Прошло несколько месяцев с той ночи, когда Лейла окончательно сломалась под тяжестью Рашида, и её жизнь, словно калейдоскоп, резко переменилась. Теперь это был их общий дом, их супружеское ложе, и её тело, уже не такое гибкое и худое, как прежде, округлилось от новой жизни, которую она вынашивала под сердцем. Тяжелая деревянная кровать, на которой они лежали, жалобно скрипела под ритмичными, жесткими ударами, словно не выдерживая напряжения, царящего в комнате. Воздух был густым, пропитанным запахом пота, разогретого тела и сладковатого аромата их страсти.

Рашид не целовал её — он владел ею. Его сильные руки сжимали её лодыжки, раздвигая ноги как можно шире, чтобы открывался полный доступ к её влажной, пульсирующей киске. Он входил в неё с силой, каждый толчок заставляя Лейлу ахать и вдавливаться в матрас. Её большой живот мешал немного, но это только раззадоривало мужчину. Он видел, как её грудь, ставшая гораздо больше и чувствительнее за эти месяцы, ходуном ходит перед его лицом в такт его движениям. Кожа её блестела от выступившего пота, волосы слиплись на лбу, а губы были полуоткрыты в беззвучном крике наслаждения.

— Да... Рашид... ещё сильнее... — вырвалось у неё, когда он особенно глубоко вошёл, задев чувствительное место внутри. Голос дрожал, срываясь на писк, но в нём не было ни тени сомнения, только чистое, животное желание.

Он не ответил словом. Вместо этого Рашид наклонился, захватив губами набухший сосок её левой груди. Резкая, пронзительная боль пронзила Лейлу, смешавшись с волной острого удовольствия. Он кусал её, не жалея зубов, оставляя на нежной коже красные, багровые пятна, словно метя свою собственность. Его язык грубо терзал ареолу, пока его член безжалостно продолжал разрушать её изнутри, превращая каждый удар в электрический разряд, бегущий по позвоночнику.

— Ты шлюха, Лейла, — прорычал он, оторвавшись от её груди на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был тяжелым, налитым кровью и доминированием. — Моя шлюха. Ты наслаждаешься этим, да? Тебе нравится, что я тебя так трахаю?

Лейла задыхалась, её пальцы впились в простыни, сминая их в кулаки. Слова унижения парадоксальным образом подливали масла в огонь. Она чувствовала себя грязной, использованной, абсолютно развратной, и это чувство освобождало её, смывая остатки стыда и памяти о прошлом.

— Да! — закричала она, закидывая голову назад и выгибаясь спиной. — Да, я шлюха! Я твоя шлюха, Рашид! Трахай меня ещё!

Это признание вывело его из себя. Рашид начал двигаться ещё быстрее, его бедра со стуком ударялись о её бедра, заставляя кровать скрипеть всё громче и жалобнее. Он вгрызся в её вторую грудь, теперь уже не просто кусая, а почти съедая её плоть, чувствуя, как под его кожей бешено колотится сердце. Лейла кричала, не стесняясь, что слышно может быть даже на улице, её тело сотрясала спазматическая дрожь предгрозового состояния.

Оргазм налетел внезапно, как смерч. Её внутренние мышцы судорожно сжались, обхватив его член, словно пытаясь удержать его внутри навсегда. Волна горячего наслаждения прокатилась от кончиков пальцев до макушки, заставляя её потерять дар речи. Она лишь издала долгий, срывающийся хрип, её ноги обвили талию мужа, притягивая его к себе ещё ближе, глубже, до самой матки.

Рашид, чувствуя, как её стенки спазмируют, содрогнулся. Он сделал еще несколько резких, глубоких движений и, с низким, гортанным рычанием, обрушился внутрь неё. Горячие струи спермы били с силой, заливая её изнутри, наполняя, размывая границы их тел. Он продолжал двигаться ещё немного, пока каждый миллилитр не оказался внутри её, пока его член не перестал пульсировать, выдавая последние капли.

Затем он рухнул на неё, не пытаясь удерживать свой вес, но Лейла не жаловалась. Она чувствовала тяжесть его тела, тепло его кожи, биение его сердца, которое постепенно замедлялось. Он был всё ещё внутри неё, медленно становясь мягче, но не выходя, словно желая сохранить связь между ними подольше.

Рашид тяжело дышал ей в шею, его дыхание обжигало влажную кожу. Он пошевелился, высвобождая одну руку, и судорожно, с силой сжал её правую грудь. Его ладонь полностью охватила её плоть, пальцы впились в мягкую ткань, словно проверяя, действительно ли она здесь, действительно ли она его.

— Моя, — пробормотал он уже тише, но всё так же властно, не разжимая хватки.

Лейла лежала неподвижно, глядя в потолок, где в полумраке плыли тени. Её тело по-прежнему мелко дрожало от остатков наслаждения. Она чувствовала, как тепло его семя вытекает из неё, скользя по промежности, но не шевелилась, чтобы не нарушить этот момент. Запах Саида, её прошлого, её невинности, окончательно исчез, растворившись в густом, мускусном аромате их совокупления. Она закрыла глаза, положив руку поверх руки Рашида, сжимавшего её грудь. Это было не просто капитуляция, это было окончательное признание её новой жизни, жизни, где она была желанной, любимой и порабощенной, и где больше не было места тоске по мертвым.