1

События, о которых я пишу, произошли много лет назад, ещё до распада СССР. Летние каникулы я провёл в деревне у бабушки. Я давно не был в этой деревне, лет пять, наверно. За это время многое изменилось. Расформировали совхоз ввиду его низкой рентабельности. Молодёжь уехала в город, в деревне остались одни старики и старушки, которые жили за счёт пенсии и подсобного хозяйства — огород, куры, кое-кто ещё держал козу или корову. Некоторые дома пустовали.

Мы с бабулей сидели за столом в кухне и перебирали собранную малину — отделяли гнилые и порченные ягоды. В избу вошла девчонка с рыжими косичками и веснушками на лице, в коротком сарафане из-под которого торчали стройные ноги с ссадинами на коленках.

— Здрась, баб Нюр, — скороговоркой заговорила она. — Дайте, пжалста, машинку для закатывания банок, мама просила.

— Надолго? — спросила бабуля.

— Не, вечером принесу. Ща, компоты быстро закатаем.

— Ну, хорошо.

Бабушка встала, достала из комода машинку, протянула девчонке.

— Спасибо! — поблагодарила та.

— Вечером принеси, не забудь!

— Обязательно!

Девчонка убежала. Меня она словно не заметила.

— Кто это? — спросил я у бабушки.

— Зинка соседская. Не узнал, что ли? С ней в детстве в кровать играли.

Да, действительно. Нам было лет семь или восемь... точнее — мне семь, Зинке восемь. Мы дружили и вместе играли во дворе. У нас была игра в семью. Мы были муж и жена: я «приходил с работы» со старым портфелем без ручки, Зинка «готовила ужин»— щи из сныти и одуванчиков, котлеты из глины. Зинка говорила:

«Вот и муженёк мой пришёл! Ужинать будешь?»

Я отвечал:

«Да, жена! Я голодный как волк! Подавай ужин!»

Мы «ужинали» и ложились в кровать, которую сделали из досок и старого матраса. Мы лежали в обнимку и даже пытались целоваться, мусоля друг другу рот. Как-то раз, прижимаясь к Зинкиному телу, я почувствовал эрекцию, ещё не зная, что это и для чего.

«Хи! У тебя писька твёрдая!» — хихикнула Зинка. Мне стало неловко, и я отодвинулся. А Зинка прошептала мне на ухо: «А покажи!» Я засмущался, тогда Зинка сама оттянула на мне резинку трусов и заглянула туда: «Оу! Интересно!»

Надо сказать, мы с Зинкой никогда не показывали друг другу свои гениталии, хотя мне, как любому мальчишке, было бы любопытно посмотреть на Зинкину письку, но почему-то я стеснялся об этом её попросить. Потом мы подросли и перестали играть в семью, а потом я вообще пять лет не был в деревне. Зинка выросла, я даже её не узнал, теперь она совсем взрослая девушка.

— Девка ужо на выданье, — говорила бабуля, перебирая ягоды, — а парней тута и не осталося. Смори, можа твоя невеста?

Я покраснел и ничего не ответил. О невестах мне ещё рано думать, однако гормоны уже пробудились вовсю и организм требовал секса.

— Пойду ещё малины пособираю, — сказал я бабушке.

— Да ужо всю вроде бы обобрали.

— Поищу, может пропустили чего.

Я вышел во двор. Соседский участок был огорожен высоким штакетником, метра полтора высотой, а вдоль него была ещё живая изгородь из кустов малины. Раздвигая кусты, я стал всматриваться в соседскую территорию. Мне хотелось увидеть Зинку. Через какое-то время увидел её, она вышла в огород и начала пропалывать морковку. Она нагибалась, и сарафан на ней задирался, открывая трусики. Зинка меня не замечала. «У тебя писька твёрдая!» — снова прозвучало в ушах. У меня на самом деле уже был стояк. «А покажи!»

— Да на!

Я достал член из штанов и начал онанировать. Зинка меня не видела, да и не заметила бы, она была занята прополкой, а я быстро кончил и вернулся в избу.

— Ну, набрал чего? — спросила бабуля.

— Нет, всё чисто собрали.

Перед сном я решил прогуляться. Вышел на улицу. Избы в деревне стояли в рядок, окнами на улицу. Заборы высокие, глухие, в них калитка и ворота. В соседской избе, где жила Зина, в одном из окон горел свет. Я заметил, что занавеска неплотно задёрнута, есть маленькая щель. Было темно, улица пустынна. Я встал на завалинку, дотянулся до окна, чтобы заглянуть.

Это сейчас есть порносайты, открыв который можно увидеть всё, что пожелает душа эротомана. В то время и видеомагнитофон-то был далеко не у каждого. Во всяком случае, то, что я увидел, заворожило меня. Это была комната Зины. Она стояла перед зеркалом шифоньера и разглядывала себя. Покрутившись туда-сюда, она сняла сарафан и осталась в одних трусиках. У неё была небольшая, но очень красивая грудь — кругленькие сочные персики с малиновыми сосками. Зинка помацала свои сиськи ладонями и ещё покрутилась вправо-влево. Потом она сняла трусики, повернулась к зеркалу задом, смотря через плечо, разглядывала свою попку. Попка у нее тоже была что надо, кругленькая и не отвислая, на вид очень упругая. Зинка шлёпнула по ней ладонью. Звук шлепка донёсся до меня через открытую форточку. На лобке у неё росли редкие рыжие волосы, а на половых губках их почти не было.

Думаю, не стоит говорить, что, подглядывая за всем этим, я был сильно возбуждён. Терпеть не было сил, я достал член из штанов и начал дрочить. А Зинка тоже провела по пизде ладошкой, поднесла к лицу, понюхала её и даже лизнула, потом запустила меж губок средний палец и стала им двигать вверх-вниз. Очевидно, она все сильнее возбуждалась, подошла к кровати и легла на неё, продолжая мастурбировать. Мне хуже стало её видно, я сильнее поднимался на цыпочках, чтобы лучше разглядеть всю эту картину, и, не удержавшись на завалинке, грохнулся вниз. Я тут же поднялся на ноги и вплотную прижался к стене, распластавшись по ней постарался слиться с темнотой. Открылось окно, Зинка покрутила туда-сюда головой. Меня она, кажется, не заметила и снова закрыла окно. Занавеска теперь была задёрнута совсем плотно.

Мы с бабулей завтракали. Утро было солнечное и тёплое, я сидел за столом в одних трусах. А что? Если вдруг заявится Зинка, пусть поглядит на мой торс с пробивающимися на груди волосами. За окном по улице, пыля, проехал автофургон. Дорога грунтовая, ухабистая и колдобистая, ехал он медленно, с характерным «газонистым» подвыванием трансмиссии.

— Автолавка приехала, — сказала бабушка. — За хлебом сходишь? Обычно мягкий привозят, ещё тёпленький.

Я надел футболку и джинсы, вышел на улицу. Фургон остановился на противоположном конце деревни, видимо, его там ждали — собралась небольшая очередь: старичок, мальчишка лет десяти, две старушки, последней стояла Зинка.

— Привет! — говорю, — ты крайняя?

— Привет. Не видишь, что ли? Да, я.

— Мало ли, может за тобой кто занял.

Зинка отвернулась, мне показалось, сердито.

Я купил две буханки совсем горячего ароматного серого хлеба и ещё пару московских булок. На обратном пути догнал Зинку.

— Как дела? — задал я глупый вопрос, потому что не знал, как начать разговор.

— Нормально, — Зинка пожала плечами.

— Ты меня совсем не помнишь? Я Серёжа.

— Помню.

— Сегодня такая ночь была, тихая, тёплая, — сказал я и тут же пожалел.

— Что, любишь гулять по ночам?

— Ну... да.

— И в окна чужие заглядывать? — Зинка остановилась, мне показалось она хочет огреть меня авоськой с продуктами.

— Зин, прости, но... ты такая красивая.

— Красивая, говоришь? Небось обдрочился там, под окном.

У меня вспыхнули щеки, я не знал, что ответить.

— Ладно, забыли. А подглядывать нехорошо.

Мы дошли до Зинкиной избы.

— Значит, по ночам любишь гулять, — сказала она. — Можем вдвоём погулять. Хочешь?

— Хочу.

— Тогда после одиннадцати постучи мне в окно три раза.

Эта ночь тоже была теплой. Мы вышли за околицу.

— Пошли на пруд, — предложила Зинка. — Люблю ночью купаться, вода как парное молоко.

Пруд был окружён лесом. Из-за леса поднялась луна, осветила пляж серебристым светом. Зинка сняла сарафан, под ним был купальник. Она подошла к воде, попробовала её ногой.

— Тёплая.

Зина вошла в воду и поплыла. Её голова двигалась по лунной дорожке. Отплыв немного, она остановилась.

— А ты чего?

На мне не было плавок, я решал дилемму: раздеться догола или намочить трусы. Плюнув, наконец, на условности, разделся догола. Это даже возбуждало, что Зинка увидит мой хуй. Он у меня вполне зрелый, уже сантиметров восемнадцать. В том месте, куда мы заплыли, можно было стоять, глубина была нам по шейку, а мы с Зинкой почти одного роста. Мы стояли напротив друг друга, смотрели в глаза. Её глаза не выражали никакой пылкости или желания, тем не менее, я обнял её и поцеловал. Она не сопротивлялась, но и не ответила безумной страстью. Освободившись от объятий, Зина сказала:

— Поплыли назад.

На берегу она практически не смотрела на меня, это даже слегка огорчало. Сняла купальник, отжала и развесила на кустике. Вряд ли он высохнет при свете луны, если мы не останемся тут до утра, скорее всего, она его не наденет. А в лунном свете её тело смотрелось обворожительно — грудь, ягодицы, мокрые волосы, падающие на плечи... Просто русалка. Но без хвоста. Член мой стоял, я этого не стеснялся — пусть видит, что у меня не неё стояк. Зина взглянула на него, усмехнулась.

— А ты помнишь, — спросил я, — как ты сказала: «А у тебя писька твёрдая»?

— Помню, конечно. Маленькие были, глупые.

Она стукнула пальцем по моему члену, тот закачался.

— Гандона у тебя с собой, конечно, нет.

Я помотал головой.

— Жаль. А сколько раз ты можешь кончить?

— Смотря за какое время.

— За полчаса.

— Ну... два раза смогу, наверно.

— А потом?

— Часа два надо, чтоб восстановиться.

— Ну, дрочи.

— Зачем?

— Хочешь, чтоб я дала тебе?

— Хочу.

— Тогда дрочи. Когда из себя всё выдоишь, я тебе не дам. Мне только залететь не хватало.

— Так я вынуть успею.

— Ага, щаз. Все так говорят.

На самом деле я слукавил. Я ещё ни разу не ебался по-настоящему. Я знал, что мужчина должен уметь, если надо, вовремя вынуть, и тренировался с мадам Кулачковой, у меня получалось. Но смогу ли так в реальном сексе — пока не ясно. Сомнения Зины были обоснованы.

— Хочешь, чтоб я дала — дрочи, — повторила она. — А если не хочешь, пошли домой.

В принципе, передо мной стояла голая девчонка. Я бы мог повалить её и изнасиловать. Но я не насильник, и вообще, не хотелось портить отношения, хотелось, чтобы все было по-людски, по согласию.

Я зажал член в кулаке и принялся за дело. Зинка, склонив голову набок, с лёгкой улыбкой следила за мной. Первый раз управился очень быстро, минут за пять. Кончил мощно, обильно, Зинка наблюдала, как сперма вылетает тугими струями и падает на песок. Член всё ещё стоял,

— Ну, продолжай, — поторопила Зинка.

Я принялся дрочить снова. Теперь дело двигалось медленнее. Я в мыслях упрашивал свой организм побыстрее кончить, но ничего не получалось. Чтоб сильнее возбудиться, разглядывал Зинку. В темноте, конечно, видно было хуже, чем вчера в окне. Зато сейчас она близко. Вот кончу, и мы будем трахаться. Я протянул руку, чтобы потрогать её сиську, но получил по руке. Слегка, не больно.

— Не отвлекайся!

— Так я наоборот, чтобы быстрее.

Зинка провела ладошкой по пизде, как вчера перед зеркалом. Поднесла к лицу, понюхала. Наверно, она тоже возбуждена.

— Работай, работай.

Наконец, я кончил. Уже не так, как в первый раз — несколько тягучих капель сползли на песок. Но член стал мягким, я пытался снова его раздрочить, но он повис совсем.

— Ну что? — спросила Зинка. — Любиться будем?

— Ща, восстановиться немного надо.

Зинка засмеялась.

— Два часа? Поздно уже. Спать пора!

Она надела сарафан на голое тело и подхватила свой мокрый купальник.

— Но ты обещала.

— Обещать — не значит жениться, — Зинка снова засмеялась. — Вчера ты за мной подглядывал, сегодня я на тебя посмотрела. Один-один.

Вот блин! Значит, она меня развела — заставила дрочить на неё, а дать — не дала.

На другой день мы с бабушкой собрали вишню, она решила закрыть несколько банок компота.

— Зинка так и не вернула машинку. Ещё надысь к вечеру обещала. Сходи-ка к ней.

Зинка впустила меня в сени. Она была всё в том же сарафане. У меня тут же стали возникать догадки, что под ним.

— Бабушка просила вернуть закатывалку.

— А-а. Сейчас.

Зина сбегала в кухню, принесла машинку.

— Ну как? Восстановился? — она кулачком ткнула мне в пах и лукаво хихикнула.

Я покраснел.

— Не обижаешься на меня?

Я помотал головой.

— А моя мамка в город уехала. С ночёвкой.

— И что? — не понял я.

— У тебя велосипед есть?

— Ну есть.

— А в Никольском есть аптека. Дотуда три километра.

— И что? Кто-то болеет?

— Не понял, что ли? — хихикнула Зинка. — Глупый! Ну, тогда дрочи.

В аптеке была небольшая очередь, два-три человека. Я ждал, когда она рассосётся. Но едва уходил последний покупатель, в аптеку заходил кто-то новый. Я мялся, мне было стыдно сказать молодой провизорше, что мне нужен презерватив, да ещё в присутствии других покупателей. В третий раз пропуская свою очередь, я всё-таки, подошёл к окошечку. За мной стоял мужичок и две старушки.

— Мне эта... — мямлил я девчонке-провизорше. — Вот там... за четыре копейки...

Девушка достала таблетки аспирина.

— Это?

— Нет... вон те... — я показывал пальцем на витрину.

— Маш, гандоны дай ему, а то он так и не уйдёт отсюда! — пояснил мужичок.

— Ишь, молодой какой, да ранний — шушукались сзади старушки.

Девушка подала мне пару презервативов (они парами продавались, по 2 копейки штука). Она тоже смутилась и покраснела.

Пережив позор, я сел на велосипед и покатил обратно. У Зинкиного дома притормозил, потренькал велосипедным звонком. Зинка выглянула в окно. Я показал пальцами «ОК», на что она два раза показала указательный палец. Я так понял, это должно означать «в одиннадцать».

Бабушка обычно по вечерам, уже лёжа в кровати, смотрела какое-нибудь кино по телевизору после программы «Время» и под него сладко засыпала. Я выключил телевизор и отправился к Зинке.

— Вот и муженёк с работы пришёл! — встретила она меня. — Ужинать будешь?

— Да я вроде как уже...

— Неправильно. Ты должен сказать: «Да, жена! Я голодный как волк! Подавай ужин!»

— Я голодный как волк! — повторил я. — Подавай ужин!

— То-то!

На столе стояла кастрюлька с водой, в которой плавали листья сныти, крапивы и одуванчиков. И тарелка с глиняными котлетами. И ещё бутылка с мутноватой жидкостью.

— Самогон настоящий, — пояснила Зина. — Мамка гонит. В качестве валюты.

Она налила в стаканы по глоточку. Я никогда таких крепких напитков не пил, закашлялся.

— На, закуси, — Зина протянула мне огурец. — Это настоящий.

Зинка задёрнула как следует занавески на окне.

— А то найдётся ещё такой же как ты вуайерист.

И сняла сарафан.

— Ну что? — вопросительно посмотрела на меня.

Я тоже разделся, подошёл к ней. Мы поцеловались. Зинка легла на кровать, металлическую, с никелированными шишечками. Пододвинулась к стене, освобождая мне место. Я прилёг рядом, поцеловал ей грудь. Вспомнил про гандон, встал с кровати, достал упаковку из кармана брюк, вынул один, свёрнутый в колечко, натянул на член. Зинка наблюдала за моими манипуляциями.

— Молодец, — она широко раздвинула ноги.

Прежде, чем начать, мне захотелось как следует рассмотреть её пизду. Я никогда не видел её так близко. Большие губы были раскрыты, выпустив наружу как лепестки розы малые. Между ними дырочка, из которой сочился ручеёк. Я засунул в эту дырочку палец.

— Так я и сама могу, — Зинка поманила меня пальчиками, предлагая лечь не неё.

Я устроился сверху, направил член во влагалище. Панцирная сетка раскачивалась под нами, входя в резонанс. Зинка постанывала и кусала нижнюю губу. Она обхватила мой зад своими ногами и двигала мне навстречу задом. Сетка кровати подкидывала нас словно батут. Я всадил член в Зинку до самых яиц и кончил. Вытащил из неё хуй, снял с него полный спермы презерватив.

— Вот, видишь, — сказала Зинка. — А это всё во мне было бы.

Она лежала с широко раздвинутыми ногами, пизда у неё была вся взмыленная, Зинка тёрла её ладошкой.

— Между прочим, я ещё не кончила.

— У меня ещё один есть, — я натянул на член второй презерватив.

И снова нас подкидывала сетка кровати, Зинка стонала: «М-м-м, м-м-м!» Наконец выдохнула: «О-о-о-о...» И расслабилась.

Мы с Зинкой выпили ещё по глотку самогона. Я спросил:

— Тебе понравилось?

— Ну... так, ничего. Ты первый раз, да?

Чего там делать тайны, я кивнул.

— Нормалёк. Ты милый.

— А мы... еще...

— Завтра мамка дома будет.

— А там, на пруду?

— Ладно, посмотрим.

2

Подошла моя очередь. Девчонка-провизорша посмотрела на меня:

— Вам что?

— Мне... э... — снова замялся я.

— А, поняла, — она достала коробки пакетик презервативов.

— Знаете что, — говорю. — Дайте на сорок копеек.

Девчонка озорно посмотрела на меня:

— О-у!

Продолжение следует