Глава 40.

Прибытие воды мгновенно изменило атмосферу у входа в пещеру. Первобытный страх мучительной смерти от жажды и истощения на время отступил, уступив место строгой, сосредоточенной тревоге за жизнь Миры. Дара не теряла ни секунды. Налив из тыквы в горсть прохладной воды, она бережно омыла горячее, покрытое капельками пота лицо подруги, а затем принялась за обработку подсыхающей раны. Ей нужно было смыть остатки свернувшейся крови вокруг запекшейся пасты из слюны пепла и минералов. Саша не отходил от воительницы ни на шаг: он то приподнимал плечи Миры, давая ей сделать пару маленьких, судорожных глотков, то аккуратно прижимал к её пылающему лбу влажный мох.

В это время Зария и Михаил взяли на себя обустройство их стихийного лагеря. Понимая, что в пещере вернее даже в камнях ибо это не была полноценная пещера в её исконном виде это была ниша образованная упавшим на расселину огромным валуном,  им придется задержаться, Зария принялась расчищать вход от острых камней и наскального мусора, выкладывая защитный бруствер. Михаил молча помогал ей, но, глядя на быстро уходящий запас воды в тыкве, подхватил опустевший сосуд и снова направился вниз по склону к ручью.

Запас воды нужно было пополнить любой ценой. Путь к источнику и обратно занял у Миши минут двадцать. И пока он бегал по каменистой тропе, на верхушке склона произошло настоящее маленькое чудо.

Пролетавшая над скалами крупная, с широким размахом крыльев и серо-бурым оперением птица, поддавшаяся восходящему потоку воздуха, неосторожно снизилась над самым входом в пещеру. Зария, обладавшая феноменальной, звериной реакцией, вскинула своё тяжёлое копьё с кремневым наконечником и с коротким, мощным замахом метнула его снизу вверх. Это было невероятное, почти невозможное везение — тяжелое орудие с сухим треском перебило птице крыло. Тушка с глухим стуком шмякнулась прямо на камни у ног изумленного Саши.

Когда Миша вернулся, тяжело дыша и бережно держа наполненную доверху тыкву, перед догорающим костром уже хлопотала Зария. Ловко сдирая шкуру и перья костяным ножом, она готовила добычу к жарке.

Взгляды всех четверых то и дело возвращались в полумрак пещеры, где на подстилке из сухого мха тяжело и прерывисто дышала Мира. Голод и жажда больше не туманили разум, но теперь всё их существо сосредоточилось на одном-единственном вопросе: сможет ли молодая воительница пережить эту ночь?

Глава 41.

Ночь опустилась на скалы мгновенно, принеся с собой холодный горный ветер и густую, непроглядную тьму.

Пока Миша, Зария и Дара, вымотанные боем и тяжелым переходом, погрузились в чуткий, тревожный сон у входа в пещеру, Саша не сомкнул глаз ни на минуту. Он сидел на коленях в глубоком полумраке грота, словно верный страж, прямо у изголовья мечущейся в бреду Миры.

Девушку бил сильнейший огонь. Ее смуглая, обычно гладкая и упругая кожа горела, как раскаленный металл, а по бледным вискам и шее непрестанно струился крупный, липкий пот. Мира металась по жесткому мху, глухо стонала, тихо бредила на своем непонятном, певучем языке и изредка судорожно вздрагивала всем своим длинным гибким телом.

Саша поминутно касался её лба дрожащими пальцами, чувствуя этот сухой, иссушающий жар, и с ужасом понимал: с капли пота из нее уходит последняя жизненная сила. Раненая горела изнутри. Ей катастрофически не хватало влаги, но напоить лежащую без сознания девушку казалось невыполнимой задачей. Из всей посуды у них была лишь неуклюжая, тяжелая тыква-горлянка с широким срезанным горлышком. Стоило Саше слегка приподнять тяжелую голову Миры и попытаться поднести срезанный край тыквы к её закрытым губам, как вода тут же бесполезно захлёстывала её подбородок, лилась по шее, затекая на израненную грудь, а сама Мира начинает задыхаться и кашлять, не сделав ни единого глотка.

Саша в бессилии прижал тыкву к груди. Сердце разрывалось от вида её страданий. И тогда, ведомый чистым инстинктом и неистовым желанием спасти эту амазонку, он сделал всё, что мог.

Поднеся тыкву к своим губам, Саша сделал крупный глоток, набирая прохладную свежую воду в рот. Затем он бережно опустился над лицом Миры, одной рукой придерживая её за горячий затылок, а пальцами другой аккуратно приоткрыв её сухие, потрескавшиеся и покрытые корочкой губы. Саша сложив губы уточкой потихоньку выпускал струйку воды прямо в рот Миры.

Согласимся, это был совсем не самый гигиеничный способ напоить тяжелораненного человека, но в этом диком мире, у самого края жизни и смерти, он оказался единственно верным.

Саша медленно, тонкой струйкой начал переливать влагу из своего рта в её. Почувствовав на языке долгожданную, животворящую прохладу, горло Миры судорожно дернулось. Инстинкт выживания сработал даже в бессознательном состоянии — она сделала первый жадный, явный глоток. Затем второй.

Саша отстранился, вытер рукавом губы, набрал из тыквы новую порцию воды и снова повторил процедуру. Он повторял это снова и снова, ощущая губами обжигающий жар её дыхания, шершавую текстуру подсохших губ и то, как с каждым новым глотком напряжение в её тонком теле постепенно спадает. Мира перестала метаться. Ее дыхание из рваного и хриплого постепенно становилось более ровным, глубоким и спокойным.

Когда на востоке небесный свод начал окрашиваться в первые розоватые тона зари, Саша, совершенно обессиленный, всё так же сидел на коленях, держа её ослабевшую руку в своей ладони. Мира больше не стонала. Жар постепенно спадал, и в её тихом дыхании наконец появилось то самое долгожданное спасительное забытьё, которое означало лишь одно: кризис миновал, и она будет жить.

Глава 42.

Утром, едва первые лучи солнца позолотили скальные вершины, Миша и Зария снова отправились вниз по склону за водой и в надежде с помощью копья подбить какую-нибудь несторожную дичь. Саша же вновь опустился на колени возле лежащей Миры, не спуская с неё заботливого взгляда. Дара присела на корточки прямо напротив него, с другой стороны от раненой подруги.

Помолчав некоторое время, воительница начала негромко, но очень отчётливо что-то говорить. Сначала Саша думал, что она просто читает молитву своим диким богам или выражает благодарность духам гор за спасение подруги. Но чем дольше он вслушивался в её певучий, звонкий, словно прозрачный горный ручеёк голос, тем больше начинал понимать — Дара произносит эти тихие слова именно для него. В её интонациях звучали не заклинания, а глубокая, обнаженная нежность и признание.

Саша медленно поднял взгляд на Дару — и буквально утонул в её огромных, тёмных миндалевидных глазах.

На губах воительницы играла лёгкая грусть, а в самом уголке её правого глаза набухла и скатилась по бронзовой щеке чистая слезинка. Саша не выдержал этого нахлынувшего, захлестывающего его чувства. Забыв обо всём на свете, он подался вперед через тело Миры и вновь потянулся к чутким губам Дары.

И ровно в этот самый момент длинные темные веки Миры слегка вздрогнули.

Она медленно, с трудом открыла глаза. Взгляд её всё ещё был слегка затуманен остатками жара, но вполне осмыслен. Увидев прямо над собой тянущихся друг к другу Сашу и Дару, раненая воительница тихо, слабым и хрипловатым голосом что-то произнесла.

По самой интонации это было невероятно похоже на то, как строго отчитывают застуканную за мастурбацией подругу или сестру. Но при этом лёгкая, слабая и вымученная улыбка тронула потрескавшиеся, сухие губы Миры.

Дара от неожиданности коротко, почти по-детски пискнула, залилась густым румянцем и, всплеснув руками, тут же нагнулась и впилась своим ртом в губы лежащей подруги, затыкая её речи сбивчивым поцелуем облегчения.

Мира, слабо качнув головой, легонько похлопала Дару ладонью по бронзовым бокам и проговорила ещё пару фраз — всё тем же слабым, тихим голосом, но уже с явными, искрящимися шутливыми нотками.

Саша стоял рядом на коленях, переводя взгляд с одной амазонки на другую, и на его лице расплывалась самая счастливая улыбка за последние дни. Самый страшный кризис миновал. Теперь, когда Мира очнулась и даже шутила, у них появилась реальная надежда собраться с силами и закончить начатое — вытащить Катю и Иру из лап тварей!

Глава 43.

Когда очнувшаяся Мира, сделав ещё пару больших глотков, снова провалилась — но на этот раз уже не в лихорадочное забытьё, а в полноценный, здоровый и крепкий сон, — Саша и Дара наконец-то смогли позволить себе немного расслабиться. Напряжение, удерживавшее их вытянутыми в струну последние сутки, медленно отступало.

Они сидели у самой стены грота. Саша опирался спиной на шершавый, прохладный камень, словно на спинку старого кресла. На его коленях покоилась голова лежащей рядом Дары. Впервые за всё время её гордые, сильные плечи были расслаблены, а лицо казалось по-детски уязвимым.

Саша нежно и медленно перебирал её густые, жестковатые волосы своими длинными, исцарапанными пальцами с потемневшими, сорванными ногтями.

Дара тихо, едва слышно продолжaла что-то говорить. Ее певучий, звонкий голос журчал в тишине пещеры, словно ласковый горный ручей. Саша не понимал ни единого слова, но слушал эту речь как прекрасную, завораживающую песню на незнакомом языке, улавливая лишь интонации — тепло, признание и какую-то глубокую, первобытную преданность.

Не удержавшись, он склонился ниже над её точёным лицом и прямо в сухие, горячие губы Дары тихо прошептал:

— Как бы я хотел понимать, что ты мне говоришь...

Дара мгновенно замерла. Словно каким-то шестым чувством уловив суть его слов и ту щемящую тоску, что звучала в его голосе, воительница замолчала. Она порывисто, тяжело вздохнула, приподнялась и с горячей, трепетной нежностью прижала его израненную ладонь к своим губам, запечатлев на ней долгий поцелуй.

И именно в этот миг Сашу прошибло насквозь. Впервые за всё время с момента их странного попадания сюда он мысленно вернулся к той, прежней жизни. К серым будням, бесконечным звонкам, пластиковым стаканчикам с кофе, суете и сухой рутине 21-го века. И только сейчас, среди этих суровых скал, глядя на спящую Миру и чувствуя дыхание Дары на своей руке, он с абсолютной, звенящей ясностью осознал: его настоящая жизнь — не там. Она здесь.

Там он просто существовал, а здесь — дышал полной грудью, любил, боролся и был нужен по-настоящему. Ему до ломоты в зубах, до физической боли не хотелось возвращаться назад.

Глава 44.

Тот путь к женской половине стойбища запомнился Ире и Кате как странный, почти сюрреалистичный сон.

Ира с самого начала сгорала от любопытства и нетерпения. Каждые несколько шагов она пыталась аккуратно выведать то у своей взрослой копии, то у взрослой Кати хоть какую-то разгадку: где же Миша? Где Саша? Почему их нет среди мужчин племени? Но всякий раз какая-то бытовая мелочь или чьё-то вмешательство словно намеренно ломали разговор на самом интересном месте. Стоило Ире открыть рот, как старшие подруги то увлекали их к очагу, подсовывая сочные куски жареного мяса и сладости из горных ягод, то сами начинали с жадностью расспрашивать молоденьких девушек обо всём на свете — о том, какой сейчас год «там, дома», о городских улицах, о любимых вещах, точно пытались надышаться воспоминаниями из далёкого прошлого.

Напряжение росло, а ответов всё не было.

И вот, когда они наконец уединились в глубине просторного, выстланного мягкими шкурами шатра, наступила тишина. Катя, которая всё это время молча копила тревогу, не выдержала. Она подняла прямые, испуганные глаза на взрослую Иру и взрослую себя:

— Пожалуйста... хватит уходить от ответа. Где Миша и Саша? Что с ними произошло?!

Зрелая Ира замерла. Её лицо, отмеченное едва заметными морщинками у глаз и глубокой мудростью, мгновенно утратило всю былую мягкость. Она посмотрела на молодую Катю с такой бездонной, щемящей печалью, от которой у девочек перехватило дыхание.

Старшая Ира медленно протянула руку и крепко, с пронзительной нежностью сжала пальцы Кати — так, словно готовилась произнести слова, которые разбьют им сердце. Она набрала в грудь воздуха, ее губы уже дрогнули, готовясь открыть эту страшную или неприятную правду...

И в этот самый миг снаружи раздался оглушительный, первобытный рёв!

Земля под ногами вздрогнула. Взрыв диких, гортанных криков и треск ломающихся деревянных опор мгновенно огласили всё стойбище. Снаружи вспыхнули панические вопли мужчин и женщин: на лагерь всей своей сокрушительной мощью напали гигантские гориллы.

— Чёрт! Они опять напали! — рябью вырвалось у старшей Кати.

Разговор был жестко обрублен. Стирать слезы или объясняться времени больше не оставалось — встал вопрос выживания.

Взрослая Ира резко вскочила, буквально выдергивая молодую Катю на ноги, а старшая Катя сгребла за рукав опешившую молодую Иру.

— Ничего не спрашивайте! Быстро за нами! — гаркнула старшая Ира тем голосом, в котором не было и тени сомнений.

Минуя вспыхнувший у входа в шатёр пожар и мечущихся в панике людей, старшие подруги уверенно потащили молодую Катю и Иру вглубь шатра, к скрытому за тяжелыми шкурами потайному лазу, уходившему прямо в скальную расщелину…

Глава 45.

Потайной лаз оказался узкой, вырытой прямо в толще грунта траншеей, сверху накрытой жердями и засыпанную землей веяло сыростью и древней копотью. С трудом пробираясь сквозь тьму, пытаясь не сорваться на бег в слепой панике, четыре женщины согнувшись почти пополам (ход явно был рассчитан только на людей) продвигались вперёд. Старшая Ира и старшая Катя двигались уверенно, привычно лавируя между каменными выступами, пока наконец впереди не затеплился слабоватый, синеватый свет выхода.

Они вышли на узкий горный карниз, открывавшийся прямо в ночную бездну. Но едва они успели сделать первую сотню шагов по жесткой осыпи, жадно выхватывая ртом ночной воздух, как тьма вокруг них буквально ожила.

Без предупреждения, с глухим, нутряным рыком из тени нависшей скалы на них налетела массивная горилла-убийца.

Всё произошло в доли секунды. Взрослая Катя, шедшая первой, едва успела вскинуть руки, как страшный по силе боковой удар мохнатой лапы обрушился на неё. Девушку просто смело. Она отлетела куда-то далеко в непроглядную темноту, и спустя мгновение с низины донёсся лишь тяжелый, глухой звук удара её тела о сухой, жесткий грунт.

Чудовище, словно напившись страхом замерших в ужасе людей, медленно поднялось на задние лапы. На секунду огромная туша полностью заслонила собой диск полной луны, погрузив карниз в мертвую тень. И тут же с диким, оглушительным рёвом монстр всей своей сокрушительной массой обрушился вниз — прямо на стоящих рядом двух Ир.

— Назад! — успела отчаянно выкрикнуть старшая Ирина.

В самый последний, критический момент зрелая женщина проявила поистине нечеловеческую реакцию и силу. Забыв о себе, она изо всех сил рванула младшую Иру за плечо и со всей дури оттолкнула её в сторону, прочь с траектории падения чудовища.

Молодая Ира с криком отлетела на камни, больно ободрав локти. Но сама старшая Ирина отскочить уже не успела.

С оглушительным, костедробительным хрустом, ломая хрупкие женские кости и сминая плоть, тяжелая волосатая туша с диким, торжествующим рёвом обрушилась прямо на старшую Иру.

Из её груди вырвался лишь короткий, захлёбывающийся всхлип, моментально потонувший в грохоте падающих камней и рыке монстра. Молодая Ира, прижавшись к холодной скале и зажав рот израненными руками, в ужасе смотрела на то, как у неё на глазах гибла её собственная взрослая копия…

Глава 46.

День начался с острой, тупой боли в затылке и чувства полного бессилия. Ира медленно открыла глаза. Зрение возвращалось неохотно, выхватывая из серого полумрака шершавую сухую землю. Первое, что она почувствовала — это невозмутимую жесткость пучков сухой травы под боком и тугое, сдавливающее ощущение на запястьях и лодыжках. Они с Катей были связаны.

Ира попыталась осторожно шевельнуть пальцами рук, заведенных далеко за спину, и неожиданно для себя замерла от изумления. Узлы были завязаны не просто крепко, а поистине профессионально, с какой-то аккуратной, филигранной точностью. Путы на лодыжках и запястьях держали ровно настолько, чтобы не дать ни единого шанса на побег, но — как это ни странно — веревки абсолютно не пережимали вены. Кровообращение не было нарушено, пальцы не немели и не заплывали холодом.

«Гориллы? — с диким недоумением подумала Ира, рассматривая толстый, витый растительный шнур. — Да у этих тварей пальцы толщиной с бревно, а мозгов едва хватает, чтобы палку переломить! Они бы скорее оторвали нам кисти, чем завязали такой идеальный морской узел...»

Сколько времени они пробыли в этом бессознательном плену, ни Ира, ни Катя не помнили. Голова гудела, а во рту стоял стойкий привкус. Неподалёку, у выхода из под навеса из жердей и веток, молчаливо сидели три гигантские горилы. Чудовищные туши, покрытые густой шерстью, выглядели внушительно и жутко, но поведение их казалось странным: они не проявляли к пленницам никакого агрессивного или животного интереса. Монстры просто сидели на камнях, изредка почесываясь и бдительно остерегая выход, но близко к девушкам не подходили — словно выполняли четкий, строго данный кем-то приказ. Катя, лежавшая в двух шагах от Иры, тоже пришла в себя. Она тихо застонала, повернула голову и встретилась взглядом с подругой.

— Ира... — едва слышно прошептала Катя, её голос сорвался на сухой хрип. — Ты как? Цела?

— Жива вроде... — тихо отозвалась Ира, осторожно перекатываясь на бок, чтобы видеть Катю. — Кать, посмотри на свои ноги. Тебя тоже связали?

Катя нахмурилась, попыталась потянуть ступни на себя и растерянно моргнула:

— Да... Связали. Но… кажется нас даже не изувечили, когда тащили сюда.

— Вот и я о том же, — Ира опустила голос до едва различимого шепота, кивнув головой в сторону сидевших у прохода стражей. — Катя, посмотри на этих тварей. Гориллы — тупые исполнители. Они не умеют вязать узлы, от которых не затекают руки. Они не стали бы бережно нести нас через горы. Они явно не зачинщики этого похищения.

Катя с трудом сглотнула, вглядываясь в тёмный силуэт ближайшего чудовища:

— Ты хочешь сказать... кто-то отдаёт им приказы? Кто-то разумный?

— Именно, — твёрдо прошептала Ира, и от собственного вывода у неё по коже побежали ледяные мурашки. — Ими кто-то управляет, Кать. Кто-то, кто остаётся в тени. Нас берегут для чего-то... или для кого-то.

Девушки переглянулись. В их глазах застыл не просто страх перед дикими зверями, а липкий, леденящий ужас перед неизвестным кукловодом, который дергал за ниточки этих страшных монстров.

В глубине пещеры, далеко за спинами пленниц, вдруг сохой треск ломающейся ветки огласил тишину, и чья-то неторопливая, легкая тень медленно отделилась от дальней стены…

Глава 47.

Из густой, непроглядной тени в глубине пещеры к пленницам осторожно приблизился высокий, стройный силуэт.

Приглядевшись в сумраке, Ирина от неожиданности чуть не ахнула — это был мужчина из их родного стойбища! Тот самый длинноногий воин, которого они часто видели у дальних очагов. Ира широко раскрыла глаза и уже собиралась выкрикнуть от радости, но стройный великан мгновенно приложил изящный смуглый палец к своим губам, приказывая им хранить абсолютное молчание.

Твари у входа ничего не заметили.

Воин коротко махнул рукой куда-то в темноту за своей спиной. Из густых кустов, разросшихся у импровизированного шалаша, к ним бесшумно выскочил второй мужчина. Этот казался ещё моложе первого — с поджарым, жилистым торсом и пылающим решимостью взглядом. Он, не теряя ни секунды, направлялся прямиком к лежащей Ирине.

Всё происходило в абсолютной, звенящей тишине. Не было слышно даже дыхания.

Мужчины легко, словно девушки были легкими пушинками, подхватили пленниц на руки. Молодой подхватил Иру, а высокий воин бережно поднял Катю. Сначала медленно, филигранно огибая шуршащие ветки и острые камни, парням удалось выскользнуть из зарослей орешника. Но едва они оказались в лесу среди деревьев, прочь от зорких глаз горилл, парни бросились бежать напролом сквозь кустарник росший между деревьями!

Катя и Ира, совершенно ошеломлённые таким стремительным и неожиданным исходом, притихли.

Они лишь молча сжимали зубы и зажмуривались, когда молодые воины, совершая невероятные, исполинские прыжки через поваленные стволы деревьев и глубокие канавы, сильно трясли девушек. Было чертовски, невыносимо неудобно находиться у кого-то на руках будучи туго связанными по рукам и ногам — каждый прыжок отзывался глухим ударом в боку. Но даже в этой дикой, бешеной скачке девушки не могли не отметить: эти самые удерживающие их руки были удивительно надежными, крепкими, а сами молодые парни — отчаянно симпатичными…

Глава 48.

Бросок сквозь чащу закончился так же неожиданно, как и начался. Парни вынесли пленниц на небольшую, залитую солнечным светом поляну, укрытую со всех сторон плотным кольцом высокого кустарника.

Бережно опустив девушек на мягкий ковер из горного мха, воины достали костяные ножи и за пару секунд рассекли прочные путы на их запястьях и лодыжках. Твёрдым, не терпящим возражений жестом они приказали Ире и Кате не сходить с места, после чего бесшумно растворились в зарослях, уйдя на разведку.

Оставшись одни, девушки первыми делом с наслаждением начали разминать затекшие, покалывающие иголочками руки и ноги, потирая ушибленные о ветки плечи и бока.

— Ох... — Катя со вздохом вытянула длинные ноги и принялась растирать щиколотки. — Я думала, у меня суставы выскочат на этих кочках...

— Зато живы, — тихо отозвалась Ира, осторожно вращая кистями рук.

Они сидели друг напротив друга в тишине горного леса, и между ними словно завис огромный, тяжелый пласт всего, что произошло за эти бешеные дни. События неслись с такой сокрушительной скоростью, что психика просто не успевала осмыслить весь трагизм и дикость ситуации.

Исчезновение Миши и Саши... загадочные взрослые версии их самих... а потом — этот страшный, хрустящий кошмар на скальном карнизе, когда на их глазах погибли их собственные старшие копии... В голове стоял сплошной гул, каша из страха и непонимания. Но человеческий организм — удивительная штука. Защищая ранимую девичью психику от глубокого шока и безумия, разум вдруг выкинул странный финт ушами.

Ира переглянулась с Катей, и по тому, как вспыхнули щёки подруги, поняла: они думают об одном и том же.

— Кать... — вполголоса проговорила Ира, ловя себя на совершенно нескромной мысли. — А ведь эти парни... они ведь реально рисковали жизнями. Пробраться в стойбище к гориллам, вытащить нас оттуда прямо из-под носа у этих монстров...

— Да... — Катя смущенно прикусила губу, опуская взгляд на свои пальцы. — Смелые. И... невероятно сильные. Ты видела, как тот, высокий, нес меня через поваленные деревья? Словно я вообще ничего не вешу.

Трагедия никуда не ушла, но прямо сейчас, среди страха и неизвестности, искренняя симпатия и восхищение перед бесстрашием великанов стали для них тем самым спасительным якорем, который не давал окончательно упасть в отчаяние.

Глава 49.

Парни вернулись примерно через час или два, бесшумно вынырнув из плотной зелёной стены кустарника.

Тот, что выглядел постарше — с длинными темными волосами, аккуратно стянутыми на темени в прочный узел, — подошёл к Кате и с коротким, уважительным кивком положил у её ног тушу какого-то копытного животного. Это была небольшая добыча, размером со степную козу, с гладкой шерстью и стройными ногами. Второй спаситель — тот, что помладше, с практически под ноль срезанными волосами, — осторожно поставил на землю большую, уже знакомую девчонкам штуку, до боли похожую на подсушенную тыкву-горлянку, полную свежей воды.

Немного посовещавшись между собой на своём певучем, гортанном языке, воины без лишних слов взялись за дело.

Старший подхватил тушу животного и отошёл в дальний угол поляны, чтобы под сенью деревьев быстро и умело разделать добычу. А младший, то и дело искоса поглядывая на Иру из-под густых бровей, опустился на колени прямо посередине поляны и принялся разводить огонь. Ирина с неподдельным, искренним интересом наблюдала за его движениями.

Парень действовал споро и привычно. В его сильных, жилистых руках находились два темных камня и пучок сушайшего, аккуратно подготовленного мха. Он ритмично высекал искры, и по поляне разносился сухой щелкающий звук.

Ира с лёгкой, светлой грустью и сочувствием подумала о простой коробке спичек из прошлого своего мира, глядя на эти героические и упорные усилия молодого великана. Но не успела эта мысль толком оформиться в её голове, как над кучкой мха и мелких веток заструился первый тонкий, жидкий дымок.

Повинуясь какому-то невольному, искреннему порыву, Ирина подалась вперёд, подсела ближе к парню прямо на корточки и бережно принялась дуть на тлеющий мох.

Её горячее дыхание подхватило искорку. Парень на секунду замер, удивлённо и с нескрываемым восхищением посмотрев на девушку совсем близко. И когда над кучкой сухих веток наконец весело заплясали первые настоящие язычки яркого пламени, Ирина вдруг счастливо, открыто улыбнулась ему прямо в глаза.

Парень замлел, а его щёки под бронзовым загаром заметно вспыхнули румянцем. Языковой барьер никуда не делся, но сейчас, у этого разгорающегося очага, он им абсолютно не мешал.

Глава 50.

Солнце постепенно скрылось за зубчатыми вершинами дальних гор, и лесная чаща быстро погрузилась в непроглядную ночную тьму. Но на их маленькой, спрятанной от чужих глаз поляне ярко и весело горел огонь, даря тепло и освещая лица. В воздухе плыл восхитительный, сбивающий с ног аромат жарящегося на углях свежего мяса.

Словно по некому негласному, но совершенно естественному договору, роли между спасителями распределились сами собой. Молодой парень с коротко остриженными волосами не отходил от Ирины, всячески проявляя о ней заботу — то подкидывал сухих веток с её стороны, чтобы ей было теплее, то бережно поддвигал ближе тыкву со свежей водой. А тот, что был постарше, с собранными в узел волосами, полностью заострил своё внимание на Кате, поглядывая на неё с тихим, глубоким уважением.

Девчонкам, конечно, было ещё тяжело после всего пережитого, но не испытывать симпатию и искреннюю благодарность к этим статным, бесстрашным воинам они просто не могли.

Когда мясо наконец прожарилось до золотистой корочки, наступил долгожданный ужин.

Отбрасывая все условности прежней городской жизни, они с огромным удовольствием поедали горячую добычу прямо голыми руками, с аппетитом отрывая сочные куски от кости. И в процессе этой трапезы девушки совершенно неосознанно разделились на две тесные пары: Ирина сидела на мху вплотную к своему молодому защитнику, чувствуя плечом его мощное тепло, а Екатерина опустилась рядом со старшим воином, так что их бёдра соприкасались.

Наевшись и вытерев руки, старший воин неожиданно выпрямился во весь свой исполинский рост. Огонь ярко озарил его тёмное, мужественное лицо. Он с достоинством приложил ладонь к своей широкой груди и, чётко глядя Кате в глаза, произнёс:

— Рагнар.

Катя моментально сообразила: с ними наконец-то знакомятся! В её глазах вспыхнул огонёк. Поборов остатки смущения, она тоже поднялась на ноги, выпрямилась во весь рост и, ткнув изящным пальчиком себе в грудь, произнесла отчётливо и громко:

— Катя.

Рагнар повторял её имя про себя, пробуя его на вкус, и на его обычно суровом лице расплылась тёплая, искренняя улыбка.

Увидев это, молодой парень с подстриженными под ноль волосами тоже соскочил во весь рост. На его юном, открытом лице заиграл задорный азарт. Он с гордостью ударил себя кулаком в грудь и назвал своё имя:

— Торн!

Ирина, быстро сообразив, не стала отставать. Она подхватила эту волну, легко встала рядом с Торном и, точно так же, как и Катя, приложила ладонь к груди:

— Ирина.

— И-ри-на... — тихо, с невероятной нежностью и восхищением прошептал Торн, словно это простое имя было для него самым прекрасным заклинанием на свете.

Лед окончательно растаял. Ночь вокруг поляны казалась уже не такой страшной и темной, ведь у них появились имена, а вместе с ними — твёрдая уверенность в том, что они больше не одни в этом диком мире.

Глава 51.

Идиллия у ночного очага длилась недопустимо долго. В диком мире огонь — это не только тепло и защита, но и яркий маяк, а аппетитный запах жареного мяса в ночной тишине разносится на сотни метров вокруг. Около полуночи, когда первые звёзды достигли самого зенита, лесная тишина рухнула. В густых кустах на краю поляны что-то тяжело загрохотало, с треском ломая толстые сучья и повалив сухое дерево. Торн и Рагнар соскочили на ноги мгновенно — их звериные инстинкты сработали за долю секунды до того, как опасность показалась на свету. Парни в мгновение ока выхватили своё оружие и заслонили собой девушек.

И в тот же миг из тёмной стены деревьев на освещённую огнём поляну выскочило полдюжины гигантских горилл!

Твари были огромными, свирепыми и явно разъярёнными. Их чёрная шерсть дыбилась, из пастей вырывался глухой, нутряной рык, а мощные лапы с хрустом вбивались в землю, оставляя глубокие вмятины во мху.

Стало понятно без слов: это были не просто случайные лесные хищники. Это была та самая погоня, отправленная следом за похищенными пленницами. Монстры обходили поляну полукругом, отрезая все пути к отступлению и стискивая кольцо вокруг горящего костра…

Глава 52. 

Хаос вспыхнул мгновенно. Поляна в секунду превратилась в адское месиво из треска ломающихся веток, летящих углей и оглушительного, дикого рёва. Рагнар и Торн дрались как исступлённые. Они кружили вокруг разлетающегося костра, отбиваясь тяжелыми копьями и дубинами, беспрестанно закрывая своими телами испуганных девушек. Но силы были катастрофически не равны. Шесть гигантских туш навалились со всех сторон, смяв оборону воинов сухой, сокрушительной массой.

В какой-то момент всё закружилось в кровавом тумане. Ирина почувствовала сильнейший рывок, удар, опять провал в небытие и вот уже снова — как в кошмарном сне — её руки и ноги оказались профессионально, туго скручены. В следующую секунду её швырнули за мощную, огромную волосатую спину гориллы, словно мешок с добычей. Повернув голову, Ира успела заметить, что Катю постигла точно такая же участь — её несла вторая тварь.

Куда делись Рагнар и Торн в этой ночной чехарде и круговерти, было совершенно неясно. Твари не стали задерживаться. Затоптав костёр, они быстро уволокли пленниц на соседнюю, полузаброшенную стоянку. Там, у нового, едва догорающего очага, девочек снова сгрузили на жесткую землю.

И снова повторилась та же самая загадочная деталь: Ира и Катя так и не увидели, кто именно их связал. Гориллы лишь бездумно сидели неподалёку, а прочные, аккуратные узлы на запястьях вновь были завязаны чьей-то невидимой, человеческой рукой.

Девушек охватило полное, безумное дежавю. Меньше чем за одни сутки их дважды похищали и дважды спасали! Разум отказывался верить в происходящее, а в груди закипала сумасшедшая, отчаянная злость. Ира и Катя гневно дёргались, пытаясь ослабить путы и бессильно проклиная невидимого кукловода. И тут справа, в густых прибрежных кустах, снова началась дикая, шумная возня — треск сучьев и яростный рык!

Однако подумать или понять, что происходит там, за стеной зелени, девочки не успели. В ту же секунду на поляну к догорающему огню вновь выскочили Рагнар и Торн! Израненные, тяжело дышащие, но живые, они яростно размахивали копьями и дубинами, отгоняя растерявшихся стражников.

Не теряя ни мгновения, парни сходу подхватили связанных девчонок на руки и, совершив мощный рывок, бросились с ними в самые густые, спасительные кусты…

Глава 53.

Снова оказавшись в спасительной гуще ночного леса, мужчины аккуратно сгрузили свою легкую ношу на мягкий мох.

Торн, тяжело и рвано дыша, просто повалился наземь рядом с Ириной, восстанавливая силы после сумасшедшего рывка. Рагнар был не в лучшем виде — по его плечу струилась темная полоса крови, но он упрямо стоял на ногах, настороженно вглядываясь в тьму. Его широкая грудь тяжело вздымалась. Привычная уже процедура избавления от верёвок повторилась быстро и молчаливо. Костяные лезвия мелькнули в темноте, и путы спали с запястий и щиколоток.

— Тебе не кажется, что это какой-то сюр?! — переводя дух и растирая затекшие руки, пробормотала Ирина, глядя на Катю дикими, округлившимися глазами.

— Это и есть сюр... — тихо, с горьким выдохом отозвалась Катя.

Рагнар опустился на колени прямо перед ней и чутко заглянул девушке в лицо, словно без слов спрашивая: «Ну как ты, девочка? Цела?»

И тут... Наверное, это был мощный нервный срыв от безумия и дикости последних часов. А может — первобытный всплеск адреналина и благодарности. Катя неожиданно даже для самой себя подалась вперёд, приподнялась на трясущихся руках, и их губы соединились.

Рагнар на секунду буквально завис, совершенно опешив от такого порыва молодой чужестранки. Но его оцепенение длилось лишь миг — воин быстро пришёл в себя и с жаркой, тёмной страстью ответил на её поцелуй, прижимая Катю к своей груди.

Торн и Ира смотрели на них как на настоящие чудо. В ситуации, когда их жизни висели на волоске, а в паре сотне метров всё ещё рыскали гигантские твари, эти двое целовались с такой отчаянной нежностью, словно делали это в последний раз в своей жизни. Ира медленно перевела взгляд на лежащего рядом Торна. В темноте лесной чащи она увидела, как в его темных глазах вспыхнул точно такой же ответный, яркий огонёк. Он подался к ней.

Ирина не отстранилась. Когда сухие, растрескавшиеся от жажды и бега губы Торна накрыли её губы, по её телу пробежала электрическая волна. Его широкая, как лопата, горячая ладонь уверенно легла ей на спину, мягко увлекая девушку на себя. Спустя секунду Ирина, полностью забыв обо всём на свете — о похищениях, о гориллах, о разрушенном прошлом, — самозабвенно целовалась с этим юным парнем-великаном, растворяясь в его руках.

Глава 54.

За горячими, сбивающими дыхание поцелуями последовало неизбежное. В этой ночной лесной глуши, под покровом древних деревьев, их соитие было резким, быстрым, горячим и неимоверно желанным для всех четверых.

Хотя Ирина уже давно не была девственницей, первое проникновение в неё Торна накрыло её неожиданной волной дикой, сладкой боли. Торн был не просто высок — этот юный воин был по-настоящему огромен. В первую секунду Ира чуть не задохнулась от острой вспышки чувства, будто он пронзит её насквозь. Это было шокирующее первое впечатление, к которому она оказалась совершенно не готова. Но боль испарилась мгновенно. Спустя пару мгновений её с головой накрыло такое дикое, захлёстывающее животное возбуждение, от которого мутилось в голове. Ире хотелось стонать во весь голос, кричать и исступленно кусать Торна за его бронзовые, пахнущие потом и дымом плечи и шею, пока он с мощной, неудержимой силой двигался в ней.

Не хуже обстояли дела и у второй пары.

Рагнар был даже крупнее Торна, но этот взрослый, опытный мужчина не был так несдержан и импульсивен, как его молодой товарищ. Он действувал с глубокой, удивительной осторожностью и нежностью. Катя ощутила короткую, резкую боль от натянувшейся и разрываемой плоти, но благодаря чуткому, размеренному ритму Рагнара эта боль мгновенно растворилась.

Катя буквально уплыла по волнам самого дикого, оглушительного оргазма, какого ещё никогда в своей жизни не испытывала. Время замерло, лесная тьма вокруг них распалась на тысячи искр, оставив только ошеломляющее чувство абсолютного слияния и живого тепла.

Глава 55.

Первые лучи пробивающегося сквозь густые кроны деревьев солнца застали лесную поляну в глубокой, умиротворенной тишине. Ночной туман постепенно рассеивался, оставляя на листьях и траве капли прозрачной росы.

Торн и Рагнар поднялись ещё до рассвета. Оставив спящих девушек под укрытием ветвистых кустов, воины бесшумно ушли в чащу — нужно было проверить окружение и добыть хоть какой-то провиант.

Катя и Ира проснулись практически одновременно. Тело отзывалось непривычной, глубокой ломотой и приятным, изнурительным теплом. Девушки сели на мху, прижимая к себе остатки шкур, и долго, молча смотрели друг на друга.

— Ты... как? — тихо, с лёгкой запинкой спросила Ира, приводя в порядок растрепавшиеся волосы.

Катя густо залилась румянцем, опуская взгляд на свои исцарапанные колени:

— Не знаю, Ир... Внутри такая каша. Если честно, сначала меня просто накрыло дикими угрызениями совести. Мы ведь... мы ведь считали, что любим Мишу и Сашу. Столько всего прошли вместе, столько планов строили там, дома. A тут... в первую же ночь с другими. Мне казалось, что я предательница.

Ирина тяжело вздохнула, обняв свои колени и подтянув их к груди:

— Я ощущала то же самое, Кать. Поверь, меня буквально грызло изнутри. Но пока Торн был во мне... пока я смотрела в его глаза, до меня вдруг дошло. То, что мы там, в нашей прошлой сытой и суетливой жизни, привыкли звать «любовью» — это ведь было совсем другое. Это была привычка, комфорт, симпатия, детская привязанность. Мы жили в иллюзии.

Катя подняла на подругу удивлённые, полные понимания глаза.

— Именно, — продолжaла Ирина, и в её голосе зазвенели твёрдые, осмысленные ноты. — А вот то, что происходит с нами сейчас... Это настоящая, первобытная стихия. Когда тебя спасают от смерти, когда отдают за тебя жизнь, когда мужчина касается тебя так, что рушится весь мир вокруг. Это не просто страсть, Кать. Это жизнь. Настоящая, дикая, дико искренняя жизнь. Катя помолчала, слушая, как шумит горный ветер в верхушках сосен, а затем лёгкая, освобождающая улыбка тронула её губы:

— Ты права. Там мы просто играли в взрослых и правильных людей. Настоящая жизнь у нас началась только здесь, в этом суровом мире. И назад... назад я больше не хочу.

Девчонки переглянулись, и между ними окончательно растаяли все тени сомнений и вины. Когда из кустарника вынырнули высокие, статные силуэты Торна и Рагнара, девушки встретили их уже не смущенными взглядами пленниц, а теплыми, открытыми улыбками женщин, нашедших свой дом.

Продолжение следует

Автор: Алексей Челюканов

Размещено на странице Наташи Самарской с разрешения автора.