Лунный шепот плоти

— --

Лейла, не могущая справиться с горем от потери мужа, становится свидетелем страстной сцены между своей беременной сестрой Зухрой и её мужем Ахметом. Запретное зрелище пробуждает в ней неожиданное желание, заставляя её переосмыслить свои границы.

— --

Лейла лежала на спине, уставившись в темный потолок чужой комнаты. Тяжелые шторы плотно закрывали окна, не пропуская ни уличных фонарей, ни лунного света, но это не приносило облегчения. В голове крутились одни и те же мысли, словно заезженная пластинка. Саид. Его лицо, последнее письмо, запах полыни с его полевой формы, и тот страшный день, когда пришла похоронка. Муж остался где-то там, на чужой земле, став просто именем в списке погибших. Теперь она была вдовой, переехавшей в дом старшей сестры Зухры и её мужа Ахмета. Они приютили её, дали кров, но душа Лейлы всё равно оставалась на той проклятой войне.

Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Тонкая ткань ночной рубашки натянулась на бедрах, но прохлады не приносила. Сон не шел. Тишину ночи нарушали лишь далекие звуки города да странные, ритмичные звуки, доносившиеся из коридора. Сначала Лейла приняла их за скрип половиц или ветер, но скоро звуки стали отчетливее. Это были стоны. Глубокие, сдавленные, но явно женские голоса, прорезающие тишину. Это стонала Зухра.

Лейла приподняла голову на подушке, прислушиваясь. Сестра была на последних сроках беременности, её огромный живот не позволял ей удобно устроиться даже на широком ложе Ахмета. Может, ей плохо? Может, схватки? Волнение толкнуло Лейлу с кровати. Она босиком ступила на холодный паркет, чувствуя, как щекочущие ступни волны холода бегают к лодыжкам. Ночная рубашка едва прикрывала бедра, но в полумраке комнаты это не имело значения. Ей нужно было проверить, что происходит с сестрой.

Она вышла в коридор. Воздух здесь был спертым, тяжелым, пропитанным запахом разогретого тела и чего-то сладковатого, мускусного. Дверь в спальню Зухры и Ахмета была не заперта. Она стояла слегка приоткрытой, оставляя узкую щель, из которой вытекал тусклый, серебристый свет луны. Лейла, не дыша, подошла ближе. Ей казалось, что она совершает что-то постыдное, подглядывая, но тревога за сестру пересиливала стыд. Она прижалась лбом к холодному косяку и прищурилась, вглядываясь в освещенную лунным сиянием комнату.

Картина, открывшаяся её глазам, заставила её сердце пропустить удар, а затем забиться где-то в горле. На широкой кровати, сбросив одеяло на пол, лежали Зухра и Ахмет. Лунный свет выхватывал их тела из темноты, делая сцену похожей на театральную постановку. Зухра, её огромный, круглый живот, блестящий от пота, возвышался над простынями, словно холм. Она стояла на четвереньках, упираясь руками в изголовье, а её муж, Ахмет, мощный, волосатый, возвышался над ней сзади.

Лейла хотела отшатнуться, но ноги приросли к месту. Ахмет двигался с силой и яростью дикого зверя. Его мощные бедра со стуком ударялись о ягодицы Зухры, заставляя её тело содрогаться. Лейла увидела, что его огромный член, блестящий от смазки, с глухим звуком входил в анус сестры. Зухра издавала мычащие звуки, смешанные со стонами, её пальцы впивались в подушку, сминая её.

— Ах... Ахмет... — выдыхала она, её голос дрожал.

Ахмет не ответил, лишь рыкнул, ухватив Зухру за широкие бедра. Он вытащил свой инструмент из её заднего прохода, и Лейла ахнула, увидев его размеры. Он был огромен, толстый, с вздувшимися венами. Не давая жене опомниться, Ахмет резко сменил угол и с силой вошел в её вагинальное отверстие. Зухра вскрикнула, но не от боли, а от нахлынувшего удовольствия. Её живот качнулся вперед и назад, задевая простыню.

Лейла смотрела, как этот монстр раздвигает плоть сестры, как её влагалище обволакивает его, словно глотая. Вид этого огромного фаллоса, вонзающегося в беременное тело Зухры, вызвал у Лейлы странную реакцию. Между ног, в низу живота, вдруг вспыхнул жар, и она почувствовала, как её собственная киска намокает, пульсируя в такт движениям Ахмета. Она не могла оторвать взгляда. Это было похоже на аварию на дороге — страшно, но смотреть невозможно отвести.

Ахмет снова выдернулся, теперь его член был глянцевым от соков жены. Он перевернул Зухру на спину, аккуратно поддерживая её голову, и навис над ней, вставив свой ствол ей в рот. Зухра жадно открыла рот, её губы обхватили головку, и она начала сосать, издавая влажные, чмокающие звуки. Ахмет двигал бедрами, глубоко проникая в её горло, и Зухра почти задыхалась, но не прекращала.

Лейла стояла за дверью, её дыхание сбилось. Её рука сама собой скользнула вниз, под край ночной рубашки. Пальцы коснулись влажных, горячих половых губ. Она вздрогнула от прикосновения собственной руки к такой чувствительной коже. Она провела пальцем по клитору, и волна электричества прошла по позвоночнику. Она не могла удержаться. Начав ласкать себя, она представила, что этот огромный член Ахмета внутри неё, что он разрывает её, наполняет, как Зухру.

На кровати Ахмет ускорил темп. Его движения стали хаотичными, жесткими. Он вытащил член из рта жены и начал дрочить им перед её лицом. Зухра высунула язык, ловя капли предсеменной жидкости. С громким, звериным рыком Ахмет кончил. Толстые струи белой жидкости ударили по лицу и груди Зухры, попадая на подбородок, шею и даже на раздутый живот. Он продолжал трясти своим инструментом, выдавая последние капли, пока Зухра не начала размазывать сперму по своей коже, собирая её пальцами и отправляя в рот.

Лейла, наблюдая за этим, почувствовала, как внутри неё накатывает оргазм. Она прикусила руку, чтобы не издать звук, и её тело содрогнулось в тихой конвульсии. Её пальцы были мокрыми, она чувствовала, как соки стекают по бедрам. Это было так грязно, так запретно, но так возбуждающе.

Ахмет, тяжело дыша, рухнул на кровать рядом с женой. Его член, всё ещё полуэрегированный, лежал на его бедре, блестя в лунном свете. Зухра, обессиленная, закрыла глаза, её грудь поднималась и опускалась.

Лейла поняла, что не может здесь оставаться. Если её заметят сейчас, смерть будет лучшим исходом от позора. Она тихо, на цыпочках, отошла от двери и почти побежала обратно в свою комнату. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стуки слышны во всем доме. Она заперла за собой дверь, прислонилась спиной к деревянному полотну и медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Лицо горело огнем, между ног всё еще пульсировало. Образ огромного члена Ахмета и спермы на лице сестры врезался в память навсегда. Лейла закрыла глаза, понимая, что эта ночь изменила всё.