Глава 25.

Даже не смотря на смертельную опасность ситуации, Михаил на пару секунд совершенно выпал из реальности, завороженно залюбовавшись тем, насколько грациозно двигалась Зария.

Даже сейчас, когда обе её длинные, мускулистые ноги коленями упирались в жесткий грунт, а бедра слегка разошлись для устойчивости, Миша — как ни пытался — так ничего и не смог разглядеть под короткой замшевой юбкой амазонки. Натуральная, скрытная дикарка! Однако сама безупречная форма её мощных, точеных бёдер ввергала его в немой восторг. Внезапно Зария впервые сама обратилась к Михаилу.

Она чуть повернула к нему свой профиль и своим мощным, бархатистым и глубоким голосом проговорила короткую, сочную фразу на своем языке, вопросительно изогнув густую бровь.

Миша лишь растерянно пожал плечами и, приложив ладонь к груди, честно выдал:

— Моя твоя не понимает...

Для верности он широко развел руки в стороны, всем видом показывая абсолютное непонимание.

Зария замерла, смерила его долгим взглядом, а затем её тонкие, горячие губы неожиданно сложились уточной. Воительница издала резкий, короткий звук — не то свист, не то подражание какой-то ночной птице.

Миша аж присел от неожиданности. Этот забавный, но невероятно строгий звук подействовал моментально: Дара и Мира мгновенно припали к земле, а Зария, с трудом сдержав тень улыбки при виде вытянувшегося лица Михаила, ткнула пальцем ему в грудь, затем показала на свои глаза и уши.

«Смотри и слушай меня, непонятливый!» — читалось в её жесте без всяких слов.

Амазонка снова пригнулась к земле и, плавно перебирая своими безупречными ногами, поползла по склону к краю раскидистого кустарника. Миша, чувствуя, как от её недавнего «птичьего» призыва и бьющего через край авторитета по спине снова бегут мурашки, двинулся следом за ней. Сейчас он вдруг понял что согласен всю жизнь ползти вот так за этой великаншей.

Оказавшись у самого края обрыва, Зария осторожно раздвинула смолистые ветки.

Внизу, на небольшом освещенном лунным светом пятачке у подножия холма, парни наконец увидели то, ради чего рисковали жизнью. В окружении трех огромных, сгорбленных тварей, сидевших на корточках словно скальные валуны, у затухающего костра связными сидели... Катя и Ирина. Живые!

Глава 26.

Пока они ползли по сухой, шуршащей земле к краю кустарника, Миша с абсолютной, звенящей ясностью осознал: он влюбился. Влюбился по самые уши в эту гигантскую, двух с половиной метровую амазонку.

Сейчас, когда Зария легко и бесшумно, точно гибкая дикая кошка, кралась по камням, в каждом её движении читалось столько природной уверенности, столько сокрушительной силы, красоты и дикой грации! Её золотистая, гладкая кожа буквально источала здоровье и жизнь. В этот миг Миша окончательно понял, что его сердце принадлежит ей. А если честно то и не только сердце.

Зария плавно отодвинула пышную ветку и, приложив тонкий бронзовый палец к своим губам, кивнула Михаилу, предлагая осторожно взглянуть вниз.

Картина, открывшаяся его взору, заставила сердце сжаться. На небольшом пятачке у подножия холма сидели связанные Ира и Катя. Они были перепуганы, но, слава богу, живы! Вокруг них, подобно мрачным каменным изваяниям, восседали на корточках трое рослых, дышащих злобой горилоподобных монстров.

Миша с мольбой и отчаянной надеждой посмотрел на Зарию. Не удержавшись от порыва, он дернулся вперед, сделав резкое движение, будто собирался прямо сейчас рвануть вниз и с боем вырвать подруг из лап тварей.

Но женщина-воин тут же мягко, но с железной силой перехватила его руку. Она отрицательно покачала головой и замерла, чутко прислушиваясь к ночным звукам. Миша мгновенно затих и тоже услышал...

Где-то совсем рядом, буквально в десятке метров правее их укрытия, в темноте сухого кустарника отчетливо и зловеще хрустнула толстая ветка. Это была не мелкая лесная дичь. Кто-то очень большой и тяжелый крался по их следам...

Глава 27.

Саша припал к сухой земле рядом с Мишей, чутко реагируя на настороженный хруст ветки в темноте, но его собственные мысли уже давно жили своей жизнью. Глядя на Миху, Саня отчётливо видел: тот хоть и рвётся спасать девчонок (долг и совесть никто не отменял), но душой и всеми помыслами уже безнадёжно увяз в этой двухметровой бронзовой воительнице. Зария гипнотизировала Мишу, и тот был готов идти за ней хоть на край света.

Но Саше было не до осуждения друга. Потому что его собственная голова трещала по швам от совершенно недвусмысленной ситуации.

Саша бросил короткий взгляд влево, где в полутьме залегли Дара и Мира.

Эти две длинноногие амазонки даже сейчас, в шаге от смертельной опасности, умудрялись вести между собой тихую, но откровенную войну за его внимание. Дара, дерзкая и порывистая, то и дело якобы случайно задевала его плечо своим горячим локтем, а Мира, гибкая и плавная, одаривала Саню такими долгими, испытательными взглядами, от которых прошибал сухой пот.

Девушки перешёптывались на своём сочном, непонятном наречии, обмениваясь тонкими, язвительными ухмылками. И Сане даже не нужно было знать их языка, чтобы с абсолютной уверенностью понять: объектом этих шуточных пикировок и поддёвок являлся он сам. Они прямо сейчас, у него на глазах, с сугубо женской азартной грацией делили его между собой!

«Эх, — с улыбкой подумал Саня, чувствуя, как где-то в глубине души закипает мужское тщеславие. — Моя бы воля... я бы с вами обеими замутил! Какая тут, к чёрту, моногамия, когда вокруг такие дикие красавицы с бесконечными ногами?»

Мысли о Кате — той самой Кате, ради которой он вроде как и попёрся в эти проклятые тоннели, — сейчас казались какими-то далекими, блёклыми, из прошлого мира. В той, прежней жизни всё было сложно, накручено и привычно. А здесь, на этом затерянном холме, под взглядами двух дикарок, оголился простой, первобытный инстинкт.

И вот, на самом пике этих приятных, дурманящих размышлений, Зария чуть сильнее приподняла ветку, и глазам Саши открылась та самая поляна внизу.

Приятный хмель из головы мгновенно выдуло ледяным ветром.

Внизу, у затухающего костра, связанные по рукам и ногам, сидели Катя и Ира. Всклокоченные, испуганные, вымазанные в саже, они жались друг к другу среди трёх огромных, сгорбленных горилл.

Сашу словно обухом по голове ударили. Вспышка стыда за свои только что витавшие в облаках мысли больно обожгла изнутри. Девчонки были здесь. Живые, беспомощные, ждущие спасения. И реальность с грохотом обрушилась обратно, смешивая воедино страсть к амазонкам, запах опасности и жесткий пацанский долг.

Глава 28.

Старых версий подруг — пожилых женщин — видно не было. Впрочем, с их укрытия в кустарнике просматривалась далеко не вся поляна.

В самом зените, прямо над расселиной, повисла огромная белая луна. В её бледном, холодном свете, напомнившем парням жесткое излучение светодиодной лампы, Миша и Саша отчётливо разглядели Катю и Иру. Судя по тому, как энергично девчонки дёргались в своих путах и злобно шипели в сторону сгорбленных стражей, они были в относительном порядке — дух у них явно не был сломлен. Рты им не заткнули, но толстые, грубые веревки, пропущенные прямо через губы и завязанные на затылках, не давали им выкрикнуть ни слова. Подруги могли лишь глухо и яростно мычать. Но разглядывать поляну больше не было времени.

Сухой хруст в темноте повторился — на этот раз прямо у них за спинами, буквально в паре метров!

Зария среагировала раньше, чем человеческий мозг успел обработать звук. Она соскочила со своего места и с невероятной, дикой силой дёрнула Мишу за ногу. Миха буквально отлетел на метр в сторону, вспахав животом сухую землю.

И это спасло его. В ту самую точку, где только что находилась голова Миши, со свистом прилетел и с грохотом врезался в камень тяжелый, вывороченный с корнем сук. Удар был такой силы, что скальная крошка разлетелась во все стороны.

— Р-р-ра-а-а-агх! — разорвал ночную тишину оглушительный, вибрирующий рык.

Из обступивших кустов на их маленькую группу вымахнула гигантская, сплошь покрытая клочковатой черной шерстью туша. Это была ещё одна горилла — ещё крупнее и свирепее тех, что сидели внизу. Её клыки выпирали из пасти, а голые, налитые кровью глаза горели первобытной яростью.

Двухметровая Дара, не теряя ни мгновения, выпустила стрелу почти в упор, а Мира, заслоняя сбитого с толку Сашу, с боевым кличем вскинула своё тяжелое копьё.

Ночная тишина окончательно рухнула — бой за спасение Кати и Иры начался совсем не так, как они планировали!

Глава 29. Законы выживания

Тетива короткого лука Дары звеняще щелкнула почти над самым ухом Михаила. Выпущенная практически в упор стрела с костяным наконечником должна была пробить тушу насквозь, но жуткая тварь крутанулась в воздухе. Стрела лишь с мерзким треском скользнула по жесткой шерсти на бурой спине и с сочным свистом улетела куда-то в непроглядную тьму кустарника. В следующую долю секунды огромный примат уже смял дистанцию.

Мира реагировала не задумываясь. С диким, почти отчаянным кличем она сбила Сашу с ног, буквально подмяв его под себя и закрыв своим телом от сокрушительного удара. Когтистая лапа размером с суповую тарелку рассекла воздух и со скрежетом полоснула амазонку поперек груди. На замшевом корсете Миры мгновенно распоролись ремни обнажая маленькие груди, начисто срывая сосок с левой груди и на бронзовой коже выступили темные, дымящиеся, полосы крови. Саша под её тяжестью выбил из легких воздух, беспомощно глядя, как над ними заносится вторая лапа.

Зария, секунду назад спасшая Миху от падающего сука, уже вскочила на ноги. Но её длинное тяжелое копьё в таком плотном, суматошном ближнем бою оказалось не полезнее, чем ведро без дна — им невозможно было замахнуться среди густых веток. Тварь отмахнулась от предводительницы как от назойливой мухи — короткий, страшный по силе тычок тыльной стороной кисти пришелся Зарии прямо в плечо. Двух с половиной метровая воительница перевернулась в воздухе и тяжело покатилась по каменистому склону куда-то вниз, исчезая в хрустящих кустах.

Миша остался один на один с монстром. Он на инстинктах крутанулся по земле, уворачиваясь от сгребающей всё на своем пути огромной руки, и его пальцы впились в шершавый, холодный камень. Валун размером с регбийный мяч весил килограмм пять. Слишком тяжелый, чтобы бросить его во врага, но вполне годный для одного сокрушительного удара.

Примат огласил окружающие скалы победным, оглушительным рыком. Когда тварь распрямилась во весь рост, поднявшись на задние лапы, Михаилу в панике показалось, что в ней ростом метра четыре — настоящая живая гора из мышц, шерсти и злобы. Сам Миша со своим валуном в руках выглядел рядом с ней как мелкий москит на оконном стекле.

Зверь высоко занес обе лапы над головой, собираясь одним ударом вбить парня в мох. И на какую-то долю секунды его пах оказался абсолютно незащищен. Кстати, в пропорциях этого исполинского тела его причинное место выглядело более чем скромно — но нервные окончания то там работали исправно. Миша не думал о благородстве. На кону стояли их жизни. Вложив в движение весь вес своего тела, всю силу сжатых мышц и дикий страх, Михаил со всей дури толкнул тяжелый валун прямо в цель.

БУМ.

Звук получился глухим и тошнотворным. Гигантский примат явно не ожидал от худосочного коротышки такой подлости.

Округу тут же огласил рев. Но теперь в нем не было ни капли хищного рычания уверенного в себе охотника — это был тонкий, визгливый, полный нечеловеческой боли вой раненного зверя. Глаза горилы вылезли из орбит. Хватаясь обеими лапами за пораженное место, гигант моментально потерял равновесие и словно подкошенный сложился пополам, ткнувшись мордой прямо в грязь у ног Михаила.

«Эх, сейчас бы хороший топор...» — успел мелькнуть в голове у задыхающегося Миши сокрушенный возглас.

И в тот же миг он краем глаза уловил молниеносное движение.

Из-за окровавленной Миры, выбравшись из-под ее тела, выскочил Саня. На его лице застыла маска дикой, зверской ярости. Перехватив обеими руками выроненное Мирой длинное копьё с массивным наконечником, Саша с ходу, с коротким разбегом, всадил костяной наконечник прямо в ушную раковину сучащей ногами гориллы.

Кремень вошел с сухим, хрустящим звуком, пробивая хрящи и черепную кость.

Гигант коротко рявкнул, дернулся всем своим огромным телом, вытянулся в струну и затих в мгновенной агонии, лишь бессознательно суча мохнатыми ногами по вытоптанной траве…

Глава 30.

Агония поверженного гиганта окончательно утихла. Над мелким пятачком склона повисла звонкая, оглушающая тишина, в которой слышалось лишь тяжелое, хриплое дыхание людей. Воздух пропитался острым запахом свежей крови, выбитой из-под ног пыли и мокрой шерсти.

Саша, выронив копьё чей наконечник очевидно остался в голове горилы, буквально бросился на колени к лежащей на траве Мире.

— Мира! Мира, ты как?! — на эмоциях говорил Саня, совершенно забыв, что она его не понимает.

Длинноногая воительница лежала на спине, тяжело и прерывисто вздыхая. Её замшевый корсет был разорван, а по бронзовой коже от самого плеча через груди сорвав один сосок тянулись три глубокие, рваные полосы, из которых густо сочилась тёмная кровь. В ту же секунду к ним подскочила Дара. Её дерзость и кокетство мгновенно испарились, уступив место тревоге.

Они с Сашей, едва не сталкиваясь лбами, принялись спешно осматривать рану. Дара, умело и ловко действуя пальцами, сорвала с пояса полоску ткани, прижимая её к рассеченной груди подруги, а Саша аккуратно придерживал Миру за плечи, чувствуя, как её тело бьет мелкая дрожь от шока. Осмотрев повреждения ближе, Саша  понял: рана, к счастью, не смертельная — когти не задели жизненно важные артерии, но очень опасная. Без нормальной обработки и отдыха Мира просто истечет кровью или у неё начнется сепсис.

В этот момент из трещавших кустов ниже по склону, заметно хромая на правую ногу, выбралась Зария.

Её длинное копьё с кремневым наконечником было перехвачено посредине, на бронзовом плече темнел огромный синяк от удара примата, но взгляд был упрямым и диким. Увидев, что Михаил цел и невредим стоял над тушей монстра с валуном в руках, предводительница тяжело выдохнула. Силы мгновенно оставили её, и двухметровая воительница устало, без сил повалилась прямо на сухой мох, прислонившись спиной к стволу дерева.

Миша опустил камень. Руки гудели, адреналин постепенно вымывался из вен, оставляя лишь дикую усталость.

В таком состоянии — с раненой Мирой, хромающей Зарией и вымотанной Дарой — ни о каком штурме или открытой атаке не могло быть и речи. Нужно было срочно принимать какое-то решение, перевязывать девушку и перегруппировываться.

Но Миша всё равно не удержался. Сжав зубы, он подошел к краю кустарника и посмотрел вниз, на ту самую поляну у подножия холма, где всего несколько минут назад у затухающего костра сидели связанных Катя и Ира.

Поляна была пуста.

Лунный свет заливал лишь брошенные шкуры и вытоптанную землю. Ни горилл, ни подруг там больше не было. Напряженный рык погибшего монстра и шум схватки на склоне не прошли бесследно — твари мгновенно снялись с места и утянули пленных глубже в темноту каньона…

Глава 31.

Преследование в таком состоянии было не просто безумием — оно означало верную смерть. Зария, немного придя в себя и превозмогая боль в ушибленном плече, быстро взяла управление их стихийным лагерем в свои руки. Первым и самым разумным решением было немедленно убираться подальше от места кровавой схватки — запах свежей крови и трупный дух поверженного гиганта неизбежно привлекли бы новых тварей.

Дара подхватила раненую Миру на руки и несла её так легко, словно та была совсем невесомым ребёнком. Саша поначалу суетился рядом, пытаясь помочь и подставить плечо, но быстро понял, что только мешает размашистому шагу амазонки. Отступив назад, он встал в замыкание с копьём наперевес. Правда, следил он сейчас не столько за темнеющими окрестностями, сколько заворожённо любовался сильной, безупречной спиной Дары, на блестящей от капелек пота и напряжения, перекатывались тугие мышцы.

Зария опиралась на своё длинное копьё как на посох и шла впереди, прокладывая путь среди камней. Миша молча следовал за ней шаг в шаг, не сводя глаз со своей двухметровой музы.

Но ночной марш давался нелегко. Саша заметил, как тяжело, с рваным сухим всхлипом начинает дышать Дара, как отчаянно дрожат её длинные ноги под тяжестью подруги, хоть воительница и пыталась сохранить гордую осанку.

— Всё, стоп! — громко крикнул Саша, перекрывая шумы ночного леса. — Дара сейчас сломается, нужно дать ей отдохнуть!

Естественно, кроме Михаила, его русских слов никто вокруг не понял. Но в такие минуты между людьми включается совершенно другая, древняя сигнальная система — язык интонаций, взглядов и чистой человеческой эмпатии. Амазонки мгновенно уловили в его голосе не просто команду, а искреннюю, горячую заботу.

Зария сразу остановилась, подняла руку и что-то негромко, но повелительно крикнула.

Дара с явным, тяжело вырвавшимся из груди облегчением опустилась на колени и аккуратно, с неимоверной нежностью положила раненую Миру на сухую траву.

Саша тут же опустился рядом с ними на корточки, помогая поправить изголовье из мха. И именно в этот миг, глядя на тяжело дышащую, обессиленную Дару и на побледневшую от потери крови Миру, его накрыло с головой.

Это не было простым вожделением или мимолётным задором. Внутри у Сани всё перевернулось от жгучей, щемящей нежности. Он смотрел на раненую гибкую Миру и на спасающую её стойкую Дару и с абсолютной, звенящей ясностью понимал: он искренне, всем сердцем любит их обеих. Любит эту дикую грацию, эту самоотверженность и то, как безоглядно они готовы защищать друг друга и его самого. В этом новом мире привычные рамки сгорели дотла — остались только они, эта ночь и чувство, которое было сильнее любого страха.

Глава 32.

Несмотря на дикую усталость, валившую с ног, Михаил понимал: раненой Мире нужно тепло, да и им всем не помешает очертить вокруг себя защитный круг света.

Миша принялся молча собирать сухие ветви, прутья и клочки сухой травы, снося всё это в небольшую каменную лунку. Закончив с пирамидкой, он расстегнул плотный карман на жилетке и выудил оттуда походную зажигалку, которую при необходимости можно было надеть на шею на прочном шнурке он убрал её в карман ещё там, на берегах далёкого озера. Это чудо китайской лёгкой промышленности представляло собой рифлёный металлический цилиндр. Стоило крутануть его корпус, как он разделялся пополам, и из недр с лёгким шипением, благодаря какой-то химической «магии», спустя пару секунд вырывался маленький, но устойчивый язычок голубоватого пламени.

Этого огонька вполне хватило, чтобы поджечь пух и сухой мох. А дальше огонь уже сам взял своё — сухие ветки весело затрещали, разгоняя влажную ночную тьму.

Так или иначе, но спустя полчаса, когда далекий восточный горизонт над каньоном едва начал светлеть, перед Мишей и Зарией уже пылал полноценный, жаркий костёр.

Зария всё это время не сводила с Михаила глаз. Она смотрела на него буквально как на могущественного колдуна, способного призывать стихию из маленькой блестящей палочки без всякого кремня и трута. В её глубоких тёмных глазах читался не просто дикий восторг, а высочайшее уважение к этому странному, малорослому, но невероятно хитрому и смелому чужаку.

Миша улыбнулся, вытер измазанные в саже пальцы и, повертев зажигалку, протянул её на ладони прямо к предводительнице.

— На, держи, — тихо проговорил он. — Тебе нужнее.

Зария взглянула на блестящий цилиндр, затем на руку Михаила, но взять «магический» предмет так и не решилась. Она осторожно качнула головой, мягко, но твёрдо прижала ладонь Миши обратно к его груди и тихо, сочно произнесла короткое слово, в котором слышалось нечто вроде: «Твой огонь. Твоя сила».

Она не просто отказалась от подарка — она признала за ним право быть хранителем этого пламени.

В этот момент к костру подошел Саша. В его руках был пучок мха который он собрался использовать как вату и полоска замши а за ним, не отрывая от него тёплого взгляда, шла уставшая Дара.

Новый день вступал в свои права, и хотя их подруги всё ещё оставались в плену, у подножия этого костра зародился новый союз, который уже ничто не могло сломать…

Глава 33.

День начался с того, что Миша и Саша отчётливо и остро почувствовали голод. Прошло уже неизвестно сколько часов с того самого момента, когда они в последний раз что-то ели. Это было сочное мясо, которое жарили мужчины племени у большого костра — как раз перед тем диким нападением. Миша с глубокой тоской вспомнил те жирные, поджаристые куски с горелой хрустящей корочкой, которые им так и не суждено было доесть. Желудок отозвался болезненным, тоскливым спазмом.

Рядом, прижавшись к земле, тихо стонала Мира. Замшевая повязка на её груди темнела от просочившейся крови, а лицо побледнело.

Дара и Зария, отойдя на пару шагов в сторону к скальному выступу, о чём-то негромко совещались. Миша сидел у костра и внимательно слушал красивый, певучий и одновременно сочный звук этой незнакомой речи. В голосе Зарии слышалась раскатистая, грубоватая сила, а речи Дары переливались мягким, но тревожным шепотом. Миша не понимал ни единого слова, но сама мелодика их языка завораживала.

Саша же вовсе ничего не замечал вокруг. Он не сводил глаз с раненой Миры.

Каждые пару минут он бережно касался её лба, ощущая нарастающий жар, и аккуратно отирал рукавом крупный пот, выступавший на её смуглой коже.

«Если она будет так потеть, — подумал Михаил, наблюдая за заботой друга, — то из неё быстро выйдет вся влага, и скоро ей дико захочется пить. Нужно срочно искать воду...»

Миша поднялся на ноги, привлекая к себе внимание Зарии. Он постучал пальцами по своим сухим губам, а затем сделал характерное движение рукой, словно зачерпывает воду из ручья и пьет.

Зария мгновенно уловила его жест. Резко оборвав разговор с Дарой, она подошла к Михаилу, коротко прислушалась к шелесту листвы на ветру и указала копьем чуть левее склона, где между валунами густо рос темно-зеленый мшистый кустарник. Там явно пробивался родник.

Глава 34.

Одно дело — предполагать наличие воды по сочной зелени, и совсем другое — действительно найти прохладный источник среди диких скал. Оставив Миру под трепетным и неусыпным надзором Саши и Дары, Зария и Михаил отправились вниз по склону горы. На этот раз воительница не шла впереди как командир — они двигались плечом к плечу, пробираясь сквозь густые заросли. Михаил, прекрасно понимая, что Зария не разбирает ни единого слова из его языка, позволил себе наконец выговориться. Он произносил эти слова тихо, вслух, словно вел сбивчивый диалог со своей собственной душой:

— Эх, Зария... классная ты девчонка. Повстречались бы мы с тобой раньше... ещё до знакомства с Ирой. Я бы с таким удовольствием променял свою серую реальность из двадцать первого века на этот ваш дикий, суровый мир... А сейчас...

Миша горько шмыгнул носом, отводя взгляд на темнеющие под ногами камни.

— Сейчас я просто обязан спасти Ирку из лап этих упырей... Совесть не позволит бросить её. Но понимаешь, Зария... я ведь влюбился в тебя в ту самую секунду, как впервые увидел. Ещё тогда, когда ты своим копьем спасла меня... Блин, Зария, да фигня это всё, что ты почти вдвое выше меня! Я... люблю тебя. Люблю так сильно, что прямо сейчас готов умереть за тебя...

Мишка сам поразился собственному неожиданному пафосу и чувственному наплыву. «Боже, какой романтический бред я несу... хорошо, что она всё равно ничего не понимает», — с облегчением подумал он, едва заметно улыбнувшись своей нелепой откровенности.

И в этот самый миг Зария внезапно остановилась.

Шелест листвы затих. Воительница развернулась к нему всем телом. С её исполинским ростом и сокрушительной природной силой ей ничего не стоило сделать один шаг и плавно притянуть Михаила к себе за плечи.

Миша оборвал дыхание. Вся его пафосная тирада рассыпалась в прах. Зария медленно нагнулась к нему. На секунду её глубокие, миндалевидные тёмные глаза впились в его взгляд, словно читая не слова, а саму дрожь его сердца, пульсацию жилки на шее и жажду, исходившую от каждого движения его тела. Язык был не нужен — женщина чуяла настоящую, дикую преданность мужчины без всяких переводов.

Она приблизила своё точёное, смуглое лицо так близко, что Миша ощутил на своих щеках её горячее, быстрое дыхание с едва уловимым ароматом диких трав.

В голове окончательно помутилось. Не в силах больше бороться с этим магнитом, Михаил подался навстречу и приник к её тонким, сухим и невероятно горячим губам.

Это не был короткий или несмелый поцелуй. Время словно остановилось среди шумящего зелёного склона. Мишка просто растворился в этих чувствах её огромный рот просто свёл его с ума. В этом прикосновении сплелось всё: и дикий страх перед неизвестным завтрашним днём, и жажда защиты, и неистовая, вспыхнувшая посреди опасности страсть. Зария ответила на поцелуй с первобытной, властной нежностью, чуть сильнее сжав пальцы на его плечах и даруя ему то самое чувство абсолютной уверенности, ради которого стоит жить.

Глава 35.

Миша завалился на спину, увлекаемый неистовым порывом и забирая за собой девушку-великаншу.

Получилось это, конечно, совсем не так изящно и легко, как он привык проделывать со своей миниатюрной человеческой подругой Иркой. Зария была почти вдвое крупнее и тяжелее, так что в первую секунду Михаил оказался буквально придавленным к жесткому грунту её сильным, крупным и жилистым телом. Воздух с шумом выбило из его лёгких.

Но уже через секунду, ведомый вспыхнувшим адреналином и неимоверным усилием, выжимая из своих мышц абсолютно все силы до последней капли, Миха сумел подмять этот живой бронзовый массив под себя. Усилие — и он опрокинул Зарию на спину, восторженно и тяжело дыша прямо над ней. Теперь уже он был сверху.

Сжав зубы и прижав — насколько вообще хватило его человеческих сил — запястья Зарии над её головой к мягкой траве, Миша не стал терять ни мгновения. Прекрасно понимая, что в реальности он вряд ли способен долго удерживать руки этой невероятной воительницы, если она решит воспротивиться, Миха торопился. Он спешил нанести ей как можно больше жадных, горячих поцелуев, пока она не опомнилась!

Его губы соскальзывали с её сочных губ на подбородок, обжигали тонкую, но сильную шею, касались ключиц и спускались ниже, по золотистой кожи, источающей аромат дикого меда и сухой земли.

Зария на какое-то мгновение искренне растерялась.

Эта гордая вождь-амазонка, привыкшая сама повелевать и сминать врагов, никак не ожидала от малорослого чужака такого наглого, сокрушительного и властного напора! Ей ничего не стоило смахнуть с себя Мишу как назойливое насекомое. Но она этого не сделала. Её огромные тёмные глаза широко раскрылись. В них отразился не испуг, а глубокое, ошеломляющее изумление, которое тут же сменилось волной жгучего, ответного жара.

Она не сопротивлялась. Воительница лишь чуть прогнулась в пояснице навстречу его поцелуям, позволяя этому странному и безумно смелому мужчине полностью овладеть моментом…

Глава 36.

Как только Миша почувствовал, что женщина-воин больше не сопротивляется и её напряженное тело обмякло в ответ на его напор, он отпустил её руки. Железная хватка сменилась чистой, всепоглощающей лаской.

Его пальцы переплелись с её пальцами, а губы продолжали своё сокрушительное движение. Он покрывал поцелуями каждую пядь и каждую горбинку её безупречного тела — соскальзывал с тонкой, сильной шеи к трепещущей груди, ловя её учащённое, горячее дыхание.

Зария тихо, грудно стонала, впервые в жизни отдавая инициативу и сдаваясь на милость этому странному, но неимоверно отважному мужчине. Покрывало из замши — остатки её одежды были отброшены прочь. Под кронами диких деревьев, на мягком, пахнущем хвоей и сухой землей ковре, двое совершенно голых людей из совершенно разных миров слились воедино.

Разница в габаритах, которая ещё недавно казалась непреодолимой пропастью, вдруг перестала существовать. Все страхи, языковые барьеры и переживания о завтрашнем дне растворились в безудержном ритме страсти. Зария ответила на его порыв всей мощью своей первобытной натуры — её сильные ноги обвили его бедра, притягивая к себе, а пальцы впились в спину Михаила, оставляя горячие следы.

В этом неистовом союзе не было место спешке или фальши. Зария почти не почувствовала проникновение маленького по её меркам органа Миши, но зато она почувствовала другое — дикую всепоглощающую страсть направленную на неё. Это было чистая, звенящая физика природы, где каждый толчок, каждое прикосновение и каждый сдавленный выдох утверждали жизнь прямо на грани опасности. Миша чувствовал себя настоящим завоевателем, покорившим неприступную горную вершину, а Зария — женщиной, нашедшей равного себе по духу избранника.

Когда Миша излил в тело великанши всё что у него было, и волна безумного жара наконец спала, оставив после себя лишь приятную, истому и сбивчивое дыхание, они так и остались лежать на сухой траве, крепко прижавшись друг к другу.

Восток за ветвями деревьев разгорался золотом нового дня. Миша лежал на груди у Зарии, чувствуя, как ритмично билось её мощное сердце, и понимал: теперь этот мир окончательно стал для него родным.

Глава 37.

Пока Миша и Зария отсутствовали у источника, ситуация в лагере накалилась до предела. Мира металась в сильном, тяжелом жару. Ее смуглая кожа горела, а на лбу и висках непрестанно выступали крупные капли холодного пота. Рваные края когтистых ран на груди заметно припухли и потемнели — инфекция, занесенная когтями мохнатой твари, быстро развивалась, отравляя организм. Саша, совершенно не зная, чем помочь и сходя с ума от беспомощности, непрестанно хлопотал вокруг больной. Он обмахивал её веткой, бережно поправлял самодельную подушку из сухого мха и со страхом вглядывался в её побледневшее лицо.

Дара в это время действовала молча и с пугающей сосредоточенностью. На плоском, гладком валуне она смешивала остывший пепел из костра с мелово-белым толчёным минералом, который нашла неподалёку среди скал, обильно смачивая эту массу собственной слюной. Помешивая серую густую пасту острым костяным наконечником, снятым с копья и использовавшимся теперь вместо ножа, воительница добивалась однородности. Закончив, Дара аккуратно нанесла немного смеси на кончик костяного лезвия и тихо, с глубокой нежностью что-то прошептала Мире.

Раненная девушка никак не отреагировала — она уже находилась без сознания, погрузившись в плотную, тяжелую беспамятность.

Дара нахмурилась. На её красивом лице отразилась жестокая решимость человека, собирающегося совершить нечто невероятно больное, но жизненно необходимое. Прижав левой рукой плечо подруги к земле, она кончиком наконечника густо и решительно нанесла импровизированную пасту прямо на открытые, пылающие края раны. Щёлочь и минералы мгновенно въелись в повреждённые ткани. Даже находясь без чувств, Мира резко выгнулась в пояснице. Её лицо сморщилось от невыносимой, вспыхнувшей под кожей боли, и из самой глубины груди вырвался глухой, жалобный стон.

Саша от этого звука буквально сжался изнутри. Сердце заколотилось где-то в горле. Не выдержав, он опустился на колени с другой стороны от Миры, мягко перехватил её метавшуюся ладонь и крепко сжал в своих пальцах, пытаясь хотя бы так забрать часть этой дикой, палящей боли себе. Дара подняла на него глаза. В её взгляде больше не было прежнего кокетства или поддёвок — только суровая, взрослая благодарность за его присутствие и верность…

Глава 38.

Придя в себя после неистовой вспышки страсти, Миша и Зария первым делом вернулись к реальности. Опалённые чувственным жаром, они с удвоенной силой бросились на поиски воды — тем более что и сам Михаил теперь всё сильнее испытывал мучительную, сушащую горло жажду.

Настойчивость дала плоды довольно быстро. Пробравшись сквозь густые заросли темно-зеленого мшистого кустарника, они вышли к небольшому скальному карнизу, у подножия которого пробивался тонкий, кристально чистый ручеек. Вода была ледяной, вкусной и свежей — они припали к ней прямо губами, жадно утоляя сушь.

Однако, напившись, Миша столкнулся с новой, суровой проблемой: как донести эту спасительную влагу до оставшихся у костра Саши, Дары и угасающей от жара Миры?

В ладонях воду не унесёшь — всё просочится сквозь пальцы за первые пять шагов вверх по склону. Михаил с глубокой, щемящей тоской вспомнил простую пластиковую баклажку из-под колы, которую беспечно выбросил ещё в прошлой жизни. В той, прежней жизни такие вещи казались мусором, а здесь, в дикой глуши, пластиковая бутылка была бы ценнее любого золотого перстня. Но в этом мире не было ни бутылок, ни ведер, ни привычной посуды.

Зария, заметив его растерянный взгляд на ручей и сжатые в бессилии кулаки, быстро оценила ситуацию.

Жестом приказав Михаилу оставаться на месте, воительница бесшумно отошла в густые кусты, росшие вдоль влажной низины.

Миша не успел даже толком забеспокоиться, как ветки раздвинулись, и Зария вернулась. В её руках покоился крупный, слегка вытянутый плод с жесткой, одревесневшей коркой светло-зеленого цвета — до боли похожий на обычную тыкву или горлянку.

Михаил моментально всё понял. На его лице вспыхнула искренняя улыбка восхищения.

— Ты просто гений, Зария! — вырвалось у него.

Зария, ловко действуя костяным ножом, срезaла плотную верхушку плода и за считанные секунды выскребла пальцами мягкую, волокнистую мякоть с семенами, превращая тыкву в отличный, крепкий и вместительный импровизированный кувшин.

Ополоснув сосуд в ручье, Зария зачерпнула прохладной воды до самого верха и заткнула горлышко плотным комком чистого мха.

Спасение для Миры было в руках. По переглянувшимся взглядам Михаила и Зарии было понятно: между ними больше нет никакой дистанции. Забрав «сосуд» и копьё, они быстрым шагом спешно двинулись обратно наверх по склону — туда, где их с надеждой ждали друзья…

Глава 39.

Народное средство Дары — жестокое, палящее, но спасительное — всё же принесло свои плоды.

Постепенно адская боль утихла. Раненная Мира перестала выгибаться и метаться по сухой траве; её дыхание выровнялось, и девушку окутало глубокое, спасительное забытьё. Лишь редкие, тихие стоны срывались с её побледневших губ.

Дара тяжело выдохнула, опустила измазанные в пепле руки и тихо облизнула пересохшие, потрескавшиеся губы. На её уставшем, бледном лице проскользнула вымученная, но невероятно тёплая улыбка, адресованная Саше. В этой улыбке читалось всё: и дикая усталость, и искреннее, горячее желание во что бы то ни стало спасти подругу.

Руки Саши и Дары встретились прямо над телом лежащей Миры.

Их пальцы переплелись. Взгляды пересеклись, и между ними словно молния проскочила — короткая, сжигающая все сомнения искра. Боже, что делает с людьми любовь и близость смерти! Именно здесь, у самого порога неизвестности, над тускло освященным телом раненой воительницы, их губы впервые слились в диком, безумном поцелуе.

Саша, совершенно потеряв контроль над собой, быстро обошёл лежащую Миру и буквально сгреб — насколько вообще хватало его человеческих сил — огромную Дару в охапку. И пусть она была изрядно крупнее, выше и сильнее его — сейчас это не имело никакого значения. Им овладела чистая, первобытная страсть к этой длинноногой великанше, жажда защитить её, приласкать и почувствовать себя живым.

Дара, отвечая на его неодержимый порыв, ласково и властно увлекла его за собой — наружу, к выходу из грота.

Едва они покинули прохладную тень пещеры и оказались на мягком мшистом пятачке у скальной стены, амазонка сама прижала Сашу к сухой земле. Своими сильными бронзовыми руками она фиксировала его запястья по обе стороны от головы и впилась в его губы своим крупным, неимоверно горячим ртом. Её сочные губы высохли от иссушающей жажды, покрылись тонкой подсохшей корочкой, но оставались невероятно мягкими, обжигающими и жадными.

Это их соитие было похожим на вспышку пороха — жарким, диким, нетерпеливым и скоротечным. В каждом движении, в каждом взаимном толчке и сдавленном выдохе прорывался отчаянный протест против страха, боли и нависающей над ними угрозы. Саша утонул в её огромном лоне, но сходил с ума от этой дикой грации, а Дара, — явно подыгрывала ему прогибаясь под его порывами, но она впервые отдавала себя без остатка.

Волна страсти спала так же стремительно, как и накрыла их. Едва они успели перевести дух, привести в порядок ту немногую одежду что ещё была на них и подняться на ноги, как по каменистому склону неподалёку послышались чёткие, спешные шаги.

Из-за поворота скалы вышли Зария и Михаил. Предводительница амазонок шла уверенно, бережно прижимая к груди срезанную тыкву-горлянку, доверху наполненную прохладной, спасительной водой. Миша шел следом, с копьём наперевес.

Увидев взъерошенных, со слегка пылающими щеками Сашу и Дару у входа в пещеру, Миша всё мгновенно понял. На его лице расплылась понимающая, хитрая ухмылка — ведь у них с Зарией полчаса назад произошло точно такое же маленькое безумие…

Продолжение следует

Автор: Алексей Челюканов

Размещено на странице Наташи Самарской с разрешения автора.