Глава 1.

Маршрутка оставила их у самого края грунтовой дороги, и дальше пришлось идти пешком. Лес шуршал июльской хвоей, а воздух был наполнен густым ароматом нагретой смолы и дикой мяты. Четверо друзей — Саша, Миша, Ира и Катя — шли цугом, со смехом перекликаясь и звеня котелками. Всем им было около двадцати: то самое время, когда весь мир кажется принадлежащим только тебе, а лето не закончится никогда.

Наконец деревья расступились, и перед ними открылся вид, от которого перехватило дыхание.

Озеро лежало в глубокой чаще, словно огромной зеркало. С одной его стороны плотной стеной подступал древний, темнеющий лес, а с другой — резко взмывали в небо серо-стальные, угрюмые горы, чьи вершины уже ловили последние, кроваво-розовые лучи уходящего солнца. Погода стояла безветренная, и вода казалась абсолютно мёртвой, идеальной гладью.

— Ну всё, приплыли! Красота-то какая! — Миша скинул тяжелый рюкзак прямо на мягкий мох и сразу притянул к себе Иру, чмокнув её в загорелую щеку.

— Эй, романтик, палатку сначала поставь! — засмеялась Ира, шутливо отталкивая его, но оставаясь в его объятиях.

Ребята расположились на небольшом мысу, слегка выдававшемся в воду. Воздух постепенно остывал. Саша и Миша, подшучивая друг над другом и демонстративно играя мускулами перед девушками, принялись устанавливать двухместные палатки. Саша, статный и темноволосый, то и дело задевал плечом Катю, когда та помогала ему натягивать тент, и между ними летали те самые искры влюбленности, когда один случайный взгляд говорит больше любых слов.

Вскоре на берегу вспыхнул костер. Сухие сосновые ветки трещали, выбрасывая в темнеющее небо снопы золотых искр. Огонь мягко освещал лица: легкий румянец Кати, её улыбку, дурачащегося Мишу, который травил байки про «озерных чудовищ», и Сашу с Ирой, тепло переглядывающихся через пламя. В воздухе витала пряная смесь романтики, ожидания удачной рыбалки и беззаботного юношеского счастья.

Солнце окончательно скрылось за горным хребтом. Тьма накрыла озеро быстро и плотно, как тяжёлое бархатное покрывало.

***

Около одиннадцати вечера Миша потянул Иру за руку к самому урезу воды.

— Пошли, посмотрим, может, забросим удочки с ночи? Да и тишину послушаем... — тихо шепнул он.

Они отошли метров на пятьдесят от лагеря, туда, где берег резко обрывался в воду. Шум костра здесь стал совсем тихим, уступив место оглушительному молчанию гор.

Миша обнял Иру сзади, упершись подбородком в её плечо. И вдруг оба замерли.

— Миш... ты это видишь? — прошептала Ира, и ее голос дрогнул.

Прямо над гладью воды, буквально в паре сантиметров от поверхности, висело едва заметное, призрачное свечение. Оно не было похожим на туман или отблеск костра — это был пульсирующий, мутный жёлто-зелёный свет, плотный и абсолютно чужеродный.

Но страшнее стало другое. В тот же миг воздух вокруг них словно сгустился. По коже, начиная от кончиков пальцев и заканчивая затылком, побежали колкие, ощутимые мурашки. Волосы на руках поднялись дыбом, как если бы они прикоснулись к огромной наэлектризованной сфере. В рту появился отчетливый, кислый металлический вкус.

— Миша... мне страшно. Пошли назад, — тихо, почти без звука попросила Ира, не в силах оторвать взгляд от зыбкого зеленоватого марева.

***

В это же время у костра остались Саша и Катя. Убедившись, что друзья ушли достаточно далеко и погружены в свои разговоры, Саша притянул Катю к себе.

Их поцелуй был быстрым, жадным и горячим — тем самым, который вспыхивает от долгого сдерживания. Забыв про всё на свете, ведомые юношеской страстью и романтикой этой ночи, они быстро перебрались в ещё теплую от дневного солнца палатку.

Их близость была порывистой и нежной: шуршание спальников, сбивчивое дыхание, горячие прикосновения к обнаженной коже в полумраке ткани. Это длилось совсем ненадолго — вспышка нежности и страсти, захлестнувшая обоих с головой, пока лагерь был в их полном распоряжении.

Когда всё утихло, Катя, тяжело дыша, положила голову Саше на грудь.

— Нас точно не заметили? — с улыбкой шепнула она.

— Да вряд ли, они ушли далеко... — начал Саша, но осекся.

Вдруг оба осознали, что вокруг висит какая-то неправильная, звенящая тишина. Ни треска сверчков, ни всплесков рыбы, ни шума ветра в соснах. Даже костер снаружи, казалось, перестал трещать. А еще... свет. Сквозь полупрозрачную ткань палатки лился слишком яркий, холодный, мертвенно-серебристый свет, который отбрасывал невероятно резкие, двойные тени.

Саша расстегнул молнию палатки и первым вылез наружу, подавая руку Кате.

— Что за... — вырвалось у него.

Они подняли глаза к небу, очистившемуся от облаков. Над горным хребтом, заливая всё вокруг сюрреалистическим призрачным сиянием, висели две Луны.

Одна была привычной — желтоватой, с застывшими пятнами морей. А чуть выше и правее нее сверкал второй диск — чуть меньше размером, идеально круглый, отливающий холодно-голубым, почти стальным светом. И от этого второго диска по ночному небу расходились едва заметные, бледные кольца.

Катя сжала руку Саши так сильно, что побелели пальцы.

Шуршание сухого мха и треск ломающихся веток раздались неожиданно резко. Из темноты прибрежной полосы выскочили Миша и Ира. Они бежали быстро, спотыкаясь и тяжело дыша, словно за ними по пятам гналось что-то невидимое.

— Саша! Катя! Вы не представляете... — тяжело дыша, на одном выдохе заговорил Миша, подбегая к костру. Его лицо в свете пламени казалось абсолютно белым. — Там, у воды... там какая-то дрянь! Свет зелёный прямо над водой висит, и ток... нас будто током било, все волосы дыбом!

— Да, да! По всей коже мурашки, прямо до тошноты! — подхватила бледная Ира, цепляясь за локоть Миши. — Пойдёмте отсюда, пожалуйста, тут какая-то аномалия...

Она осеклась, потому что заметила, что Саша и Катя стоят абсолютно неподвижно. Они даже не смотрели на прибежавших друзей — их взгляды были прикованы к вершинам гор, устремлены куда-то далеко вверх.

— Ребята? Вы чего? — Миша нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — Вы меня вообще слышите?

— Миша... глянь наверх, — тихо, почти безжизненным голосом произнес Саша, указующим жестом подняв руку к небу.

Миша и Ира запрокинули головы.

Слова застряли у них в горле. Горы, лес, сама палатка — всё вокруг было залито странным, сдвоенным светом. Снежные вершины далеких пиков отбрасывали на черное небо не одну, а две четкие, раздваивающиеся тени.

Над миром царствовали два небесных тела. Старая, знакомая Луна висела чуть ниже, роняя привычный желтоватый свет. А прямо над ней, словно близнец-призрак, пылал второй диск — холодный, стальной, идеально круглый, от которого во все стороны невидимой паутиной расходились бледные голубоватые ореолы.

— Это... это что, гало? Оптический обман? — прошептала Ира, и в её голосе зазвенела настоящая паника. — Миш, ну скажи, что это преломление в атмосфере!

— Какое, к черту, гало... — тихо ответил Миша, не в силах оторвать взгляд от второго диска. — У него же кратеры видны. Свои собственные кратеры... Саша, где мы?! Мы что, заблудились? Но мы же пройти от дороги всего пару километров успели!

— Карта... надо проверить навигаторе на телефоне! — спохватился Саша, судорожно вытаскивая смартфон из кармана.

Он нажал кнопку блокировки — экран вспыхнул и тут же пошел рябью из цветных полос. Сеть отсутствовала напрочь, а компас в телефоне хаотично вращался по часовой стрелке, словно сойдя с ума от мощного магнитного поля.

Они стояли вчетвером у догорающего костра, прижавшись друг к другу, оглушенные непостижимостью происходящего. Мир, который они знали ещё пару часов назад, вдруг рухнул, уступив место чужой, непонятной реальности.

И в этот самый момент, когда тишина между ними стала почти звенящей, — раздался сухой, громкий ТРЕСК. Сухой треск мгновенно сменился глухим, раскатистым гулом, пришедшим откуда-то сверху, из-за верхушек деревьев. А затем последовало тяжелое, нарастающее шипение ветрового порыва, от которого земля под ногами, казалось, слегка вибрировала, а кроны деревьев со стоном пригнулись к самой воде.

— А-ах! — вскрикнула Катя и моментально вжалась в грудь Саши, спрятав лицо у него на плече.

Ира сдавленно пискнула и до боли в пальцах вцепилась в куртку Миши, прячась за его широкую спину. Парни инстинктивно заслонили девушек собой.  А в следующее мгновение свет второй луны мгновенно угас, затянутый непроницаемой, иссиня-чёрной тучей…

Глава 2.

Их накрыло внезапно и беспощадно. Это невозможно было описать привычными словами: небо над озером буквально раскололось пополам. Первым ударил ветровой шквал такой силы, что ярко горевший костер разметало в одну секунду, а искры и угли с шипением потонули в озере. Следом за порывом ветра обрушился стенной, сплошной ливень. Вода не просто капала — она падала тяжелыми, плотными пластами, моментально ослепляя и выбивая воздух из легких. Тьма стала абсолютной, и лишь фиолетово-белые вспышки сумасшедших молний на доли секунды выхватывали из мрака беснующуюся гладь озера. Тяжелый частотный грохот грома ударил прямо над головами с такой дикой мощью, что заложило уши.

— Бежим! К горам! В скалы! — изо всех сил рявкнул Саша, едва перекрывая рев разбушевавшейся стихии.

Паника захлестнула всех мгновенно. Парни подхватили девчонок под руки, буквально волоча их за собой по скользким камням, размокшей грязи и поросшему мхом суглинку. Забыв про оставленные рюкзаки, промокшие спальники и унесенные ветром палатки, четверо друзей мчались прочь от воды, прямиком к серо-стальным, взмывающим вверх скалам. Легкие жгло от влажного холодного воздуха и ливших в лицо потоков, ноги спотыкались на скользких валунах, а за спиной физически ощущалась ревущая, глухая стена первобытного шторма.

Отбежав метров на двести к самому подножию первых горных валунов, Саша резко остановился, подхватив ослабевшую и задыхающуюся Катю. Миша и Ира тяжело рухнули рядом под защитный навес скалы, судорожно ловя ртом воздух.

— Стой... подождите... — задыхаясь, прошептал Саша. — Надо взглянуть...

Они одновременно обернулись из-за крупного валуна и замерли.

Озеро и их мыс были полностью отданы на откуп урагану. Вспышка очередной молнии на секунду осветила место их недавнего лагеря: ветром сорвало и унесло прочь палатки, сломало удочки у воды, а аккуратно сложенные вещи и легкое снаряжение размыло потоками воды и унесло в бушующие волны.

Всё, что составляло их быт ещё десять минут назад, под этим сплошным потопом и шквалом просто перестало существовать. Лагеря больше не было. А на его месте, непрерывно освещаемая фиолетовыми разрядами молний, бушевала лишь пенная вода и ревел ураганный ветер, отрезая им путь назад…

Глава 3.

Казалось, само время остановилось, когда ребята достигли первых скалистых выступов. Но уйти далеко им было не суждено. Из-за густых кустарников и валунов, преграждая путь, бесшумно выступила целая группа странных существ.

Они были людьми, и в то же время — кем-то совсем иным.

Ребята замерли как вкопанные. Паника, гнавшая их от разбушевавшегося озера, сменилась оцепенением. Саша и Миша, повинуясь древнему инстинкту, моментально задвинули Катю и Иру себе за спины. Чужаков было много — дюжина человек. Они выстроились полукругом, отрезая путь к отступлению. Но что поражало больше всего — это их облик. Все они, и мужчины, и женщины, были невероятно высокими, не менее двух метров ростом, с мощными, атлетическими телами. Их кожа, казалось, слегка отливала бронзой в свете вспыхивающих молний. На них практически не было одежды — лишь лаконичные набедренные повязки из грубой кожи у мужчин, и такие же повязки у женщин, дополненные перекрещивающимися лямками, прикрывающими маленькие упругие груди. Оружия в их руках не было видно, но сама их стать и мощь внушали трепет.

Женщины были удивительно стройными и грациозными, несмотря на рост. Их густые, темные волосы были собраны в сложные, высокие пучки и конские хвосты, открывая длинные шеи. Мужчины же, широкоплечие и мускулистые, были все как один лысыми. Их лица с выраженными скулами и узкими разрезами глаз имели монголоидные черты, но в то же время казались чужими, древними.

Чужаки стояли молча, не делая попыток приблизиться, и с нескрываемым, молчаливым удивлением разглядывали вымокших насквозь, перепуганных ребят в их джинсах, куртках и кроссовках. Это было похоже на столкновение двух абсолютно разных миров…

Молчание, зависшее между двумя группами даже сквозь рев ливня, было настолько плотным, что казалось, его можно осязать. Никто из чужаков не сделал ни одного агрессивного движения. Их лица выражали лишь глубокое, спокойное любопытство.

Вдруг шеренга высоких незнакомцев расступилась. Вперед медленно шагнула женщина. Она была самой высокой среди них — почти два с половиной метра грации и скрытой силы.  Она остановилась буквально в двух шагах от ребят. Саша и Миша инстинктивно напряглись, но женщина даже не посмотрела на парней. Её взгляды — глубокие, миндалевидные и невероятно ясные — замерли на Кате, которая несмело выглядывала из-за плеча Саши, и на бледной от холода Ире.

Женщина медленно подняла правую руку. Её движение было подчеркнуто плавным, полностью лишённым угрозы. Она приложила ладонь к собственному левому плечу — жестом, очень похожим на древнее приветствие или знак полного отсутствия оружия и дурных намерений.

А затем она заговорила. Её голос не был похож на обычную человеческую речь. Это звучало как глубокая, горная мелодия — смесь мягких переливов, глубоких гласных и странных, вибрационных звуков. По звучанию это больше напоминало пение или шелест ветра в высокой траве, чем слова. Абсолютно незнакомый, завораживающий язык, от которого по воздуху словно прошла едва заметная теплая волна.

Она произнесла длинную фразу, не отводя теплого взгляда от замерших туристов, и снова замкнула руки в том же странном жесте на плече, явно ожидая ответа.

И вдруг над их головами оглушительно треснул очередной раскат грома. Стена ливня обрушилась с новой, неистовой силой, подгоняемая ледяным ураганным ветром.

Ира, чувствительная к холоду, не удержалась и задрожала всем телом, промокшая до нитки. Реакция высоких незнакомцев оказалась мгновенной. В их глазах не было паники. Высокая женщина резко обернулась к своим, произнесла одно короткое, отрывистое слово, похожее на удар колокола, и вся группа гигантов моментально перестроилась.

Они синхронно сделали шаг вперед, закрывая своими широкими, бронзовыми телами четверых промокших и замёрзших друзей от первых, самых свирепых порывов урагана.

Две высокие женщины мягким, но непреклонным движением указали ребятам на глубокую скальную нишу под нависающим гротом, жестами призывая укрыться от бушующей стихии.

Одна из них — та самая, что пыталась заговорить с ними, — резко повернулась к ребятам. Её лицо было спокойным. Она подняла длинный грациозный палец и приложила его к собственным губам, призывая хранить спокойствие. Этот жест был понятен без всяких слов на любом языке мира: «Ни о чём не бойтесь».

Саша, Миша, Катя и Ира, ведомые гигантами, зашли под сухой, надёжный каменный свод грота, едва смея верить в происходящее.

Высокая женщина подняла правую руку вверх, пальцы слегка раскрылись, и этот единственный спокойный жест сработал лучше любого громкого приказа — мужчины-гиганты встали у входа в грот, образовав плотную, непробиваемую для ветра и дождя живую стену.

Миша, затаив дыхание и стараясь даже не дышать, невольно залюбовался предводительницей. В её движениях не было ни грамма суеты или страха — только гипнотическая, хищная грация, отталкивающаяся от самых пяток и проходящая волной до кончиков длинных смоляных волос, собранных в высокий хвост. По её лицу — гладкому, с точеными скулами и ясным взглядом — ей вряд ли можно было дать больше двадцати. Но в осанке, во взгляде и в том, как безоговорочно слушались её остальные двухметровые гиганты, чувствовалась мудрость и сила. Возраст казался неверным понятием: ей могло быть и двадцать пять, и тридцать, и даже больше. Но именно она безусловно являлась лидером этой группы.

При двухметровом росте все пропорции её тела казались масштабированными, увеличенными примерно в полтора раза по сравнению с обычной человеческой женщиной, но при этом сохраняли абсолютную, идеальную гармонию. Высокая упругая грудь, слегка вздымающаяся от ровного дыхания, плоский живот с отчетливым кубическим рельефом крепкого пресса, плавная линия стройных, сильных бёдер и невероятно длинные ноги. Она казалась воплощением древней, первозданной красоты — живой статуей из бронзы и шелка, выточенной самой природой этого странного мира.

Она не спускала со стены дождя и замерших ребят глаз. Затем её руки плавно опустились, и она сделала глубокий, затяжной вдох…

Тонкие, изящные губы воительницы раскрылись, обнажив ровный ряд идеальных, ослепительно-белых зубов. При вспышках молний четко блеснули чуть удлиненные, явно выраженные клыки, придавшие её точеному лицу оттенок дикой, древней опасности.

Её грудная клетка расширилась, наполняясь воздухом, отчего и без того высокая, упругая грудь вздыбилась, натянув кожаные ремешки повязки. И когда легкие гигантши достигли максимального объема, она отдала короткое, гулкое приказание воинам у входа.

Голос не просто разносился по гроту — он физически вибрировал в воздухе, отдаваясь гулом в костях и сухих камнях под ногами. Саша, который с детства серьезно занимался музыкой и разбирался в вокале, в изумлении замер. Если бы его попросили описать это, он бы сказал, что слышит невероятно редкий, глубочайший верхний регистр контральто. Но ни один человеческий голос не мог обладать такой звенящей чистотой, объемом и чистой акустической силой.

Мужчины-гиганты синхронно достали из припрятанных сухих ниш грота сухой трут, кресало и охапки ветвей. В считанные секунды в центре сухого укрытия заплясали первые весёлые языки костра, даря вымокшим людям долгожданное тепло.

В воздух вспыхнула целая гамма запахов. Сначала от промокшей одежды веяло дождем, но едва огонь разгорелся, по гроту пошел густой, плотный аромат сухого дерева, мокрого раскаленного камня и горных трав.

Миша, всё ещё не отпуская руки Иры, втянул носом воздух и невольно замер. Ему мгновенно вспомнилось давнее прошлое: точно так же пахло в старой дедовой бане, когда он ребенком топил её сухими, ослепительно-белыми берёзовыми поленьями — смесь раскаленной каменки, березового дыма, сухого дерева и чистой распаренной свежести. Этот родной запах в абсолютно чужом мире подействовал на него как глоток воды.

В гроте установилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и шумом ливня снаружи.

Миша, чувствуя, как мелко дрожит Ира от пережитого шока, крепко притянул её к себе, почти полностью скрывая за своей спиной.

— Ты что-нибудь понимаешь? — прошептал он, заглядывая ей в глаза, ища хоть какой-то рациональный ответ в её взгляде.

Ира сделала судорожный вдох, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она перевела испуганный, растерянный взгляд с могучей фигуры воительницы у огня на Мишу и тихо, с той самой искренностью, которая бывает только в состоянии глубокого шока, ответила:

— Если честно, то нифига не поняла. Что это за люди вообще?!

Эти слова, прозвучавшие в звенящей тишине грота, мгновенно привлекли внимание предводительницы. Она обернулась с пугающей, почти неестественной скоростью, свойственной скорее дикому зверю, чем человеку. Длинный «конский хвост» её иссиня-черных мокрых волос, описав в воздухе изящный, упругий полукруг, со свистом рассек воздух и тяжело, с мягким шелестом лег на её плечо.

Она смотрела прямо на Иру. В её взгляде, направленном на девушку, теперь читалось не просто любопытство, а что-то очень похожее на узнавание или осознание того, что эти четверо — пришельцы из мира, где такие вещи просто невозможны.

Стремительный разворот великанши был настолько резким, что Саша, Катя и Миша инстинктивно отшатнулись назад, потянув за собой Иру. Но женщина-воин не собиралась нападать.

Она резко пригнулась, с удивительной для такого роста легкостью, и заглянула прямо в лицо Ирине. Голубые, широко распахнутые от испуга глаза Иры встретились с не менее прекрасными, глубокими и темными глазами предводительницы.

И вдруг лицо гигантши изменилось. Суровость исчезла, уступив место потрясенному, почти благоговейному узнаванию. Она широко открыла свои миндалевидные глаза, всматриваясь в черты Ирины так, словно видела перед собой кого-то, кого знала давным-давно, кого-то бесконечно дорогого, кто пропал без вести и теперь неожиданно вернулся невредимым.

Ира, пораженная этим взглядом, в котором читалась буря эмоций — от шока до немой радости, — так и застыла, не в силах пошевелиться под этим гипнотическим воздействием. Миша, почувствовав неладное, лишь крепче сжал её ладонь, инстинктивно притягивая девушку ближе к себе, словно безмолвно заявляя свои права и обещая защитить её от всего на свете. Саша и Катя стояли рядом, уставившись на Ирину и не понимая, что происходит.

Великанша, не отрывая взгляда от лица Иры, медленно опустилась на корточки, становясь с ней почти одного роста. С её лица не сходило выражение потрясения. Она протянула свою длинную, грациозную руку и осторожно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по волосам Ирины.

Светлорусые, почти льняные волосы Иры разительно отличались от иссиня-черной, тяжелой гривы женщины-воина, создавая резкий, но завораживающий контраст в теплом свете костра. Воительница словно прикасалась к какому-то священному артефакту…

Вся группа гигантов замерла, разом направив свои пристальные, немигающие взгляды на удивлённую и напуганную Ирину. В их молчаливом внимании было столько веса, что воздух в гроте, казалось, снова стал плотным. Ира, не выдержав этого невидимого давления, сильнее вцепилась в руку Михаила и инстинктивно подалась назад, практически полностью спрятавшись за его широкой спиной, ища у него защиты.

Тонкие, изящные губы дикой красавицы снова раскрылись, и она что-то произнесла. Голос звучал негромко, но в её разговорной речи всё равно слышалась завораживающая музыкальность. Глубокий, низкий и грудной, её голос обладал звенящей чистотой — в нём отчетливо чеканились уверенность, древняя сила и непоколебимое спокойствие вожака.

Чтобы оказаться на одном уровне с ребятами и не пугать их своим подавляющим ростом, женщина плавно опустилась ниже — она поставила колени на сухую землю, чуть расставив стройные, сильные бёдра для устойчивости.

Миша невольно сглотнул от подступившего к горлу восхищения, абсолютно не в силах оторвать взгляд от этих невероятных, точеных ног. Кожаная повязка, больше похожая на дерзкое ультра-мини, скрывала только самое необходимое, оставляя на виду идеальные, литые бёдра с мягким бронзовым отблеском в свете пляшущего огня. В каждом её движении — даже когда она просто садилась у костра — прослеживалась безупречная, абсолютная гармония дикого тела, не знающего корсетов, стыда или слабости.

Опустившись перед ними, воительница слегка наклонила голову набок. Её глаза скользнули по Мише, затем по его сжатой кулаком руке, удерживающей Иру, и на её губах впервые появилась едва заметная, чуть теплая, но от этого не менее хищная улыбка.

Она снова протянула руку — на этот раз ладонью вверх, раскрытой и беззащитной, словно предлагая Ирине сделать шаг навстречу…

Миша словно попал под действие неизвестных чар. Его взгляд, полностью затуманенный восхищением, всё так же не мог оторваться от этих великолепных, литых ног воительницы, от мягкого бронзового блеска её кожи под тёплыми бликами костра.

Ира, почувствовав, что отступать некуда, сделала глубокий вдох. Не выпуская из левой руки кисть Михаила — как за единственный якорь, связывающий её с привычным миром, — она медленно протянула свою правую руку навстречу.

Дикая красавица встретила её движение с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Она бережно подхватила тонкую, изящную кисть Ирины в свою руку. Ладонь женщины-воина была по размеру почти в полтора раза больше, но при этом удивляла своей идеальной формой и поразительной грацией.

И в тот самый миг, когда их пальцы соприкоснулись, за спиной воительницы произошло нечто невероятное.

Вся группа двухметровых гигантов, словно повинуясь единому, священному импульсу, синхронно опустилась на одно колено. Они склонили головы, плотно прижав правые руки к своим левым плечам в том самом загадочном жесте. В этом молчаливом порыве чувствовалось глубочайшее уважение, преклонение и трепет перед светлорусой девушкой.

Саша и Катя переглянулись с абсолютным шоком в глазах, а Миша на секунду оторвался от созерцания ног лидерши, осознав масштаб происходящего.

Женщина-воин снова вгляделась в светлые, небесно-голубые глаза Ирины. Её взгляд был наполнен нежностью и нескрываемым благоговением. Протянув вторую руку, она вновь осторожно, словно касаясь драгоценного шелка, провела по русым волосам девушки.

И из её уст опять вырвалась короткая фраза. Голос звучал мягко, но с той же удивительной грудной глубиной. Саша, усердно пытавшийся уловить хоть какие-то знакомые корни, мысленно перебирал все известные ему языки мира — от латыни до древнескандинавских диалектов, — но безуспешно. В этих мелодичных переливах не было ни единого сочетания звуков, напоминающего земные языческие или современные наречия. Но это совершенно точно была речь — сложная, богатая, наполненная смыслом и историей этого загадочного мира.

Она договорила, слегка сжала изящные пальчики Иры и подняла на ребят свой ясный, повелительный взгляд, плавно поднимаясь с колен во весь свой внушительный двухметровый рост…

Глава 4.

Когда гроза ушла так же быстро как и началась ушла за скалы аборигены синхронно стали покидать каменный навес. Без суеты и лишних движений они перестроились, разбившись по парам — один мужчина и одна женщина. По тому, как гармонично они встали друг с другом, по мельком брошенным привычным взглядам и синхронности движений сразу стало понятно: это не случайное разделение. Перед ребятами стояли давние, давно устоявшиеся пары, понимающие друг друга без слов. Лишь женщина-воин оставалась единственной, у кого не было пары. В этом племени она стояла над всеми — одинокая, могущественная и непреклонная.

Она развернулась лицом к темнеющим мокрым скалам и повелительным жестом указала направление, двинувшись вперед во главе этой странной, молчаливой процессии. При этом воительница так и не выпустила из своей ладони изящную кисть Ирины, мягко, но уверенно ведя светлорусую девушку за собой.

Ира, всё ещё находясь в состоянии легкого шока, оглянулась на Мишу. Тот, сжимая её вторую руку, шагал рядом, не сводя взгляда с ритмично двигающейся перед ними предводительницы. Саша заботливо притянул к себе Катю, обняв её за плечи, и они пошли следом за Ирой и Мишей, замыкая это небывалое шествие.

Процессия медленно углублялась в извилистое ущелье. Вверху, над крутыми каменными карнизами, на очистившемся небе сквозь клочки облаков всё так же немо сияли две луны — родная желтая и чужая, холодно-стальная. А впереди, в самой толще гор, уже угадывались темные провалы ниш и пещер, откуда веяло теплом и едва уловимым запахом древесного дыма…

Ущелье плавно расширялось, открывая взору удивительное зрелище. Поселение племени выглядело как несколько аккуратных рядов глубоких ниш, высеченных прямо в монолите скал по обеим стороны каньона. Было очевидно, что эти жилища созданы искусственно — ровные своды и обрабатываемый камень выдавали мастерство неизвестных древних строителей.

По дну ущелья с шумом и брызгами нёсся бурный ручей — настолько широкий и полноводный, что его вполне можно было назвать горной рекой. Вода в нём была ледяной и кристально чистой, от неё веяло свежестью, а галька на дне отчетливо блестела в свете двух лун. Вся процессия двигалась вдоль самого уреза воды.

Вскоре ритм движения замедлился. Двое мужчин-гигантов отстали от основной группы: опустившись на колени прямо на мокрые камни, они наклонились и погрузили лица в прозрачную воду, утоляя жажду прямо из потока. Их спутницы при этом не выразили ни малейшего торопления или недовольства — они спокойно остановились рядом, с привычным терпением ожидая своих мужчин.

Чуть дальше ещё две пары молча отделились от колонны и без лишних слов ушли в тень хаотичного нагромождения больших валунов. В племени явно царил естественный, простой уклад жизни, где физиологические потребности воспринимались без смущения.

Глядя на них, Саша невольно почувствовал, что и ему самому уже давно пора отлучиться. Лишь сейчас, когда первая волна дикого страха и адреналина спала, организм напомнил о себе: выпитая перед самым вечером полторашка колы за костром уже давала о себе знать и явно просилась наружу. Саша слегка натянул руку Кати, привлекая её внимание, и тихо шепнул ей на ухо:

— Кать, я сейчас... буквально на минуту. Вон за те камни отскочу, а то сил уже нет терпеть.

Он глянул на идущую впереди воительницу-лидера. Та продолжала спокойно вести Иру за руку, но, казалось, боковым зрением контролировала каждый шаг маленького отряда…

Шумящий рядом поток отлично глушил звуки. За массивным валуном Саша быстро сделал свои дела, чувствуя колоссальное облегчение после пережитого стресса. Буквально через пару секунд в тени соседних валунов появились Миша и Ира.

— Ирка, — судорожно зашептал Миша, озираясь на проход и сжимая её плечи. — Это что такое вообще?! Куда они нас ведут?!

Ирина диковато взглянула на своего парня. На её бледном лице, залитом мягким светом двух лун, застыло полное, абсолютное недоумение.

— А я знаю?! — в том же духе, шепотом, но с прорывающимися нотками паники ответила она. — Миш, она на меня смотрит так, будто я... я не знаю, будто я их сбежавшая принцесса или божество какое-то! Мне реально жутко!

Саша вынырнул из-за своего валуна, застегивая джинсы, и подошел к ним вместе с Катей, которая все это время нервно дежурила на входе.

— Тихо вы, не орите, — сдавленно прошипел Саша, внимательно глядя в сторону ущелья. — Главное — они не агрессивные и нас от ливня спасли.

— Спасли-то спасли, — подала голос Катя, крепче прижимаясь к плечу Саши. — Но вещей у нас нет. Телефоны не работают. На небе две луны! Мы бог знает где, Саш...

За камнями снова наступила тишина, нарушаемая только ревом горной реки. И тут из-за скалы мягко показалась фигура двухметровой воительницы.

Она не стала заходить в их укрытие — просто встала у края валуна, спокойно и безмятежно ожидая. Её длинный «конский хвост» уже подсохший чуть покачивался от ночного бриза, а идеальный профиль казался высеченным из бронзы. Она не торопила ребят, давая им время прийти в себя, но её присутствие четко напоминало: пора идти дальше, к теплым отблескам огней в глубине пещер…

Глава 5.

Они вступили под своды самого большого грота. Пространство внутри поражало масштабами: потолок уходил высоко вверх, закругляясь куполом, а прямо по центру полыхал огромный, ровно обустроенный очаг. Огонь был аккуратно обложен массивными валунами, а дым от него ровной серебристой струей устремлялся в вытяжное отверстие, явно выдолбленное в скале специально для этой цели.

Просторная пещера легко вмещала до полусотни местных жителей. И хотя их облик — бронзово-красноватая кожа, прямые смоляные волосы и скуластые лица — сильно напоминал коренные народы Северной Америки, отличия бросались в глаза мгновенно. Главным из них был рост. Насколько ребята помнили из уроков истории и книг, среди индейцев рослые мужчины встречались, но племен, где абсолютно каждый мужчина и женщина были выше двух метров, на Земле просто не существовало.

Здесь же даже Саша с его метром девяносто чувствовал себя низкорослым. Что уж говорить о Мише с его ста семидесяти семью сантиметрами! А Ира и Катя, со своими изящными ста шестидесяти пятью, и вовсе выглядели рядом с местными женщинами хрупкими подростками. Это действительно рождало устойчивое чувство, будто они перенеслись на страницы романа Джонатана Свифта, оказавшись среди великанов. Пусть местные не превосходили Гулливера в пять раз, но разницы «всего» в полтора-два раза с лихвой хватало, чтобы парни почувствовали себя пигмеями, случайно попавшими на сходку двухметровых суровых викингов.

Все обитатели грота, сидевшие и лежавшие на выделанных шкурах вокруг очага, синхронно повернули головы к вошедшим.

Разговоры смолкли. Взгляды десятков узких, миндалевидных глаз скрестились на четверке странно одетых чужаков.

Женщина-воин сделала шаг вперед, мягко потянув за собой Ирину, и громко, на весь грот, произнесла раскатистую фразу. В её голосе снова проскользнули те самые певучие, глубокие ноты. Из глубины пещеры, от самого дальнего и высокого каменного ложа, настеленного густым мехом, поднялся старик. Несмотря на седину в волосах и глубокие морщины, перечеркивавшие его широкие скулы, он был так же высок и прям, как и остальные. В его руках покоился длинный деревянный посох, увенчанный прямым рогом…

Глава 6

Старик застыл на месте, словно вкопанный, вонзив свои немигающие черные глаза в совершенно растерянную Иру. Девушка находилась в настоящем шоке: её взгляд хаотично метался по огромному гроту, она с трудом дышала под тяжестью десятков устремленных на неё взоров. Катя, не выдержав давящей тишины, нервно переступила с ноги на ногу. В этот короткий момент лицо старика мгновенно изменилось. Глаза старца широко раскрылись, а черты лица осветила вспышка глубокого, невероятного узнавания!

Почувствовав на себе этот жгучий взгляд, Катя испуганно сжала руку Саши и поспешно заступила за его спину. Саша тут же выпрямился во весь свой метр девяносто, пытаясь заслонить девушку. На фоне двухметровых исполинов, обступивших их со всех сторон, его фигура выглядела не слишком впечатляюще, но старик даже не взглянул на парня. Старец резко раскинул широкие руки — так, словно собирался заключить в объятия сразу обеих девчонок, — и громогласно что-то крикнул на весь грот.

Шум в пещере мгновенно стих. Толпа краснокожих великанов перед очагом молча расступилась, образовав широкий коридор.

По этому коридору медленно, слегка прихрамывая на правую ногу, шла пожилая женщина обычного человеческого роста. Ей на вид было лет сорок пять или пятьдесят. В свете полыхающего очага отчетливо блестели её русые, льняные волосы — точно такие же, как у Ирины.

А чуть отстав от неё, из тени у скальной стены вышагивала ещё одна пожилая женщина. Её темные, иссиня-черные волосы, обрезанные чуть ниже плеч, уже тронула легкая серебристая седина. Но в её чертах проглядывало нечто до боли, до дрожи знакомое. Вся четверка туристов замерла, будто парализованная. Адреналин застыл в жилах, а сердцебиение оборвалось на полустуке.

Несмотря на возрастные изменения, морщинки у глаз и совсем иную, местную одежду из мягкой кожи, Саша, Миша, Катя и Ира безошибочно узнали в этих двух пожилых женщинах... взрослых Катю и Иру.

Ира ахнула, выпустив руку Миши, и сделала шаг назад, едва не потеряв равновесие. Пожилая русая женщина остановилась в нескольких шагах от них. На её мудром, покрытом лёгкими морщинами лице появилась невероятно теплая, грустная и бесконечно родная улыбка.

Она перевела взгляд с молоденькой Ирины на замершего Мишу, а затем тихим, удивительно знакомым, но взрослым голосом произнесла на чистейшем русском языке:

— Мы так долго вас ждали…

Саша медленно переглянулся с Мишей, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Затем он вонзил ошарашенный взгляд в молодую Катю, следом — в Ирину, и снова на пожилых женщин. Его глаза буквально на лоб лезли от осознания происходящего безумия. Миша находился в не меньшем шоке. Увидеть свою любимую девчонку, которой только-только исполнилось двадцать, в образе пожилой, прожившей целую жизнь дамы — испытание не для слабонервных.

Однако, даже сквозь этот ступор, от наметанного мужского взгляда Миши не утаилось то, как поразительно хорошо обе женщины сохранились. Время и суровый климат этого мира словно не касались их красоты. Пожилая Ирина обладала всё той же крупной, высокой и явно упругой грудью, едва скрытой кожаной повязкой, а взрослая Катя сохранила стройную, длинноногую фигуру с безупречной осанкой настоящей балерины.

— Ну привет, Катька, — с легкой, до боли знакомой хрипотцой, сочным и звонким Катиным голосом обратилась пожилая брюнетка к своей молодой копии.

— Ира, — произнесла вторая женщина, делая шаг вперед и протягивая руку... самой себе. — Как же давно я уже твой фейс не видела! Боже, Ирка... а я, оказывается, была очень даже ничего так из себя!

При этих словах молодая Ирина судорожно сглотнула, а наша четвёрка друзей так и осталась стоять, окончательно ошарашенная.

— Погодите... — наконец выдавил из себя Саша, выходя из оцепенения и заслоняя собой обеих девчонок. — Если вы — это они... то где тогда мы? В смысле... Миша и я?! Почему вас тут только двое?!

Пожилая Катя и пожилая Ирина переглянулись, и на их лицах на мгновение скользнула глубокая, грустная тень…

Взрослая Ирина смерила Михаила долгим, нечитаемым взглядом, в котором промелькнула смесь светлой ностальгии и скрытой боли. В её фразе «Вас проводят» прозвучало нечто большее, чем просто инструкция — это казалось предостережением. Прежде чем Саша успел выкрикнуть что-то ещё, женщины-великаны мягко, но недвусмысленно выстроились полукругом, отделяя парней от уходящих в глубину пещеры девушек. Молодые Катя и Ира несколько раз оглянулись на своих парней, но старшие копии уверенно и бережно вели их за собой в сторону бокового скального прохода, занавешенного тяжелыми шкурами.

Саша и Миша остались стоять посреди огромного грота в окружении двухметровых краснокожих воительниц.

— Ну охренеть теперь... — сдавленно пробормотал Миша, озираясь по сторонам. — Саш, ты видел, как она на меня посмотрела? Словно я... я не знаю, умер лет двадцать назад!

— Не паникуй раньше времени, — попытался взять себя в руки Саша, хотя у самого внутри всё сжималось от недоброго предчувствия. — Главное, девчонки в безопасности. С ними их же «я», вреда они себе не причинят. Нам надо понять, где мы сами в этом их «будущем».

В этот момент к парням медленно подошла та самая предводительница — дикая красавица с высоким конским хвостом. Её взгляду теперь не доставало той мягкости, с которой она смотрела на Ирину, но в нём не было и враждебности. Она произнесла пару отрывистых слов, повернулась и сделала приглашающий жест рукой, указывая парням на противоположную сторону грота, где у отдельного, чуть меньшего очага собирались мужчины-гиганты…

***

Саша и Миша, оставшись вдвоем перед строем двухметровых статных женщин, на какую-то секунду почувствовали себя абсолютно беспомощными. Без девушек рядом, без понимания местной речи и с тяжелым осадком от загадочного исчезновения их собственных старших версий, они не знали, куда девать руки и чего ожидать в следующий миг. Но замешательство длилось недолго. От основной группы женщин-воинов плавно отделились две девушки. Они были чуточку пониже остальных своих племенных сестер — если «пониже» вообще применимо к местным масштабам, — их рост составлял примерно два метра с небольшим. Их фигуры отличались какой-то особой, юной изящностью, а кожа была более светлого, теплого бронзового оттенка.

Ещё одним заметным отличием была совсем маленькая, только формирующаяся грудь. Перехваченная тугими перекрещивающимися полосами из мягких шкур, она практически не выделялась на их плоской как у юношей груди. Зато ноги... Ноги у этих молодых красавиц были ну просто от ушей — длинные, стройные, с точеными икроножными мышцами, кажущиеся бесконечными в свете отблесков очага.

Они подошли к парням легкой, бесшумной походкой диких кошек. Заглянув Саше и Мише прямо в глаза, девушки синхронно и очень грациозно наклонили головы, а затем мягким, плавным жестом длинных рук попросили их следовать за собой.

— Кажется, за нами прислали эскорт, — тихо прошептал Саша, слегка качнув головой в сторону уходящих воительниц. — Пошли, Миш. Вариантов у нас всё равно пока нет.

Миша сглотнул, невольно проводя взглядом по ритмичным, идеальным линиям бедер шагавших впереди девушек, и сделал шаг следом:

— Пошли... Главное, не отставать и в оба глаза смотреть, куда они нас ведут.

Молодые воительницы повели парней в отдельное крыло ущелья — туда, где из глубокой ниши в скале доносился густой гул мужских басов и веяло запахом жареного мяса…

Глава 7.

Саша и Миша оказались в самом центре мужской половины грота. Местные исполины сидели нестройным полукольцом вокруг отдельного, ярко полыхающего очага. Над пламенем на массивной деревянной жерди медленно вращалась туша какого-то копытного животного. По форме и пропорциям она отдаленно напоминала крупного горного козла или барана, но в тусклом свете угля точнее разобрать было трудно — от мяса исходил густой, безумно аппетитный аромат запекающегося жира и сочных волокон.

Приведшие их юные воительницы, сделав шаг вперед, что-то звонко и певуче произнесли, отчитываясь перед старшими, и легонько подтолкнули парней ладонями в спины.

— Здарова, братва! — как можно непринужденнее и довольно громко выдал Миша, пытаясь скрыть за бравадой подступающий мандраж.

— Ага... Привет местным! — в тон ему гаркнул Саня, выпрямляясь во весь рост.

Едва передав «пленников» под надзор двухметровых гигантов, молодые конвоирши переглянулись, тихо и звонко о чём-то захихикали — совершенно по-девчоночьи, несмотря на весь свой дикий вид — и легкой походкой убежали в ту сторону расселины, которая, кажется, уходила по наклонной вверх.

Смех девушек мгновенно растаял, когда мужчины племени один за другим начали подниматься на ноги.

Их было около дюжины. Суровые, с мускулистыми бронзовыми торсами, иссеченными мелкими шрамами, они возвышались над ребятами, словно живые скалы. В их движении не было агрессии, но присутствовала та чистая, подавляющая сила, от которой перехватывало дыхание.

Саша и Миша инстинктивно, без слов, сделали шаг назад и встали спина к спине, заняв круговую оборону.

Один из гигантов — самый широкий в плечах, с глубоким шрамом через всю правую скулу — сделал шаг вперед. Он окинул взглядом странную одежду ребят: кроссовки, джинсы, толстовку Саши. Затем его взгляд опустился на их руки, не сжимающие никакого оружия.

Мужчина-воин наклонил голову, и из его широкой груди вырвался низкий, раскатистый гул, от которого, казалось, вибрировал сам воздух в пещере. Он протянул свою огромную, как лопата, ладонь и указал пальцем сначала на Сашу, потом на Мишу, а затем — на свободное место у огня прямо перед вертелом с мясом…

Мужчины-гиганты молча проводили взглядами присевших парней. Два бугая, потеснившиеся у очага, действительно выглядели так, будто их портреты должны висеть на главной доске разыскиваемых особо опасных преступников: срубленные подбородки, насупленные брови и свирепые лица, вытесанные из бронзы и кремня. Однако их движения были удивительно сдержанными и спокойными.

На непринужденное «Приятного аппетита» Саши один из них лишь медленно повернул голову, тяжело посмотрел на парня своими немигающими темными глазами и издал короткий, басовитый звук, похожий на удовлетворительный хмык.

Саша и Миша опустились на сухую, притоптанную землю, поджав ноги. Тепло от очага приятно согревало после прохладной ночи у ручья, а аромат жарящегося мяса окончательно свел судорогой и без того пустые желудки.

Тот гигант, что потеснился раньше всех, достал из-за пояса массивный, широковатый нож с костяной рукоятью. Лезвие из обсидиана блеснуло в отблесках пламени. Воин ловким, снайперски точным движением срезал сочный, шкворчащий кусок запеченного мяса с подрумяненного бока туши.

Парни инстинктивно напряглись, но бугай, держа горячий кусок прямо на плоском лезвии ножа, протянул его... сначала Мише, а затем срезал еще один, получше, и протянул Саше.

— Нифига себе сервис, — тихо прошептал Миша, аккуратно принимая обжигающее мясо пальцами. — Кажется, миссия «стань дичью» официально отменяется.

— Либо нас просто откармливают, — так же вполголоса ответил Саша, дуя на горячий сочный ломоть. — Но пахнет, сука, так, что я готов рискнуть.

Они синхронно укусили. Мясо оказалось невероятно нежным, словно это была не дичь а домашний поросенок,  с легким диким привкусом пряных трав, которых ребята никогда в жизни не пробовали.

Пока парни уплетали угощение, гигант со шрамом на скуле, внимательно наблюдавший за ними, подался вперед. Он положил огромные ладони на колени и, глядя прямо на Сашу, произнес короткую, глубокую фразу. А затем... указал пальцем на Сашины кроссовки, потом на свою босую стопу и вопросительно наклонил голову.

Похоже, молчаливый контакт налаживался быстрее, чем они думали.

Миша тихо хмыкнул, пережевывая сочный кусок мяса, и с усмешкой посмотрел на гиганта, который всё так же немигающе разглядывал яркие спортивные кроссовки Сани.

— Да, Саня, — вполголоса пробормотал Миша, вытирая зажиревшие пальцы. — Ты глянь на его рожу: он кроссовки, походу, впервые в жизни видит. Для него твоя обувь — это какая-то магия. Ни шкур, ни завязок, а на ноге сидит как влитая, да еще и светится какими-нибудь светоотражателями. Саша, аккуратно держа горячее мясо в одной руке, другой рукой расстегнул липучку и ослабил шнуровку на своем кроссовке.

Под пристальными взглядами всей суровой мужской компании он слегка подал ногу вперед и указал пальцем сначала на плотную подошву, затем постучал по ней ногтем — мол, твердая, защищает от острых камней — а потом согнул стопу, демонстрируя гибкость ткани.

При виде этого «трюка» среди двухметровых воинов прошёл низкий, раскатистый гул.

Здоровяк со шрамом на скуле подался ещё ближе. В его жгучих черных глаза мелькнул не поддельный детский восторг. Он осторожно, с удивительной для такого исполина аккуратностью, протянул свой огромный указательный палец — толщиной с хорошую сосиску — и слегка ткнул им в мягкий язычок Сашиного кроссовка.

Ощутив небывалую структуру синтетической ткани, гигант удивленно вскинул брови и что-то буркнул своему соседу. Тот самый бугай с лицом рецидивиста в ответ лишь качнул головой и, сунув нож в пояс, протянул Мише и Саше ещё по огромному, едва ли не с локоть, куску запеченного мяса — явно в знак уважения к хозяевам «диковинных доспехов».

— Ну вот, — тихо сказал Миша, принимая вторую порцию. — Кажется, твои кроссы только что заработали нам авторитет и второй ужин. Главное, не разувайся, а то ещё решат, что это ритуальный подарок.

— Ага, — усмехнулся Саша, с аппетитом впиваясь в мясо. — Пусть только попробуют отжать. Я им объясню, что без мыла и болгарки они всё равно не влезут.

В этот момент из глубины прохода, ведущего к женской половине пещеры, послышались быстрые шаги…

Глава 8.

Из-за массивного валуна, служившего естественной перегородкой между мужской и женской половинами грота, стремительно вышагнула предводительница — та самая амазонка, что встретила их под грозой.

Её лицо, только что казавшееся спокойным и изваянным из бронзы, сейчас выражало глубокую озабоченность. Она произнесла несколько громких, резких фраз.

Вся шумная мужская группа в то же мгновение замерла. Густые басы и смех растаяли в воздухе за секунду. Дюжина пар темных глаз разом уставилась на воительницу. Она же, не сбавляя тона, продолжала говорить короткими, чеканными фразами — ритмично и властно, словно отдавала боевые приказания перед решительным сражением.

Реакция гигантов была мгновенной. Мужчины все как один поднялись на ноги, отчего в пещере сразу стало тесно. Двое из них ловко сняли подрумяненную тушу с огня, аккуратно переложили её на плоские чистые камни у стены и, подхватив из углов тяжелые деревянные копья с темными наконечниками, присоединились к остальным.

Вся группа, о чем-то сдавленно перешептываясь, монолитной кучей двинулась к выходу из ущелья.

Саша и Миша, оставив недоеденное мясо, тоже подхватились с земли, растерянно переглянувшись.

— Так, Саня, походу, лафа закончилась, — тихо сказал Миша, стискивая кулаки. — Что-то на улице произошло.

— Не отстаем, — сжав зубы, ответил Саша. — Девчонок здесь одних бросать нельзя, да и уходить без них мы никуда не собираемся.

Но предводительница, пропуская мимо себя суровых воинов, внезапно преградила путь нашим парням. Она окинула их быстрым, оценивающим взглядом, а затем качнула головой и указала рукой не на выход к опасной ночи, а назад — в глубину пещеры…

Продолжение следует

Автор: Алексей Челюканов

Размещено на странице Наташи Самарской с разрешения автора.