Глава 9.

Девушка-воин поняла главное — эти двое маленьких чужаков не собираются прятаться. Вручив им тяжелые, идеально сбалансированные копья из темного, невероятно прочного дерева с обжжёнными и до блеска отполированными остриями, она издала короткий, резкий свист и первой рванулась к выходу.

Саша и Миша, крепче сжав непривычное оружие в руках, бросились за ней.

Рывок по дну ущелья выбивал последние силы, но адреналин глушил усталость. Они бежали вдоль гремящего горного ручья, чьи ледяные брызги долетали до лиц, мгновенно освежая в ночной прохладе. Подошвы кроссовок скользили по мокрой гальке и гладким валунам ещё скользким от недавнего ливня, пока двухметровая амазонка неслась впереди легко и бесшумно, будто вовсе не касаясь земли. Её пышная черная грива развевалась на бегу, открывая точеные плечи, а ритмичный, сильный шаг казался воплощением дикой грации. Парням приходилось делать по два шага на каждый её стремительный прыжок, чтобы просто не потерять её из виду в полумраке каньона.

Вода в ручье бурлила и пенилась, отражая холодный свет двух лун, а эхо от их шагов смешивалось с нарастающим, жутковатым гулом, доносившимся снаружи.

Наконец ущелье резко сузилось, упираясь в гигантские каменные столбы — естественные природные ворота, за которыми начинался открытый пустырь.

Выскочив вслед за амазонкой из узкого прохода, Саша и Миша на секунду обомлели. Перед ними в свете желтого и стального дисков разворачивалась настоящая эпическая битва.

На широкой поляне шёл жестокий, хаотичный бой. Желтокожие гиганты — и мужчины, и женщины племени — бились спиной к спине, но ситуация была непонятной. Пока не ясно было кто кого. Воинов атаковало целое полчище жутких, сгорбленных существ, похожих на помесь гигантских горилл с нетопырями. Твари покрытые клочковатой черной шерстью, метались по поляне с нечеловеческой скоростью, то переходя на две лапы для мощного удара, то падая на четыре для стремительного броска.

Их было слишком много. По крайней мере мише казалось что тех не меньше чем по три-четыре твари на каждого воина.

Несмотря на колоссальную силу и рост аборигенов, племя нелегко вело эту битву. Двоих воинов уже сбили с ног и пытались задавить массой, а предводительница племени, на ходу вскидывая свое копье и издавая боевой клич, уже летела в самую гущу этой кровавой каши...

Саша перехватил копье удобнее, вытирая пот со лба, и глянул на Мишу:

— Ну что, Миха... Походу, пора показывать, на что способны наши сорок третий и сорок пятый размеры!

Адреналин ударил в кровь так, что все звуки на мгновение потонули в глухом гуле собственного пульса.

Парни с ходу врезались в самую гущу битвы. Вокруг кипел настоящий ад: твари рычали, рвали когтями воздух, а желтокожие гиганты с глухими стонами сдерживали этот натиск.

Краем глаза Миша заметил, как прямо неподалеку огромный горилоподобный зверь, встав на задние лапы и оскалив пасть с желтыми клыками, навис над упавшей, поскользнувшейся на мокрых камнях женщиной-воином. Её узнаваемый, богатый конский хвост на темени разметался по гальке. Мишка даже не сразу узнал в ней ту самую отважную амазонку, которая недавно вела их, — да и времени на размышления не было вовсе.

Не думая о смертельной опасности, повинуясь лишь чистому, дикому инстинкту защитника, Миша в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и заслонил собой поверженную воительницу. Права выглядело это жалко — парень был почти вдвое меньше той которую собрался загородить собой.

Мгновенно сориентировавшись в хаосе боя, он упал на одно колено и выставил копьё вперед, уперев его тупой конец в массивный валун за спиной, а отполированное остриё направил прямо в тушу падающей на них гориллы.

Тварь весом под добрых триста килограммов даже не обратила внимания на маленького, по её меркам, чужака. Вся её тупая ярость была сосредоточена на лежащей девушке, и монстр просто рухнул сверху всей своей тушей...

Схожий с хрустом сухих веток звук разорвал ночную тишину, когда прочное древко копья почти на половину своей длины ушло в грудь монстра.

Чудовище замерло. В его налитых кровью глазах вспыхнуло почти человеческое, дикое удивление. Тварь медленно, словно не веря в происходящее, посмотрела сначала на торчащую из собственной груди деревянную жердь, затем на задыхающегося от напряжения Мишу... и бессильно повалилась набок, своей тушей частично прижав лежащую под ней девушку.

Миша тяжело дышал, выпустив из рук древко, а в пару метрах от него Саша, отчаянно вращая своим копьем, отбивал оскаленную пасть второй твари, пытавшейся зайти к ним с фланга…

Саша, вращая копьём не хуже легендарного Джеки Чана, лупил со всей дури по всему, что только попадало в зону поражения. Он использовал копьё и как шест, и как дубину: тяжелые деревянные удары с глухим треском прилетали монстрам по мордам, заставляя тварей отскакивать в шоке. Похоже, эти твари привыкли к прямолинейной силе двухметровых гигантов и ещё никогда в жизни не видели, чтобы кто-то столь мелкий и юркий так дико, наглухо и бессмысленно для них нападал, превращаясь в кружащийся вихрь из ярости и дерева!

Вскоре и вторая горилла, отвлеченная неистовым выпадом Сани, получила глубокий, смертельный удар прямо в горло и с глухим рыком повалилась набок, затихнув на мокрых камнях.

Тем временем Миша, жилы которого едва не рвались от напряжения, уперся ногами в гальку и изо всех сил перевернул тушу мертвой твари.

Освобожденная воительница мгновенно выскользнула из-под мертвого груза. На её бронзовом плече темнели свежие ссадины, но в глазах не было и капли страха — лишь пылающий, дикий огонь благодарности и изумления.

Она беглым взглядом оценила лежащего монстра, пробитого копьем упертым в камень, затем посмотрела на тяжело дышащего Мишу, вытирающего окровавленные руки о джинсы, и на Сашу, вставшего в боевую стойку рядом.

Откинув назад свой пышный конский хвост, предводительница издала нечеловеческой силы победный клич — густой, звонкий и раскатистый.

Этот звук словно переломил ход всей битвы. Увидев, что их лидер снова на ногах, а двое маленьких чужаков уложили двух свирепых тварей, желтокожие гиганты с удвоенной яростью бросились в контрнаступление. Оставшиеся горилоподобные монстры, осознав, что лёгкой добычи не будет, начали беспорядочно отступать обратно в темную чащу пустыря…

Глава 10.

Луны уже касались края горизонта, окрашивая пустырь в призрачные серебристо-стальные тона, когда последняя горилла, хрипя и разбрасывая ногами окровавленные камни, попыталась бежать в тень редких кустарников.

Но уйти ей было не суждено. Длинное, тяжелое копьё, брошенное с невероятной силой одним из самых рослых великанов — совершенно лысым мужчиной непонятного возраста с мощным телосложением древнегреческого Геракла, — пронзило ночную прохладу со свистом. Метательное оружие насквозь пригвоздило монстра к твердой земле. Издав истошный, полный дикого ужаса и боли вопль, гигантский примат пару раз содрогнулся и навсегда замер, поливая бледный камень темной алой струёй из разорванной артерии.

Бой был окончен. Победа осталась за племенем.

Но когда последняя волна боя спала и дыхание воинов чуть выровнялось, в тусклом свете заходящих лун перед ними открылась ужасная, тяжелая картина. Просторная поляна, зажатая между двумя пологими холмами, была сплошь усеяна изувеченными трупами — как черных горилл, так и желтокожих исполинов. Несколько воинов племени молча сидели на гальке, перевязывая глубокие раны полосами мягких шкур.

Миша, обессиленный и выжатый до предела, тяжело опустился на плоский, холодный валун. Копьё выпало из его гудящих от напряжения рук.

Огромная предводительница-амазонка нашла его именно здесь, отдыхающим у края поляны. Её пышный конский хвост частично разметался, на бронзовой коже плеча запеклась кровь, но взгляд горел небывалым, глубоким чувством.

В следующий миг Миша просто замер в абсолютном шоке.

Двухметровая гордая воительница, наводящая страх на древнюю тьму, медленно и грациозно опустилась перед ним — перед полтораметровым по её меркам человеком — на одно колено. Приложив правую руку к левому плечу в сакральном знаке племени, она глубоко поклонилась Мише, касаясь пальцами левой руки сухой земли у его кроссовок.

Саша, стоявший неподалеку и опиравшийся на свое копьё, вытаращил глаза, а затем тихо, с уважением прошептал:

— Ну, Миха... Похоже, ты только что стал местным национальным героем.

Миша, всё ещё не веря в происходящее, сглотнул сухой ком в горле и неуверенно протянул руку к плечу амазонки…

Глава 11.

Она слегка вздрогнула, когда пальцы Миши касались её плеча. Кожа амазонки была липкой от пота и горячей, словно её только что вынули из распаренной ванны или после тяжелого физического труда.

Девушка-воин с лёгким удивлением перевела взгляд на руку Михаила, замершую на её плече, и вдруг... накрыла его ладонь своей. Её широкая ладонь оказалась удивительно сухой и обжигающе тёплой.

Миша на секунду затаил дыхание, впитывая всю эстетику и красоту этого мгновения. Стоящая перед ним на колене двухметровая дикая красавица с едва спадающей с плеч пышной гривой черных волос и склоненной головой выглядела как идеальное воплощение сокровенной мечты любого мужчины. По его спине от затылка до поясницы побежала волна крупного, сладкого мурашечного холодка.

Но продолжать восседать на камне, словно какой-то древний царь перед рабыней, Миша просто не мог — воспитание и внутреннее чувство достоинства не позволяли.

Он плавно сполз с валуна на прохладную гальку, встал на ноги напротив неё и, плотно прижав правую руку к сердцу, отвесил воительнице самый настоящий, глубокий поясной поклон.

Амазонка медленно подняла голову. В её жгучих, миндалевидных глазах отразилось искреннее изумление, которое тут же сменилось мягким, невероятно теплым светом. На её губах появилась первая за всё время лёгкая, едва заметная улыбка.

Она грациозно поднялась во весь свой двухметровый рост, обогнав Мишу почти на тридцать сантиметров, но в этом движении больше не было давящего превосходства.

В этот момент к ним подошел лысый исполин с телосложением Геракла — тот самый, что метким броском пригвоздил последнюю тварь. Он положил свою огромную пятерню на плечо амазонки, коротко что-то произнес и с глубоким уважением кивнул Мише и стоящему неподалеку Саше.

— Похоже, парень, ты только что заключил союз двух цивилизаций, — с улыбкой сказал Саня, подходя ближе и похлопывая друга по спине. — Пошли, надо возвращаться к гроту. Девчонки там, наверное, себе уже все локти искусали, пока мы тут с гориллами махались.

Амазонка качнула головой, жестом показывая парнишкам идти в центре отряда, и выжившие воины племени двинулись обратно к каменным воротам ущелья…

Глава 12.

Везде царил разор и запустение. Утренний воздух, ещё недавно казавшийся свежим, теперь пропитался тяжёлым, сладковатым запахом крови и гари. Парни вместе с отрядом сделали всего несколько шагов вглубь расселины, когда путь им перегородил истерзанный труп девушки-великанши. Её огромные, почти двух с половиной метровые останки лежали прямо в русле горного ручья, образовав собой естественный затор. Прозрачная вода, упираясь в страшную преграду, пенилась, бурлила и со зловещим журчанием едва не переваливала через каменные края ущелья, окрашиваясь в грязно-розовый цвет.

Предводительница-амазонка и лысый воин с телосложением Геракла, бросив копья на гальку, в два прыжка поспешили к жертве. Но даже с первого взгляда было понятно, что помочь ей уже невозможно — женщина была мертва.

Чуть дальше, на некогда уютной площадке перед очагами, лежало ещё несколько окровавленных тел. Мужчины и женщины племени застыли в самых разных, неестественных позах, храня на себе следы жестокой, отчаянной борьбы. Практически каждый нес на себе ужасные следы когтей и глубокие рваные раны от зубов — монстры прорвались сюда в отсутствие основных сил.

Сильно поредевший, изможденный отряд воинов молча и оцепенело взирал на эту фантасмагорию. Никто не издал ни звука. Слышно было только, как шумит ручей.

— Капец... — единственное, что смог выдавить из себя Саша. Его челюсть отвисла, а глаза с ужасом перебегали с одного изуродованного тела на другое. Он медленно оглянулся на Михаила.

Но Мишу уже не волновали ни погибшие гиганты, ни витающий в воздухе кошмар. В его голове вспыхнула одна-единственная, ослепляющая мысль.

— Девчонки! — дико, во всё горло гаркнул Мишка.

Его голос эхом раскатился по сводам ущелья. Не раздумывая ни секунды, Михаил перемахнул через кровавый затор в ручье и на пределе сил бросился бегом в ту сторону расселины, куда накануне вечером пожилые Катя и Ира увели свои молодые копии.

Саша, вырвавшись из оцепенения, сжал кулаки и рванул вслед за другом, на ходу перепрыгивая через камни…

Глава 13.

На женской половине царил не меньший разгром. Трупов, к огромному облегчению парней, здесь больше не было, но всё, что составляло быт племени, оказалось с каким-то особым, маниакальным остервенением уничтожено.

Огромные глиняные кувшины, в которых хранилась вода и запасы, были расколоты — явно в слепой ярости, когда враги рушили всё, что только попадалось под руку. Мягкие шкуры разметаны и разорваны, очаг выгребен до холодного пепла.

Девчонок — ни молодых, ни взрослых — не было и следа.

Саша и Миша, не обращая внимания на сбитые в кровь ноги и дикую усталость после битвы, метались по всей расселине. Они заглядывали в каждый темный грот, проверяли каждую скальную нишу и обшаривали каждый куст у подножия каньона, раз за разом надрывно выкликая имена Кати и Иры.

Но в ответ им отзывалось лишь глухое, равнодушное эхо да журчание запруженного ручья.

Лишь когда необычно яркий, оранжевый шар местного солнца перевалил за полдень, заливая ущелье тяжелым медовым светом, парни окончательно обессилели и остановились.

Они тяжело дышали, стоя посреди разгромленного грота.

— Всё, Саня... Нету их тут, — сдавленно произнес Миша, опираясь руками о колени.

— Но и... и тел нету, Миха! — выдохнул Саша, пытаясь перевести дыхание и глядя на друга горящими глазами. — Понимаешь?! Ни их, ни тех пожилых женщин! Если бы их убили... они бы лежали здесь, как остальные!

Эта простая, но очевидная мысль вспыхнула в их сознании ярким ослепительным светом. Надежда — живая, отчаянная — мгновенно придала парням сил. Девушки живы. Возможно, старшие Катя и Ира увели их через какой-то тайный лаз, а может, твари утащили их в плен. Но пока нет тел — есть шанс их спасти.

В этот момент в грот вошла предводительница-амазонка. Её лицо было темнее тучи, но, увидев отчаяние в глазах парней, она понимающе кивнула.

Воительница подошла к задней стене грота, где под ворохом разорванных шкур темнел узкий скальный проход, и указала рукой на землю. Там, на мягком оранжевом песке, отчетливо отпечатались следы: мелкие отпечатки человеческих ног, уходившие глубоко вглубь горы, а рядом с ними — тяжелые, вдавливающие грунт следы огромных лап…

Глава 14.

Ноги буквально подкашивались, а адреналин, подпитывавший парней все последние часы, окончательно испарился, оставив после себя лишь дикую, свинцовую тяжесть во всем теле. Саша и Миша обессиленно опустились прямо на каменный пол.

Увидев их состояние, предводительница подозвала двух молодых помошниц — тех самых длинноногих девушек с маленькой грудью, что накануне выступали их «конвоирами». Властно, но без жесткости она коротко проговорила им несколько указаний и ушла вглубь каньона, где оставшиеся воины занимались последним, самым тяжелым долгом — погребением павших.

Помошницы тут же принялись за наведение порядка в небольшом, изолированном боковом гроте. Парни, не привыкшие сидеть сложа руки, когда рядом девчонки таскают тяжести, преодолевая гудящую боль в мышцах, поднялись и включились в работу. Вчетвером дело пошло куда быстрее: парни расчищали пол от крупных обломков камней и разбитых глиняных черепков, а девушки выметали мелкими связками жесткой травы пыль и пепел.

Тем временем оранжевый шар местно солнца быстро катился за острые зубцы скал. В расселине стремительно сгущались прохладные, бархатные сумерки.

Девушки-амазонки на несколько минут отлучились и вернулись, неся каждая по огромной, едва умещавшейся в охапке куче сухих ветвей и смолистых кореньев. В центре очищенного грота вскоре разгорелся ровный, дружелюбный очаг. Едкий дым уходил в трещину под потолком, а сухие дрова весело потрескивали, разбрызгивая искры. Каменные стены грота ожили, покрывшись длинными, пляшущими силуэтами четвёрки, молча сидевшей у огня.

Когда за входом окончательно стемнело, штора из тяжелой шкуры приподнялась, и в грот шагнула предводительница.

Она выглядела уставшей, на её бронзовом плече темнела свежая повязка из трав, но держивалась воительница всё так же гордо. Подойдя ближе к сидящим у огня Мише и Саше, она опустилась на корточки, вытянула свои длинные сильные руки и мягко положила свои горячие ладони им на плечи.

Заглянув каждому прямо в глаза, она произнесла своим кристально чистым, невероятно глубоким и бархатистым низким контральто всего одно короткое, но гулкое слово:

— Зари́я...

В этом имени, раскатившемся под сводами пещеры подобно звуку струны, слышался и шум горного ветра, и отзвук утреннего рассвета. Парни мгновенно поняли: она назвала своё имя.

Сидеть истуканами перед такой женщиной было как минимум невежливо. Преодолевая усталость, парни поднялись на ноги.

Миша, чувствуя, как под взглядом Зарии по коже снова бегут мурашки, приложил ладонь к груди и четко произнес:

— Михаил. Или просто... Миша.

Воительница слегка наклонила голову, пробуя звуки на вкус, и её губы тронула тень теплой улыбки.

Саша сделал шаг вперед, повторяя жест друга:

— А я — Саша. Александр.

Зария медленно кивнула, еще крепче сжав их плечи, словно закрепляя этот молчаливый союз перед лицом надвигающейся неизвестности…

Глава 15.

Знакомство свершилось, и в гроте на мгновение установилась особенная, почти доверительная тишина. Но Сашу и Мишу жгла изнутри одна-единственная мысль: сидеть у тёплого огня, когда Катя и Ира непонятно где и в чьих руках, было просто невыносимо.

— Так, Миха, — тихо, но твёрдо сказал Саша, глядя прямо в жгучие глаза Зарии. — Нам нужно объяснить ей. Прямо сейчас. Нам нельзя жрать и спать, пока девчонки в опасности.

— Понял тебя. Показываем на пальцах, — кивнул Миша.

Зария и две её юные помощницы внимательно наблюдали за парнями.

Михаил сделал шаг к узкому проходу в глубине грота — туда, где на оранжевом песке остались те самые следы. Он указал пальцем на цепочку мелких человеческих отпечатков, затем приложил руку к своей груди и показал два пальца:

— Катя. Ира. Наши девушки!

Затем Миша присел на корточки, изобразил руками два разных роста — пониже (молодые) и повыше (взрослые), после чего соединил ладони вместе и решительно указал рукой вглубь тёмного лаза.

Саша тут же подхватил инициативу. Он подбежал к углу грота, поднял своё тяжелое копьё, крепко сжал его обеими руками и сделал резкий, боевой выпад в сторону прохода, всем своим видом демонстрируя готовность идти до конца и биться.

— Мы идем с вами! — громко и чётко произнес Саша, стукнув тупым концом копья о камень. — Идем искать! Прямо сейчас!

Зария замерла. Её миндалевидные глаза широко раскрылись от удивления. Она перевела взгляд с копья в руках Саши на Мишу, всё ещё указывающего в темноту прохода, а затем — на следы на песке. Сначала на её бронзовом лице отразилось недоверие: эти двое чужаков, едва пережившие ночную битву и валившиеся с ног от усталости, рвались в неизвестность, в самые недра гор, где хозяйничали монстры. Но в следующий миг в её взгляде вспыхнуло глубокое, неописуемое уважение. Она поняла их без слов. В её племени мужчины и женщины бились плечом к плечу, и эта верность своим спутницам была Зарии понятнее любых древних наречий.

Зария медленно подошла к Мише, взяла его за руку, которой он указывал в проход, и мягко, но очень сильно сжала её.

Затем она отрицательно качнула головой и указала пальцем сначала на оранжевый шар солнца, уже почти полностью скрывшийся за скалами, потом на тёмный проход, и наконец — на глаза парней, прикрыв свои собственные на секунду.

Она давала им понять: Ночью в тоннелях погибель. Нужен отдых. Идем с рассветом.

А чтобы парни не сомневались в её намерениях, Зария подошла к стене, сняла со связки два сухих факела, обмотанных смолистой Травой, положила их у ног Саши и Миши и, прижав ладонь к сердцу, коротко и твёрдо кивнула.

Поход за Катей и Ирой был официально одобрен.

Глава 16. 

На ущелье окончательно опустилась ночная глушь. Оранжевое солнце скрылось за острыми зубцами гор, и источником света и тепла в гроте оставался ровный, пляшущий огонь. Смолистые дрова весело потрескивали, разбрызгивая вверх золотистые снопы искр и заполняя пещеру густым, уютным ароматом хвойного дыма.

Помощницы Зарии вскоре вернулись с ужином, и на этот раз угощение было особенным.

Они принесли два больших глиняных «кокона», запеченных прямо в раскаленных углях очага. Девушки ловкими движениями маленьких костяных молоточков раскололи обожженную глину, и по гроту мгновенно разнесся безумный, сшибающий с ног аромат сочного, пропаренного мяса.

Мясо, запеченное внутри глиняной оболочки в собственном соку и пряных травах, оказалось неожиданно мягким — оно буквально таяло во рту, распадаясь на нежнейшие волокна. Единственное, чего остро не хватало парням, привыкшим к цивилизации, — это обычная соль. Вкус был непривычным, диким, но, переглянувшись, Саша и Миша единодушно решили: какое-то время вполне можно прожить и без неё. Когда ты зверски голоден после битвы, такая еда кажется пиром богов.

К мясу девушки подали глубокую глиняную чашу, наполненную темно-рубиновым напитком. Зария жестом предложила парням попробовать.

Миша первый сделал осторожный глоток, а затем протянул чашу Саше:

— Слушай, Саня, попробуй. На наш клюквенный морс похож, только погуще, как кисель.

Напиток действительно обладал приятным, насыщенным кисло-сладким вкусом, который моментально освежал пересохшее горло и оставлял во рту терпкое, целебное послевкусие.

Когда с едой было кончено и свинцовая тяжесть в мышцах сменилась приятной расслабленностью, двое молодых воительниц — те самые длинноногие красавицы — уселись на шкуры неподалеку от огня.

Одна из них достала странный инструмент из выдолбленного дерева с натянутыми жилами, а вторая просто закрыла глаза и мягко, едва слышно запела. Через мгновение к ней присоединилась подруга, и их голоса слились в удивительную, завораживающую мелодию.

Это не был тот грозный боевой клич Зарии, которым она оглашала тьму. Это была тихая, протяжная и невероятно красивая песня-сказ — Миша искренно жалел что не понимает слов. Но даже так песня пробирала до мурашек. Голоса девушек, то взлетая под самый купол пещеры, то опускаясь до полушепота, вибрировали в ночной тишине, баюкая и успокаивая.

Саша откинулся спиной на прохладную скалу, слушая эту неземную музыку и наблюдая за пляской огненных бликов на бронзовой коже амазонок.

— Красиво поют, — тихо пробормотал Миша, прикрывая глаза и чувствуя, как его окончательно клонит в сон. — Завтра будет тяжелый день, Саня...

— Тяжелый, — шепотом ответил Саша, крепче сжимая лежащее рядом копьё. — Но мы их найдем. Обязательно найдем.

Зария, сидевшая у самого входа и не спускавшая глаз с тёмного прохода в глубину гор, лишь тихо и сочувственно кивнула им из темноты, охраняя их короткий ночной покой.

Глава 17. 

Сначала Зария просто улавливала неясное ощущение — едва ощутимое кожей тепло, будто к ней прикоснулся солнечный луч. Но вскоре она сообразила: сквозь едва смеженные веки Михаил смотрит на неё. Смотрит не так, как смотрят воины на своего предводителя, и не так, как смотрят чужаки на незнакомку. В его взгляде читалась глубокая, откровенная смесь искреннего восхищения, уважения и... вспыхнувшего вожделения.

Зария вдруг осознала, что этот взгляд — молчаливый, незримый, но обжигающий — доставляет ей странное, непривычное удовольствие.

Девушки продолжали тихо петь у огня, их переливчатые голоса уносились под своды грота. Саша, опершись спиной о скалу, уже глубоко и мерно дышал, окончательно сморенный усталостью и сытным ужином. Миша лишь умело делал вид, что спит, но его полуприкрытые глаза всё так же неотрывно следили за каждым движением амазонки.

Зария не выдержала этого молчаливого, гипнотического изучения.

Она грациозно поднялась на ноги. Шагая бесшумно, едва касаясь холодного камня ступнями, обернутыми в мягкую замшу шкур, воительница подошла к лежащему на постели из мягкого лапника и шкур Михаилу.

На секунду замерв над ним и заслонив собою отблески очага, Зария вдруг плавно опустилась на колени, а затем легла прямо рядом с ним.

От неё веяло пряным ароматом ночных трав, сухой степи и едва уловимым, дразнящим теплом разогретого женского тела. Двухметровая амазонка оказалась так близко, что Миша почувствовал на своей щеке её ровное, слегка ускоренное дыхание.

Она повернула голову, и её жгучие, миндалевидные глаза в тусклом свете угасающих углей оказались прямо напротив глаз Михаила. В них больше не было свирепости — только дикое, первозданное любопытство и глубокое, не требующее слов приглашение…

Глава 18.

Миша так и остался лежать на шкурах, глупо уставившись в потолок грота. В губах всё ещё горело обжигающее тепло её тонких, сочных и горячих губ, а на коже оставалось невидимое, тяжелое ощущение её прекрасного, сильного тела. Мысли путались, сердце стучало как сумасшедшее, а адреналин смешался с лёгким хмелем от её внезапного порыва.

И тут тишину пещеры разорвал шепот Сани.

— Ну и как это понимать? — спросил Саша, чуть приподнявшись на локте и вытаращив на Мишу круглые глаза.

Миша тяжело перевёл дыхание, накрыл лицо ладонью и тихо, сдавленно пробормотал:

— Саня... Честно? Я сам ни хрена не понял.

— Ни хрена он не понял! — всё так же шопотом, но с явной иронией возмутился Саша. — Миха, ты только что замутил с двухметровой воительницей, которая полчаса назад гориллу копьём насквозь прошибала! Я лежу, значит, притворяюсь ветошью, думал, вы тут о высоком молчите, а вы уже...

— Да ладно тебе, — хмыкнул Миша, хотя его щеки всё еще горели. — Это просто... порыв. Она так благодарность выразила, наверное. Или уважение.

— Нифига себе уважение, — усмехнулся Саша, усаживаясь поудобнее на своей подстилке. — За такое уважение в нашем мире пол-интернета душу бы продало. Но если серьезно, Миха... Она ведь отстранилась сама. Поняла, что у тебя в голове совсем другое.

Миша молча кивнул, глядя на тёмный выход из грота, куда только что проворно улизнула Зария. Мысль об Ирине и Кате, находящихся где-то там, в тёмных глубинах подземных ходов, тут же вернулась с новой, еще более острой болью. Зария почувствовала эту тень в его мыслях и поступила удивительно чутко — не стала забирать лишнего, дав ему время.

— Она настоящая воительница, Саня, — тихо сказал Миша, прижимая ладонь к груди. — Во всех смыслах.

— Это уж точно, — вздохнул Саша, перехватывая свое копьё и кладя его рядом. — Ладно, ромео, давай спать. Завтра рассвет. И если Зария ведет нас в эти тоннели, то нам понадобятся все силы, какие только есть.

Огонь в очаге постепенно угасал, превращаясь в груду алых углей. Парни укрылись тяжелыми шкурами, и вскоре пещеру накрыла глубокая, предрассветная тишина…

Глава 19.

Ночь для Михаила превратилась в сплошную пытку. Он так и не смог сомкнуть глаз. Весь остаток ночи Миша крутился на жесткой шкуре: его то бросало в ледяную дрожь, то обжигало диким жаром. Губы всё ещё помнили и хранили то невероятно горячее, влажное прикосновение огромного рта амазонки. Где-то там, на самых дальних задворках сознания, он от всей души, до скрежета зубов жалел, что не обнял Зарию сильнее, не прижал её тяжелое, сильное тело к себе, позволив ей так легко уйти.

И в этом безумном водовороте чувств всплыла странная, но удивительно чёткая мысль. Об Ирине — той самой молодой Ире, ради спасения которой он был готов грызть камни, — Миша впервые подумал просто как о хорошей, близкой подруге. Не как о возлюбленной, а как о человеке, которого он обязан вытащить из беды по законам совести и пацанской чести.

***

Утро наступило резко, без привычных плавных полутонов и рассветных сумерек. Наверное, сказывался эффект узкого каньона с его высокими, крутыми скалами. Но когда яркий оранжевый шар местного солнца наконец повис прямо над расселиной, заливая её жаром, отряд был уже далеко. Миша, Саня, Зария и две длинноногие амазонки-помощницы уже давно пробирались по мрачному, сырому подземному ходу.

Факелы в руках девушек отбрасывали на низкий скальный свод длинные, зловещие тени. Воздух в тоннеле был тяжелым, пропитанным запахом прелых грибов, сырости и тем самым едва уловимым, мускусным душком горилоподобных тварей.

Зария шла первой. Её копьё было наготове, а чуткий слух ловил каждый шорох в темноте. Миша шел прямо за ней, неотрывно глядя на её широкие, бронзовые плечи и пышный конский хвост, покачивающийся в такт шагам.

Внезапно тоннель сделал резкий поворот вниз, и под ногами вместо твердого камня оказалась липкая, влажная глина. Зария подняла руку, призывая всех к тишине, и указала факелом на стену.

Там, на липкой глиняной поверхности, отчетливо виднелась глубокая царапина, словно сделанная человеческим ногтем, а прямо под ней на полу лежала маленькая, знакомая парням деталь — яркая резиновая заколка для волос, принадлежавшая Ире…

Глава 20.

Находка заколки Иры придала всем сил, но отряд вынужден был сделать короткую остановку на развилке, пока Зария изучала направление сквозняка.

Миша, стоя у стены и сжимая копьё, наблюдал за тем, что происходило вокруг Саши, и внутренне искренне радовался за друга.

Две длинноногие воительницы — Дара и Мира — словно бы без слов затеяли тихое, негласное соревнование за внимание коротко стриженого чужака.

Дара, чуть более высокая и дерзкая, проходя мимо Сани в узком проходе, как бы случайно задевала его своим бедром и одаривала долгим, прищуренным взглядом из-под густой черной челки. Вторая амазонка, Мира, действовала тоньше: она поправляла факел так, чтобы яркие отблески огня подчеркивали её гибкую талию, и, встретившись взглядом с Сашей, едва заметно улыбалась смуглыми губами, поправляя тяжелый срез волос на плече.

Саша, хоть и старался сохранять суровый вид опытного следопыта, от такого неожиданного женского внимания заметно смущался, то и дело поправляя джинсы и преувеличенно внимательно всматриваясь в потолок пещеры.

Миша смотрел на это с доброй ухмылкой, хотя сложная запутанная связь Саши и Кати всё еще оставалась для него загадкой. Кажется, между ними с самого начала было больше бурной, сокрушительной страсти и чистого физического притяжения, чем тихой романтики... Впрочем, человеческие чувства своей искренней, хаотичной сложностью легко могли поспорить с архитектурой самых продвинутых нейросетей, и кто Миша такой, чтобы судить чужую душу — особенно сейчас, когда его собственные мысли о Зарии и Ирине сплелись в неразрывный узел?

Зария тихо хмыкнула, с легким покровительственным одобрением окинув взглядом своих помощниц, а затем окликнула парней.

— Дара, Мира, — коротко произнесла предводительница, указывая на двух девушек, а затем ткнула пальцем в правый, более глубокий тоннель показывая пальцами следы.

Две длинноногие амазонки тут же подобрались, мгновенно сменив кокетливые ужимки на боевую готовность, и первыми шагнули в темноту правого прохода, ведя за собой остальной отряд…

Глава 21.

Миша шёл чуть поодаль позади Зарии. Её высокий, увеличенный силуэт, подсвеченный отблесками факелов, буквально на атомы разбирал его сознание. Изящная, как точёная куколка, фигурка Ирины была по-своему великолепна и мила, но вот эта гипертрофированная, мощная красота амазонки ввергала Михаила в лёгкий, трепетный шок. Каждый изгиб её длинной спины, ритмичное движение бронзовых бедер и грация дикого хищника заставляли сердце биться где-то в самом горле. Тем временем свод подземелья постепенно понижался.

Саше и Мише пока ещё не о чем было переживать со своим стандартным ростом, а вот двухметровым девчонкам становилось всё труднее и труднее.

«Если так дальше пойдёт, — думал Саша, который был чуть выше Михаила и уже почти задевал макушкой шершавый каменный потолок, — девчонкам вообще придётся опуститься на четвереньки...»

К счастью, свод вскоре перестал опускаться, но возникла новая проблема — в этом глубоком аппендиксе тоннеля практически отсутствовала вентиляция. Тяжёлый, застоявшийся воздух едва поступал снаружи. Факелы начали сильно чадить, разбрызгивая копоть, пламя стало задыхаться, а дышать с каждым шагом становилось всё труднее.

Внезапно факел в руках замыкающей длинноногой Дары вспыхнул последним слабым язычком и почти погас, погружая проход в густые сумерки.

И именно в этот миг Миша успел заметить, как в жидкой, чавкающей под ногами грязи что-то на долю секунды ярко блеснуло.

Дара уже заносила свою длинную, стройную ногу для следующего шага, готовая навечно втоптать находку в липкую массу. Реагируя на одном лишь мгновенном рефлексе, Миша сделал рывок вперед и крепко схватил девушку за её обнаженную выше замшевого обмотка голень, буквально заставив её замереть на полушаге.

Дара от неожиданности удивленно охнула и замерла, балансируя на одной ноге. Её широкие миндалевидные глаза в тусклом свете угасающего огня уставились на парня.

Не обращая внимания на её смущенный и озадаченный взгляд, Миша опустился на одно колено и запустил пальцы в холодную жидкую грязь.

На его ладони лежала маленькая, вымазанная в глине, но узнаваемая вещица — блестящая алюминиевая пуговица-заклепка от ветровки. Точно такие же пуговицы были на любимой лёгкой куртке Ирины.

— Саня... — тихо, срывным голосом позвал Михаил, поднимаясь и вытирая металл об рукав. — Смотри. Это от Иркиной куртки.

Саша мгновенно подошел ближе, вглядываясь в находку, а Зария, поняв по их лицам важность момента, подошла к Мише и осторожно коснулась пуговицы кончиком пальца.

След был свежим. Они шли прямо по пяточкам…

Глава 22.

Ход упёрся в массивную, аккуратно облицованную диким камнем стену. Дальше идти было попросту некуда — тупик.

В мягкой, чавкающей грязи у самого основания стены следы окончательно терялись, превращаясь в сплошное месиво. Воздух становился всё более спёртым, факелы жалко чадили, отбрасывая на шершавую кладку пляшущие, угасающие тени.

Парни оцепенели. В голове не укладывалось: каким образом две пожилые женщины и две молодые девчонки смогли отсюда куда-то бесследно исчезнуть? Не сквозь же камень они прошли?

И тут в голову Михаила пришла догадка — настолько дикая и жуткая, что он даже боялся высказать её вслух.

Женщины шли не на своих ногах... Их несли.

Их могли тащить на себе эти проклятые горилоподобные твари. Силы у них было немерено, а цепкие, огромные пальцы с толстыми, жёсткими ногтями легко въедались в стыки между каменными блоками. То, что для человека казалось отвесной непреодолимой стеной, для трехсоткилограммового монстра с его анатомией было подобно обычному лестничному маршу. Они могли взобраться вверх по кладке с добычей на плечах с той же лёгкостью, с какой обычная обезьяна взбирается на дерево!

Миша сделал шаг вперёд и высоко поднял угасающий факел, посветив вдоль стены вверх.

— Саня, глянь-ка... — тихо, сдавленным голосом произнес он.

В полутьме, метрах в четырёх над их головами, где облицовка смыкалась со скальным сводом, темнел уходящий наверх прямоугольный лаз — словно вентиляционная шахта или древний наблюдательный ход. А на камнях прямо под ним отчётливо виднелись глубокие, свежие царапины и сколы, явно оставленные мощными когтями.

— Капец... — выдохнул Саша, задирая голову и вытирая пот со лба. — Ты хочешь сказать, они их на загривках туда затащили?

Зария подошла к стене почти вплотную. Ей даже не нужно было высоко поднимать руку — её огромный рост позволял достать до первых выступов кладки. Она провела горячей ладонью по царапинам на камне, затем посмотрела на Мишу и мрачно кивнула, подтверждая его худшие опасения.

— Нам туда не залезть, — занервничал Саша

— Залезем, — твёрдо отрезал Миша, глядя на Зарию. — Если эти твари там пролезли, то и мы сможем. Нужно просто подсадить друг друга.

Глава 23. 

Пока парни разглядывали темный лаз под потолком, Дара, заметив задумчивый взгляд Миши, быстро качнула головой.

Она не произнесла ни слова на понятном им языке, но её жесты были выразительнее любых фраз. Девушка подняла ладонь, приложила её к гладким каменным блокам, затем упёрлась носком ноги в узкий стык кладки и изобразила, как её нога соскальзывает вниз. После этого она провела пальцем по своей горловине и замахала руками, давая понять: «Сорвемся и разобьемся. Нам так не подняться».

Мира подскочила ближе и, аккуратно взяв Сашу за локоть, указала сначала на его плечи, потом на свои, а затем показала пальцами «лестницу» — одну ступеньку за другой.

Зария молча выслушала эту бесшумную «перестрелку» жестами, а затем резко и коротко сжала кулак, призывая всех к полному молчанию. В удушливой тишине, где слышалось только тяжелое дыхание и треск задыхающихся факелов, предводительница подошла вплотную к отвесной стене.

Она смерила взглядом расстояние до темного прямоугольного отверстия под сводом, а затем повернулась к Мише и Саше.

Похлопав себя по мощному, бронзовому бедру, а затем указав на спину, Зария встала вплотную к стене и слегка присела, подставив сцепленные в замок пальцы рук на уровне своего пояса.

Смысл её немого призыва был понятен без перевода: «Я живая стремянка. Вставайте мне на руки и плечи, а я подброшу».

Миша переглянулся с Сашей. Пробираться по следам монстров в узкий, темный лаз без возможности быстро отступить было сумасшествием. Но пуговица от ветровки Ирины, все еще зажатая в кулаке у Михаила, не оставляла места для сомнений.

Миша первым подбежал к Зарии, уперся кроссовком в ее крепкие, горячие ладони и, чувствуя, как амазонка легко, с единым мощным выдохом выталкивает его тело вверх, уцепился пальцами за шершавый край верхнего прохода…

Глава 24.

После удушливой тьмы подземного хода свежий, прохладный воздух ночного склона обжег лёгкие.

Парни и девчонки один за другим выбрались из темного зева шахты и буквально вывалились на волю. Ноги подкашивались, а из-за нехватки кислорода в тоннеле в висках гулко стучала кровь. Саша вместе с длинноногой Мирой обессиленно повалились прямо на мягкую, поросшую сухим жестким мхом землю, жадно ловя ртом ночную прохладу.

Куда идти дальше — было абсолютно непонятно. Склон холма утопал в густых, синеватых тенях, а вокруг простирался незнакомый, дикий пейзаж с редкими исполинскими деревьями, чьи кроны упирались прямо в звездное небо.

Но Зария и Дара даже не думали отдыхать.

Предводительница замлела на краю обрыва, широко расставив ноги и закинув голову. Вслед за ней поднялась и Мира. Обе амазонки одновременно сделали глубокий, шумный вдох через ноздри, а затем медленный выдох — словно дикие волчицы, принюхивающиеся к ночному ветру.

Внезапно Зария замерла. Её ноздри хищно трепетали.

Она глухо, нутром замычала — низким, предупреждающим звуком, от которого у Миши вдоль позвоночника снова побежали ледяные мурашки. В этом гуле не было сомнений: в воздухе, доносившемся из лощины внизу холма, она уловила чёткий, тяжелый запах опасности.

Дара тут же бесшумно припала на одно колено и натянула жилу на своем коротком костяном луке. Мира мгновенно забыла про усталость, вскочила на ноги и прижала пальцы к губам, призывая парней не издавать ни звука.

Миша осторожно подполз к Зарии по сухой траве.

Воительница оглянулась на него, опустилась на корточки и указала пальцем вниз, в темноту густого кустарника у подножия склона. Там, в глубокой тени между исполинскими камнями, что-то едва заметно шевелилось, и до парней наконец долетел едва уловимый ночным бризом душок — тяжелый, мускусный, пропитавший сыростью и гнилью.

Твари были где-то совсем близко.

Продолжение следует

Автор: Алексей Челюканов

Размещено на странице Наташи Самарской с разрешения автора.