К читателям: В этой главе нет сексуальных сцен, тут в основном лирика. Если кого интересует только секс-экшн, можете пропустить эту часть.

Ночью мне долго не спалось. Без секса с Зинкой было некомфортно. Я пялился в потолок, ворочался с боку на бок. Она сказала «К мадам Кулачковой, если что». Может и впрямь снять напряжение? До Зинки я же как-то обходился услугами «Маши Кулачковой». О-па! Меня кольнуло: девочка в кепочке — Маша Кулакова. Это что, я сейчас буду дрочить на эту пигалицу? Сексуальный настрой сразу пропал. Я снова тупо уставился в потолок и думал о Зинке. Вспомнил слова девочки в кепочке: «А та... женщина... вы её любите?» А ведь и в самом деле — мы целуемся, трахаемся, это любовь? Зинка сказала, что через пару недель свалит отсюда. В принципе, я тоже в конце лета уеду. Но меня как-то не кольнуло, не защемило, что мы расстанемся. У меня не возникло мысли сказать ей «Нет, нет, мы будем с тобой навсегда!» И Зинка. Она не сказала типа вот мы расстанемся, мне будет тебя не хватать. Конечно, мужчина первым должен сказать женщине — предложение там сделать и всё такое. Но хочу ли я этого?

Перед глазами у меня неожиданно предстала девушка из аптеки. Она симпатичная, я бы с ней замутил... А она? Она всегда мне улыбалась. Просто из вежливости? Ведь если бы она что-то чувствовала ко мне, то должна по идее злиться, испытывая ревность — раз я покупаю презервативы, значит, у меня есть женщина. Не шарики же надувать я их покупаю. «Симпатичная у вас подружка!» Меня снова охватил стыд. Нет, я должен ей сказать, что девочка в кепочке не моя подружка. На рассвете я уснул.

К двум часам дня я подъехал к тому дубу, где вчера оказывал помощь Маше и стал ждать. Если девушка-провизор каждый день ходит домой обедать, то... В пять минут третьего она показалась на дорожке. Я решительно подошёл к ней:

— Здравствуйте! — сказал я.

В этот раз она не улыбнулась.

— Добрый день!

— Вчера... извините, вы не так поняли, Маша Кулакова не моя подружка.

— Я знаю. Тем, кто дружит с «Машей Кулаковой», не нужны контрацептивы.

— Да нет же, вы не поняли. Та девочка, которой я вчера оказывал помощь, не моя подружка. Она из нашей деревни, да, но я с ней не общаюсь. Я случайно увидел, как она упала с велосипеда и решил, что должен помочь.

— Ну что ж, похвально. Зачем вы всё это мне говорите?

— Ну так... Чтоб вы не думали, что я занимаюсь сексом с детьми.

— Сергей! — вдруг прозвучал звонкий голос. — Я вас ищу!

Маша Кулакова собственной персоной стояла метрах в двадцати со своим велосипедом.

— Случайно, значит? — сказала провизорша.

— А ну иди сюда! — строго велел я девочке в кепочке.

Она подъехала к нам.

— Ну-ка, скажи этой тёте, что между нами ничего нет.

— Между вами?

— Между тобой и мной!

— А-а. Ничего нет, — она невинным взором посмотрела на провизоршу. — Мы... только вчера познакомились.

— И ничего не будет, — подтвердил я. — А моя подружка совершеннолетняя.

— Ладно, — аптекарша, наконец, улыбнулась. — Мне обедать пора, а то перерыв закончится. Всего доброго!

— Зачем ты меня искала? — спросил я Машу.

— Так. Мне скучно. У меня тут друзей нет, не с кем пообщаться.

— Тут же есть дачники с ребятишками. Твоего возраста примерно.

— Да ну их. Мелюзга!

— И чего ты хочешь?

— Давайте ещё вместе покатаемся.

— Хорошо. Только за дорогой следи, не падай.

— Ладно.

— Как колено?

— Нормально.

Но пластырь она ещё не отлепила. Мы некоторое время ехали молча, потом Маша начала:

— Сергей, а как вы думаете?..

— Молча.

Девчонка рассмеялась.

— Я не об этом. Вот в том журнале написано про первую брачную ночь, что именно в эту ночь девушка становится женщиной, да? Невеста как бы должна быть невинна. Это для мужчины так важно?

— Да как тебе сказать... — Ну и вопрос. Говорить об этом с почти незнакомым человеком... Главное, на ум кроме пошлости ничего не приходило. — Вот, допустим, велосипед. Тебе бы хотелось, чтобы тебе купили новый, блестящий или подержанный, на котором уже кто-то катался?

— Ну, новый, конечно, лучше. Хотя, если бэ-ушный целый, ничего не сломано, не скрипит, то в общем без разницы. Ведь всё равно даже новый когда-то станет... не совсем новый.

— Ну вот тебе ответ.

— Просто везде пишут... А что, если после свадьбы мужчина выяснит, что его жена уже была с кем-то, он с ней разведётся?

— Не факт. Во-первых, многим это не принципиально, во-вторых, чаще это выясняется ещё до свадьбы. Первая брачная ночь — это устаревшая мораль. Средневековье.

— А вот... если у девушки не было мужчины и... у неё там всё цело, но она... ну как бы... познала удовлетворение. Когда выйдет замуж, её муж может об этом догадаться?

— Ты о чём ты говоришь? Если девушка занималась ма... э... Да как он догадается? А если догадается, то что?

— Ну как... это же порочно.

— Порочно? С чего ты взяла?

— Ну... везде так пишут. Мне до сих пор кажется, что вы меня осуждаете.

— За что? Да все девчонки так делают. Ну, может не все, но половина точно.

— Откуда вы знаете?

— Предполагаю.

— А мальчики?

— Уж мальчишки точно все. Никто не признается только.

Она посмотрела на меня. Видимо, о чём-то хотела спросить. Я даже догадался, о чём. Но стеснялась.

— На дорогу смотри! Опять свалишься!

Она помолчала, но недолго.

— А та женщина... У неё до вас кто-то был?

— Маша! — я рассердился. — Я тебе сказал: забудь об этом!

— И вы не поженитесь?

— Маша! Ещё одно слово на эту тему, и мы больше с тобой не общаемся.

Мы въехали в деревню, около моего дома попрощались. Мне показалось, что в окне Зинкиного дома качнулась занавеска. Спустя полчаса я вышел во двор и увидел Зину, она копалась в огороде. Она тоже заметила меня, помахала рукой, подзывая к штакетнику.

— Что от тебя хотела эта прыщавая?

Прыщей я у девочки-в-кепочке не замечал, а в голосе Зинки, похоже, прозвучали нотки ревности.

— Да так... просто разговаривали. Надо же с ней дружеские отношения иметь, чтоб лишнего не болтала.

— Смотри, только дружеские. А то под статью попадёшь. Я видела, какими глазами она на тебя смотрела.

Надо же, а я не заметил. А бабы всё замечают. Интересно, Зинка всерьёз ревнует?