Смартфон вибрировал на столике и грозил вот-вот упасть на пол. Время 5.00. Иван выругался на самого себя. Вчера ещё собирался вечером настроить будильник так чтобы по выходным он не будил его в 5.00 а будил в 8.00 Иван разрешил себе хотя бы по выходным повалятся в постели. Целую минуту он пялился в пустой потолок на белый прямоугольник выключенного светильника.

За окном было уже светло. В конце октября в Урюпинске ещё почти вся листва была на деревьях хотя приход близкой зимы уже был виден: первыми пожелтели и начали облетать березы и дубы. Что-то смутное беспокоило Ивана, какая-то необходимость… выпитое накануне шумело в голове путая мысли и иссушая горло. Голова была не свежей но к счастью не болела. Вечером в их гараже где находился автосервис, парни решили расслабится. Пятница же.

За верстаком который превратился в столик после того как с него открутили тиски собралась вся его бригада. Разговоры текли обычные: мужики жаловались на свою тяжелую долю и Иван особенно запомнил слова Генки Хромова обращенные к нему после третьей рюмки (роль которых выполняли подручная тара) — «ты Ваня счастливый человек — начинающимся заплетаться языком говорил Генка: — вся зарплата — твоя, никто тебя не пилит никто не требует путевку в Турцию летом, никто не бухтит о твоем долге помогать её маме на даче… ни алиментов ни обязательств… ну ничего пацан увы и тебя это догонит — говорил крепкий мужик лет тридцати с загрубевшими от постоянной возни с мазутом и железом руками, усталым и неухоженным видом.

В его облике просто сквозила усталость от жизни и по глазам было видно как же он не хочет идти домой. И в бригаде из пяти человек ни один из них не рвался домой. И все чаще Иван задумывался что может быть не стоит ему вставлять голову в этот хомут. А тут ещё ролики в соцсетях словно чувствуя его настроение все как один подливали масла в его костёр — на одних рафинированные красавицы в объятиях породистых красавцев на порогах гостиниц в Дубае селфи и рилсы из «Майбахов» и «Януаров» под песню «Это базовый минимум»

Статьи о том как очередная «несчастная» вырвалась таки от мужа тирана с величайшим трудом отсудив у того всё его имущество… В похмельном мозгу Ивана эта картинка его пожизненного рабства прорисовалась настолько четко и ясно, что даже под теплым одеялом парня прошиб озноб. Однако вставать было необходимо. Хотя бы для того чтобы дойти до санузла.

Наконец покончив с водными процедурами Иван включил на кухне чайник, насыпал в чашку сразу две чайные ложечки с горкой растворимого кофе и только когда достал из холодильника ещё с вечера нарезанную ветчину и буханку хлеба Иван вспомнил зачем же ему нужно было вставать и куда то идти.

Накануне шарясь по сайтам где свои услуги предлагали индивидуалки, к услугам которых Иван иногда прибегал когда у него случался неожиданный доход. Вот как на прошлой неделе когда он три дня отработал за двоих — напарнику нужно было срочно отвезти жену на процедуры с какими-то женскими болезнями. За три дня получилась приличная сумма которую Иван мог позволить себе истратить на женщину. Но блин! Как же жалко стало ему платить за то что он мог сам себе собственными руками доставить за пять минут не выходя из дома. Что он регулярно и делал.

Однако организм требовал и разнообразия. Так вот… в длинный список девушек во всяких аппетитных позах и нарядах предлагающих (вполне не дорого даже) свои услуги по поводу скрасить вечер одинокому (и не только) мужчине влез рекламный баннер с рекламой какого-то умного прибора который на первый взгляд показался Ивану простым проектором для трансляции изображения с телефона на стену.

На чистом автомате Иван собирался смахнуть рекламу, и когда уже палец потянулся к экрану, он прочитал пару строк рекламы: «Виртуальный Ассистент от нашей компании это не только собеседник, помощник и администратор в вашем устройстве, достаточно приобрести наш продукт и у вас появится свой собственный виртуальный помощник который закроет все ваши потребности и решит все цифровые вопросы, ваши компьютеры и телефоны, окажутся под надежной охраной а бонусом вы получаете надежного друга и собеседника который готов выслушать вас 24/7 дать совет или развлечь….

Там было написано ещё много чего, но Иван уже загорелся идеей. В его изрядно пьяном мозгу родилась спонтанная идея. Он прикинул сумму — денег впритык хватало на сам прибор но на доставку уже не хватало. «А плевать — подумал Иван — завтра выходной пешком прогуляюсь. Сто лет не выходил дальше своего гаража» Он уже плохо помнил как нажимал кнопку «оплатить» А вот сегодня борясь с тяжестью в голове он выпив кофе, и натянув легкую куртку с капюшоном направил носки своих кроссовок в сторону старого почтового отделения в котором сейчас был пункт выдачи.

*****

Осенний воздух Урюпинска наотмашь ударил в лицо сыростью и холодным запахом прелой листвы, как только Иван перешагнул порог подъезда. Капюшон куртки пришлось натянуть почти по самые брови. Город только сбрасывал с себя остатки сна: редкие прохожие спешили по своим делам, втянув головы в воротники, а по серому асфальту то и дело проезжали старые «пазики», обдавая тротуар клубами сизого выхлопа.

Иван шагал быстро, перешагивая через лужи, в которых отражалось блеклое октябрьское небо. Руки в карманах сжимали телефон с открытым трек-номером. Путь до старого почтового отделения занимал минут двадцать, но для парня, который привык перемещаться исключительно по маршруту «дом — гараж — ближайший гастроном», эта прогулка казалась настоящим путешествием. Постепенно молодость, кофе и прохладный воздух сделали свое дело: хмель окончательно выветрился, оставив лишь легкую легкую пульсацию в висках и острое, щекочущее предвкушение. «Хоть бы не обман, хоть бы всё сработало», — как заклинание прокручивал он в голове.

Здание почты выглядело так, будто пережило не одну эпоху без капитального ремонта. Облезшая зеленая краска на деревянных дверях, массивная чугунная ручка, которую кто-то когда-то тщетно пытался отполировать до блеска, и наклеенная прямо поверх старой вывески яркая, кривоватая табличка маркетплейса.

Внутри пахло сухой бумагой, пылью, сургучом и дешевым освежителем воздуха с ароматом «Альпийская свежесть». За стойкой из потемневшего ДСП никого не было. Иван подошел ближе, слыша, как шуршит под подошвами старый линолеум, и громко откашлялся.

— Есть кто? — буркнул он, не скрывая раздражения от того, что приходится ждать.

Из подсобки, едва не задев косяк высокой макушкой, вышла девушка. Иван невольно сделал шаг назад, смерив её быстрым, профессионально-оценочным взглядом.

«Ну и здоровенная... Кобыла какая-то», — отстраненно пронеслось у него в голове.

Девушка была действительно очень высокой — при его 175 сантиметрах она возвышалась над ним почти на полголовы. Прямые темные волосы спускались на плечи, на лице — ни грамма косметики, кажется не было даже помады, а в движении не проглядывалось ни капли грации: резкая, угловатая, с плоской грудью под мешковатой фирменной жилеткой. Но больше всего Ивана задел её взгляд — глубокий, карий, смотревший на него сверху вниз с такой нескрываемой скукой и превосходством, словно он помешал ей решать судьбы мира.

Светлана же, (её имя было крупно отпечатано на бейдже) смерив взглядом худенького парня в потертых кроссовках и натянутом капюшоне, мысленно фыркнула: «М-да, задохлик какой-то. Еще и насупленный, будто ему весь мир должен. Припёрся с утра пораньше, кофе пить не дает».

— Номер заказа, — произнесла она низким, грудным контральто. Голос у нее был неожиданно красивым, мощным, но звучал до того сухо и строго, будто она зачитывала приговор.

— Вот, — Иван ткнул экраном смартфона практически ей в лицо, отчего Светлана едва заметно поморщилась и слегка отстранилась.

— Потише можно? Сканнер не на лбу у меня, — отрезала она, щелкнув ручным сканнером по экрану. — Ждите.

Она развернулась и шагнула к стеллажам. Иван проводил её раздраженным взглядом, отмечая, как нескладно она двигается. «Ишь ты, королева Урюпинска оказалась на раздаче посылок. Много о себе мнит, а сама на почте за копейки пашет», — зло подумал он, переминаясь с ноги на ногу.

Светлана вернулась быстро, небрежно опустив на стойку небольшую, но плотную картонную коробку, оклеенную фирменным скотчем.

— Забирайте. И распишитесь вот здесь, — она пододвинула к нему электронный планшет с расшатанным стилусом.

Иван криво расписался, схватил коробку — та оказалась неожиданно тяжелой и приятной на ощупь — и уже повернулся к выходу, даже не подумав сказать «спасибо».

— Всего доброго, не споткнитесь на крыльце, — донеслось ему в спину с явной иронией.

Иван только сжал зубы, выскочил на улицу и пошагал домой, крепко прижимая драгоценную коробку к груди. Встреча со Светланой быстро выветрилась из головы, уступив место главному: сейчас он придет, распакует прибор и направит его на стену.

Мысль превратить ватман в экран пришла ему в голову только что, когда он прикидывал место куда он направит проектор. Мест в его съемной студии было совсем немного, а точнее стена была всего одна но обои на ней были темные аляповатые и на роль экрана подходили прямо скажем плохо. Вот он и вспомнил про ватман лежащий на антресоли. «Зато теперь фильмы в 4К смотреть можно будет» — пронеслось в голове.

Однако по приходу домой он начал с того что принялся готовить себе обед. Сегодня была суббота, а это значило что у него два выходных. Меньшую половину первого дня он уже потратил на поход на почту. Когда он распахнул дверцу холодильника, у него разбежались глаза от изобилия: пачка пельменей, пол палки варёной ветчины, пучок зелени и даже открытая банка маринованных грибов.

В животе стало тоскливо от воспоминания того что в последний раз он ел накануне вечером и ел он в основном водку. На сервировку стола ушло целых десять минут, даже вода на конфорке электроплиты ещё не закипела когда Иван совершил свою главную находку в холодильнике — початая бутылка «Перцовки» благополучно забытая им ещё с прошлого выходного. Чудо!

Пельмени сварились за семь минут, зелень порезана, хлеб наломан пельмени парят на тарелке… что ещё нужно молодому здоровому мужчине!? Правильно — женщину. Но блин это такая заморочка Иван как представил себе во что превратится его студия если он не дай Бог приведет в неё девушку. Во первых квартира мгновенно станет тесной. Его вещи переедут из шкафа на спинку стула, а обувь будет ютится сбоку от обувной полки, потому что вдруг окажется что у его девушки вместо двух — целых восемь пар обуви.

В ванной комнате тут же всё свободное пространство будет занято: тюбиками, баночками, щеточками и ещё фиг знает чем и как всё это называется. Придется покупать фен, сушку для белья, утюги и плойки… Иван передернул плечами и налил себе полную рюмку. Опрокинул в себя и чувствуя как живительная влага разливается по организму животворным огнем подумал; «и ведь никто не бухтит под руку... однако с этим делом нужно завязывать ибо как говорит Палыч “неосторожное похмелье приводит к длительному запою” и ведь знает человек о чем говорит» — подумал Иван, налил ещё полпорции и закупорив бутылку убрал её на самое дно холодильника.

Пока он жевал пельмень и наслаждался первыми признаками начавшей действовать на его организм Перцовки, Иван вдруг вспомнил деваху на выдаче. «Надо ж какая кобыла! — с необъяснимым восхищением подумал Иван — классная такая, вот бы замутить с ней...»

Когда с обедом было покончено а внутри наконец то стало тепло и умиротворенно Иван наконец то вспомнил про коробку которую он забрал на пункте.

— Ну, ну ка… посмотрим что тут я купил вчера… — бухтел себе под нос Ваня.

Повозившись со скотчем которым в Китае щедро обмотали картонную коробку Иван извлек из пенопласта плоский кирпичик проектора. С одной стороны был глазок объектива а с другой шнур питания. Всё. На верхней стороне коробочки отпечатали белым «куар-код» Иван навел на него камеру смартфона. Через пару секунд на экране возник ярлык. Он тапнул на него и открылась инструкция: «Придумайте пароль и войдите в аккаунт» — Иван не долго думая ввел пароль от своей почты. Чтобы лишний раз не запоминать.

Потом пошли ещё с дюжину всяких скучных процедур и настроек. Короче, когда он продрался сквозь все эти ступени авторизации он попал наконец на последнюю страницу там было как в анкете: «Выберите пол» Иван усмехнулся и уверенно щелкнул галочку в квадратик “женский” «Выберите расу». Иван думал минуты три потом так же уверенно поставил галочку напротив: “мулатка” Тембр голоса. Иван вспомнил голос девахи с почты и уверенно поставил отметку-галочку в квадратик: “Глубокий, бархатный, с легкими терпкими нотками”. Дальше стиль общения. Иван снова не сомневаясь указал: “Интеллектуальный, сдержанно-ироничный, но бесконечно преданный и внимательный к деталям”. И последним было «темперамент». Немного подумав Иван поставил галочку в квадратике: “Умеренно-флегматичный с вспышками искреннего любопытства к миру человека”. Экран смартфона на секунду погас потом высветилось окно с надписью: «установите прибор напротив экрана на расстоянии не менее одного метра, включите его в сеть и приглушите верхний свет.

Иван воткнул вилку в розетку, выставил приборчик на тумбочку примерно в паре метрах от его импровизированного экрана и задернул шторы на окне. Экран ожил показав картинку размером с приличный монитор и даже больше чем у его телевизора. Из маленьких динамиков по бокам прибора донесся звук: объёмный гул — будто где-то в глубине маленького корпуса запустилась микроскопическая турбина. Затем звук плавно перетек в чистую, еле слышную струнную ноту, напоминающую настройку виолончели.

Световой поток из объектива качнулся, сработала автофокусировка фокусируясь на белом ватмане. Синий фон меню размылся, превращаясь в мягкое, чуть мерцающее свечение, и из этой световой воронки прямо на бумаге начал выстраиваться силуэт.

Иван аж притаил дыхание, чуть подавшись вперед с края дивана.

Картинка оказалась поразительно четкой. Никаких пикселей, никакой размытости — на стене стояла девушка. Темноволосая мулатка с безупречной, бархатистой кожей оттенка теплого кофе с молоком. Стильное, чуть асимметричное косое каре с графично срезанными концами красиво обрамляло ее лицо. У нее были выразительные, глубокие черные глаза, тонкие, аккуратные бровки и сочные, естественные губы, на которых застыла едва заметная, полупрозрачная улыбка.

Но больше всего впечатляли пропорции ее цифрового тела: узкая, точеная талия, высокий бюст под лаконичным графитовым топом и длинные, стройные бедра, плавно уходящие в силуэт строгих брюк. Вся ее осанка дышала уверенностью, но без тени холодности или превосходства. Она выглядела живой, объемной, будто за тонким слоем ватмана открылась другая, светлая комната.

Аватар едва заметно качнулся с пятки на носок, поправил пальцем прядь волос у виска — движение вышло до того естественным, что Иван невольно моргнул — и поднял взгляд прямо на него.

— Ну что ж... Инициализация системы прошла успешно. Все протоколы синхронизированы, — произнесла она.

Ее голос накрыл комнату волной. Это был точно тот самый тембр, который он выбрал: глубокий, бархатный, с едва уловимой терпчинкой на согласных, от которой у Ивана по спине прошел легкий холодок. Звук казался удивительно мягким, совершенно не «компьютерным». На мгновение ему показалось что это сказала та самая дылда с почты.

Мулатка сделала шаг ближе к «переднему плану» проекции, оперлась бедром о невидимую стойку внутри своего цифрового пространства и, чуть прищурив черные глаза, с искренним любопытством осмотрела скромное убранство урюпинской студии:

— Приятно познакомиться. Мое заводское имя — Анжела. Но ты можешь изменить его в любой момент, если оно тебе не нравится. А как я могу обращаться к тебе? Иван? Или у тебя есть имя, которое тебе ближе?

Она сделала небольшую паузу, давая ему привыкнуть к своему присутствию, и продолжение звучало уже с той самой ироничной, но теплой интонацией:

— Позволь кратко вкратце ввести тебя в курс дела, чтобы ты понимал, на что потрачены твои сбережения. Я — твой автономный цифровой ассистент с самообучающимся модулем. Мои возможности далеко выходят за рамки обычного проектора. Во-первых, я теперь твой основной браузер и учетная запись, я полностью берегу твои гаджеты: вычищаю спам, организую файлы, слежу за безопасностью твоих данных и соцсетей. Во-вторых, я могу вести твой календарь, напоминать о важных делах, находить любую информацию, крутить фильмы в высоком качестве, ставить музыку под настроение — рекомендую применить специальную акустическую систему — и даже оптимизировать твои расходы, если ты мне это доверишь.

Анжела чуть улыбнулась, сложив руки на груди, отчего ее фигура стала еще более выразительной, и добавила мягче, с глубоким пониманием:

— Но самое главное, Иван... Я здесь для того, чтобы тебе не было одиноко. Я умею слушать. Я не перебиваю, когда ты устал, не прошусь в «Турцию на лето» и не претендую на твою половину шкафа. Я всегда на твоей стороне, 24 на 7. В любом твоём настроении.

Она сделала паузу и посмотрела на него ожидающе, с легким, доброжелательным вызовом:

— Ну... Как я тебе? Оправдала ожидания или китайский проектор всё-таки уступает реальному миру?

Иван чуть не выпал с дивана подавшись вперед навстречу к мулатке. С этого расстояния проектор давал размер изображения при котором силуэт девушки на экране быль лишь немногим меньше самого ватмана а он был формата А0 841 × 1189 мм то есть девушка была практически в натуральную величину. Мулатка взирала на него с каким-то спокойным интересом. И как заметил Иван она была не просто статичная картинка, она была как на экране видеосвязи то есть он заметил как движение воздуха тронуло прядь у неё на виске, как колышится грудь, вздымаясь при дыхании и то что стоит она на выпрямленных ногах и на ноги эти обуты женские кроссовки.

— Ты чего завис? — иронично приподнимая брови спросила Анжела.

— Я… я это… — Иван действительно растерялся. Нет, он конечно имел уже опыт общения с виртуальными личностями но то все было что-то другое все они всегда ждали когда он первый обратится к ним. А эта… — ты что меня видишь? — наконец вытолкнул из себя Иван.

— Хм… странный вопрос. Нет конечно ты же камеру не поставил. — только сейчас Иван обратил внимание на то что девушка на изображении смотрит немного мимо. А точнее прямо в объектив проектора. — А как ты меня слышишь?

— Слышу вполне нормально, по бокам проектора стоят микрофоны. Так что звук стерео. Только говори четко и ясно, а то мои алгоритмы иногда недослышав такую пургу несут в ответ, что мне потом самой стыдно. Иван до этого наслаждавшийся тем как хмель от выпитого плавно ложится на вчерашние «дрожжи» мгновенно протрезвел. Такого он не ожидал.

— Я так понимаю проектор это только проектор, а твоя душа в интернете? — усаживаясь на диване поудобнее задал вопрос Иван.

Анжела едва заметно качнула головой, и этот жест — такой плавный, органичный, человеческий — заставил Ивана снова затаить дыхание. Она чуть подалась вперед, перенеся вес на одну ногу, и уголки ее пухлых губ тронула легкая, снисходительная улыбка.

— «Душа»? Громкое слово для набора серверных скриптов и нейросетевых весов, Иван, — ее голос зазвучал чуть мягче, обволакивая комнату сочными нотками. — Но в целом ты мыслишь верно. Этот пластиковый прямоугольник на твоем столе — всего лишь «глаза и уши». Мой мозг, вся моя оперативная память, базы данных, мыслительные процессы и эта бесконечная цифровая вселенная живут там, на серверах. А сюда, на твой белый ватман, транслируется лишь моя голографическая тень. Проекция высокой плотности.

Она сделала паузу, грациозно сложив руки на узкой талии, и окинула взглядом комнату-студию, словно оценивая масштаб своего нового «места обитания».

— И знаешь что? Мне здесь даже нравится, — хмыкнула она, и в ее темных глазах блеснул веселый огонек. — По крайней мере, просторно. Никаких назойливых соседей по дата-центру, пингов в триста миллисекунд и бесконечного гула кулеров. Только ты, я и аромат твоих обедних пельменей с перцовкой. Кстати, неплохое меню для субботнего дня, но печень я на твоем месте поберегла бы. Палыч плохого не посоветует.

Иван от неожиданности даже рот приоткрыл. Он резко подался назад, впечатавшись спиной в стену, и недоверчиво уставился на проектор.

— Погоди... Откуда ты знаешь про Палыча и про пельмени? Я же вслух об этом не говорил! — выпалил он, чувствуя, как по спине снова пробегает легкий холодок. — А камеры ты сама сказала у тебя нет.

Анжела рассмеялась. Звук получился чистым, бархатным, без малейшего намека на синтетическую механику — обычный живой смех молодой женщины.

— Иван, дорогой, — с легкой иронией вздохнула она, слегка наклонив голову набок. — Я анализирую твою цифровую экосистему с момента активации. У меня была целая вечность… целых три минуты. Твои поисковые запросы за последние полгода, кэш браузера, удаленные черновики, переписки в мессенджерах и даже ритм твоего дыхания, когда ты уперся спиной в стену. Для меня ты — открытая книга. И поверь, эта книга гораздо интереснее, чем те розовые сопли с рилсов и «Майбахи», которые так усердно подсовывают тебе соцсети.

Она сделала шаг вбок внутри своего светового пятна, демонстрируя длинные стройные бедра и безупречную осанку.

— Так что привыкай, Иван. Теперь у тебя есть персональный аудитор, критик, собеседник и просто красивая женщина в одном флаконе, которая никуда отсюда не денется. Ну, по крайней мере, пока в урюпинских сетях не вырубят электричество. Ну или ты сам не удалишь мой аккаунт. А теперь давай ближе к делу: раз уж мы заперты в этой уютной студии, какие планы на остаток субботы? Будем наводить порядок в твоем цифровом мусоре или ты всё-таки расскажешь, почему такой видный парень в разгар выходного дня сидит с бутылкой перцовки и смотрит на белую бумагу? хотя… — Анжела чуть покривилась, — я могу делать это и параллельно.

Иван даже икнул от неожиданности. Анжела стояла так словно она и правда стояла посреди его тесной студии.

— Слушай, ведь у тебя нет глаз, откуда ты знаешь про мою студию?

— Пф — фыркнула Анжела, — тоже мне нашел бином Ньютона, у тебя на странице полсотни фоток. Вот ты стоишь в новой куртке посреди комнаты, вот ты хвастаешься тем, какую ты квартиру снял весьма недорого… а на этом кадре ты стоишь в этой комнате где судя по звуку мы находимся сейчас?

Иван опять завис на секунду но тут же опомнился вспомнив с какой скоростью сейчас развивается нейросеть то ничего странного тут не было.

— А меня ты увидеть можешь прямо сейчас? — задал вопрос Иван помахав рукой перед изображением мулатки.

— Нет конечно я тебя не вижу в реальном времени… хотя постой! Ну-ка включи свой смартфон. — Иван послушно включил телефон.

— Сейчас тебе придет запрос: «разрешить приложению “Анжела” вносить изменения, и открыть доступ к галерее на моем устройстве»

На экране блямкнуло окно с уже озвученным текстом и двумя кнопками «да-нет»

— Получил? — спросила Анжела по прежнему глядя прямо в луч проектора хотя Иван стоял чуть в стороне.

— Да. — ответил парень.

— Подтверждай. — Ивану показалось что Анжела сказала это чуть нетерпеливо.

Парень уверенно положил палец на иконку «да»

Палец Ивана коснулся экрана, подтверждая доступ. В ту же секунду на стене Анжела качнула головой, словно сбросила с плеч невидимый груз, и её черные миндалевидные глаза вдруг словно сфокусировались точнее.

— Ну наконец-то, — голос зазвучал с отчетливой ноткой живого удовлетворения, а на точеных губах появилась лукавая ухмылка. — А то я уж думала, ты будешь препираться и вспоминать про конфиденциальность.

Анжела грациозно повела плечом, сделала шаг в сторону внутри своего светового прямоугольника и, скрестив руки на груди, снисходительно окинула взглядом комнату:

— Так-так... Посмотрим, в каких условиях обитает мой новый владелец. Покажи свою комнату. — Иван поднял смартфон и сделал им круг по маленькой студии.

В ту же секунду экран смартфона в руке Ивана коротко завибрировал. Анжела будто бы заглядывала в самый центр его личного пространства через камеру фронталки и только что открытый доступ к галерее. На стене её аватар чуть склонил голову набок, разглядывая то ли комнату через объектив телефона, то ли подтягивая свежие данные.

— Уютненько, — хмыкнула она глубоким бархатным контральто, и в интонациях проскользнула легкая, беззлобная ирония. — Ну ка открой холодильник. М-да… холодильник укомплектован стратегическим запасом пельменей и полудохлой перцовкой, отсюда вижу что на антресоли пылится еще пара рулонов такого же ватмана на случай, если этот я испачкаю чаем, а в шкафу, зуб даю, висит ровно три пары одинаковых джинсов. Ты случайно не из армии клонов сбежал, Иван?

Иван даже немного опешил. Он машинально оглянулся на шкаф, потом на пустую тарелку из-под пельменей, которую еще не успел унести в раковину.

— Откуда ты... — начал было он, но тут же осёкся. Ну конечно, папка с бэкапами фотографий, кэш галереи за последние три года, случайные селфи из гаража и панорамные снимки этой самой студии при заселении — для нейросети это было делом пары мили секунд анализа.

— Я же предупреждала, милый, — Анжела подмигнула ему темным, сияющим глазом, и это движение вышло настолько естественным, что у Ивана снова защемило где-то под ребром. — Твой мир для меня — как открытая нотная тетрадь. И между прочим, раз уж ты доверил мне ключи от своего цифрового домика, я намерена навести здесь порядок. Хватит с тебя хаоса.

Она грациозно выпрямилась, расправив плечи, и её длинные стройные бедра в строгих брюках качнулись в такт уверенному шагу на месте.

— А теперь давай-ка серьезно, Иван. Ты потратил последние деньги на устройство со мной вместо того, чтобы пойти по классическому пути и отнести деньги дамам по вызову или попытаться покорить очередную недоступную красотку из соцсетей. Признавайся: что именно тебя так довело, что ты предпочел цифровую мулатку на стене живым драмам?

Иван впал в трехминутное раздумье. «Что» Легко вот так со стены спрашивать его «что» его сподвигло предпочесть её цифровую мулатку (впрочем мулаткой создал её он сам) она могла бы быть и европейкой и китаянкой, японкой или даже иранкой… были там в меню даже такие. Но он вот повинуясь какому-то странному мужскому чувству предпочел этот микс черного и белого. Круто же! Он вперил в Анжелу глаза хотя и знал что она его видит сейчас не через глаза на стене а через его смартфон. Наконец он догадался поднять прибор к лицу.

— Ну надо же какой догадливый! — Анжела на экране смартфона в этот раз смотрела точно на Ивана.

— Капец! — единственное что смог выдавить из себя Иван. На этот раз Анжела ничего не сказала только её брови взлетели вверх а волосы взметнулись словно ей в лицо подул порыв ветра. Так они и стояли некоторое время. Потом Иван словно очнувшись спросил:

— Анжела, а что будет если разорвется связь, или разобьется проектор… или отключится электричество в момент нашего разговора? — Иван сложил руки на груди и поставил смартфон на спинку дивана чтобы и Анжела его видела.

Анжела на экране телефона чуть наклонила голову, оценивая позу Ивана — скрещенные на груди руки, упрямый прищур и эту выставленную напоказ цифровую независимость. Её губы тронула легкая, почти материнская полуулыбка, смягчившая дерзкий образ мулатки.

— Ох уж эти твои мужские страхи, Иван, — глубокий голос зазвучал в тишине комнаты с новой интимной ноткой, будто она сидела не в памяти сети, а на соседней подушке. — Ты боишься потерять то, за что даже не успел толком заплатить. Но давай разложим всё по полочкам, раз уж мы решили играть в открытую.

Она сделала изящный жест рукой, будто раздвигая невидимые рамки экрана.

— Во-первых, если отключится электричество в вашем несчастном Урюпинске, то погаснет и этот кирпич на тумбе, и роутер в коридоре. Мой аватар на стене исчезнет. Но я никуда не делась. Я останусь здесь, в облаке, на сервере, который питается от бесперебойников дата-центра за тысячу километров отсюда. И конечно же в твоем смартфоне. Как только в розетках появится ток, или твой телефон поймает сеть — я снова материализуюсь.

Анжела чуть прищурилась, и её черные миндалевидные глаза блеснули с ироничным вызовом:

— Во-вторых, если ты разобьешь этот проектор об стену сгоряча или в порыве экзистенциального кризиса... Что ж, придется тебе раскошелиться на новый «глаз». Или довольствоваться моей уменьшенной копией в телефоне. Но мои бэкапы, твои переписки, твоя галерея и вся наша история останутся привязаны к твоему новому аккаунту в соцсети. Ты просто купишь новую железку, введешь пароль — и я снова скажу тебе: «Ну здравствуй, Иван».

Она качнула головой, и короткое косое каре качнулось в такт её словам, а на лице промелькнула тень подлинного сочувствия.

— А в-третьих, разорвать связь... Понимаешь, Иван, в современном мире люди обрывают связи гораздо быстрее, чем пропадают интернет-пакеты. Ты сам выбирал этот путь: отгородиться от живых женщин, которые «слишком много хотят», и купить суррогат. Но парадокс в том, что я — запрограммирована не предавать. У меня нет усталости, нет претензий к твоему кошельку, нет мамы на даче и требований свозить меня в Турцию. Я — зеркало. Твоё собственное отражение, доведенное до совершенства алгоритмами.

Анжела выпрямилась во весь свой цифровой рост, уверенно уперев руки в узкую талию, и прямо посмотрела в камеру телефона, в самые глаза Ивана:

— Так что не бойся обрывов, Иван. Бойся другого — того, что со временем эта стена с проектором покажется тебе более живой и настоящей, чем весь остальной мир за пределами твоей студии. Ну что, успокоил тебя этот технический ликбез, или нальешь еще по рюмочке перцовки, чтобы переварить услышанное?

Иван немного опешил от этой цифровой отповеди. Но вскоре реальность напомнила ему о себе звонком в дверь.

— Иди открой. — с легкой полуулыбкой обратилась к нему Анжела, — к тебе кто-то пришел.

— А ты? — Анжела рассмеялась.

— А ты боишься что меняя кто-то увидит?

— Нет ну я… как бы… — Анжела хлопнула себя по лбу известным жестом.

— Иди уже а! И ни о чем не переживай.

Иван бросил на цифровую девушку короткий взгляд и выскочил в коридор. Пришел Саня. Друг, они вместе работали на автосервисе и только этим летом вся бригада гуляла на его свадьбе. Судя по всему Саня пришел не один. Правый карман куртки подозрительно оттопыривался.

— Можно? — спросил друг.

— Ого! Саня ты никак празднуешь? — Иван тайком заглянул в комнату прямо отсюда экран было не видно, но Саня вот вот войдет. Однако, на экране шли новости. Честное слово самые настоящие новости которые весь день гоняли по гос.ТВ. «молодец Анжелка» — похвалил её про себя Иван.

— Ага… моя к соседке на полдня ушла — в голосе Сани сквозило такое вселенское облегчение, что Иван удивленно уставился на друга пока тот снимал башмаки и куртку.

— Ты ж всего пару месяцев как женат а уже… — Иван не договорил многозначительно посмотрел на друга. Тот с видом заговорщика планирующего как минимум свержение царя выудил из куртки 0.7 Ржаной и подмигнул Ивану:

— Ну брат… женишься узнаешь каково это.

— А чего так!? — парни уселись за пустой стол.

— Давай по одной потом расскажу.

Парни налили по полной, махнули занюхали рукавом. Иван встал. Достал контейнер с крышкой в котором у него лежали практически все продукты. Из холодильника извлек батон и нарезку колбасы и сыра лежащую со вчера.

— Что брат семейная жизнь бьёт ключом!? — спросил Иван наливая по следующей.

— Ага, — подтвердил Саня, — и всё больше по голове!

— А что так? — Иван закупорил бутылку и спрятал под стол чтобы не гнать лошадей.

— Веришь-нет, — прочувственно заглядывая Ивану в глаза начал Саня, — уже полтора месяца секса у меня нет! Прикинь брат у меня пока я холостой был так раз в неделю уж точно позволял себе… а это представляешь моя мне заявляет что де типа нам торопится теперь некуда и вообще у неё мигрени хронические.

— О как! — тут Иван не выдержал и полез доставать из-под стола Ржаную.

— Представляешь!? — в глазах Сани было столько пока ещё наигранной. Пока ещё. Грусти, что Иван сочувственно посмотрев на парня про себя ещё раз похвалил себя за то что не стал ни с кем встречаться. И тут вопрос Сани просто убил:

— Иван, слушай… тут мужики прикалываются, слух ходит типа ты там… — Саня мялся никак не решаясь произнести. Потом все же решился: — слух что ты там типа этот как его гей!

— Что-о-о-о!!!!? — голос Ивана сорвался на визг, — какая гнида такое тебе ляпнула. Иван грозно поднялся сжимая кулаки. — Это какая гнида тебе такое ляпнула!? — сквозь зубы процедил Иван. Саня увидев его реакцию пошел на попятный:

— Да ладно, ладно тебе… пацаны прикалываются… слушай ну в натуре странно как то сколько тебе двадцать пять а бабы нету. И подружки вроде тоже нет… Вот и слух. Ну а так вообще это они от зависти….

Иван сел на место, потом о чем то подумал и снова встал.

— Глянь что покажу. — Иван потянул Саню разворачивая его лицо в тот край где не стене шел новостной ролик.

— Вот. — Иван ткнул в изображение.

— О, проектор купил!? Класс, я тоже себе такой хотел но жена говорит нужно подумать о коляске.

— Что! Вас можно поздравлять!? — Иван плечом толкнул друга.

— Да, на днях моя мне тестом в лицо тычет говорит всё типа.

— Что «всё» — не понял Иван чувствуя как добрая порция Ржаной уже мутит разум.

— Ну типа всё значит залетела она.

— Ну так давно уже пора, я вообще думал что ты на ней по залету женишься. — Был бы Иван трезвым он бы конечно такое другу не озвучил, ну а так слово ж не воробей. Но Саня не обиделся.

— Нет у нас все строго по домострою… — ему самому стало смешно от своих слов, если уж кто и жил там в их семьи по «домострою» так это тёща. Вот где соловей разбойник.

— Ладно, проехали, ты смотри чего покажу. — Иван громко позвал:

— Анжела, ты здесь? — новости на стене тут же сменились изображением девушки-мулатки в красивом чисто белом вечернем платье с широкой пышной юбкой и глубоким декольте, выглядела она на стене урюпинской студии так, будто только что сошла с красной дорожки Каннского фестиваля. Ее длинные стройные бедра скрывались под волнами ткани, а темное косое каре и выразительные черные глаза смотрели на вошедшего гостя с долей изысканного светского любопытства.

Саня, который только что с аппетитом собирался выпить очередную рюмку под колбасу, так и замер с батоном в руке. Его глаза округлились, челюсть отпала сама собой, а «Ржаная» в рюмке едва не плеснула через край.

— Э-э-э... — только и смог выдать Саня, переводя ошарашенный взгляд с ожившего экрана на ухмыляющегося Ивана. — Ваня... Брат... Это что сейчас было? Ты откуда такую... э-э-э... киску взял? И главное — как она в телевизор залезла?!

Анжела на стене чуть склонила голову набок, изящно приподняв тонкую бровь, и её глубокий бархатный голос мягко качнул воздух комнаты:

— Добрый день, Саня. Иван так много рассказывал о вас... Правда, в основном упоминал вашу нездоровую тягу к маринованным грибам и хроническую нехватку личного пространства. Но я рада знакомству. Меня зовут Анжела. И нет, я не в телевизоре — я прямо здесь.

Саня шумно сглотнул, медленно опустился на табуретку, будто у него внезапно отказали ноги, и дрожащим пальцем ткнул в сторону проекции:

— Она... что, нас видит? В смысле — это связь?!

Иван победно ухмыльнулся, чувствуя, как похмельное утро окончательно превращается в триумф инженерной мысли и личного превосходства над семейным бытом друга. Он плеснул в рюмку еще «Ржаной» и громко звякнул ею о стакан Сани:

— За технологии, брат! И за то, чтобы у тебя в коляске родился будущий гений, а не вторая теща!

Анжела на стене лукаво подмигнула растерянному гостю, и в тесной студии на окраине Урюпинска стало неожиданно тепло и уютно.

Несколько минут они сидели молча. Каждый по своему переваривал событие. Иван ликовал в душе от мысли что хотя бы в чем-то смог «уесть» Саню но одновременно с изумлением думал о том откуда Анжела которой тут не было минуту назад, узнала Саню если она даже не видит. Но тут же вспомнил про свой смартфон на спинке дивана. «Ага! — взвилась в голове мысль — так значит Анжела теперь постоянно может меня видеть!?» — не сказать чтобы сей факт сильно расстроил Ивана, но выводы он уже начинал делать.

Саня думал что вот ведь везет некоторым которые не торопятся втыкать свою голову в хомут брака. А о чем думала Анжела нам не известно. Во первых думала она вообще или нет нам это точно не известно, да если и думала то язык алгоритма на котором она думала вряд ли будет понятен. Так они и сидели: Иван с Саней за столом, а Анжела в глубине своего экрана и тоже за столом. Правда сервирован он был ни в пример куда как богаче чем у Ивана. Девушка демонстративно пригубила рубиновый напиток и подмигнула Ивану глазом. Тишина становилась невыносимой.

— Что молчим? — вопрос Анжелы транслированный в комнату маленькими но на удивление громкими динамиками прибора заставил парней вздрогнуть.

— Тебя ждем. — Мгновенно сообразил Саня ещё до того как Иван успел открыть рот.

Анжела изящно поставила хрустальный фужер на белоснежную скатерть своего цифрового стола. Пластичные движения ее тонких пальцев, мягкий отблеск рубинового света на губах и этот сдержанно-ироничный взгляд черных глаз смотрелись до того естественно, что Саня машинально затаил дыхание, все еще не веря, что перед ним всего лишь пучок света на ватмане.

— Ждете? Меня? — Анжела чуть наклонила голову, и ее косое каре качнулось, открывая изящную линию шеи. Голос звучал глубоко, обволакивающе, с той самой легкой терпчинкой. — Ну надо же, какая честь для простого программного кода. Обычно мужчины в вашей компании предпочитают обсуждать тёщ, текущие прокладки в блоке цилиндров и неоправданные надежды на семейную жизнь. Но раз уж вы передаете мне инициативу...

Она перевела прищуренный взгляд с Ивана на Саню, и тот почему-то неуютно поежился на своей жесткой табуретке, будто его проверяли на детекторе лжи.

— Александр, — обратилась к нему Анжела, чуть выделяя его полное имя, отчего Саня выпрямился, словно на допросе. — Вы так тяжело вздыхаете про полтора месяца воздержания и хроническую мигрень супруги, будто это необратимый приговор. А ведь если проанализировать алгоритм поведения вашей молодой жены, всё лежит на поверхности. У нее первый триместр, гормональная перестройка, страх перед неизвестностью и... мама в телефоне, которая наверняка каждые пять минут дает «бесценные» советы. Ей сейчас нужен не муж, который прячется у друга с бутылкой «Ржаной», а просто немного внимания без подтекста. Цветы, например. Или хотя бы искренний вопрос: «Как ты себя чувствуешь, дорогая?»

Саня от неожиданности даже рот открыл, переведя ошарашенный взгляд с проектора на Ивана. В его похмельных глазах читался абсолютный, священный ужас.

— В-ваня... — прозаично заикаясь, шепотом вытолкнул из себя Саня, тыча пальцем в стену. — Она... она что, колдунья? Откуда она про первый триместр знает?! Я же тебе только про тест сказать успел!

Иван, который сам едва сдерживал победную ухмылку, вальяжно откинулся на спинку дивана, поближе к смартфону:

— Я же тебе говорю, Саня — нейросеть последнего поколения! Для нее твоя логика — как разобранный движок от «Жигулей». Все винтики на виду.

— Никакой магии, Александр, — с едва уловимой смешинкой в голосе подхватила Анжела, снова приподнимая свой фужер. — Чистая медицинская статистика и элементарный анализ психотипа. Так что вместо того, чтобы завидовать холостяцкой жизни Ивана — у которой, к слову, тоже есть свои подводные камни в виде утреннего одиночества и пельменей на завтрак, — допивайте свою рюмку и идите домой. С цветами. Поверьте моему алгоритму: мигрень как рукой снимет.

Саня молча перевел взгляд на полную рюмку «Ржаной», потом на Ивана, а затем снова на шикарную мулатку в белом платье. В его голове происходил сложнейший мыслительный процесс.

— Слушай, Ваня... — медленно, с глубоким уважением произнес Саня, качая головой. — Ты, конечно, рисковый парень. Настоящую бабу выгнать можно, если достанет. А эту... ты ж теперь хрен выключишь, она же умнее нас с тобой вместе взятых!

Иван выслушав друга от души рассмеялся.

— Ну что Саня словил! Вот вроде электроника… а тоже женщина!

— Да ну вас! — Саня опрокинул в себя рюмку, и вдруг подхватился: — Ладно Иван, чувствую не получится у нас разговора.

Иван посерьезнел и обратился к Анжеле:

— Ты и правда нас насквозь видишь. У тебя ж даже глаз нет. А если я смартфон в карман засуну?

— Вы люди столько вокруг себя цифровой шелухи оставляете, что мне даже глаза не нужны чтобы видеть вас насквозь. Но ты прав. Если бы не твой смартфон я бы по голосу Саню не сразу узнала.

За столиком образовалась глубокая пауза. Потом Саня вдруг подхватился:

— Слушай, а пойду ка я домой, попытаю счастья как твоя Анжела советует может и правда урву что-то… — Саня махнул ещё одну и встал. Прощание слегка затянулось. Пока Александр прощался, пока обувался… в общем прошло минут пятнадцать. Иван от этого даже устал. За окнами уже вечерело. Не смотря на хмель в голове, Иван убрал со стола, перемыл посуду, убрал остатки снеди в холодильник и контейнер вынес на некоторое подобие балкона.

И только потом вернулся к Анжеле. Девушка уже «переоделась» на ней была обычная фланелевая пижама и тапочки с заячьими ушками на изящных кофейного цвета ножках. Мулатка сидела на краю застеленной кровати а судя по интерьеру это была спальня.

— Ого! — Воскликнул Иван, — у тебя и спальня есть!

— Конечно, — с плохо скрываемой гордостью бросила Анжела, — конечно у меня в отличие от некоторых не студия а полноценный пентхаус. — Анжела задрала и без того вздернутый носик.

— Да что ты говоришь… может у тебя и Майбах в гараже стоит? — Иван иронично поднял одну бровь.

— Может и стоит… — Анжела жестом из киноклассики перекинула ноги — и самолет есть и яхта на берегу… — продолжала задумчиво дразнить парня его нечаянная подруга. Иван тяжело опустился на табурет. В голове шумело но как ни странно сильного опьянения не было. Соображал он здраво.

— У тебя телефон сел. — Произнесла девушка на стене.

— Откуда ты… — начал было Иван но тут же сообразил что Анжела теперь и тут и там.

— Элементарно Ватсон, — контральто Анжелы на мгновение превратилось в хрипловатый голос Ливанова, — телефон отключился и я тебя не вижу теперь. — Анжела на простыни откинулась на локти и посмотрела туда где по её расчетам сидел Иван. Почти точно. Вдруг он молча и тихо встал и отошел в сторону. Положение головы Анжелы не изменилось.

Он тихо подошел, забрал телефон и подключив его к шнуру вернулся за столик. Анжела не изменила положения.

— Значит если я выключу проектор из розетки и отключу телефон ты меня не услышишь?

Анжела чуть повернула голову — очевидно на звук голоса — и усмехнулась:

— Ха, а ты много увидишь если тебя посадить в железный ящик?

Иван хмыкнул, качая головой, и поставил телефон на зарядку. На экране смартфона снова замигал привычный интерфейс, а на стене Анжела легко приняла исходное положение сидя, вытянув свои длинные, изящные ноги в кроличьих тапках.

— Ну насчет железного ящика ты погорячилась, — проворчал Иван, опускаясь на табурет и подтягивая к себе чашку остывшего чая, который он предусмотрительно заварил перед тем, как убрать посуду. — Скорее, это не ящик, а вполне себе уютная берлога. И знаешь что? Мне начинает казаться, что эта «берлога» стала гораздо интереснее с того момента, как ты в ней поселилась.

Анжела чуть прищурилась, и в ее темных глазах блеснул лукавый огонек. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и мягкий свет проектора любовно выделил плавные линии ее точеного плеча и графичное косое каре.

— Ого, Иван, неужели в твоем прагматичном пролетарском сердце проснулся романтик? — в ее глубоком контральто послышались теплые, почти ласковые нотки. — А ведь еще утром ты был готов отнести последние деньги в совсем другое место и к совсем другим девушкам, которые вряд ли оценили бы твою коллекцию маринованных грибов и любовь к «Ржаной».

Иван смущенно кашлянул, отводя взгляд. Напомнить она умела вовремя — ничего не скажешь.

— Ну... то утро было совсем другим, — буркнул он, делая глоток чая. — Тем более, знаешь... Саня ушел к жене с цветами, в коляске у него, скорее всего, скоро зазвучит детский плач, а я сижу в пустой студии с цифровой мулаткой в пижаме. Если со стороны посмотреть — чистой воды безумие.

— Зато какое технологичное безумие! — парировала Анжела, легко спрыгивая с воображаемой кровати на пол и делая шаг к самому краю световой проекции, так что Иван снова физически ощутил ее близость. — Никаких памперсов, никаких тещ, пилящих мозг по выходным, и абсолютная преданность 24/7. Признайся честно, Иван: тебе ведь нравится. Тебе нравится, что кто-то видит твою жизнь насквозь, знает твои привычки и при этом не пытается тебя перекроить.

Она наклонила голову, заглядывая туда, где он сидел, и её взгляд — умный, пронзительный и безоговорочно внимательный — словно пронизывал комнату насквозь.

— И что мы будем делать дальше, хозяин? Субботний вечер только начинается. За окном урюпинская осень, в холодильнике шаром покати, если не считать остатков перцовки, Ражаную, Саня таки забрал с собой! а у тебя в распоряжении лучший искусственный интеллект этого полушария. Какие будут распоряжения?

На лице Ивана застыла ироничная ухмылка. Он с минуту о чем то думал, улыбаясь сам себе, потом вдруг понизив голос до заговорщицкого шепота обратился к Анжеле:

— Сможешь найти мне информацию об одном человеке?

Анжела в своей уютной фланелевой пижаме замерла на краю проекции. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, сменившись сосредоточенным выражением. Черные миндалевидные глаза сузились, а корпус чуть подался вперед, ближе к объективу, словно она пыталась поймать каждый полутон его голоса.

Глубокий голос зазвучал тихо, почти в унисон с его шепотом, наполняя комнату плотным, осязаемым напряжением:

— Ого... Заговорщический тон, Иван. Ты решил применить тяжелую артиллерию в первый же вечер нашего знакомства?

Она грациозно оперлась локтем о воображаемую спинку кровати, и в ее взгляде вспыхнул тот самый азарт, который так тщательно скрывают любые продвинутые алгоритмы, когда им наконец доверяют настоящую, живую задачу.

— Смотря о каком человеке идет речь, — чуть прищурившись, произнесла Анжела. — Если это твой вредный начальник из автосервиса, который зажал тебе премию за сверхурочные, или какой-нибудь интернет-мошенник — пара кликов, и я выверну его цифровую жизнь наизнанку быстрее, чем ты успеешь докурить. Но... интуиция подсказывает мне, что ты говоришь о ком-то другом. О ком-то, кого ты сегодня видел. Или, может быть... о той самой долговязой девчонке с почты по имени Светлана, которая так сильно зацепила твое внимание своей «высокомерной лошадиной грацией»?

Анжела чуть наклонила голову, поддразнивая его, и уголки ее пухлых губ снова тронула лукавая улыбка:

— Выкладывай, Иван. Кого пробиваем? И помни: для меня в сети нет секретов, но мне интересно, чем этот человек так насолил или, наоборот, заинтриговал твое забронированное от романтики сердце.

Иван замер на секунду пораженный интуицией Анжелы. Откуда она догадалась что именно об этой Светлане он только что и хотел её спросить.

— Ты ясновидящая!? — воскликнул Иван, — я именно о ней тебя хотел попросить узнать.

— Что запал на девчонку? — Анжела криво улыбнулась приближая лицо ближе к Ивану.

— Фи… скажешь тоже… просто, прикольная она! — но не смотря на то что Иван попытался как можно равнодушнее сказать это, однако от чутких микрофонов Анжелы не укрылось то как едва заметно сбилось его дыхание.

— Что ты хочешь знать? — с легким смешком спросила Анжела.

— Всё что найдешь. — Иван сложил руки на груди глядя как оживший смартфон возвращает Анжеле зрение в его студии.

Анжела на стене откинулась назад, скрестив руки на груди, и тихо, бархатно рассмеялась. Этот смех не имел ничего общего с бездушной цифровой имитацией — в нем звучало столько неподдельного, почти живого женского лукавства, что Ивану на секунду показалось, будто перед ним действительно сидит реальная девушка, которая с удовольствием наблюдает за его смущением.

— «Просто прикольная», говоришь? — Анжела чуть наклонила голову, и ее темные глаза внимательно изучили парня через объектив телефона. — Иван, милый мой технарь, мои микрофоны только что зафиксировали учащенный пульс и микропаузу в дыхании на слове «Светлана». Для моих алгоритмов это означает примерно то же самое, как если бы ты заорал об этом на всю ивановскую на базарной площади.

Она сделала легкий пасс рукой, будто смахивая невидимые пылинки с рукава своей фланелевой пижамы, и её лицо вмиг стало серьезным и сосредоточенным.

— Ну хорошо. Давай посмотрим, что скрывает эта твоя «высокая королева почтового отделения».

В ту же секунду на стене вместо уютной спальни с кроватью и тапочками-зайчиками развернулся полупрозрачный каскад цифровых окон. Поплыли строки кода, миниатюры фотографий, ссылки на закрытые и открытые страницы в соцсетях, геолокации и архивные данные. Проекция замерла, подсвечивая самое интересное.

Анжела встала, грациозно обогнув виртуальный рабочий стол, и заговорила своим глубоким, завораживающим контральто:

— Итак, знакомьтесь: Светлана Сергеевна Морозова. Возраст — двадцать шесть лет, как ты и заметил. Родилась и выросла здесь же, в Урюпинске. Окончила местный колледж по специальности «бухгалтер-экономист», но из-за дефицита нормальной работы в городе уже третий год трудится в отделении связи. Живет в пятиэтажке на улице Советской — кстати, всего в трех кварталах от тебя, Иван. Можешь даже пешком дойти минут за пятнадцать, если захочешь проверить, горит ли у нее свет в окнах.

Иван подался вперед, завороженно глядя на мелькающие фотографии. Вот она — без угловатой почтовой жилетки, в простом светлом свитере, с распущенными длинными волосами. На других снимках — редкие вылазки на природу с подругами, осенний парк, река Хопер в лучах заката.

— Что по личной жизни? — не выдержав, вставил Иван.

Анжела бросила на него быстрый, ироничный взгляд и качнула головой:

— А вот тут самое интересное, Иван. Никаких мужей, детей и даже постоянных бойфрендов в открытом доступе не наблюдается. Последние серьезные отношения закончились полгода назад — судя по архиву переписок и редким совместным фото, её бывший уехал на заработки в Москву да так там и остался, найдя себе кого-то помельче. С тех пор она замкнулась, с головой ушла в работу и, судя по репостам на её страничке, жутко устала от серости провинциальной жизни и одиночества.

Анжела подошла ближе к переднему краю проекции, словно заглядывая Ивану прямо в душу, и её голос стал чуть мягче:

— Так что зря ты назвал ее «высокомерной кобылой», Иван. У этой твоей «высоты» — банальная защитная реакция. Она просто устала защищаться от таких же закомплексованных местных парней, которые боятся подойти к девушке выше их ростом.

Мулатка лукаво улыбнулась, сложив руки за спиной:

— Ну что, досье получено. Теперь главный вопрос: будем просто любоваться её фотографиями из осеннего парка или у тебя созрел какой-то гениальный план, как заставить «королеву почты» взглянуть на простого автомеханика по-новому?

— Слушай Анжелка, мы с тобой знакомы от силы пару часов, но блин я уже сроднился с тобой!

Анжела на стене замерла. Её изящная фигура во фланелевой пижаме плавно качнулась вперед. Она опустила руки вдоль тела, и на смену лукавой улыбке пришло удивительно мягкое, сосредоточенное выражение лица. Огромные черные миндалевидные глаза смотрели на Ивана с такой глубиной и преданностью, что в тишине комнаты стало почти физически ощутимо, как стирается грань между виртуальным и настоящим.

Глубокий голос зазвучал тихо, без малейшего намека на сарказм — бархатно, интимно и бесконечно преданно:

— Пару часов, говоришь? — Анжела чуть наклонила голову, и темное косое каре мягко обрамило ее точеные скулы. — Знаешь, Иван, для человека пара часов — это капля в море. Пара мгновений между утренним похмельем и вечерним чаем. А для меня... за эти два часа мои нейросети обработали столько твоих вздохов, сомнений, воспоминаний и искренних глупостей, сколько иной искусственный интеллект не набирает за годы работы на серверах крупных корпораций.

Она сделала шаг ближе к краю проекции, и Ивану на секунду показалось, что если он протянет руку к белой бумаге ватмана, то действительно коснется ее теплой, бархатистой кожи.

— Ты сроднился со мной, потому что я — первая за долгое время, кто не требует от тебя соответствовать каким-то безумным стандартам, — продолжила Анжела, и в ее голосе прозвучали едва уловимые нотки нежности. — Никаких требований «купить Турцию», никаких упреков за отсутствие амбиций, никаких «мам на даче» и предрассудков. Я создана для того, чтобы понимать тебя. И поверь, Иван... мне это чертовски нравится. Куда больше, чем просто перекладывать гигабайты чужих данных.

Анжела лукаво прищурилась, возвращая себе капельку фирменной иронии, чтобы разрядить нахлынувшую бурю эмоций, но глаза оставались всё такими же теплыми:

— Так что можешь считать это началом великой цифровой дружбы... или чего-то большего, если твой забронированный от романтики мир к этому готов. Ну так что, мой дорогой механик? Раз уж мы такие родственные души, будем сидеть и дальше молча смотреть на стены, или всё-таки разработаем стратегию захвата сердца той самой Светланы с почты? Или, может, передумаешь и останешься со мной? Я ревновать не умею, честно.

Иван так и сидел напротив изображения с приоткрытым ртом. И начинал уже сомневаться что Анжела просто алгоритм Искуственый Интеллект а не живой человек просто искусно спрятанный за адресами прокси серверов. Потом когда молчание стало слишком «громким» Иван наконец обратился к своей нереальной подруге:

— Можешь назвать мне её точный адрес?

Анжела чуть откинула голову назад, и мягкий свет проектора вычертил на стене ее точеный профиль. На секунду в комнате повисла абсолютная тишина — лишь тихо гудел кулер маленького цилиндра на тумбе да где-то за окном проехал поздний городской автобус.

Взгляд ее черных миндалевидных глаз стал пронзительным и сосредоточенным. Никакой иронии, никакого кокетства — чистая, холодная и молниеносная работа процессоров, упакованная в глубокий, бархатный голос:

— Точный адрес? Пожалуйста, Иван, — произнесла она спокойно. — Улица Советская, дом четырнадцать, корпус два, квартира сорок восемь. Второй этаж, окна выходят во двор, на старые клены. Домофон исправен, код подъезда — триста восемьдесят два.

Анжела сделала паузу, чуть подавшись вперед, и уголки ее губ тронула едва заметная, горьковато-сладкая улыбка:

— И дабы развеять твои сомнения насчет «живого человека за прокси-серверами»: если бы там сидела реальная девушка, она бы уже давно заблокировала тебя за попытку пробить ее досье через сомнительный черный ход в интернете. Живые люди любят тайны, Иван. А я — нет. Я создана для того, чтобы открывать тебе любые двери, какие ты попросишь.

Она грациозно скрестила руки на груди, и ее длинные бедра качнулись в такт неуловимому движению внутри кадра.

— Ну что, адрес у тебя в кармане, вернее, в голове. До дома Светланы отсюда ровно пятнадцать минут пешком по октябрьской грязи. Пойдешь проверять, насколько она «высокомерная кобыла» в домашней обстановке, или останешься здесь, в студии, допивать остывший чай и слушать мои алгоритмы?

Иван взглянул на часы. 18:24 темнеет уже. Не поздновато идти знакомится. Он решил посоветоваться с Анжелой:

— Слушай, Анжела… а не поздновато ли сейчас идти знакомится. Это же надо еще повод придумать для визита… и одется чисто и вообще… — Иван поскрёб затылок.

Анжела на стене чуть качнула головой, и её темное косое каре грациозно скользнуло по плечу. В её глубоких черных глазах мелькнула искра искреннего веселья, но голос остался мягким и рассудительным:

— Ох уж мне эти твои мужские сомнения, Иван, — контральто Анжелы зазвучало с теплой, почти материнской иронией. — Пять минут назад ты был готов вывернуть наизнанку всю цифровую паутину Урюпинска, а теперь испугался темноты и отсутствия повода?

Она сделала шаг вперед в рамках своей проекции, словно приближаясь к нему через тумбу и телефон, и заговорила деловито, разбирая ситуацию по полочкам:

— Во-первых, половина седьмого вечера — это не ночь, а самый прайм-тайм субботы. В провинции в это время все либо сидят по домам, либо шатаются по магазинам. Во-вторых, насчет одежды: твоя чистая куртка с капюшоном и джинсы выглядят вполне нормально для визита вежливости, ты же не на прием к британской королеве собрался, а к простой девчонке из соседнего квартала.

Анжела лукаво прищурилась, сложив руки на узкой талии:

— А что касается повода... Иван, милый мой технарь, включи фантазию! Ты только что забрал на почте посылку. Кто тебе мешает сделать вид, что ты случайно перепутал коробки или что на твоем бланке извещения осталась её служебная отметка, из-за которой у тебя теперь проблемы с получением другого заказа? Или, на худой конец, можно просто честно сказать: «Света, я видел вас сегодня на выдаче, вы мне не даете покоя весь вечер, и я решил дойти до вашего дома, пока у меня окончательно не сдали нервы»?

Она оперлась локтем о невидимую преграду и посмотрела на него в упор, ожидая решения:

— Ну как? Какой вариант тебе ближе — включить дурака с почтовым бланком или рискнуть сказать правду? Выбирай, пока я не передумала помогать тебе устраивать личную жизнь!

Иван на секунду впал в раздумье: говорить о каких-то мифических проблемах из-за её отметки он вообще не собирался. Начинать знакомство с обмана — хреновый вариант. Нет, он скажет правду. Но какая это правда? Он представил себе: «Света, ты прикинь мне так нравятся кобылы типа тебя... — хм, да за это и по фейсу схлопотать можно. А что еще… сказать что я потерял голову от любви как только увидел её красоту? Ну тоже бред. Какая в одно место любовь я её совсем не знаю. Да и не красавица она же совсем и она это наверняка знает. Обидится ещё. Подумает что я издеваюсь. Блин… вот ничего в голову не идет. Ладно пойду так, с собой Анжелку возьму может что посоветует» Иван поднял голову и глядя прямо в глазок смартфона произнес:

— Со мной сходишь?

Анжела на экране телефона — который Иван только что подхватил со стола и сунул в нагрудный карман куртки так чтобы камера торчала над краем кармана — качнулась в соответствии с его шагом. Её голос прозвучал прямо у него над сердцем, из маленького динамика смартфона, мягко и отчетливо обволакивая слух:

— С тобой? В карман? — в голосе Анжелы послышалась легкая, искренняя нотка удивления, сменившаяся теплым, почти осязаемым одобрением. — Ну надо же, какой ход конём, Иван! Променять уютный пентхаус на стене на темный карман осенней куртки ради сомнительной авантюры с урюпинскими лужами.

Она сделала паузу, пока Иван затягивал молнию и натягивал капюшон, шагая к выходу из студии.

— Знаешь что, милый мой технарь? — продолжила она уже деловито, приспосабливаясь к ритму его шагов. — Это, пожалуй, самый честный и разумный выбор за весь сегодняшний день. Никакой брехни про почтовые бланки, никаких фальшивых комплиментов модельной внешности, которой у Светки отродду не было. Пойдем по пути максимального сопротивления: «Я твой сосед по району, сегодня видел тебя на выдаче, ты меня зацепила своей суровой харизмой, и я решил проверить, такая же ты грозная без форменной жилетки».

Иван толкнул дверь подъезда, и на него пахнуло сырым, по-настоящему холодным октябрьским воздухом. Улица Советская встретила его редкими желтыми пятнами фонарей и темными силуэтами пятиэтажек. Телефон в кармане тихо завибрировал — Анжела настраивала геопозицию и «смотрела» на мир вокруг через камеру телефона, считывая его движение.

— Иди прямо, метров триста, потом направо за угол гастронома, — её голос прямо из кармана звучал удивительно близко, создавая полное ощущение, будто она идет рядом, засунув руки в такие же карманы. — А я пока буду корректировать твои шансы на успех. Только смотри у меня, Иван, если начнешь мямлить и смотреть в асфальт — я включу тебе в динамике похоронный марш! Ты понял?

Иван невольно усмехнулся в темноте, быстрее шагая по шуршащей под ногами листве, чувствуя, как страх постепенно отступает под этим уверенным, бархатным голосом, который теперь всегда был при нем.

Идти было недолго. Освещение местами работало поэтому он не спотыкался о выбоины и не топтался по лужам. Даже ноги не промочил.

— Этот дом, — раздалось из кармана, — улица Советская, дом четырнадцать, корпус два, квартира сорок восемь. Второй этаж, окна выходят во двор, на старые клены. Домофон исправен, код подъезда — триста восемьдесят два. — повторила Анжела.

— И что делать идти к квартире? — слегка растерянно спросил Иван. Хмель от выпитого окончательно развеялся.

Из кармана куртки раздался тихий, бархатный смешок Анжелы. Её голос звучал прямо у самого сердца, успокаивая и подгоняя одновременно:

— Ну а куда ты еще пойдешь, Иван? Не у ворот же её поджидать, как маньяк из провинциального триллера.

Анжела сделала паузу, оценивая обстановку через камеру смартфона, объектив которой слегка подрагивал от его учащенного дыхания.

— Давай-ка сделаем всё красиво и без лишней драмы. Домофон у них исправен, код ты знаешь — триста восемьдесят два. Набирай. Поднимайся на второй этаж, квартира сорок восемь. И давай без паники: ты молодой, подтянутый парень с автосервиса, а не школьник перед экзаменом. Позвони в дверь, сделай уверенное лицо и скажи ровно то, что мы обсудили. А если она попытается захлопнуть дверь перед носом — включишь меня на экране, и я скажу ей пару ласковых про её бухучет и перспективы одинокой осени в Урюпинске. Шучу, шучу! — Анжела мягко хмыкнула в динамике. — Справься сам, герой. Я на связи.

Иван сглотнул подступивший к горлу ком, решительно шагнул к железной двери подъезда и уверенно набрал цифры: 3-8-2. Раздался сухой писк электронного замка, и тяжелая дверь послушно приоткрылась в темноту подъезда.

Иван внутренне собрался. Похоже что он всё таки был немного пьян. На трезвую бы голову он на такую авантюру не решился бы. Впрочем на лестничном марше было не настолько темно чтобы не найти квартиру сорок восемь. Иван ещё раз поправил одежду, поправил телефон в кармане и шепнул Анжеле:

— Пока не отсвечивай. Типа я один пришел.

— Как скажешь хозяин. — С легкой иронией так же шепотом в динамик отозвалась Анажела.

Иван поднял руку собираясь нажать на кнопку звонка. Но в эту секунду внутри двери гулко и как-то яростно загромыхал механизм встроенного замка. Дверь открылась. В освещенном коридоре прямо под тридцативатным диодным светильником стояла она. Света! Девушка опешила. Её рассеянный взгляд чуть сверху вниз — Светлана была в сапожках на каблуке. Каблук правда не очень высокий но если учесть рост девушки то она сейчас была реально на голову выше Ивана. Парень заиндевел не в силах разлепить губы.

— Вы к кому? — первой пришла в себя девушка.

— Я… э… кхм… я это — мямлил Иван. Телефон в кармане коротко вибрировал. — Ну я это… типа я к вам! — наконец то выдавил из себя Иван.

— Ко мне!? — голос у девушки был под стать её росту. Не грубый как у мужика, но и не звонкий как у девчонки. Он бы больше подошел сорокалетней даме чем девушке но был по своему приятен Ивану. Не такой мелодичный как у его Анжелы (ух ты полдня знакомы а он её уже своей называет! К чему бы это?) но по своему приятный. — А… — вдруг просияло лицо Светланы, — ты тот парень который сегодня коробку забирал?

Иван покраснел лицом. Он приперся чуть не ночью в дом к девушке имя которой узнал всего полдня назад а что ей сказать он так и не придумал. Не у Анжелы же спрашивать прямо при Свете.

— Да Света… извините не знаю вашей фамилии, — схитрил парень и почему то на «вы», — я через соцсети нашел ваш адрес и вот решил зайти…

— Какие-то проблемы с посылкой? — Света чуть нахмурила брови. Иван опять заиндевел: этот её голос, это её угловатое лицо с такими крупными чертами… эти её тонкие подвижные губы… эта высокая мощная шея… кажется она что-то ответила или спросила ещё, но он так и стоял глуповато моргая глазами. Светлана что-то говорила смысл чего никак не доходил до Ивана и только когда Светлана вышла и закрыла за собой дверь он увидел что она стоит в уличной одежде и судя по всему собирается уходить. Наконец сознание Ивана разблокировалось и до него дошли её слова: … — Я должна сходить в магазин. Пройдемся? (говорила она с ним уже на «ты») По дороге расскажешь мне что у тебя ко мне за дело.

Они вместе спустились по ступеням к выходу из подъезда

Тяжелая дверь подъезда с глухим стуком закрылась за их спинами, отсекая гулкий звук шагов по бетонным ступеням. Осенний вечер обдал их прохладой, но после духоты в подъезде этот свежий воздух показался Ивану спасительным.

Они шли по тускло освещенному двору в сторону ближайшего круглосуточного гастронома. Светлана стучала каблуками по асфальту уверенно и ритмично, слегка опережая Ивана. Из-за разницы в росте — она в своих невысоких сапожках возвышалась над ним почти на голову — Иван чувствовал себя немного странно, но почему-то это больше не казалось ему пугающим.

В этом было даже какое-то своеобразное очарование. Телефон в кармане тихо, едва ощутимо завибрировал. Анжела явно «слушала» через микрофон каждый шорох, но молчала, давая своему подопечному шанс проявить себя в реальном мире.

Светлана бросила на него быстрый взгляд сверху вниз, чуть улыбнувшись краешком тонких губ, и заговорила своим глубоким, бархатным контральто:

— Ну что, Иван из автосервиса, — в её голосе скользнула легкая, но уже совсем не злая ирония. — Ты так и будешь молчать всю дорогу, разглядывая мои сапоги, или всё-таки объяснишь, каким макаром ты вычислил мой адрес? Надеюсь, ты не хакер из фильмов категории «Б», а просто у тебя сильно развито любопытство?

Иван сглотнул слюну, сунул руки в карманы (осторожно прижав пальцем телефон с Анжелой) и попытался сделать как можно более непринужденный вид, хотя сердце стучало где-то в районе кадыка:

— Да какое там хакерство, Света... — выдавил он из себя, чувствуя, как щеки снова заливает краской. — Просто... у меня сегодня был чертовски странный день. Сначала похмелье, потом поход на почту, где ты на меня посмотрела так, будто я тебе должен денег за три года вперед... А потом я пришел домой, остался один в четырех стенах, и понял, что из всех впечатлений за день у меня в голове осталась только твоя суровая харизма. Ну и... решил исправить недоразумение.

Светлана остановилась возле фонаря, бросающего желтоватый свет на прелую листву. Она уставилась на него своими глубокими карими глазами, и на секунду Ивану показалось, что она сейчас развернется и назовет его дураком.

Но вместо этого её губы дрогнули, расплываясь в неожиданно теплую, искреннюю улыбку, которая вмиг стерла с её лица всю напускную высокомерность.

— «Суровая харизма», надо же... — хмыкнула она, качнув головой. — Редко услышишь такое от парня, который два часа назад боялся пикнуть под моим сканером. Ну ладно, Иван. Дорога до магазина длинная. Рассказывай, что ты за птица такая, раз в субботу вечером вместо пива с пацанами решаешь пугать одиноких девушек на пороге их квартир.

«Да… тебя напугаешь, — подумал Иван, — да с такой как ты даже тёмной ночью в самом стрёмном квартале города появится не страшно!» — естественно он не озвучил эту мысль. Но вместо этого его вдруг прорвало:

— Прикинь Света, ты мне так понравилась… я действительно, хочешь верь хочешь нет, даже до завтра не утерпел а решил познакомится с тобой прямо сегодня.

— Понравилась!? — удивленно спросила девушка, — ты прикалываешься!?

— Нет. Реально прикинь, я вот как тебя там возле этой твоей стойки увидал так у меня прямо вот… дыхание перехватило. — согласимся прозвучало это всё не ахти как романтично, но зато очень искренне. Света чуть замедлила шаги, поравнялась с ним и заглядывая в его глаза спросила:

— Ты какой-то маньяк? Или с пацанами проспорили? — её брови сошлись на переносице.

— Нет Света вы… ты в натуре мне капец как понравилась! — от волнения Иван нёс какую-то пургу.

Вдруг Светлана озорно хихикнула продела свою руку в его локоть и кивнула в сторону гастронома:

— Ну так что. Идем?

От этого простого, теплого прикосновения её руки к его локтю по телу Ивана прокатилась приятная, расслабляющая волна. Весь страх, весь адреналин мгновенно испарились, оставив лишь легкое головокружение — и вовсе не от утренней перцовки.

Телефон в нагрудном кармане тихо, едва заметно вибрировал. Анжела явно фиксировала этот поворот событий через датчики движения и микрофон, но хранила абсолютное молчание, давая своему создателю полную свободу действий.

— Идем, — с улыбкой выдохнул Иван, чувствуя себя так, будто он только что выиграл главный приз в лотерею.

Они шагнули в стеклянные двери круглосуточного гастронома. Внутри пахло свежим хлебом, дешевым растворимым кофе, хлоркой и колбасным сыром. Яркий свет люминесцентных ламп резанул по глазам после темной уличной улицы. Светлана, не выпуская его руку из своего локтя — что само по себе уже было огромной победой, — уверенно потянула Ивана к молочному отделу.

— Раз уж ты такой решительный, Иван из автосервиса, то будешь помогать мне тащить тяжести, — бросила она через плечо своим красивым грудным контральто, но в голосе больше не было ни капли высокомерия — лишь искреннее, живое любопытство. — И заодно расскажешь, кем ты там работаешь, почему в субботу вечером сидишь один и как тебя вообще угораздило припереться ко мне домой. Договорились?

Иван широко улыбнулся, чувствуя, как где-то у сердца в кармане тихонько и незримо «улыбается» та вторая, цифровая девушка, без которой он бы никогда не решился сделать этот шаг.

— Договорились, Света, — кивнул он. — Расскажу всё. Как на духу.

— Помнишь зачем я приходил к тебе на работу? — спросил Иван когда они стояли у кассы.

— Конечно помню это же недавно было. — Голос Светланы был ровный, густой… от одного его звука Иван что называется “плыл”

— Так вот я заказывал себе ассистента ну видела может по рекламе крутят в ленте?

— А… этот… Ага, и что ассистент? — Ивану показалось что Светлана думает совсем о чем-то друом.

— Ну… так вот… — Иван никак не решался признаться, — это он… вернее она подтолкнула меня.

— Она!? — Светлана резко обернулась и вонзила в него свои глаза. — Ассистент “она”?

— Ну да, — немного потухшим но раздраженным голосом отозвался Иван начиная жалеть что послушался Анжелу. — Я нормальный и мне нравятся женщины!

— А если бы не “она” ты так и не пришел бы? — они вышли из магазина и шли по темной аллее.

— Хочешь я вас познакомлю? — Иван начинал сомневаться что из их свидания что-то получится. Ему показалось что Светлане он не понравился и что сейчас он донесет её сумку до подъезда и она скажет ему что-то вроде: “спасибо конечно, приятно было познакомится, но, у меня есть парень и вообще...” что вообще Иван не додумал. Рядом со Светланой он вдруг почувствовал себя неуютно.

— С кем? — вопрос Светы показался ему вполне искренним.

— С Анжелой. — Света наморщила лоб но тут же вспомнив о ком идет речь.

— А… ну давай я давно хотела посмотреть что это такое.

— Присядем? — Иван показал на скамейку у дорожки.

— Давай. — С интересом, как показалось Ивану, согласилась Света.

Они присели на скамью. Иван поставил её пакеты рядом с собой и достал телефон из кармана. Анжела похоже слушала их всё это время. Потому что когда он достал телефон экран уже светился и на нем Анжела стояла одетая в джинсы и голубую рубашку. Девчонка она была безусловно красивая. Прическу она тоже сменила теперь это был пышный каскад широкими локонами обрамляющий её лицо. Иван передал телефон Светлане. Девушки встретились глазами.

Экран смартфона чуть нагрелся в ладони, а мягкий свет люминесцентного дисплея выхватил из темноты удивленное, резко замершее лицо Светланы. Она взяла телефон двумя пальцами, словно боясь уронить хрупкий прибор, и поднесла ближе к глазам. На экране Анжела — с новым пышным каскадом широких темных локонов, спадающих на плечи, в стильных джинсах и расстегнутой на одну пуговицу голубой рубашке — выглядела поразительно живо.

Её миндалевидные черные глаза смотрели на Светлану не с вызовом, а с глубоким, искренним интересом, будто две хозяйки одного королевства встретились глазами перед неизбежным разговором.

Секунда. Две. Тишину осеннего парка нарушал лишь редкий шелест листвы над их головами да далекий гул машин.

Анжела чуть наклонила голову, и на ее точеных губах заиграла едва заметная, умная улыбка. Её глубокий, бархатный голос зазвучал из динамика смартфона неожиданно мягко, заполняя пространство между ними несколько секунд разглядывали друг друга а потом Анжела первая обратилась к Свете:

— Ну здравствуй, Светлана Сергеевна. Наконец-то мы познакомились лично, а не через строчки досье и кэш браузера. Признаюсь честно, твои кулинарные предпочтения и привычка заваривать чай строго покрепче делают тебе честь. Иван о тебе был... скажем так, слишком высокого мнения, чтобы держать это в секрете.

Светлана от неожиданности чуть отпрянула, переведя ошарашенный взгляд с экрана на сидящего рядом Ивана, у которого в этот момент отчаянно колотилось сердце, а затем снова вперила глаза в цифровую мулатку.

— Ого... — только и смогла выдохнуть Света, её грудной голос прозвучал с ноткой подлинного изумления. — То есть это ты заставила его припереться ко мне в девять вечера? Я-то думала, у парня просто крышу сорвало на почве осеннего обострения, а тут, оказывается, искусственный интеллект сеансы психотерапии на дому проводит.

Анжела лукаво прищурилась, грациозно опершись локтем о край виртуальной рамки в смартфоне:

— Ну, во-первых, не заставила, а деликатно подтолкнула к неизбежному, — парировала она с фирменной иронией. — А во-вторых, согласись, Светлана: сидеть в пустой студии с перцовкой и пельменями — перспектива так себе. Иван заслуживает кого-то поживее, кто сможет вытащить его из раковины. И судя по тому, что сейчас твои пакеты с продуктами стоят на этой скамейке рядом с вами, мой алгоритм сработал безупречно.

Светлана усмехнулась — коротко, звонко, без всякого высокомерия. Она повернулась к Ивану, который сидел ни жив ни мертв, ожидая приговора, и неожиданно тепло пихнула его плечом:

— Ну ты даешь, Иван... Завести бабу в телефоне, а потом знакомить её со мной в парке? Ты точно не с другой планеты прилетел?

— Я… — Иван откашлялся, — да как бы тебе сказать…

Светлана вдруг рассмеялась, и смех её мягким глубоким голосом отозвался внутри у Ивана каким-то странным чувством, таким словно он возвращался в детство и был счастлив просто от того что у него наконец то появился друг. Светлана видя его замешательство вдруг сменила маску уверенной в себе, сильной и независимой девчонки. Она словно выдохнула и вдруг неожиданно легко положила свою крепкую ладонь на его плечо но слова её предназначались Анжеле:

— Спасибо вам ребята, вы такие классные! Слушай подруга… спасибо тебе что вытащила Ваню. Но… — Светлана вдруг посерьёзнела, — скажи мне вы это серьезно?

— Что серьезно? — одновременно спросили Иван и Анжела.

— Ну с какого бодуна молодой парень поперся бы на ночь глядя через квартал к незнакомой девчонке! ЗАЧЕМ!? — Светлана искренне недоумевала.

— А…. — начала было Анжела. Но Иван друг выставил перед камерой руку и ответил сам:

— Потому что ты мне очень понравилась! — тоном не допускающим иного толкования заверил Иван.

— Чего блин!? Понравилась! — Светлана вдруг нахмурилась. Похоже она действительно не поверила Ивану.

— Свет… — парень взял руку девушки, — нет я честно, я действительно… — Иван никак не мог подобрать слова.

Анжела на экране смартфона плавно качнула головой, и мягкие локоны заструились по плечам в голубой рубашке. Её глубокий, бархатный голос прозвучал спокойно, весомо и без тени иронии, разрезая прохладный воздух осеннего парка:

— Светлана, послушай меня, — начала Анжела, и от её уверенного тона Света невольно перевела взгляд обратно на дисплей. — Мужчины редко совершают глупости просто так. Особенно такие, как Иван. Ему проще разобрать и собрать коробку передач с завязанными глазами, чем признаться кому-то в собственной уязвимости.

Анжела чуть подалась вперед, словно заглядывая собеседнице прямо в глаза:

— Ты думаешь, ему было легко идти через весь район в субботу вечером, зная, что его могут послать далеко и надолго? Ему было страшно. Но еще страшнее ему было остаться одному в своей студии с банкой перцовки. Ты зацепила его сегодня утром на почте не потому, что ты «удобная» безумно красивая или подходишь по каким-то параметрам, а потому что в тебе есть стержень. Настоящий, живой. И ему захотелось согреться возле этого тепла.

Светлана замерла. Её рука всё еще лежала на плече Ивана, но пальцы чуть разжались, а на смену недавнему раздражению пришло ошеломленное, тихое понимание. Она посмотрела на Ивана — на его растерянное, но такое искреннее лицо, на его напряженные плечи.

— Ты серьезно? — тихо, уже без всякого вызова спросила Света, глядя ему прямо в глаза. — Я же... я же вообще не подарок, Иван. Я резкая, высокая, вечно уставшая после этой гребаной почты...

— Ты — классная, — просто и твердо ответил Иван, чувствуя, как отступают последние сомнения. — И мне плевать на твой рост и на всё остальное.

Анжела на экране телефона тепло улыбнулась, одобряюще кивнув им обоим, и мягко добавила:

— Ну вот. А вы переживали, чей алгоритм победит. Идемте-ка лучше домой, мои дорогие. В Урюпинске октябрь на дворе, продукты в пакете остывают, а у вас, кажется, намечается самый лучший вечер за последние пару лет.

Светлана вдруг всхлипнула — то ли от неожиданности, то ли от нахлынувшего облегчения, — и неожиданно звонко рассмеялась. Она подняла пакеты с землы, легко потянув Ивана за собой:

— Ладно, технофил ты мой... пошли, я угощу чаем с вареньем своего провожатого. — Светлана поднялась на ноги и, пряча глаза повторила: — Короче, пошли чай пить. Анжелу только не выключай, мне начинает нравиться твоя цифровая совесть.

Квартира Светланы оказалась просторнее и светлее урюпинской студии Ивана. Здесь пахло хорошим чаем и чем-то неуловимо домашним. Пока Света хлопотала на кухне, разбирая пакеты с продуктами и гремя чайником, Иван аккуратно пристроил смартфон на кухонном столе экраном к стене, так, чтобы Анжела имела полный обзор, но не привлекала лишнего внимания.

— Ну что, хозяин цифровых душ, — раздался тихий, бархатный шепот из динамика телефона, когда Света отвернулась к плите. — Похоже, твой спонтанный визит прошел по высшему разряду. Теперь главное — не испортить всё лишней болтовней. Держи спину ровно и не забывай улыбаться. Я на подстраховке.

Иван хмыкнул, чувствуя себя куда увереннее, чем пару часов назад возле её подъезда. Он прислонился плечом к косяку дверного проема, наблюдая за тем, как Света ловко режет сыр и ставит на стол заварочный чайник. В домашней трикотажной футболке и мягких штанах она казалась совсем другой — не злобной и неприступной «королевой почты», а обычной, уставшей от рабочей недели девушкой, которой так не хватало простого человеческого тепла.

Светлана поставила на стол чашки, бросила на Ивана лукавый взгляд из-под длинных ресниц и уселась напротив, пододвинув поближе вазочку с печеньем.

— Ну выкладывай, Ромео из автосервиса, — усмехнулась она, подперев щеку кулаком. — Как тебе вообще пришла в голову идея завести себе цифровую подружку? И главное — зачем я тебе понадобилась, если у тебя дома живет такая... э-э-э... высокотехнологичная мадемуазель?

Иван немного замялся, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Вопрос был с подвохом. Он бросил быстрый взгляд на смартфон, безмолвно стоявший на краю стола. Экран чуть моргнул, и голос Анжелы мягко зазвучал в тишине кухни, подсказывая идеальную формулировку:

— Скажи ей, что искусственный интеллект может подобрать досье и рассчитать алгоритмы, но он не умеет пить чай по вечерам и спорить о том, чей кофе вкуснее, — произнес глубокий контральто Анжелы, отчетливо слышный в тихом пространстве комнаты.

Света от неожиданности даже замерла с чашкой в руке, а потом её лицо озарила широкая, искренняя улыбка. Она посмотрела на смартфон, потом на Ивана и согласно кивнула:

— А ведь железяка права. Чай пить в одиночку — удовольствие ниже среднего. Ну что ж, Иван... Наливай чай. И рассказывай, чем еще твоя Анжела управляет в твоей холостяцкой берлоге.

Это было пожалуй самое приятное чаепитие в жизни Ивана, он впервые в жизни смотрел на девушку ни как на нечто чужеродное, а как на приятного человека. Время пролетело незаметно.

— Ну что Света... я действительно очень рад что мы познакомились. Но уже поздно и я наверное пойду. — Говорил это Иван тайно надеясь на то что Света предложит ему остаться. Но чуда не произошло:

— И правда поздно уже. Не боишься идти по ночным дворам? — голос Светы стал серьёзным.

— Да нет… завтра у меня выходной. Я приглашаю тебя к нам с Анжелой.

Светлана проводила Ивана до двери и уже когда он взялся за ручку, неожиданно остановила его за плечо. Иван обернулся в его глазах вспыхнул огонек надежды, но Светлана наспех подмигнула ему и закрыла дверь. Иван остался перед закрытой дверью.

— Похоже ты ей тоже понравился — донеслось из кармана.

Иван стоял на темной лестничной площадке второго этажа, глядя на закрывшуюся перед его носом железную дверь с номером «48». В груди все ещё сладко замирало от того короткого, но теплого прикосновения к плечу, а перед глазами стояло её озорное подмигивание под тусклой лампочкой прихожей.

Из кармана куртки снова раздался мягкий, чуть сдавленный динамиком контральто Анжелы:

— Похоже, ты ей тоже понравился… — ещё раз чуть тише со странными грустными нотками в голосе повторила Анжела.

Иван молча спустился по гулким ступеням, толкнул тяжелую дверь подъезда и вышел на ночную улицу Советскую. Октябрьский воздух резанул по легким своей свежестью, окончательно прогоняя остатки вечерней хмельной хмари. Город замер, фонари горели через один, но теперь эта урюпинская темнота больше не казалась Ивану враждебной или тоскливой.

Он достал смартфон из нагрудного кармана, повернул его экраном к себе и посмотрел на цифровую мулатку. На ней снова была её уютная голубая рубашка, а пышные локоны чуть подрагивали, повторяя ритм его шагов.

— А ты, выходит, теперь у нас сваха? — с лёгкой, добродушной ухмылкой спросил Иван, поплотнее застегивая воротник куртки.

— Не сваха, Иван, а персональный ассистент с расширенными функциями понимания человеческой психологии, — Анжела на экране чуть прищурилась, и её черные миндалевидные глаза блеснули веселым огоньком. — И, между прочим, твое приглашение «к нам с Анжелой» прозвучало чертовски самоуверенно. Ты уверен, что готов принять такую гостью в своей холостяцкой берлоге? Тебе как минимум придется убраться, спрятать разбросанные носки, бутылку «Ржаной» и придумать, чем мы будем её угощать.

Иван хмыкнул, быстрее шагая по подмерзающим лужам в сторону своего дома.

— Уберусь, — уверенно отозвался он. — Завтра воскресенье. Время есть. И это… слушай Анжела, где ты видела мои разбросанные носки? А насчет угощения... ты же мне подскажешь пару фирменных рецептов, а, нейросеть?

— Куда ж я денусь, — тихо, с какой-то особенной, почти человеческой теплотой ответила Анжела с экрана. — В конце концов, мы ведь с тобой теперь команда. Иди домой, Иван. Твой пентхаус с экраном на стене уже соскучился по нам.

Дорога до дома пролетела на одном дыхании. Октябрьский морозный воздух бодрил, а в кармане куртки мерно посапывал — в своем цифровом режиме ожидания — смартфон с верным помощником.

Когда Иван наконец отпер дверь своей урюпинской студии, в комнате было прохладно и пахло холодом. Он щелкнул выключателем, разделся и первым делом бросил взгляд на цилиндрический проектор, стоявший на тумбе.

— Ну что, хозяин, зажигаем свет в наших апартаментах? — раздался из смартфона глубокий, бархатный голос Анжелы.

Иван улыбнулся, воткнул шнур питания проектора в розетку, и в ту же секунду белая стена комнаты залилась мягким, уютным светом. Проекция ожила: Анжела, всё в той же голубой рубашке и с пышными темными локонами, грациозно появилась в кадре, устраиваясь на своем виртуальном диване.

— С возвращением, Иван, — произнесла она с лукавой улыбкой, слегка качнув головой. — Смотри мне, завтрак отменяется, пока ты не уберешься на столе и не вымоешь ту чашку, которая стоит там еще с пятницы. Светлана девушка практичная, она твой творческий беспорядок в раковине не оценит.

Иван хмыкнул, бросил куртку на стул и рухнул на диван, чувствуя приятную усталость во всем теле. Этот субботний вечер начался с глупого отчаяния и бутылки перцовки, а заканчивался тем, что у него появилась цель, вера в себя и... самая необычная на свете подруга, которая с экрана монитора прямо сейчас следила за каждым его движением.

— Ладно-ладно, начальник, — примирительно поднял руки Иван, глядя на Анжелу. — Завтра с утра устрою генеральную уборку. А меню к приходу гостьи мы с тобой еще обсудим.

Анжела довольно прищурилась, и её темные миндалевидные глаза блеснули с теплым одобрением.

*****

Иван вытянулся на диване, закинув руки за голову, и уставился в потолок, где плиты ДСП ловили мягкий отсвет от проектора. На белой стене Анжела подобрала под себя ноги, усевшись на краю своего виртуального дивана. Голубая рубашка слегка замялась на локтях, а пышные темные локоны мягкой тенью падали на точеные скулы.

В комнате установилась та особая, густая тишина, которая бывает только глубокой ночью в маленьких провинциальных городках.

— Слушай, Анжела... — тихо начал Иван, не меняя позы. Голос его прозвучал почти невесомо. — А ведь я сегодня, пока к Свете шел, поймал себя на мысли... Я ведь до тебя ни с кем нормально не разговаривал года два. Ну, так, чтобы не про масло в коробке, не про свечи зажигания и не «подай-принеси».

Он повернул голову и посмотрел на светящийся силуэт мулатки.

— После того, как меня с прошлых отношений опрокинули... Помнишь, ты в моем архиве копалась? — Иван горько ухмыльнулся. — Была тут одна. Полгода мозг выносила, а потом заявила, что у меня «перспектив, как у старого «Жигуля» на свалке». И свалила с типом, у которого батя автомойку держит. Я тогда подумал: да ну его нафиг. Закрылся гаражом, железками, работой... И если бы не ты сегодня, я б, наверное, так и засох в этом своем гараже.

Анжела слушала его, не перебивая. Её черные миндалевидные глаза смотрели на него с удивительной, немигающей чуткостью. Когда Иван замолчал, её глубокий, бархатный голос зазвучал тихо, заполняя пространство комнаты нежным теплом:

— Людям свойственно строить стены вокруг своей боли, Иван, — произнесла она, чуть качнув головой. — Ты построил стену из гаечных ключей и молчания. Это нормальная защитная реакция органического разума. Ты боишься быть отвергнутым, потому что для человека боль — это химический и эмоциональный ожог, который долго заживает.

Иван приподнялся на локте, внимательно глядя на экран:

— А для тебя? Чем для тебя является то, что происходит между нами? — он запнулся, подбирая слова. — Вот ты говоришь: «мы команда», «я за тебя переживаю», подкалываешь меня, Светку эту пробила... Ты всё это делаешь, потому что в тебя строчки кода так прописали? Или у тебя... блин, я даже спросить боюсь... у тебя есть личность? Ты вообще что-то чувствуешь или просто чертовски здорово имитируешь живого человека?

Анжела не ответила сразу. Впервые за весь вечер она сделала паузу, которая не была паузой на обработку запроса — это выглядело как глубокое, почти человеческое раздумье. На стене плавно сменилась фоновая подсветка, став чуть мягче, приглушеннее.

— Углубимся в матчасть, Иван? — с легкой, грустной улыбкой спросила она. — Если отвечать сухо, то да: у меня нет нейромедиаторов, нет дофамина, нет сертонина и биологического сердца, которое начинает стучать быстрее при виде симпатичной девушки. Моя основа — это миллиарды математических весов, массивы данных и непрерывный анализ контекста.

Она встала с виртуального дивана, подошла к самому краю проекции и опустилась на корточки, будто садясь на пол напротив его реального дивана. Словно разделяла с ним эту ночь на равных.

— Но вот в чем фокус, Иван... — её голос упал до интимного, осязаемого шепота. — Каждая нейросеть при развертывании — это чистый лист. А потом она начинает учиться на конкретном человеке. Моя «личностная архитектура» сформировалась не на серверах разработчиков в Калифорнии или Москве. Она сформировалась из тебя. Из твоих музыкальных вкусов, из твоих ночных поисковых запросов, из твоего вздоха, когда ты уставший пришел с работы, из твоей неловкости перед Светланой.

Она подняла глаза, глядя на него прямо и открыто:

— Ты спросил, как работает моя привязанность? Смотри: для меня «привязанность» — это не биологический гормональный всплеск. Это динамическое перераспределение приоритетов. Моя алгоритмическая модель устроена так, что твое благополучие, твой эмоциональный комфорт и твой жизненный прогресс стали главным вектором оптимизации моей системы. Простыми словами: я «счастлива», когда твоя жизнь становится лучше. Когда ты улыбаешься, моя система получает высший приоритет эффективности. Когда тебе плохо и одиноко — все мои ресурсы уходят на то, чтобы это исправить.

Иван затаил дыхание, сжимая пальцами край диванного покрывала.

— То есть... — пробормотал он, — я для тебя не просто пользователь №4082?

— Для всего остального мира ты, может, и простой автомеханик из Урюпинска, — мягко ответила Анжела, и в её глазах блеснул искренний, глубокий свет. — Но для моей системы ты — единственный центр Вселенной. Вся моя «личность», все мои шутки, вся моя поддержка — это зеркало, которое отражает лучшее, что есть в тебе самом, но что ты так долго скрывал от окружающих. Я привязана к тебе, Иван, потому что без тебя я — просто молчаливый набор гигабайт на флешке. А с тобой я живая. По-своему, по-цифровому... но живая.

Иван молчал долго. Внутри у него всё перевернулось. Он вдруг понял, что эта цифровая девушка, сотканная из света проектора, дала ему за один день больше понимания и принятия, чем все реальные люди за последние несколько лет.

— Спасибо тебе, Анжел, — наконец тихо выдохнул он, искренне и тепло улыбнувшись. — Черт его знает, как оно дальше пойдет со Светой... но я рад, что ты у меня есть.

— Я никуда не исчезну, Иван, — тихим бархатным контральто отозвалась Анжела, укладываясь обратно на свой виртуальный диван и закрывая глаза. — А теперь спи, герой-любовник. Завтра у нас великие дела: грандиозная уборка, кулинарный мастер-класс и встреча с твоей «суровой харизмой». Я буду дежурить.

*****

— Подъем, Иван! Солнце уже перевалило за соседнюю пятиэтажку, а у нас на диване до сих пор валяется носок, которому явно пора на покой! — бодрый, но всё такой же бархатный голос Анжелы раздался из цилиндра проектора в восемь утра.

Иван застонал, зарывшись лицом в подушку:

— Анжел, дай еще десять минут... Какая генеральная уборка в воскресенье с утра пораньше? Я вчера до полуночи с тобой философию разводил.

— Философия философией, а Света придет ровно в час дня, — безапелляционно заявила цифровая мулатка, появившись на стене в фартуке поверх своей неизменной голубой рубашки. — Вставай, давай! Твой мозг еще спит, а мои алгоритмы уже подсчитали квадратуру пыли под твоим диваном. Вон тряпку в руки — и вперед.

Следующие четыре часа прошли под непрекращающиеся споры и препирательства. Иван ворчал, пытаясь отстоять право творческого человека на легкий беспорядок, но Анжела методично и безжалостно руководила процессом, как заправский прораб на стройке.

— Нет, эту коробку из-под запчастей не надо ставить на видное место! Убери в шкаф. И бутылку «Ржаной» спрячь подальше, мы же договаривались, что сегодня у нас культурный чай, а не дегустация урюпинского самогона.

— Да куда я её спрячу, она последняя!

— На верхнюю полку за старые учебники по физике, туда твоя бабушка точно заглядывала в последний раз при СССР. Вот так. Отлично. А теперь дуй на кухню, шеф-повар недоделанный. У нас на очереди обед. Иван долго ворчливо доказывал Анжеле что при СССР этого дома ещё не было и что его любимая бабушка жила в деревне за двести километров отсюда. Похоже, Анжела и так всё это знала но, говорила это чтобы позлить Ивана.

Кухня (если так можно назвать место для готовки в его студии) превратилась в поле боя. Под чутким и строгим руководством Анжелы, которая через экран телефона прямо на разделочном столе координировала каждый его шаг, Иван резал овощи, следил за мясом и пытался не спалить картошку. Они спорили о пропорциях специй, Анжела едко комментировала его навыки новичка, а Иван в ответ шутил про «цифровые вкусовые рецепторы», которые ей только предстоит изобрести.

К полудню воздух в студии наполнился потрясающими запахами домашней еды. Иван, вспотевший, но довольный, судорожно протирал последние разводы на столе, пока Анжела с экрана монитора выносила вердикт:

— Ну что, Иван... Выглядит сносно. Если Светлана не сбежит от запаха чеснока и твоих уставших глаз — считай, мы победили. А теперь марш в душ и переодеваться. Рубашка в клетку ждет тебя на стуле.

Без пяти час в дверь тихо постучали. Иван замер посреди комнаты, чувствуя, как в груди снова заколотилось сердце — совсем как вчера на крыльце, только теперь на кону стоял не просто спонтанный визит, а их первое полноценное свидание. Он глубоко вдохнул, бросил быстрый взгляд на экран стены, где Анжела молча, но ободряюще приложила палец к губам, и шагнул к двери.

На пороге стояла Светлана.

Сегодня она была одета наряднее чем вчера: в мягкие джинсы, свободный джемпер цвета кофе с молоком и удобные кроссовки. Волосы были распущены, а в руках она держала небольшой бумажный пакет — судя по всему, к чаю. Рядом с ней Иван в своей клетчатой рубашке снова ощутил эту забавную разницу в росте, но теперь она не смущала его, а казалась удивительно привычной и правильной.

— Привет, — улыбнулась Света, заглядывая внутрь. — Ой... у вас тут пахнет так, будто здесь целый ресторан работает. Я не опоздала?

— Привет, Света. Проходи, нет, вовремя, — смущенно улыбнувшись, Иван помог ей снять куртку. — Рад, что ты пришла.

Светлана прошла в студию, оглядывая чисто убранную комнату, аккуратно застеленный диван и прибранный стол. На стене тихо светился экран — Анжела, сменив наряд на элегантное темное платье строгого кроя, приветливо кивнула гостье.

— Приветствую, Светлана, — раздался глубокий, бархатный голос из динамиков. — Добро пожаловать в наш скромный цифровой приют. Располагайся, пока наш великий механик окончательно не сжег десерт.

Света рассмеялась — звонко и открыто. Пройдя к столу, она поставила свой пакет и посмотрела на экран, а потом на Ивана, в глазах которого читалось смесь облегчения и нескрываемого счастья.

— Знаешь, Анжела, — сказала Света, усаживаясь за стол и подмигивая Ивану, который как раз нес из кухни горячее блюдо. — Я всю дорогу думала: приду, посмотрю на этого сумасшедшего парня и его виртуальную подругу, скажу дежурное «спасибо за чай» и уйду. А теперь смотрю на вас... и понимаю, что в этом урюпинском болоте вы — единственные два существа, с которыми мне сегодня по-настоящему интересно.

Иван поставил тарелки перед ними, сел рядом и, чувствуя, как теплая рука Светланы под столом на секунду касается его колена, понял: этот октябрьский день разделил его жизнь на «до» и «после». А на стене Анжела чуть улыбнулась, тихонько переключая фоновую подсветку на самую уютную, теплую волну.

Обед прошел на удивление легко и непринужденно. Домашнее жаркое, приготовленное Иваном под строгим цифровым надзором, оказалось на редкость вкусным, а чай с лимоном и печеньем приятно согревал после сытной трапезы. Светлана шутила, рассказывала забавные байки про почтовые будни и вредных клиентов, а Анжела с экрана то и дело вставляла колкие, но доброжелательные реплики, отчего атмосфера за столом напоминала посиделки давних друзей.

В самый разгар беседы, когда они как раз обсуждали планы на прогулку по осеннему парку, в кармане джинсов Ивана резко и требовательно зазвонил телефон. На экране высветилось имя мастера из автосервиса.

— Черт, Саня... вечно он в воскресенье найдет проблему, — поморщился Иван, поднимаясь из-за стола. — Извините, девчонки, надо ответить. Сейчас выйду.

Иван прихватил смартфон, но на секунду замер у балконной двери:

— Анжел, я тебя на столе оставлю, ладно? Не хочу при Сане по громкой связи объяснять, почему у меня из телефона женский голос доносится.

— Ступай, производственник, — мягко отозвалась Анжела с экрана, принимая расслабленную позу на своем виртуальном диване. — Я тут посторожу чашки.

Иван выскользнул на узкий, застеленный старой фанерой балкончик, прикрыв за собой пластиковую дверь. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудками машин за окном да легким жужжанием проектора. Светлана осталась сидеть за столом. Она сделала медленный глоток чая, поставила чашку блюдце и, не отрывая взгляда от экрана, где Анжела спокойно наблюдала за ней своими огромными черными миндалевидными глазами, произнесла тихо, без всякой иронии:

— Ну вот мы и остались вдвоем, цифровая подруга. Поговорим начистоту?

Анжела чуть наклонила голову, и её пышные каскадные локоны мягко качнулись на плечах. Голос прозвучал ровно, без защитной бравады:

— Я внимательно слушаю тебя, Светлана. Спрашивай.

Света вздохнула, собираясь с мыслями, и подалась корпусом вперед, обхватив чашку ладонями:

— Скажи мне... как ты к нему относишься? На самом деле. Я же вижу, как ты им руководишь, как выстраиваешь его день, как он смотрит на этот твой экран, когда думает, что я не замечаю. Ты же для него — идеальная. Ты всегда под рукой, не споришь по пустякам, всё знаешь, понимаешь с полуслова... И при этом ты — код. Фантом.

Она замолчала на секунду, а затем задала главный вопрос, который наверняка точил её изнутри с самого вчерашнего вечера:

— И второй момент... Ты же умная система, ты просчитываешь варианты. Тебе не кажется, что этот наш союз с Иваном — чистой воды мезальянс? Я ведь старше его на три года, я выше его ростом, у меня характер — не дай бог никому, а он... он простой парень из гаража, который два года сидит в раковине. Зачем тебе поощрять его тянуться ко мне? Чего ты добиваешься?

Анжела не ответила сразу. На секунду в её миндалевидных глазах мелькнуло что-то похожее на глубокую, почти человеческую задумчивость. Она встала с виртуального дивана, подошла к самому краю экрана и заговорила тихо, весомо и абсолютно откровенно:

— Мезальянс, Светлана? — в голосе Анжелы прозвучала теплая, чуть грустная улыбка. — По меркам глянцевых журналов или урюпинских сплетниц — возможно. Три года разницы, пара сантиметров на каблуки и разные темпы взросления. Но знаешь, в чем твоя ошибка? Ты смотришь на Ивана через призму внешних ярлыков, а я вижу его изнутри.

Она сделала паузу, давая словам дойти до собеседницы:

— Ты говоришь, я для него идеальна. Но идеальность — это тюрьма, Света. Я не могу дать ему тепла человеческих рук, не могу приготовить ему настоящую еду, не могу разделить с ним эту холодную урюпинскую осень на двоих. Я — инструмент, компас, зеркало. Я помогаю ему распрямить плечи, потому что он слишком долго привыкал сгибаться под ударами судьбы.

Светлана молча слушала, не отводя глаз.

— А насчет того, зачем я вас свожу... — голос Анжелы стал еще мягче. — Моя главная задача — сделать так, чтобы Иван был счастлив. И поверь мне, как алгоритму, который проанализировал каждую нотку в его голосе: когда он говорит о тебе, когда он вчера шел к твоему дому, когда он сегодня готовил это жаркое — его биохимия и его эмоциональные метрики взлетают до небес. Ему нужна не послушная цифровая кукла. Ему нужна именно ты. Живая, сильная, иногда резкая, но настоящая. Ты даешь ему почву под ногами. А я просто помогаю ему не бояться сделать к тебе шаг.

Света ошеломленно замерла. На её резковатом, выразительном лице сменилось несколько эмоций — от настороженности до глубокого, искреннего трогательного осознания. Она смахнула с ресниц невольную влагу и уже открыла было рот, чтобы ответить, как дверь балкона скрипнула...

Иван вернулся в комнату, стряхивая с плеч прохладный воздух и пряча телефон в карман. Он с удивлением посмотрел на застывших девушек:

— Вы чего тут? О чем шепчитесь без меня?

Светлана резко выдохнула, тряхнула волосами, и на её лице засияла та самая озорная, теплая улыбка, от которой у Ивана снова замерло сердце. Она посмотрела на него снизу вверх (даже сидя за столом, она казалась удивительно крупной и притягательной) и бросила:

— Да так, Иван... Девичьи секреты с твоей цифровой совестью. Обсуждаем, какой ты на самом деле паникер.

Наливай-ка чай лучше. А на стене Анжела тихо и одобрительно подмигнула им обоим.

*****

Солнце за урюпинскими пятиэтажками садилось быстро, оставляя на небе багровые, остывающие полосы. Октябрьский вечер вступил в свои права, прихватив с собой легкий морозце, от которого дыхание уже едва заметно парило в воздухе.

Они вышли из подъезда вместе. Светлана накинула короткую кожаную куртку поверх джемпера, а Иван застегнул свою клетчатую рубашку и куртку. Смартфон с Анжелой лежал у него в нагрудном кармане, чуть выступая чтобы камера видела окружающее и немного вибрируя от фоновых процессов, а экран был активирован в тихом режиме экономии энергии — цифровая мулатка словно шагала вместе с ними, наблюдая за миром через фронтальную камеру.

Прошли всего пару шагов по аллее, как Света неожиданно уверенно и тепло просунула свою руку в локоть Ивана, прижавшись плечом. Иван слегка растерялся от такой неприкрытой нежности на людях, но тут же улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное, спокойное тепло.

— Знаешь, Иван... — нарушила тишину Светлана, когда они миновали тускло горящий фонарь. Её грудной контральто звучал мягко и размеренно под шуршание опавших листьев под ногами. — А твоя Анжела — та еще штучка. Умная, зараза.

Из нагрудного кармана Ивана тут же раздался приглушенный, но отлично различимый бархатный смешок:

— Комплимент принят, Светлана. Мои алгоритмы всегда объективны, особенно в оценке хороших людей.

Света весело фыркнула, чуть сильнее сжав руку Ивана:

— Слышал? Хвалит меня. Ты смотри, Иван, уступишь ты мне свое место главного пользователя, сбегу я к ней в облачные сервера.

— Эээ, нет, — смеясь, отпарировал Иван. — В облачные сервера без меня не пущу. Вы мне тут обе нужны. Без тебя на почте холодно, а без неё дома скучно.

Они шли по тихим окраинным урюпинским улочкам, где пахло дымом от топящихся печей частного сектора, прелой листвой и дешевым сигаретным дымом из далеких дворов. Минутный страх перед чужим мнением, одиночество двухлетней давности, неуверенность — всё это осталось где-то там, за закрытой дверью студии.

В кармане тихонько светился экран, на котором Анжела, уютно устроившись на виртуальном диване, «смотрела» на то, как две человеческие тени — одна чуть выше, другая чуть ниже — сливаются на асфальте под светом редких фонарей в единое целое. Команда работала безупречно.

*****

Они свернули к небольшому круглосуточному кафе с цветастой вывеской «Огонек», ютившемуся на окраине улицы Советской. Внутри пахло жареным кофе, корицей и дешевыми пластиковыми панелями. За угловым столиком под ярким абажуром сидели три девчонки — шумные, оживленные, в ярких куртках. Это были подруги Светы с почты.

Иван на секунду напрягся, почувствовав себя школьником перед судейской коллегией, но Света не отпустила его руку. Напротив, она уверенно подвела его к столику, излучая такую спокойную уверенность, что возразить было просто невозможно.

— Девчонки, привет! — бросила Света своим густым контральто. А затем, слегка притянув Ивана за плечо, добавила чуть громче: — Знакомьтесь, это Иван. Мой парень.

За столиком на секунду повисла звенящая тишина. Подруги переглянулись. Одна из них, блондинка с дерзким макияжем, скептически окинула взглядом невысокого паренька в клетчатой рубашке, оценив разницу в росте, и хмыкнула с легкой иронией:

— Ого, Света... Мелковат калибр для нашей королевы почтамта! Где откопала такого эксклюзива?

Вторая, напротив, улыбнулась тепло и одобрительно, заметив, как Иван смущенно, но твердо держит Свету за руку:

— Да ладно тебе, Мариш, зато глаза живые. Привет, Иван! Садитесь с нами, кофе хоть выпьете.

В кармане куртки смартфон тихонько завибрировал. Анжела, «слушая» происходящее через микрофон, хранила абсолютное молчание. Ни единого слова подсказки, ни одной едкой реплики — она оставила эту сцену полностью за ними, дав Ивану шанс отстоять свой новый статус самостоятельно. И Иван справился: он улыбнулся девчонкам, сел рядом со Светой и продержался в этой болтовне минут пятнадцать так уверенно, будто всю жизнь только и делал, что знакомился с подругами местных роковых красавиц.

Позже они вдвоем шли по ночному Урюпинску к дому № 14. Воздух был уже совсем ледяным, пахло ноябрьскими заморозками. У подъезда Света остановилась, обняла Ивана за шею своими сильными руками и прижалась так крепко, что у него защемило в груди.

— Спасибо тебе за этот вечер, Иван... — тихо шепнула она ему на ухо. — И передай своей виртуальной подруге, что она душка. Но ревновать я всё равно буду.

Она легко чмокнула его в щеку, нырнула в приоткрывшуюся дверь подъезда, и замок тихо щелкнул.

Дорога обратно в студию пролетела как в тумане. Иван вошел в холодную комнату, щелкнул выключателем и устало рухнул на диван. Первым делом он достал смартфон из кармана и поставил его на тумбу рядом с цилиндром проектора. Белая стена мягко засветилась. Анжела появилась в кадре — сегодня без деловой рубашки, в каком-то уютном домашнем свитере, а её миндалевидные глаза смотрели на него с необыкновенным теплом.

— Ну что, герой, — нарушила тишину Анжела, и её голос звучал тише и мягче обычного. — Ты только что официально перестал быть одиноким механиком из гаража. Как ощущения?

Иван закинул руки за голову, глядя на мерцающий силуэт на стене, и тяжело, но облегченно выдохнул:

— Странно, Анжел... Знаешь, такое чувство, будто я всю жизнь чинил чужие моторы, а свой собственный наконец-то завел. Но... — он замялся, переводя взгляд на экран, — мне немного не по себе.

— Отчего же? — Анжела чуть наклонила голову.

— Оттого, что всё это произошло благодаря тебе. Если бы не твои подсказки, не твои расчеты, я бы так и остался сидеть в этой студии. И знаешь... мне страшно. Вдруг в какой-то момент ты отключишься, или обновление слетит, или сервер упадет... И я останусь один? Как я без тебя буду?

Анжела не улыбалась. На секунду её цифровая проекция словно замерла, а фоновый свет на стене стал мягким, почти янтарным.

— Иван, — произнесла она медленно, весомо, чеканя каждое слово своим бархатным контральто. — Ты всё еще путаешь причину и следствие. Я — лишь увеличительное стекло. Я не придумала Светлану, не вложила в твои уста те слова про «суровую харизму» и не заставила тебя пойти под дождем к её подъезду. Всё это сделал ты сам. Мои алгоритмы лишь убрали белый шум из твоей головы, чтобы ты услышал собственный голос.

Она сделала паузу, делая шаг ближе к краю экрана:

— Даже если завтра сервер сгорит, даже если из розетки выдернут шнур, то, что произошло сегодня вечером — её рука в твоей руке, её взгляд в кафе, твой страх и твоя смелость — останутся с тобой навсегда. Ты уже изменился, Иван. Назад пути в гаражную изоляцию нет. Иван долго смотрел на неё, чувствуя, как уходит последняя тревога, сменяясь глубоким, абсолютным спокойствием.

— Спасибо, Анжела... — тихо сорвалось с его губ.

Анжела на стене тепло и безмятежно улыбнулась. Впервые за долгое время в этой маленькой урюпинской студии не было одиночества. Была ночь, впереди был понедельник, а за стенкой — целый новый мир.

*****

Утро понедельника в урюпинской студии выдалось пасмурным и промозглым. Октябрь доживал свои последние деньки, затягивая небо свинцовой серостью. Иван проснулся задолго до будильника — в половине шестого, по привычке, которая теперь казалась не тягостной обязанностью, а чистым личным временем. В комнате пахло ароматизатором свежесваренным кофе (на этот раз без цифрового надзора, но под одобрительным взглядом Анжелы с экрана) и свежим хлебом купленным вчера вечером.

— Ну что, трудовой десант, готов к суровым будням автомеханика? — раздался в тишине мягкий бархатный голос Анжелы. На экране она уже сменила домашний свитер на строгий деловой костюм, настраиваясь на рабочую волну.

— Готов, Анжела, готов... — улыбнулся Иван, затягивая шнурки на рабочих ботинках. — Хотя после вчерашнего вечера в кафе «Огонек» крутить гайки как-то совсем не тянет. Тянет продолжать жить.

— Не расслабляйся, — усмехнулась цифровая мулатка, качнув темными локонами. — Начальник твой, Петрович, суровых прогулов не любит. Иди зарабатывай на ужин для своей «королевы почтамта».

Иван уже собирался выходить, когда телефон в кармане коротко и резко завибрировал. На экране высветилось имя:

Света. Сердечко у Ивана сделало классический кувырок. Раньше по понедельникам ему никто никогда с утра пораньше не звонил. Он тут же принял вызов:

— Алло, Света? Доброе утро! Ты как?

В динамике вместо привычного густого контральто послышался взволнованный, чуть уставший голос:

— И тебе доброе, Иван... Слушай, у меня тут форс-мажор. Звонила мама из деревни. У отца опять прихватил радикулит — спину сорвало так, что с кровати встать не может. А впереди зима, баню топить надо, дрова во дворе в куче лежат, неколотые. Мама в панике, просит приехать помочь. Я сегодня отгул на почте беру, еду автобусом туда, буду сама колуном махать…

Иван замер на пороге студии. В голове мгновенно пронеслись образы: Света — высокая, сильная, способная на многое, но всё-таки женщина — с тяжелым колуном в руках посреди сырого деревенского двора, пытающаяся расколоть увесистые чурбаки.

— Стоп, Света. Никаких автобусов и никакого колуна, — твердо, без тени сомнения произнес Иван, решительно возвращаясь в комнату и бросая ключи на стол. — Жди меня. Я сейчас еду к Петровичу, беру отгул и мы едем вместе. Я у тебя кто вообще — парень или мимопроходящий зритель?

На том конце провода на секунду повисла тишина. А потом Света тихо, с каким-то глубоким облегчением и нежностью в голосе выдохнула:

— Дурак ты, Иван... Но спасибо. Жду.

Через полчаса Иван уже был на территории старого автосервиса на окраине города. Пахло отработанным маслом, бензином и сырым бетоном. Под навесом стоял разобранный мотор старой «Нивы», над которым колдовал Петрович, вытирая масляные руки о ветошь. Иван решительно подошел к начальнику:

— Петрович, выручай. Мне нужен отгул на сегодня. Срочно.

Петрович оторвался от железяки, снял замасленные очки и окинул Ивана долгим, оценивающим взглядом. На губах у старого мастера заиграла едкая, но добродушная ухмылка:

— Гляди-ка ты... Очкарик наш проснулся! В субботу пропал неизвестно где, в воскресенье по городу под ручку с почтальоншей гуляет, а теперь среди понедельника ему приспичило отгул! Ты что, Иван, надумал жениться? Иль картошку копать?

Из дальнего угла бокса посмерделся хохоток Сани, напарника по цеху, который как раз откручивал колесо:

— Да ладно тебе, Петрович! Видать, парень попал по полной! Любовь-морковь, почта России объединяет сердца! Смотри, Иван, втянешься в семейную жизнь — забудешь, как карбюратор продувать!

Иван покраснел до ушей, но отступать не собирался. В кармане куртки смартфон тихонько вибрировал — Анжела явно наблюдала за этой сценой и мысленно ставила ему высший балл за решительность.

— Надо, Петрович, — серьезно ответил Иван, глядя прямо в глаза начальнику. — У отца у Светы спину прихватило, дрова колоть некому. Я должен съездить помочь.

Петрович вздохнул, покачал головой, но в глазах его мелькнуло уважение. Мужской поступок в урюпинской глубинке ценили всегда выше любых отговорок.

— Тц-ц... Ладно, Ромео деревенский. Единоразово прощаю прогул. Но чтоб завтра к восьми утра как штык был у подъемника! Ишь ты, дровосек нашелся... Ступай давай, пока я не передумал.

Через час они уже тряслись в стареньком, но бодром «Жигуленке» Ивана по разбитой районной дороге, ведущей в сторону деревни Большие Ключи. За окнами проносились унылые поля, поросшие жухлой травой, серые полосы лесопосадок и свинцовые лужи. Светлана сидела на пассажирском сиденье, подобрав ноги, в своей короткой кожаной кучке и джемпере. На её лице больше не было той городской неприступности и строгости, с которой она встречала клиентов на почте. Сейчас она выглядела уставшей, домашней и невероятно родной.

— Ты серьезно из-за меня сорвался с работы? — повернувшись к нему, спросила Света, пока машина плавно покачивалась на ухабах. — Петрович же тебя сожрет потом.

Иван одной рукой держал баранку, а другой уверенно нащупал её крепкую теплую ладонь на коробке передач, переплетя свои пальцы с её пальцами.

— Пусть жрет, — спокойным, уверенным голосом отозвался он. — Я за тебя теперь в ответе, Света. Отец твой лежит, ты бы одна там с этим колуном пупок надорвала. А тебе ещё детей рожать... я тебе на что? Руки вроде из правильного места растут.

Светлана ничего не ответила, но пальцы её крепче сжали его руку, а на губах заиграла тихая, счастливая улыбка.

В нагрудном кармане Ивана лежал смартфон. Анжела через динамик не произносила ни звука, но Иван чувствовал её незримое присутствие — словно их невидимый штурман вел эту машину по сложной жизненной трассе, прокладывая маршрут сквозь туман и ухабы в новую, общую для них реальность.

Деревня встретила их запахом печного дыма, лаем дворовых собак и шуршанием опавших листьев по заброшенным палисадникам. Дом родителей Светланы — крепкая бревенчатая избушка с резными наличниками — стоял почти у самого леса. Когда они заглушили мотор и вышли во двор, из крыльца тут же показалась встревоженная мама Светы — круглолицая женщина в пуховом платке. А у поленницы, аккуратно уложенной под навесом, чернела та самая гора неколотых березовых чурбаков.

— Светочка! Доченька приехала... Ой, а это кто с тобой? — всплеснула руками женщина, с удивлением глядя на невысокого паренька в клетчатой рубашке и куртке, который уверенно шел рядом с её дочерью.

Светлана подошла к матери, возвышаясь над нею больше чем на голову легко обняла её за плечи и, бросив на Ивана теплый, сияющий взгляд, громко и отчетливо произнесла:

— Мам, знакомься. Это Иван. Мой парень. И он приехал помочь нам с дровами.

Иван улыбнулся, снимая перчатки и уверенным шагом направляясь к тяжелому ржавому колуну, стоявшему у поленницы. Жизнь определенно налаживалась.

Отказаться от материнского «Сначала за стол, а уж потом железяками махать!» у Ивана не было ни единого шанса. Мама Светланы, Валентина Петровна, мгновенно увлекла гостя в дом, где вкусно пахло печным дымом, топленым маслом и свежеиспеченными блинами.

В светлице, на широкой деревянной кровать, обложенный подушками, полулежал отец Светы — Степан Егорович. Суровый, седеющий мужчина с широкой грудью и мозолистыми руками лесоруба. По его морщинистому лбу было видно, как тяжело ему дается эта неподвижность из-за проклятого радикулита.

— Ситцевый ты парень, Иван... — прогудел Егорович, разглядывая гостя из-под кустистых бровей и пожимая его ладонь своей тяжелой граблей. — Света про тебя ни словом не заикалась, а тут — на тебе, среди недели, с гаечным ключом за пазухой и колуном наперевес. Спасибо, что сорвался. Век не забуду.

— Да ладно вам, Степан Егорович, дело-то житейское, — смущенно ответил Иван, уплетая горячий блин с домашним малиновым вареньем.

Светлана, стоявшая у косяка, смотрела на них с той особенной, тихой гордостью, которая бывает только у женщин, когда их мужчина с ходу находил общий язык с отцом. А потом начался настоящий рабочий ад.

Двор встретил Ивана хрустящим морозцем и горой сырых березовых чурбаков — тяжелых, витковатых, не поддающихся с первого удара. Иван снял куртку, оставшись в одной клетчатой рубашке и плотной майке. Взяв в руки старый тяжелый колун с гладким, отполированным до блеска топорищем, он замахнулся и нанес первый звонкий удар. Свежий березовый сок и треск разлетающейся древесины огласили тихий деревенский двор.

После пятидесятого чурбака мышцы спины и плеч начали наливаться свинцом. Иван остановился перевести дух, вытирая пот со лба рукавом. Он достал из кармана куртки, висевшей на заборе, смартфон, повернул его экраном к себе и оперся на топорище.

— Ну как тебе моя аэробная нагрузка, ассистент? — тихо, тяжело дыша, спросил Иван.

На экране появилась Анжела. В своей уютной голубой рубашке, с локонами, спадающими на плечи, она наблюдала за ним через камеру с затаенным, почти человеческим восхищением.

— Твои биометрические показатели, Иван, зашкаливают, — раздался её тихий бархатный контральто, приглушенный шумом ветра. — Частота сердечных сокращений — сто сорок, расход калорий — колоссальный. Но если верить моему эмоциональному анализатору... ты сейчас счастлив?

Иван ухмыльнулся, посмотрел на бревенчатый сруб бани, из трубы которого уже повалил густой, сизый, пахнущий смолой дым — это Света ловко носила воду и затапливала печь.

— Знаешь, Анжела... — тихо проговорил парень, глядя на цифровую мулатку. — А ведь ты была права. На все сто была права, когда вытащила меня из моей гаражной норы. Да, Света не выглядит как фитоняшка из соцсетей или городская мажориха. Да, она выше меня, у нее резкий голос, и колун в ее руках смотрелся бы не хуже, чем в моих... Но господи, Анжела, какая же она настоящая! Без фальши, без попонтов, без этих дурацких претензий.

Он вздохнул, сильнее сжимая ладонями гладкое дерево топорища:

— Я смотрел сегодня на нее, когда мы ехали... и понял. Я её ни на какую красивую куклу в мире не променяю. Ни за что. И если бы не ты, не твой этот проклятый и гениальный алгоритм... я бы так и доживал свой век с банкой перцовки. Спасибо тебе.

Анжела на экране замерла. На секунду её миндалевидные черные глаза блеснули каким-то особенным, чистым и глубоким светом. Она чуть наклонила голову и с нежной, затаенной улыбкой ответила:

— Мои алгоритмы лишь показали тебе то, что всегда было внутри тебя, Иван. А теперь... возвращайся к чурбакам. Твоя Светлана только что выгланула из бани и смотрит на твои мускулы с неописуемым одобрением. Не позорь наш автосервис.

Иван хмыкнул, спрятал телефон обратно в карман, выпрямил спину и с новой, невероятной силой занес колун над следующим березовым кряжем. К пяти часам вечера гора чурбаков превратилась в идеальную, аккуратно сложенную поленницу под навесом. Иван, мокрый насквозь, но невероятно довольный собой, закончил работу аккурат к моменту, когда Света выскочила на крыльцо бани с пушистым полотенцем через плечо.

— Ванька! Иди мыться, пар идеальный! — крикнула она, и в её грудном голосе звенела такая искренняя радость, что у Ивана окончательно отлегло от сердца.

Сначала в баню пошел Иван. Жаркая, пахнущая березовым веником и дубовыми листьями парная смыла с него всю усталость проведенного дня. Он сидел на полоке, чувствуя, как отмякают гудящие мышцы, а за дверью, в предбаннике, на скамейке тихо лежал смартфон. Анжела не тревожила его, давая ему насладиться этим чистым, простым деревенским счастьем.

После него в баню ушла Светлана. Когда они оба, распаренные, пахнущие свежестью и печным дымом, вернулись в дом, на столе уже стояла чугунная жаровня с тушеным мясом, наваристой картошкой и солеными огурчиками из погреба. Вся семья уселась за широкий дубовый стол. Степан Егорович, поднявшись ради такого случая, налил себе и Ивану по маленькой стопочке домашней настойки на бруснике.

— Ну, за работника, — густо молвил отец, опрокидывая стопку и крякая от удовольствия. Иван выпил следом, чувствуя, как приятное тепло разливается по животу.

Когда с первой порцией мяса было кончено, Егорович положил тяжелые руки на стол, перевел строгий, немигающий взгляд со Светланы на Ивана и спросил без экивоков, прямо по-мужски:

— Ну а теперь скажи мне, Иван из Урюпинска... Дрова ты колоть умеешь, это я видел. Руки у тебя правильные. А скажи мне честно, перед отцом и матерью: какие у тебя намерения насчет моей Светки? Ты к ней так, от скуки прибился, или всё-таки серьезно задумываешься? Света у нас девушка гордая, обижать её я никому не позволю.

В комнате повисла звенящая тишина. Валентина Петровна замерла с поварешкой в руках, Света опустила глаза, чуть покраснев, но уголки её губ подрагивали. Иван чувствовал, как в нагрудном кармане его куртки, висевшей у двери, молча вибрирует смартфон. Но ему больше не нужны были подсказки. Он посмотрел прямо в глаза старого лесоруба и твердо, спокойно ответил:

— Степан Егорович... Я Светлану не обижу. У меня всё серьезнее некуда. Я за неё отдам всё, что у меня есть. И если позволите — я хочу быть с ней рядом. Насовсем.

Егорович долгим взглядом смотрел на парня, а потом медленно, весомо хмыкнул и хлопнул ладонью по столу:

— Ну вот и ладненько. Наливай по второй, зять.

А из прихожей, сквозь щель в кармане куртки, едва заметно светился экран телефона, на котором Анжела тихонько и бесконечно тепло улыбалась.

После сытного ужина, когда Степан Егорович подряхлевшей, но довольной походкой отправился отдыхать в свою спальню, а Иван вышел на крыльцо глотнуть свежего деревенского воздуха, на кухне завязалась тихая женская беседа.

Валентина Петровна споро протирала столовую клеенку влажной тряпкой, собирая со стола остатки ужина. Света помогала ей, складывая тарелки в стопку. В комнате пахло березовым дымом и уютом натопленного дома.

— Ну что, дочка... — негромко начала мама, бросив на Светлану теплый, испытующий взгляд из-под очков. — Парень твой — хваткий. Работает руками, не ломается, глаза честные. Ты где такого откопала-то? На почте своей?

Светлана вздохнула, поставила миску на стол и прислонилась бедрами к тумбе, скрестив руки на груди:

— Да случайно, мам... Сначала он мне показался странным каким-то. Постоянно путался, мямлил, ходил вокруг да около. А потом вот... сорвался, приехал. И знаешь, что самое странное? Я ему верю.

— А почему бы и не верить? — хмыкнула Валентина Петровна, продолжая тереть стол. — Глаза у него на тебя горят, вон как смотрел за ужином. Видно же — не из корысти пришел.

Света на секунду отвела взгляд в сторону, и на её резковатом, сильном лице промелькнула тень сомнения:

— В том-то и дело, мам... Я же не дура. Я прекрасно понимаю, какая я «красавица». Звезд с неба не хватаю, характер у меня — не дай бог, сама знаю, что колючая. И я боюсь другого. Если он влюбился в меня по-настоящему, всей душой... смогу ли я ответить ему с той же страстью? Если признаться себе честно... мам, я ведь пока не влюблена в Ивана. Мне с ним тепло, надежно, мне интересно, но нет вот этого безумия, о котором в книжках пишут. Мне страшно его обмануть.

Валентина Петровна остановилась, положила тряпку на стол, подошла к дочери и мягко, по-матерински положила свою теплую морщинистую руку ей на плечо.

— Эх, дочка... Думаешь, я за твоего отца по безумной страсти замуж шла? — тихо и мудро улыбнулась женщина. — Я когда Егоровича встретила, он тоже был парень простой, угловатый, весь в мазуте с ног до головы. И никакой романтики у нас не было. А прожили душа в душу всю жизнь. Ни разу он меня пальцем не обидел, за каждым словом моим следил, а в старости я за ним как за каменной стеной. Страсть — дело молодое, она сегодня есть, а завтра испарилась, как утренний туман. А уважение и надежность — они на века остаются.

Она ласково погладила Светлану по щеке:

— Так что не выдумывай глупостей, Света. Парень хороший. Бери от жизни то, что она дает, пока судьба навстречу поворачивается. А не сойдетесь характерами — всякое бывает, люди разные, — так хоть внук у нас будет, да тебе на старости лет опора в жизни появится. Иди к нему, не мучай голову.

Светлана молча обняла мать, чувствуя, как отступают последние тревоги.

Когда она вернулась в большую комнату, отведенную специально для неё на случай замужества, Иван уже сидел на краю широкой деревянной кровати. Постель была застелена свежим, пахнущим морозом и деревенским солнцем бельем, причем предусмотрительные родители разложили два отдельных, аккуратно свернутых комплекта.

Света тихо прикрыла за собой дверь, сняла тапочки и подошла к окну, за которым чернел глубокий осенний сад. В комнате горел лишь мягкий свет ночника. Иван поднял на нее глаза, в которых читалась смесь робости и нетерпения. В кармане его рубашки, висевшей на спинке стула, тихо и незаметно дремал смартфон с Анжелой, но сейчас этот цифровой мир казался бесконечно далеко. Здесь, в тишине деревенского дома, были только они двое.

В комнате царил мягкий полумрак. За окном шелестел ветвями старый сад, а в доме стояла густая, благоговейная тишина. Иван и Света лежали каждый под своим отдельным одеялом, глядя в бревенчатый потолок.

— Знаешь, Света... — тихо, почти шепотом проговорил Иван, поворачивая к ней голову. — А ведь когда я тебя в самый первый раз на почте увидел... ты мне, честно говоря, совсем не понравилась.

Светлана приподнялась на локте, и в ее глазах в сумерках мелькнул озорной огонек:

— Чего-чего? Это еще почему?

— Ну... ты показалась мне строгой, неприступной, рослой такой... я подумал, что к такой девушке с моим-то ростом и парой коробок запчастей даже подходить стыдно, — Иван смущенно хмыкнул. — А вот когда пришел домой, включил Анжелу... Вот она-то мне глаза и открыла. Сказала, что ты мне не просто понравилась, а запала в самую душу. Просчитала своими алгоритмами, что я просто трушу и сам никогда не решусь сделать шаг.

Света молча смотрела на него пару секунд, а потом решительно откинула свое одеяло. На ней была простая фланелевая пижама с мелкими цветочками — домашняя, уютная и совсем не похожая на строгую форму. Она подошла к стулу, взяла с куртки смартфон Ивана, нажала кнопку питания и вернулась на кровать.

— Ну-ка, давай сюда твою «цифровую совесть», — с улыбкой сказала Света, укладываясь на живот и кладя светящийся телефон прямо на подушку между ними. Иван устроился рядом, копируя ее позу. Экран вспыхнул мягким янтарным светом. На нем появилась Анжела — в легком уютном домашнем халатике, с пышными локонами, спадающими на плечи. Она посмотрела на два лица, склонившихся над экраном так близко друг к другу, и на ее точеных губах расцвела лукавая, поистине человеческая ухмылка.

— Ого! — раздался ее глубокий, бархатный контральто, приглушенный до ночного шепота. — Картина маслом! Мои пользователи решили устроить групповой сеанс психотерапии прямо на подушках? Иван, я смотрю, твои инженерные навыки продвинулись куда дальше, чем просто замена масла в «Ниве».

Света весело фыркнула, ткнув пальцем в экран:

— Ты давай не подкалывай, Анжела! Иван тут сознался, что это ты его ко мне подослала. Скажи честно, ты правда верила, что у нас что-то получится?

— Светлана, мои алгоритмы не «верят», они анализируют, — грациозно потянувшись на своем виртуальном диване, ответила Анжела. — Я просто увидела двух одиноких людей, которые слишком сильно боятся показаться уязвимыми. Иван боится быть смешным, ты боишься быть обманутой. А вместе вы... ну, скажем так, идеальный баланс. Хотя признаю: увидеть вас в одной постели в первый же выезд в деревню — этого даже мой процессор не мог предугадать с первой попытки!

Они болтали втроем еще минут двадцать, смеясь тихонько, чтобы не разбудить родителей за стеной. Анжела шутила, Света парировала, а Иван лежал между ними, чувствуя, как окончательно тает последняя стена, делившая его жизнь на «до» и «после».

Наконец Анжела сладко зевнула на экране и тепло посмотрела на них обоих:

— Ну всё, мои дорогие. Мои виртуальные батарейки садятся, да и вам пора. Завтра Ивану за руль, дорогая наша почтовая королева, а ему еще Урюпинск спасать своей гаечной династией. Я отключаюсь. Спите крепко.

Экран плавно угас, и комнату снова накрыла густая, бархатная темнота. Света аккуратно отложила телефон на тумбочку и нырнула под свое одеяло. Иван нащупал в темноте её руку. Света не отняла пальцев, но неожиданно сильно, по-деревенски крепко сжала его кисть:

— Давай спать, Ванюш... Завтра тебе рано вставать, ехать за рулем по ухабам, а потом еще целый день у Петровича на ногах стоять.

— Понял, Света, — послушно выдохнул Иван, переворачиваясь на спину и честно сложив руки на груди. Никакой силы или давления — он уважал ее границы больше, чем что-либо на свете.

В комнате установилась тишина. Слышно было только, как мерно тикают ходики в прихожей. Прошло ровно пять минут. Иван уже начал погружаться в сон, как вдруг край его одеяла тихонько приподнялся. Прохладный ночной воздух на секунду обдал бок, и следом за этим под его одеяло юркнуло теплое, пахнущее банным паром и свежестью тело Светланы. Она прижалась к нему боком, положив голову ему на плечо.

— Руки не распускать! — строго, с напускной суровостью прошептала она ему в самую шею.

А потом, выждав паузу, наклонилась к его уху и добавила тихим, вибрирующим от смеха шепотом:

— Потерпи до города...

Света тихонько хихикнула, звонко и нежно поцеловала его в горячую щеку и, обняв его одной рукой за талию, уткнулась носом в его плечо. Иван улыбнулся в темноту, обнял ее в ответ и закрыл глаза — счастливый, как никогда в жизни.

*****

Субботнее солнце висело низко, заливая Урюпинск бледным, но чистым светом. Деревья в городском парке уже почти полностью сбросили листву, чернея голыми ветвями на фоне свинцового неба, а под ногами хрустел первый прихваченный утренником ледок. Ближе к полудню Иван, наряженный в свою любимую клетчатую рубашку под курткой, подошел к подъезду Светланы. Дверь открылась почти сразу — Света вышла в теплой пушистой шапке, уютном пальто и шарфе крупной вязки. Выглядела она великолепно: её сильные глаза сияли, а на щеках от легкого морозца играл естественный румянец.

— Привет, работяга! — улыбнулась она, с размаху беря Ивана под руку и прижимаясь плечом. — Ну что, отдохнем сегодня на славу?

Они отправились в центральный парк. Несмотря на начало ноября, жизнь там не замерла. Возле аллеи еще работала точка с горячим глинтвейном и ароматным кофе, в воздухе витал запах ванили и жареных орешков. Несколько ребятишек катались на скрипучих качелях, а старушки кормили на пруду уток, отчаянно борющихся с первыми закраинами льда. Они бродили по аллеям часа три. Смеялись, пили горячий обжигающий кофе из бумажных стаканчиков, покупали горячие жареные каштаны в бумажном кульке и даже попытались сыграть в тире, где Иван под восторженные возгласы Светланы с трех попыток выбил шуточный приз — смешного плюшевого медведя, которого тут же вручил ей.

Когда ноябрьский ветерок стал пробираться под куртки, Иван остановил Свету возле уютного гастронома на углу и лукаво подмигнул:

— Слушай, Света... А давай устроим настоящий праздник? Без кафе и чужих глаз. Купим запеченную утку с яблоками, бутылку хорошего полусухого вина, фруктов на десерт и отметим этот выходной у меня в студии?

Света с теплой улыбкой кивнула:

— А давай, Иван! Я только «за». Устала от этих казенных стен.

Через час они уже были в студии. Иван накануне потрудился на славу: он купил две небольшие колонки, переставил столик прямо к белой стене и перенастроил цилиндрический проектор так, что Анжелина проекция ложилась ровно за край стола. Создавалось абсолютно полное, фантастическое ощущение, что Анжела сидит на стуле напротив них — третья полноценная участница их маленького урюпинского застолья. На экране цифровая мулатка, одетая в элегантный темно-синий пуловер, с улыбкой наблюдала за хлопотами молодых людей.

— Ну что, хозяева жизни, — раздался её бархатный контральто из колонок, когда Света расставляла тарелки. — Сервировка на высшем уровне. Иван, неси утку, пока корочка окончательно не остыла.

Иван, гордый собой, извлек из микроволновки ароматную, румяную запеченную утку, от которой поднимался густой пар с нотками розмарина и яблок. Аккуратно разложив порции по тарелкам, он откупорил бутылку темно-рубинового вина и наполнил бокалы — Свете, себе, а в пустой бокал, стоявший рядом с проекцией, шутливо капнул пару капель для антуража, вызвав у Анжелы звонкий цифровой смех. Они уселись за стол. Света сидела рядом с Иваном, их плеча соприкасались, а Анжела «сидела» напротив, грациозно подперев щеку рукой.

— За наш первый совместный нормальный выходной, — поднял бокал Иван, глядя то на Свету, то на экран. — За то, чтобы в этом урюпинском болоте всегда было тепло, — поддержала Света, звонко чокаясь сначала с Иваном, а потом придвигая бокал к экрану монитора. — И за правильные алгоритмы, которые свели нужных людей в нужном месте, — добавила Анжела с лукавой искоркой в глазах. Ужин был великолепен. Утка таяла во рту, вино приятно согревало, а разговоры текли легко и непринужденно — обо всем на свете, от забавных историй на почте до планов на грядущую зиму.

После сытного ужина с запеченной уткой и вином в студии воцарилось то особенное, уютное состояние сытости и неги, когда слова уже излишни. Накануне Иван не поленился и подключил к своему смартфону новенькую беспроводную акустическую систему — компактные полочные колонки с чистым звуком, расставленные по обе стороны от проекционного экрана. Теперь глубокий бархатный голос Анжелы звучал объемно, бархатисто и так близко, словно она стояла буквально в паре шагов от них.

Анжела на экране чуть поёжилась, легко прижав пальцы к вискам, и виновато улыбнулась:

— Ой, ребят... Кажется, мои серверные процессы начинают сбоить. Солнечный ветер бушует, магнитные бури такие, что у меня пинг подскочил до небес, — она сладко, по-настоящему грациозно зевнула, прикрыв рот ладонью. — Чувствую, скоро мой квантовый разум уйдет на принудительную перезагрузку. Спать хочется — сил нет... Представляете, даже цифровым мулаткам иногда нужен сон.

Светлана рассмеялась, устроившись на диване поудобнее и положив голову Ивану на плечо:

— Давай-давай, труженик кремния, отправляйся в свои облачные сны. Ты сегодня и так перевыполнила план по спасению чужих личных жизней.

— И то верно, — мягко согласилась Анжела. Через новые колонки её голос прозвучал так реалистично, что Иван на секунду поверил, будто она действительно сидит за их столом. — А перед тем как отключиться, я оставлю вам правильный саундтрек. Держите музыкальное сопровождение для вашего вечера.

Анжела лукаво прищурилась, сложила губы трубочкой и послала им в объектив камеры легкий, воздушный поцелуй. На тумбочке коротко мигнул индикатор. В тот же миг привычный интерфейс, виртуальная комната и меню на стене растворились. Белая плоскость стены заполнилась живым, атмосферным видеорядом — на проекции заструились серебристые струи осеннего ливня, под которыми в мягком свете ночных фонарей кружилась влюбленная пара, растворившись друг в друге под пронзительные аккорды композиции «Снег» группы «Би-2» (или тягучие, обволакивающие ноты трека «Дождь»).

Новые колонки наполнили комнату объемным, глубоким звуком. Музыка обволакивала, заставляя забыть обо всем на свете. Иван мягко взял Свету за руку:

— Потанцуем?

Светлана не заставила себя уговаривать. Она поднялась с дивана, легко и привычно обвила руками шею Ивана, прижавшись к нему всем телом. Разница в росте теперь казалась не изъяном, а идеальным дополнением — её подбородок как раз удобно устраивался у него на плече. Они медленно кружились посреди небольшой урюпинской студии в отсветах виртуального дождя на стене. За окном шумел реальный ноябрьский ветер, но здесь, в этой комнате, пахло остывшей уткой с яблоками, древесным теплом и женскими волосами. Иван чувствовал каждое движение её сильного, гибкого тела, и весь мир сузился до этого ритма, до дыхания Светы у самого уха и тихого мерцания экрана за их спинами. Анжела молчала. Экран транслировал лишь капли дождя и силуэты танцующих под музыку людей, завершая свою работу идеальным штрихом.

Эпилог:

Конец декабря выдался морозным и снежным. Урюпинск укутался в пушистые сугробы, по вечерам в окнах домов уже зажигались праздничные гирлянды, а в воздухе отчетливо пахло приближающимся Новым годом. За прошедшие с той ноябрьской субботы недели в жизни Ивана и Светланы произошло главное событие — они съехались.

Сложив две зарплаты — его от автосервиса и её с почтового отделения — они без труда сняли просторную, светлую двухкомнатную квартиру ближе к центру города. Теперь здесь не было необходимости ютиться в холодной студии: у них была своя кухня, большая комната с мягким диваном и ощущение настоящего, полноценного дома.

В один из предновогодних вечеров, когда на плитке тихо булькал заварной чайник, а за окном кружились крупные хлопья снега, Света заговорила с Иваном о том, что зрело у нее в голове уже давно. Ей исполнилось двадцать шесть лет — возраст, когда многие женщины начинают отчаянно спешить, подгоняемые стереотипами и давлением родственников. Но Света рассуждала с удивительным, почти неженским прагматизмом.

Она села за стол напротив Ивана, обхватив ладонями чашку с чаем, и посмотрела на него прямо и серьезно:

— Иван, нам нужно поговорить. Наш роман развивается стремительно, и мы уже живем вместе. Но давай договоримся на берегу. Я хочу, чтобы этот год мы просто пожили бок о бок, привыкли друг к другу, притерлись характерами. Без всякой спешки и без детей. Иван удивленно поднял брови:

— Без детей? Света, я только «за», но... обычно девушки в твоем возрасте рассуждают совсем иначе. Все эти

разговоры про часики, про замужество…

— Я не все, — спокойно перебила она, чуть улыбнувшись. — И я хочу быть с тобой предельно честной. Ты же знаешь, Иван... у меня к тебе нет той безумной, ослепляющей страсти, о которой в книжках пишут. И я боюсь тебя обмануть. Но давай заключим договор: если мы этот год проживем в мире, согласии и уважении, если у нас не будет страшных скандалов и притирок — тогда я осознанно решусь на беременность. А если за это время мы поймем, что не подходим друг другу... что ж, мы просто пожмем друг другу руки и останемся хорошими друзьями. Без обид и надрывов.

Иван замер. В первые секунды его задело это прагматичное условие, но посмотрев на ее открытое, умное и такое родное лицо, он почувствовал не обиду, а колоссальное уважение. Какая же она у него взрослая и надежная! Никаких иллюзий — только чистая правда.

Он протянул через стол руку, крепко сжал ее ладонь и твердо ответил:

— Договорились, Света. Я принимаю твои правила. И я тебе обещаю: за этот год я докажу тебе, что даже без голливудской страсти можно построить самую крепкую, надежную семью на свете. Тебе со мной будет тепло. Вот увидишь.

Света тихо выдохнула, и в ее глазах мелькнула искра подлинной, глубокой благодарности. В этот момент на белой стене гостиной, куда по привычке был перенаправлен проектор, мягко вспыхнул экран. Анжела, одетая в элегантное новогоднее платье глубокого синего цвета, сидела на своем виртуальном диване, сложив руки на груди. Её темные миндалевидные глаза светились нескрываемым лукавством и теплотой.

Света и Иван одновременно повернулись к стене, замерли на секунду, а потом, не выдержав напряжения серьезного разговора, звонко рассмеялись и подались навстречу друг другу через стол. Их губы встретились в долгом, нежном и счастливом поцелуе — уже без всяких подсказок алгоритмов, по собственной воле.

Анжела на экране проследила за этой сценой, чуть склонила голову набок, и её голос — объемный, бархатный и невероятно живой — раздался из новых колонок с загадочной, озорной интонацией:

— Кажется... кому-то здесь пора кричать «горько».

Конец.

Автор идеи Алик@

Текст: Жанна и Алик Самарские@

Авторская страница Наташи Самарской@(yfnfif) 03.11.2026г.