Подошва скользнула по мокрому бетону. Девушка ударилась плечом о стену, удержалась и побежала дальше, прижимая локоть к боку.

Сзади грохнула дверь.

Она оглянулась на бегу. Мужчина протиснулся в проём, пригнув голову. Над его плечом качнулась жёлтая лампочка на длинном проводе. В руке у него был нож.

До поворота оставалось несколько шагов. Девушка успела заметить щиток без крышки, спутанные провода и белый прямоугольник на стене — след от таблички, которую сняли давным-давно. Потом свернула, врезалась ладонями в дверь и дёрнула ручку.

Заперто.

За спиной раздался шаркающий звук. Совсем близко.

Она ещё раз рванула дверь, всем весом повиснув на ручке. Та подалась вниз с металлическим щелчком, но язычок остался в пазу.

Мужчина вышел из-за угла.

Он вытянул руку с ножом. В тесном коридоре сразу стало мало места. На грязном фартуке темнели потёки. Нижнюю половину его лица закрывала плотная повязка, над ней поблёскивала влажная кожа.

Девушка отпустила ручку.

Мужчина сделал ещё шаг.

Она попятилась вдоль стены, задевая её плечом. Дышала открытым ртом: туго затянутый корсет сдавливал грудную клетку, и вдохи выходили мелкими, отрывистыми. Она посмотрела мимо него, на поворот, потом на нож.

Мужчина качнул головой в сторону двери — словно предлагал попробовать ещё раз. Будто играл с ней.

Она не двинулась.

Несколько секунд было слышно, как в соседнем помещении, что-то капает в ведро.

Он бросился внезапно.

Девушка пригнулась и проскочила у него под рукой, но он успел ухватить её за шнуровку корсета. Шнуры натянулись, плотный каркас сдавил грудь. Она рванулась вперёд, и вдох оборвался.

На стене рядом висело маленькое зеркало. В нём мелькнули её раскрытый рот, черные губы и рука, которая тянула её назад.

Она дёрнулась ещё раз, но мужчина перехватил её выше локтя.

— Тихо, — выдохнул он ей в ухо.

Она ударила его свободной рукой, промахнулась и задела полку. Под пальцами качнулось что-то тяжёлое. Девушка схватила предмет обеими руками и толкнула назад.

Гипсовая голова слетела с полки.

Раздался сухой треск. По бетону разлетелись белые осколки, один ударился о носок мужского ботинка.

Появился шанс убежать.

И тут сверху рявкнул голос:

— Стоп! Реквизит не ломаем!

Они замерли. По тому, как дёрнулось плечо мужчины, трудно было понять, кто испугался сильнее.

В тишине загудел динамик.

— Костя, отпусти её. Девушка, отойдите от осколков. Не наступайте, сейчас уберём.

Здоровяк разжал руку, опустив вниз, бутафорский нож. Всё ощущение угрозы, идущей от него секунду назад, просто смыло водой.

— Димас, она сама схватила, — пожаловался он, глядя в объектив камеры.

...

Я отпустил кнопку микрофона.

В пустой кружке у локтя торчал чайный пакетик. Я подцепил его за нитку, покрутил и поставил кружку подальше от пульта.

— Ну ёдрёна вошь. Опять реквизит расколотили. Эту голову только вчера привезли.

До неё на полке стояла пластиковая, из магазина париков. Хозяин сказал, что выглядит дёшево, и заказал гипсовую — бледную, с провалами вместо глаз и тонкими трещинами на лице. Получилось убедительно. Директор велел не прикручивать её к полке: хотел потом переставить.

Теперь переставлять было нечего.

На мониторе Костя отодвинул ботинком крупный обломок. Девушка стояла у стены и пыталась поправить корсет. Заведя руки за спину, она нащупала шнуровку и ослабила её на пару сантиметров, жадно втягивая воздух.

— Я должна за неё заплатить? — спросила она.

Я снова нажал кнопку.

— Пока просто отойдите. Справа проход свободный.

— Хорошо, Дима.

Хмык. Всё-таки запомнила моё имя с инструктажа. Может, понравился ей, подумал я — и тут же вернулся к осколкам на экране.

Она перешагнула через них и скрылась за краем кадра. Я повёл за ней курсором, хотя камера, конечно, от этого не поворачивалась. Хорошо хоть китайское говно улавливало движение и кое-как видело в темноте.

Костя остался в коридоре, держа нож за лезвие. Резиновая полоска согнулась у него в кулаке.

— Продолжаем? — спросил он в вверх.

— Через служебку обойди. В восточном коридоре пока не гоняй, пока не подметём.

Он показал в камеру большой палец.

Я переключил звук на соседнюю комнату. Там пока никого не было: только старый металлический стол, шкаф с муляжами инструментов и красная лампа, которая время от времени начинала мерцать. В этот вечер весь квест проходила одна девушка.

Меня зовут Дима. Мне двадцать два, и я устроился недавно администратором в этот квест-рум, после учебы, на распределение не попал, но и работы по специальности тоже не нашел. И надеюсь пока временно (временно!) устроился на эту работу, пока не найду что-то где платят нормас.

В объявлении моя должность называлась «администратор иммерсивного пространства». А сам квест назывался: «ПЯТЫЙ КОРПУС. ХОРРОР-КВЕСТ».

Помещение снимали на территории бывшего ремонтного завода. Конечно после союза тут вообще ничего живого не осталось, кирпичные стены, да плакаты Ильича с прочими лозунгами, в общем для квеста половина антуража уже есть, только добавили от проходной до крыльца стрелки, нарисованные на стенах красной краской.

Днём посетители иногда разворачивались на полпути и звонили уточнить, точно ли приехали куда надо. А когда стемнеет совсем печалька, на нормальный свет денег не было, приходилось заводить людей

Под квест отвели половину первого этажа. Раньше здесь были раздевалки и душевые: из стен до сих пор торчали трубы, а за перегородкой сохранилась голубая плитка. Основную сырость удалось убрать тепловой пушкой. С запахом оказалось сложнее. После дождя тянуло из подвала. Для заброшенной больницы подходило неплохо.

По легенде здесь проводили запрещенные опыты, над людьми. типо суперсолдат или биологическое оружие. Надо искать документы главврача и решать попутные квесты, пока за ними бегал Костик

Крепкий парень под 185 см ростам, он внушал своей фигурой баскетболиста. Его роль была жертвой эксперимента, а имя персонажа Мясника, достаточно убедительно играл, при этом сам он был в обычной жизни милейшим человеком который любили кидать в чат фотки своей таксы.

Далее. у нас еще, есть Илья, он играл Санитара. Худой, жилистый, мог сложиться в шкафу так, что дверца закрывалась без усилия. Однажды просидел там лишние двенадцать минут: посетители не разгадали код, а я забыл вывести его через служебный проход. С тех пор он каждый раз напоминал, что ему недоплатили сверхурочные.

Ну и третья в "актерском" составе, нашего кардабалета. Медсестра, она же медсестра и в жизни Натя. Ей доставались разговоры с посетителями, подсказки и твист моменты. Она заканчивала медицинский колледж, что давала повод не переставая стебать наш реквизит: что с таким расположением органов наш пациент умер бы ещё до начала опытов.

На сайте всё это называлось «полное погружение, 5D, контактный перформанс».

Погружение зависело от тарифа. На лёгком Костя только ходил следом не приближаясь близко. На среднем разрешалось брать за плечи и уводить посетителя в другую комнату. На жёстком предупреждали, что придется ползать, пачкаться и терпеть близкий контакт, полное погружение, - хард мод так сказать. Люди кивали, подписывали согласие, потом офигивали от того что действительно пачкались и пугались, один раз было что парень убежал бросив свою девушку на растерзание Кости, наверное после этого они уже были не пара, скандал знатный был с ее стороны.

За это наш квест рум стал очень популярный в народе, что не боимся жестить.

Сегодня выбрали высокий, и что удивительно был один игрок.

Она пришла одна, в чёрном готическом платье, слишком нарядном для нашей облезлой промзоны. Корсет с серебристыми застёжками плотно обхватывал талию; глубокий вырез с тонкой кружевной каймой подчёркивал пышную грудь. Ниже ткань расходилась ярусами оборок — коротких спереди, длинных сзади. Пока девушка доставала паспорт, из-под подола мелькнули застёжки чулок. Я поспешно освободил для неё место на стойке, хотя там и так было пусто.

Волосы цвета воронова крыла спускались ниже середины спины. Густая чёлка почти касалась бровей, а длинные пряди обрамляли бледное, словно припудренное лицо. Чёрная помада, резкие стрелки, светло-зелёные глаза. На шее — бархатный чокер с серебристым сердцем; сквозь сетчатый рукав проступала татуировка. Альтушка, подумал я, пододвигая анкету.

Она наклонилась над стойкой. Волосы скользнули вперёд, закрыв щёку, и девушка убрала их за плечо рукой с длинными чёрными ногтями. Я слишком поздно поднял взгляд к её лицу. Она это заметила: уголок чёрных губ чуть дрогнул, но ничего не сказала.

Она представилась Хельгой, хотя в паспорте, который она протянула мне вместе с анкетой, значилось «Ольга». Я сверил фотографию, дату рождения и снова посмотрел на неё.

— Ольга? — переспросил я.

— Не люблю это имя, — сказала она и забрала паспорт. Чёрные губы тронула лёгкая улыбка. Хельга, лучше передает мою суть.

— Понял..., - японял, что барышня, была явно с прибабахом, но до чего же притягательно красивая...

На инструктаже она внимательно слушала. Спросила только, весь ли этаж участвует в игре.

Я объяснил: помещения с красными лампами — служебные, туда нельзя. Если станет плохо, нужно сказать «стоп-игра», и сотрудник сразу её выведет.

— По всем ключевым местам и кое где в коридорах камеры, так что если возникнет совсем безвыходная ситуация можно в камеру обратиться я подскажу.

— А ты всё видишь? — спросила она.

— Почти всё.

— Мм, удобно.

Тогда я решил, что она про подсказки.

...

Я проверил, что Костя убрал осколки, и вернулся к восточному крылу. Девушка, осталась одна в коридоре, и возможно не знала что делать дальше, я потянулся к микрофону, но она подняла голову.

Камера висела над дверью, в тени кабельного лотка. Посетители её обычно не замечали. Девушка посмотрела точно в объектив, убрала с лица длинную чёрную прядь и осталась стоять, словно ждала, пока я закончу свои дела.

Я задержал палец над кнопкой.

Потом всё-таки нажал.

— Кхм, Хель..Хельга, это, надо пройти дальше по квесту..

Она улыбнулась.

Камера мигнула, и на ней уже была пустота..

Я ещё секунду смотрел на пустой коридор, держа палец на кнопке.

— Хельга?

В коридоре медленно раскачивалась лампочка. Под ней лежал белый обломок, который Костя не заметил, когда подметал. Камера мигнула, и лампочка зависла в воздухе. Да чтоб тебя. Опять китайское говно зависло.

Я переключился на другую камеру, потом обратно. Изображение дёрнулось, посыпалось цветными квадратиками и стало нормальным. Под полкой по-прежнему никого.

Ушла, пока картинка стояла.

Я пробежался по остальным экранам, посмотреть как там у ребят.

Костя шёл вдоль стены в процедурной, придерживая повязку под подбородком. Остановился, вытащил из-за фартука телефон, проверил что-то и убрал обратно.

Илья готовился к шкафу. Стоя посреди комнаты, по очереди подтягивал колени к груди, потом присел и покачался на носках. Со стороны выглядело так, будто Санитар собирается сдавать норматив гто.

Настя лежала на кушетке в перевязочной. Телефон держала у самого лица большой палец двигался по экрану с равными промежутками. Ясно рилсы смотрит.

А, Хельги не было.

Я снова вывел коридор. Потом комнату со столом. Потом вход в душевую. Пусто.

В душевой камера иногда теряла угол за перегородкой. Хельга вполне могла стоять там — читать записку, ковырять замок, просто переводить дыхание.

В душевой за перегородкой оставалась слепая зона. Могла спрятаться там. Некоторые посетители почему-то любили прятаться, а не проходить задания.

Я подождал.

На экране душевой появилась помеха. Тонкая светлая полоса прошла сверху вниз.

Из колонки донесся короткий выдох.

Я прибавил громкость.

Слышно было только капли.

Я взял рацию.

— Кость, приём.

— Тут.

— Хельгу у тебя где?

— Кто?

— Ну, посетительница.

— А, вроде недавно была в коридоре.

— По камерам ее не вижу. Посмотри аккуратно, может, упала где или сидит за перегородкой. Пока не пугай.

— Понял, гляну, отбой

На мониторе он убрал рацию и вышел из процедурной.

Я проводил его через две камеры. В дверях душевой Костя остановился, заглянул внутрь и что-то сказал. Динамик зашипел. Из слов удалось разобрать только:

—.. .всё нормально?

Я нажал передачу:

— Нашёл?

Костя посмотрел прямо в камеру.

— Я ещё не дошёл.

Я отпустил кнопку.

На экране он уже отходил от душевой.

Несколько секунд я смотрел на рацию. Потом проверил задержку: попросил Костю поднять руку. Он поднял почти сразу.

Значит, звук отстал. У нас и не такое бывало.

— Кость?

— Да, кажется, вижу. Всё, отбой. Третий участок посмотри, у двери.

— Принял.

Я развернул третью камеру на весь экран.

Хельга прошла по нижнему краю кадра так близко к стене, что я сначала принял её за тень. Чёрные волосы закрывали лицо. Она придерживала юбку одной рукой, чтобы не задевать подолом бетон.

Через несколько секунд появился Костя.

Лампа над дверью мигнула. Ещё раз.

Костя на мгновение остановился, поднял голову и пошёл следом.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла.

Ну вот. Ходит человек, играет. А я уже чуть ли не скорую собрался вызывать.

Пока они разбирались с третьей комнатой, можно было сделать кофе. Я встал, потянулся до хруста в спине и включил чайник.

В пакете оставалось кофе на полторы ложки. Я вытряхнул всё в кружку, подумал и добавил сахара. На стене над чайником висел график смен. До конца моей оставалось четыре часа.

Временно, Дима. Всё это временно.

Чайник выключился. Я залил кофе, помешал отвёрткой — ложку опять куда-то унесли — и вернулся к столу.

Третья комната была пуста.

Я сел.

Переключил на выход из неё. Никого.

Восточный коридор. Никого.

— Кость, ты где?

Рация щёлкнула, но ответа не было.

На пятом экране что-то шевельнулось.

В дальнем конце коридора, за трубами, камера захватывала узкую полоску прохода. Туда попадал только отсвет из процедурной. Сначала я различил Костин фартук, потом белую руку на его фоне.

Хельга держала его за ладонь.

И вела за собой.

Я даже поставил кружку.

Костя шёл чуть ссутулившись, чтобы слышать, что она говорит. Ножа у него больше не было. Хельга обернулась к нему, и на секунду из темноты проступило бледное лицо с черными губами.

— Да ладно, — сказал я.

Двадцать минут. Каких двадцать минут и они за руку ходят. А, она мне еще улыбалась. А этот вышел с резиновым ножом — и всё, пожалуйста.

Я придвинул микрофон.

По сценарию Костя сейчас должен был загнать её к шкафу Ильи. Он явно двигался в другую сторону.

Надо было напомнить.

Я уже набрал воздух, но Хельга остановилась и потянула Костю к себе. Он наклонился.

Изображение рассыпалось.

Сразу на всех шести экранах.

Я остался сидеть с открытым ртом.

— Да ёп твою мать.

На мониторах появились чёрные прямоугольники с одинаковой надписью: «Потеря соединения».

Я нажал обновление. Потом ещё раз, хотя прекрасно знал, что не поможет.

Рация лежала рядом. Я взял её, нажал кнопку.

— У всех нормально? Камеры отвалились.

— Нормально, — отозвался Илья. Судя по глухому голосу, уже из шкафа.

— У меня тоже, — сказала Настя.

Костя промолчал.

Я полез под стол и выдернул питание роутера, через который шёл доступ к камерам. Посчитал до десяти. Вставил обратно.

Пока загорались лампочки, сидел на корточках и смотрел на клубок проводов. И размышлял:

Подруга его, наверное.

Пришла на Хэллоуин, купила сеанс. Решили приколоться над новым администратором. Он заранее показал ей камеры, рассказал, где можно пройти. Поэтому она и смотрела так уверенно.

Сверху негромко стукнула кружка.

Я выпрямился.

Кофе стоял у края стола. Хотя была в другом месте... Наверное, сам задел, когда полез вниз.

На роутере наконец загорелась последняя зелёная лампочка.

Один за другим вернулись коридоры, комнаты, кушетка. Настя уже убрала телефон. Ильи уже был в шкафу.

Третья камера показывала пустую дверь.

— Кость, ответь уже.

Я заметил движение почти за пределами кадра.

Прямо под камерой.

Сначала показалась рука с чёрными ногтями. Хельга сняла с Кости повязку, откинула её ему на шею и поцеловала.

Он стоял, привалившись спиной к трубе. Отвечал неловко, будто всё ещё не понимал, можно ли ему двигаться. Она держала его за затылок и не давала отстраниться. Потом её ладонь скользнула по фартуку вниз.

Костя что-то сказал. Из динамика донеслось только его дыхание.

Хельга улыбнулась ему в губы и потянула завязки. Фартук упал к ботинкам.

Она расстегнула ему штаны. Пуговица поддалась не сразу: Костя втянул живот, и Хельга коротко усмехнулась, не отрываясь от его рта. Молния поехала вниз. Она запустила руку внутрь, нашла его через ткань трусов и сжала.

Костя дёрнулся и ударился затылком о трубу.

Хельга вытащила его член наружу.

Он уже стоял. Она обхватила его у основания, провела ладонью вверх и большим пальцем прошлась по головке. Костя шумно выдохнул в динамик. Бёдра сами подались ей навстречу.

Хельга дрочила ему не спеша. Сначала только головку, круговыми движениями, потом захватила ствол целиком и повела вниз, к основанию, и обратно. На каждом движении вверх пальцы чуть сжимались. Кожа на члене натягивалась и снова сползала под её ладонью.

Она не переставала целовать его.

Костя пытался взять глубже. Она не позволяла: отстранялась на сантиметр, смотрела ему в лицо и продолжала. Губы у неё были приоткрыты. Между поцелуями она задевала его нижнюю губу зубами.

— Тише, — сказала она.

Голос из динамика прозвучал ближе, чем должен был.

Костя послушался. Штаны сбились у него на бёдрах. Хельга придвинулась ближе, потёрлась грудью о его грудь и ускорилась.

Теперь рука ходила ровно. Вниз до основания, вверх до головки, снова вниз. Большой палец каждый раз задевал щёлочку. Костя уже не целовал её, только ловил ртом воздух у её щеки. Живот поджимался. Бёдра дёргались ей навстречу, сбивая ритм, и Хельга свободной рукой прижала его к стене за бедро.

Так продолжалаось пока она не стала опускаться прямо на бетон, она взяла член Кости обеими руками и прижалась губами к головке.

Костя тихо застонал.

Она не взяла сразу. Сначала провела языком по всей длине, от основания до конца, потом облизала головку. Слюна выступила густая, тянущаяся. Хельга открыла рот шире и наклонилась вперёд.

Член ушёл в неё до середины. Слюна потекла из уголка рта, по стволу, по яйцам и закапала на фартук. Хлюпанье в динамике стало громким и влажным.

Она сосала ровно. Не быстро. Каждый раз, когда поднималась, изо рта тянулась нить, рвалась и стекала по подбородку. Слюна размазалась по чёрной помаде, потекла на чокер, собралась на кружеве корсета. Грудь под ним поднималась коротко: корсет не давал вдохнуть как следует.

Костя схватил её за волосы. Не толкал — просто держал. Бёдра мелко дрожали. Он уже ничего не говорил, только мычал.

Хельга не отрывалась. Глотала, снова открывала рот и пускала его глубже. Свободной рукой продолжала дрочить то, что не помещалось. Ладонь скользила по мокрому стволу в том же ритме, что и рот.

Я сидел, вжавшись в спинку кресла.

А-хе-реть.

Сердце колотилось так, что отдавало в горло. В голове крутилось одно и то же: она ему сосёт. На моих камерах. Прямо сейчас.

Я не мог отвести взгляд.

Костя кончил. Весь подался вперёд, вцепился ей в волосы и застонал так, будто его ломало. Хельга не отстранилась. Член дёрнулся у неё во рту, она сглотнула и не выпустила, пока его не перестало трясти. Потом сделала ещё пару медленных движений губами, выжимая остатки.

Когда оторвалась, из уголка рта к головке тянулась густая белёсая нить. Порвалась не сразу. Хельга вытерла губы тыльной стороной ладони, встала и поправила корсет, будто ничего не было.

Костя опёрся затылком о трубу. Лицо красное, глаза стеклянные, штаны по-прежнему на бёдрах.

Хельга посмотрела на него сверху. Я из за ракурса камеры не видел ее лица, но видел Лицо Кости, она было полного счастливой угодливости, как собака смотрит на хозяина.

Потом она повернула лицо к объективу, на ее лицо бросило тень, и окружающий свет стал мигать, вспышка и я вижу лицо готической красавицы, вспышка и тьма накрыла ее лицо, и только в камере было видны светящиеся глаза, она наклонила голову на бок.

Она подняла палец к чёрным губам, размазала остаток слюны, посмотрела прямо в камеру и улыбнулась. Только уголки её рта поползли дальше, чем должны были, растягивая улыбку до ширины, которой не способен достичь ни один человеческий рот.

И камера погасла..

Всем привет! Рассказ полностью выложен на бусти. Если не хотите ждать, переходите по ссылке: https://boosty.to/evan_holt.

193   172   +10 [2]

хоррор, камера наблюдения, чернуха, футаниди, групповуха, квест-рум, оргия, альтушка, готка, квест