам надоест этот эксплуататор, приходите ко мне. Я вам эклеры буду покупать.

— Буду иметь в виду, — сказала она.

На этом он и был. Мы остались с Алёной наедине. Ресторан плавно перешёл в состояние клуба, прибывало больше людей, на первом этаже заиграла громкая музыка, и люди стали выходить на танцпол и колыхаться.

— Алёна, как по мне — операция «Эклер» прошла успешно. Что думаешь?

— Да, Кирилл Андреевич, ваша сладкая стратегия принесла успех.

— Алён, давай на ты. Мы всё-таки не в офисе. — Я спросил и чуть замер. Да, иногда я сам нарушал эти условности, перебегая с «ты» на «вы». Но вот так конкретно спросив у неё — впервые — почему-то словил волнение от этого небольшого шага с моей стороны.

— Хорошо... Кирилл, — не без запинки, но согласилась Алёна. И от этого мне отлегло и подняло настроение вверх.

— Ну как что, — улыбнулся я, — пить и танцевать. Пора заняться кардиотренировкой.

Поднявшись, подал руку. Алёна, явно не ожидавшая от меня такой прыти, подала аккуратную ладошку, вставая на притягивающее движение с моей стороны.

— Пойдём отмечать этот день!

И мы ринулись в этот хоровод людей. Я явно танцевал как ожившийся железный человек, которому вместо масла залили столетний песок афганской пустыни. Смотря на мои потуги, Алёна, обладавшая явно хорошей пластикой движений — пилон прошу не забывать — показала мне базовые движения.

Дело стало полегче. Мы улыбались, танцевали чуть в стороне, потом рядом друг с другом.

И тут грянули мощные звуки саксофона, возвещавшие, что бессменный хит Джорджа Майкла вступил в чат. Все быстро разбились на пары. Я не упустил возможность.

Взял Алёну за левую руку и за талию, мы стали кружиться в спокойном танце на пятачке. От неё пахло тёплым сандалом с лёгкой ноткой белого мускуса — не навязчиво, почти как кожа, только чуть слаще.

— Неужели от меня уже пошёл запашок? — иронично прокомментировала Алёна мои вздохи.

— Нет-нет, запах очень приятный. Такой... уютный, что ли.

— Уютный? — удивилась она такой реакции.

— Эм, да... Ощущение тепла, наверное, возникло.

— Неужели у идальго есть горячее сердце? Я думала, там только шестерёнки да электросигналы, изображающие ток.

— С чего ты так решила?

— Ну, как... Я хоть и не сильно с кем-то сдружилась, но вижу, что вы одинокий... и вам сделали больно. Настолько, что вы стали механизмом в корпоративной работе, находя спасение в понятной системе исчислений.

Слушая её, я поразился её проницательности. И от этого внутри что-то сжалось — от её догадок.

— Ну, а ты явно имеешь внутри демонов. Уходишь в эскапизм только выйдя за двери офиса. Кто ты настоящая — цербер Алёна, смотрящая как охотник на дичь, или раскованная неформалка, танцующая на пилоне и одевающаяся в костюм женщины-кошки? Кто ты сама?

— Я это я, а вы это вы, Кирилл Андреевич. Давайте-ка лучше отдохнём и выпьем коктейля, я устала немного.

— Да, конечно. Сейчас закажу. Ты иди за столик.

Она просто кивнула. Эхх, наверное, пережал с откровениями, с сожалением подумал я. А так неплохо всё начиналось.

Заказав ей лонг-айленд, а себе виски с колой, пошёл в сторону столика.

И там помимо Алёны сидели ещё двое.

Лет по двадцать пять. Один здоровый, коротко стриженный, футболка под пиджаком натянута на груди так, что швы на рукавах белели. Второй пожиже, часы с синим циферблатом, лицо весёлое и наглое. Здоровый сидел справа, рука на спинке её стула.

Тот, с часами, навис с другой стороны, локти на столе, говорил ей прямо в ухо.

Алёна держала телефон двумя руками. Спина прямая. Взгляд цербера. Губы сжаты.

— Алёна, — сказал я.

Она подняла глаза.

— О, — сказал тот, с часами, оборачиваясь. — Пришёл папочка. Мы тут как раз знакомимся.

— Вижу.

Я поставил лонг-айленд перед ней и сел напротив. Стакан виски оставил у себя. Не стал здороваться.

— Артём, — сказал тот, с часами, и протянул руку через стол. — Это Стас.

Я нехотя пожал, чувствуя надвигающиеся проблемы.

— Кирилл.

— Кирилл. Слушай, Кирилл, а вы с ней... ну. Коллеги? Или как?

— Начальник её.

— Работаете вместе, — повторил Артём и кивнул так, будто я подтвердил шутку. — Помощник, да? У отца тоже помощник есть. Тоже такая. Деловая. В командировках особенно деловая. — Он щекой показал бугорок, намекая на кое-что.

Стас засмеялся через нос. Рука со спинки стула никуда не ушла.

Алёна смотрела в стол.

— Алёна. Всё нормально?

— Да.

Голос ровный. Слишком ровный.

Артём хлопнул ладонью по столу.

— Слушайте, давайте без этого официоза. Мы ж в клубе. Алёна, танцевать умеешь? По лицу вижу — умеешь. Пошли, одну песню станцуем! Газ-газ!

— Нет, — сказала она.

— Ну чего сразу нет. Одна песня. Кирилл тут посидит, посторожит стаканы. Да, Кирилл?

Артём уже встал. Алёна не встала. Артём наклонился к ней, сказал что-то в самое ухо. Я не расслышал из-за баса. Она мотнула головой. Он взял её за запястье — и она встала за ним. Посмотрела на меня секунду. Потом пошла за ним вниз, на первый этаж.

Я остался за столом. Виски в руке. Стас сел напротив, туда, где только что сидела она.

— Нормально всё, — сказал Стас. — Артём дурак, но безобидный. Пусть потанцуют.

С нашего столика был виден танцпол.

На танцполе Артём сразу взял её за талию. Прижал теснее. Она отвернулась от него и держала дистанцию — ладонь ему в грудь. Он эту ладонь просто снял и положил себе на шею.

Я пил. Стас говорил что-то про качалку, про Питер, про то, что отец Артёма кого-то там знает. Я кивал. Смотрел на танцпол.

Артём, не стесняясь, опустил ладонь с талии на попу Алёны. Нагло, сразу на ягодицу, сжал. Алёна дёрнулась, попыталась убрать его руку. Он не убрал. Вторую руку положил на её рубашку прямо на груди и мял через ткань.

Она сказала ему что-то в лицо. Губы двигались. Он засмеялся и притянул её ближе, тёрся бедром о её бедро в такт.

Я поставил стакан и встал. Во мне бушевала ярость. Вспомнилось всё — от чего я бежал и к чему всё привело. Снова двое уродов, которые пытаются забрать то, что мне дорого.

— Сиди, — сказал Стас, не повышая голоса. — Она взрослая. Сама разберётся.

Я не слушал. Вышел из-за стола и направился к лестнице. Рука Стаса дёрнула меня за плечо, и тут уже сработал рефлекс — недолго думая, прописал ему в челюсть так, что его откинуло на кресло ничком назад.

Я спустился вниз.

Протискиваясь мимо танцующих, сквозь тесноту и качающиеся пары, я нашёл их.

Гадёныш уже вообще ничего не стеснялся — пытался залезть за брюки к Алёне и пытался поцеловать, но она ещё сопротивлялась напору.

— Сука, будешь трепыхаться — со Стасом тебя по кругу пустим, с охраной. Ебало расслабь, — сказал он.

Его речь оборвалась, когда я с силой развернул его к себе и залепил хорошенько по морде.

Глядя, как из его носа течёт кровь и он прижимает к нему ладони, крича:

— Сука! Чёрт ёбаный! Ты хоть знаешь, кто мой батя?!

— А что, мама до сих пор не сказала? — И прописал ему ещё раз по морде.

Он разложился на полу.

Танцпол отшатнулся от места разборки.

Время явно уходило. Алёна была в явной прострации от того, что только что произошло, — смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Понимая, что всё-таки за молокососами кто-то должен приглядывать, надо валить, пока не дали сдачи.

Я подошёл к Алёне и чуть встряхнул.

— Алён. Ау, Алёна. Надо уходить.

В глазах появилась осмысленность, она кивнула. Я взял её за руку — она крепко вцепилась. Мы быстро вышли из клуба.

Найдя быстро такси, сели в него. Назвали гостиницу и поехали. Я и не заметил, как Алёна прижалась к моему плечу крепко и держалась пальцами за руку.

Да-а-а, вот значит — план «Эклер», подумал я, смотря в окно ночного Питера.

Конец главы.

Спасибо всем, кто читает и следит за рассказом.

Если не хочется ждать продолжения, новые главы раньше появляются на Boosty:

https://boosty.to/evan_holt