Она сказала «оставайтесь», и в ту же секунду что-то сломалось. Или, наоборот, встало на свои места. Дима поднялся из-за стола первым — плавно, без резких движений, как хищник, который наконец получил разрешение приблизиться к добыче. Артём остался сидеть на табурете, но его тёмные глаза уже не скрывали того, что он чувствовал. Жадность. Нетерпение. Голод.

— Света, — Дима обошёл стол и встал за её спиной. Его руки легли ей на плечи — тяжёлые, горячие ладони, которые начали медленно массировать напряжённые мышцы. — Ты такая красивая. Ты знаешь?

Она не ответила. Закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы спускаются ниже, к ключицам, к вырезу платья. Артём поднялся и подошёл с другой стороны. Теперь они стояли по бокам — два молодых тела, два горячих дыхания, четыре руки, которые уже не спрашивали разрешения.

— Ребята, — прошептала Светлана, делая последнюю слабую попытку остановиться. — Я замужем. Это неправильно. Мы не должны...

— Должны, — сказал Артём и провёл ладонью по её волосам, откидывая их назад, открывая шею. — Твой муж сегодня не захотел быть с тобой. А мы хотим. Очень хотим.

Дима уже расстёгивал молнию на её платье. Медленно, почти нежно, сантиметр за сантиметром обнажая её спину. Светлана вздрогнула, когда холодный воздух коснулся разгорячённой кожи. Платье поползло вниз, и она инстинктивно схватилась за него руками, пытаясь удержать.

— Не надо, — сказала она, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой. — Пожалуйста...

— Заткнись, тётя, — вдруг резко сказал Дима, и этот тон — грубый, властный — ударил её как пощёчина. — Ты сама нас позвала. Сама сказала «оставайтесь». Теперь не ной.

Она замолчала. Не от страха — от неожиданности. От того, как эти слова — грубые, унизительные — вдруг отозвались где-то в самом низу живота горячей, стыдной пульсацией.

Артём тем временем стянул платье до талии, и её груди — большие, тяжёлые, налитые — выпали из тесного кружева бюстгальтера. Он замер на секунду, глядя на них, потом провёл ладонями по полным чашам, сжимая, ощупывая, словно проверяя, настоящие ли.

— Ничего себе, — выдохнул он. — Дим, ты только посмотри. Какие сиськи. У наших однокурсниц таких нет.

Светлана покраснела. Стыд и возбуждение смешались в жгучую смесь, которая растекалась по венам, заставляя её соски затвердеть до боли. Дима дёрнул платье вниз окончательно, и ткань упала на пол, оставляя её в одних кружевных трусах, бюстгальтере и колготках.

— Иди на кровать, — приказал Дима, разворачивая её к двери спальни. — Быстро.

Она пошла — не потому, что он приказал, а потому, что её ноги сами несли её туда, в спальню, где на широкой супружеской кровати она спала с мужем двадцать три года. Сейчас мужа не было. Вместо него были двое — двадцатилетние парни, которые смотрели на её обнажённое тело с такой откровенной животной похотливостью, что у неё подкашивались колени.

В спальне горел только ночник — мягкий, желтоватый свет, который делал её тело ещё более соблазнительным, играя на изгибах, подчёркивая пышность бёдер и мягкую округлость живота. Светлана села на край кровати, не зная, что делать дальше. Дима подошёл и одним движением стянул с неё трусы. Колготки он разодрал в промежности — просто разорвал их руками, как ненужную преграду.

— Сними лифчик, — сказал Артём, раздеваясь сам.

Она сняла. Осталась совсем голой — высокая, полная, с мощными ляжками и большой мягкой задницей, которая уходила вниз тяжёлыми полушариями. Стыдливо прикрыла грудь руками, но Дима тут же отдёрнул их.

— Не прячь, — приказал он. — Мы хотим смотреть.

Они разделись быстро — футболки, джинсы, трусы полетели на пол. У обоих уже стояли — молодые, крепкие члены, полные той силы, которой так не хватало её мужу в последние годы. Светлана смотрела на них, и в горле пересохло. Два члена. Два молодых парня, готовых её трахать.

— Ложись на живот, — голос Димы прозвучал хрипло, но в нём уже не было вопроса. — Жопой кверху. Покажи нам всё.

Светлана, всё ещё не веря, что это происходит с ней, послушно повернулась, чувствуя, как подгибаются колени. Она легла на широкую супружескую кровать, уткнувшись лицом в прохладную наволочку, пахнущую кондиционером для белья — тем самым, который покупал муж. Её сердце колотилось где-то в горле. Она слышала, как парни за спиной снимают остатки одежды, как шелестит ткань, и от этого обыденного звука её тело покрылось мурашками предвкушения и ужаса.

Артём устроился рядом, положив горячую ладонь на её поясницу. Его рука казалась обжигающей на фоне прохладного воздуха спальни. Он начал целовать её плечи, шепча что-то неразборчивое, успокаивающее, но его возбуждённое дыхание выдавало нетерпение. Светлана чувствовала, как под его губами подрагивают мышцы спины.

Сзади кровать прогнулась под весом Димы. Она ощутила его присутствие кожей — жар, исходящий от молодого, сильного тела. Он раздвинул её бёдра своими коленями, и Светлана, повинуясь скорее инстинкту, чем команде, подтянула колени к груди, принимая ту самую позу, которую всегда считала постыдной, и которую муж никогда не просил. Её огромные, мягкие ягодицы приподнялись, открывая всё. Абсолютно всё.

— Охренеть... — выдохнул Дима за её спиной, и в его голосе смешались благоговение и животная жадность. — Тём, ты только глянь на это. Это ж не жопа, а произведение искусства. Сочная, огромная, идеальная.

— Я же говорил, — Артём оторвался от её плеча и тоже посмотрел. — Как персик. Так бы и съел.

Светлана зажмурилась, вжимаясь лицом в подушку. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда и одновременно хотелось, чтобы они не замолкали. Их слова, грубые и восхищённые, делали что-то невероятное с её самооценкой. Она чувствовала себя не просто желанной — она чувствовала себя сокровищем, которое наконец-то оценили по достоинству.

Дима положил обе ладони на её ягодицы, и она вздрогнула от контраста его горячей кожи и прохладного воздуха. Он начал мять их, как мнут тесто — сильно, глубоко, раздвигая и сжимая половинки.

— Мягкая, но упругая... — комментировал он, словно пробуя деликатес. — Я таких никогда не видел. У наших девчонок жопы плоские, как доски. А тут есть за что подержаться. Есть во что войти.

Он раздвинул её ягодицы в стороны, и Светлана тихо, жалобно всхлипнула, чувствуя, как прохладный воздух касается самой интимной, сокровенной части её тела. Её анус, сжатый от страха и напряжения, был полностью открыт его взгляду.

— Т-с-с, тётя, не бойся, — прошептал Артём, поглаживая её по волосам. — Мы сделаем всё красиво. Больно не будет. Почти.

— Сейчас, Света, всё будет, — добавил Дима, и она услышала, как он набирает слюну. — Сначала смажем, как положено.

Он плюнул. Не просто так, а прицельно, прямо в центр сжатого колечка. Светлана дёрнулась от неожиданности и унижения. Горячая, тягучая слюна медленно потекла вниз, к промежности, смешиваясь с её собственными соками, которые, она знала, уже текли по внутренней стороне бёдер.

— Бля, мало, — прокомментировал Дима. — Она сухая. Тём, давай тоже.

Артём, отрываясь от её шеи, набрал слюну и сплюнул туда же. Светлана почувствовала, как ещё одна тёплая струйка попадает на анус и стекает вниз. Двое парней плевали ей в задницу, смазывая её для себя, как смазывают деталь механизма, и от этой мысли, от этого унизительного, животного действия, её возбуждение взлетело до небес.

— Отлично, — сказал Дима и поднёс палец к сжатому отверстию. — Сейчас я буду разрабатывать. Ты главное расслабься, Свет. Дыши глубже. Если будешь зажиматься, будет больно. А мы не хотим тебе боли. Мы хотим, чтобы тебе было хорошо.

Она попыталась расслабиться, но мышцы, казалось, жили своей жизнью, судорожно сжимаясь при каждом прикосновении. Кончик пальца Димы — грубый, твёрдый — начал медленно вдавливаться в колечко мышц.

— Пусти, — шептал он. — Пусти, Света. Прими его.

— Я пытаюсь, — выдохнула она в подушку, и голос её дрожал. — Я правда пытаюсь.

— Пытаться мало. Надо хотеть. Ты же хочешь этого, да? — спросил он, чуть надавливая сильнее. — Скажи, что хочешь. Скажи: «Дима, трахни меня в жопу».

Светлана замерла. Эти слова были за гранью. За гранью её воспитания, её брака, всей её прошлой жизни. Но палец, давящий на вход в запретное, и язык Артёма, скользящий по её позвоночнику, сводили с ума.

— Я... хочу... — прошептала она, и каждое слово давалось с трудом. — Дима... трахни меня... в жопу.

— Умница, — похвалил он, и его палец, смазанный слюной, с влажным, неприличным звуком проскользнул внутрь на первую фалангу.

Светлана вскрикнула. Ощущение было чужеродным, распирающим, почти болезненным. Её тело не привыкло к такому вторжению. Мышцы сжались вокруг его пальца, пытаясь вытолкнуть его.

— Тихо, тихо, — Артём гладил её по голове, как ребёнка. — Первая секунда всегда такая. Сейчас привыкнешь.

Дима начал медленно двигать пальцем, проворачивая его внутри, растягивая тугое кольцо. Светлана кусала губу, чувствуя, как слёзы выступают на глазах.

— Сейчас добавим ещё смазки, — сказал он и снова плюнул, теперь уже на свой палец и вокруг него.

— А у неё там уже мокро, — усмехнулся Артём, заглядывая ей между ног. — С киски течёт ручьём. Видно, нравится нашей тёте.

Светлана застонала — то ли от стыда, то ли от наслаждения. Она и сама уже не знала.

— Давай второй, — сказал Дима. — Потерпи, Света, сейчас будет немного неприятно. Но это нужно, чтобы потом не порвать тебя.

Он присоединил второй палец к первому, и в этот раз давление было сильнее. Светлана замычала, вцепившись пальцами в простыню. Чувство распирания было почти невыносимым.

— Тём, отвлеки её, — скомандовал Дима. — Пусть пососёт пока.

Артём тут же переместился, встав на колени у её лица. Его член — прямой, с красивой, гладкой головкой — оказался прямо перед её губами. От него пахло молодым потом и мускусом.

— Открой ротик, Света, — попросил он, и в его голосе послышалась почти нежность. — Помоги себе. Сделай себе приятно.

Она послушалась, с готовностью беря член в рот. Это отвлекало, переключало внимание. Пока её задницу разрабатывали двумя пальцами, растягивая до лёгкого жжения, она сосредоточилась на том, чтобы ласкать языком головку, скользить губами по стволу. Это помогало. Боль отступала, сменяясь странным, ноющим чувством наполненности.

— Всё, — сказал Дима через минуту, вынимая пальцы с тем же влажным, хлюпающим звуком. — Она готова. Тётя у нас оказывается способная. Сейчас будем входить.

Светлана вынула член изо рта и повернула голову, пытаясь увидеть, что происходит сзади. Она увидела, как Дима, стоя на коленях, смазывает свой член. Он был значительно больше, чем она ожидала — толстый, с мощными венами, восходящими по стволу, с широкой, багровой от возбуждения головкой. Сейчас он обильно плюнул на ладонь и размазывал слюну по всей длине, делая член влажным и блестящим в свете ночника. Затем он плюнул ещё раз, теперь уже прямо на её анус, и растёр слюну большим пальцем, вдавливая её внутрь.

— Ну что, Света, — сказал он, пододвигаясь ближе и приставляя головку члена к растянутому, влажному колечку. — Это твой подарок на день рождения. Я вхожу. Не спешу, а ты не зажимайся. Если будет больно — скажи, я остановлюсь. Но терпи, сколько сможешь. Потому что потом будет охуенно.

— Давай, — прошептала она, сама не веря, что говорит это. — Входи в меня. Я жду.

Дима надавил. Головка упёрлась в сжатый сфинктер, и Светлана закусила подушку. Давление было колоссальным. Казалось, что в неё пытаются вбить кол.

— Тужься, — скомандовал Артём, гладя её по спине. — Как в туалет. Вытуживай его.

Совет был парадоксальным, но он сработал. Светлана чуть расслабилась, и головка, преодолев сопротивление, с негромким, влажным чмоканьем проскочила внутрь. Анус сжался за ней, зафиксировавшись на стволе.

— А-а-ах! — вырвался у неё крик, приглушённый подушкой. Это была не столько боль, сколько шок от ощущения абсолютной заполненности. Казалось, в неё вставили раскалённый прут. Её тело, мозг, всё её существо кричало: «Что ты делаешь?», но где-то глубоко внутри, там, где рождается тёмное, извращённое удовольствие, уже зарождалась волна жара.

— Бля-я-я... — простонал Дима, замирая на месте. Его глаза были закрыты, на лбу выступили капли пота. — Какая же ты тугая, Света. Как в первый раз. Ты не обманула? Муж правда тебя сюда не трахал?

— Нет, — выдохнула она, сглатывая слёзы. — Никогда. Я только... я только твоя. Там.

— Бедная девочка, — Дима погладил её ягодицы, успокаивая. — Столько лет без настоящего секса. Мы это исправим. Сейчас тебе будет очень хорошо. Я медленно, ладно?

Она кивнула. И он начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром, давая ей прочувствовать каждую вену на своём члене, каждое движение. Он проталкивался внутрь, и Светлана чувствовала, как её внутренности раздвигаются, принимая его форму. Как её тело, созданное для того, чтобы давать жизнь, теперь подчиняется иной, запретной функции, становясь сосудом для мужского удовольствия.

— Вот так, — приговаривал он, входя всё глубже. — Ты такая горячая внутри. Такая узкая. Ты чувствуешь меня? Чувствуешь, как я заполняю тебя?

— Да-а-а... — простонала она, и в этом стоне смешалось всё: боль, стыд, и то самое, разгорающееся где-то внизу живота пламя. — Я чувствую. Ты такой... большой.

— Привыкай, — сказал он и, наконец, вошёл до конца, уткнувшись лобком в её мягкие ягодицы. — Всё. Я весь в тебе. Как ощущения?

Светлана попыталась проанализировать. Ощущение было невероятным. Чувство наполненности, распирания сменилось каким-то глубинным, почти космическим осознанием связи. Она чувствовала его член каждой клеточкой своего тела. Он пульсировал внутри неё, горячий и живой.

— Странно, — честно ответила она, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Но... приятно. Очень приятно. Я не думала, что это может быть так.

— А то! — усмехнулся Артём, который всё это время поглаживал её по голове. — Ты, главное, теперь не сжимайся. Получай удовольствие.

— Да, — согласился Дима. — Потому что я сейчас начну двигаться. И вот тогда ты узнаешь, что такое настоящий секс. Твой муж — дурак. Упустил такое сокровище. А мы, студенты, ценители, трахнем тебя так, как ты заслуживаешь.

Он вышел почти полностью, оставив только головку внутри, и снова вошёл — теперь уже плавным, длинным толчком. Светлана застонала. Второй толчок был легче, третий — ещё легче. С каждым движением боль уходила, уступая место новому, незнакомому удовольствию. Дима поймал ритм, медленный, но верный.

— Вот так, — шептал он. — Вот так, моя хорошая. Разрабатывайся. Привыкай к моему члену. Он теперь часто будет здесь гостить.

— Ты... обещаешь? — неожиданно для самой себя спросила Светлана и тут же испугалась своих слов.

— Клянусь, — ответил Дима, чуть ускоряясь. — Твоя жопа теперь моя. Пока твой муж мотается по командировкам, я буду навещать свою тётю и напоминать ей, какая она сексуальная. Правда, Тём?

— Сто процентов, — подтвердил Артём, снова поднося свой член к её губам. — А теперь давай, Свет, поработай ртом. Покажем тебе, каково это — быть с двумя мужиками, которые тебя хотят. Настоящий день рождения.

Дима ускорился. Его бёдра задвигались ритмичнее, сильнее вбивая член в её растянутую, влажную от слюны задницу. С каждым толчком кровать отзывалась ритмичным скрипом, а Светлана чувствовала, как нарастает давление где-то глубоко в животе.

Член Артёма выскользнул из её рта, когда она особенно сильно застонала от очередного толчка, и Светлана, тяжело дыша, припала губами ниже — к его напряжённой, подтянутой мошонке. Кожа там была горячей, нежной на ощупь, покрытой светлыми завитками волос.

— Ох, бля... — выдохнул Артём, чуть подаваясь бёдрами вперёд. — Ты чего задумала, тётя?

Вместо ответа она высунула язык и медленно, почти ритуально обвела его левое яйцо — тугое, крупное, перекатывающееся под кожей. Затем аккуратно втянула его в рот, обхватила губами и начала посасывать, чувствуя, как оно напрягается на языке.

— Да-а, вот так... — простонал Артём, запрокидывая голову. — Хорошая девочка... любишь яйца?

Она промычала утвердительно, не выпуская его изо рта, и переключилась на второе яйцо — такое же упругое, облизала его со всех сторон, покрывая влажной слюной, а затем всосала с лёгким, влажным чмоканьем. Артём чуть качнулся, его пальцы в её волосах сжались крепче.

— Скажи, Дим, где мы таких женщин раньше находили? — усмехнулся он, переводя дыхание. — Она у нас одна на миллион.

Дима сзади на секунду замедлился, бросил короткий взгляд через плечо и хрипло рассмеялся.

— Я же говорил — повезло. Тётя у нас с опытом, а ведёт себя как голодная студентка.

Светлана, не обращая внимания на их разговор, развела губы шире и заглотила всю мошонку целиком — оба яйца скрылись в её рту, и она принялась мягко сжимать их языком, массировать, посасывать одновременно. Ощущение было ошеломляющим: кожа Артёма пахла мускусом, лёгким потом, и этот запах кружил голову не хуже шампанского.

— О-о-ох, Света... — уже не сдерживаясь, простонал Артём. — Ты просто космос. Если будешь продолжать в том же духе, я тут у тебя на голове расплавлюсь.

Она отстранилась на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, провела языком по всей длине его промежности — от мошонки вниз, до самой ложбинки между ягодиц, и почувствовала, как его тело покрывается мурашками.

— Спускайся ещё ниже, — прохрипел Артём, сам подаваясь бёдрами навстречу. — Иди, куда начала. Я разрешаю.

Артём чуть сместился, раздвигая колени шире, и Светлана, не раздумывая, подалась лицом вперёд, уткнулась носом в ложбинку между его ягодиц и, разведя упругие половинки руками, самым кончиком языка коснулась сжатого колечка ануса. Солоноватый вкус ударил в голову как алкоголь. Артём глухо, утробно зарычал, и этот звук — низкий, вибрирующий — волной прокатился по её позвоночнику и отозвался где-то внизу живота новой порцией жара. Его член, на мгновение выскользнувший из поля её зрения, стоял прямо — багровый, мокрый от слюны, с набухшими венами, и Светлана видела, как головка подрагивает в такт её движениям.

Она не остановилась. Наоборот — припала ртом к его анусу и принялась лизать жадно, мелко и быстро, чередуя лёгкие покусывания с круговыми движениями языка. Её губы скользили по коже, собирая соль, запах, привкус мужского тела, и от этого унижения — сладкого, добровольного — её собственное возбуждение взлетело до немыслимых высот. Артём уже не просто рычал — он постанывал, на выдохе, чуть раскачиваясь, подаваясь попкой ей навстречу. Его маленькая, твёрдая задница идеально умещалась в её ладонях, и Светлана сжимала её пальцами, раздвигая, чтобы достать языком ещё глубже, туда, где кольцо мышц поддавалось, становилось мягче, податливее.

— Бля-я... — протянул он, и в этом коротком слове было столько удовольствия, что Светлана улыбнулась, не отрывая губ от его тела. Дима сзади продолжал размеренно вбиваться в её задницу, и теперь она уже не просто принимала его толчки — она насаживалась на него, подавая тазом назад, ловя ритм, и оба эти чувства — член в анусе и собственный язык в чужой попке — слились в единый омут постыдного, всепоглощающего наслаждения.

— О-ох... — простонала она, отпуская член Артёма. — Дима... как глубоко...

— Нравится, тётя? — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Скажи, нравится, когда тебя в жопу ебут по-настоящему?

— Да-а... — признание сорвалось с губ раньше, чем она успела подумать. — Нравится... очень...

— Вот и умница, — похвалил Артём, гладя её по спине. — Не стесняйся. Ты сегодня именинница, тебе можно всё.

– Слышь, Тём, – Дима вдруг усмехнулся, продолжая размеренно входить в неё. – А давай теперь поменяемся. Я хочу, чтобы ты тоже её в попу попробовал, а я спереди зайду. Пусть наша тётя почувствует полный спектр ощущений.

– Отличная мысль, – оживился Артём. – Свет, ты как? Выдержишь, если мы ролями махнёмся? Он тебе в ротик, а я сзади?

У Светланы перехватило дыхание. Мысль о том, что сейчас оба парня сменят позиции и продолжат пользоваться ею, пугала и будоражила одновременно.

– Я... я попробую, – прошептала она. – Только... будьте осторожны.

– Обижаешь, – хмыкнул Дима. – Мы не звери. Тём, принимай эстафету. Сейчас я выйду, ты вставишь ей в попу, а я спереди. Она у нас молодец, справится.

– Как скажешь, командир, – Артём усмехнулся и переместился ближе.

Дима, не торопясь, вышел из неё полностью. Светлана тут же почувствовала пустоту — острую, почти болезненную. Её анус пульсировал, растянутый и влажный, ожидая продолжения. Но долго ждать не пришлось. Артём тут же занял его место, и головка его члена, более узкая и гладкая, легко скользнула внутрь.

— Ох, бля... — выдохнул Артём. — А ты и правда горячая внутри. Дим, она прям огонь.

— Я же говорил, — Дима уже стоял перед ней, направив свой влажный, блестящий от смазки член к её губам. — Света, открой ротик. Сейчас будем тебя любить с двух сторон.

Она послушно открыла рот, и Дима ввёл член — не глубоко, давая ей привыкнуть. Артём сзади начал двигаться медленно, почти лениво, но с каждым толчком всё глубже и увереннее. Светлана оказалась зажатой между двумя горячими телами: спереди — член Димы, заполняющий рот, сзади — член Артёма, растягивающий задницу. Она дышала прерывисто, через нос, чувствуя, как слёзы выступают на глазах — не от боли, а от переизбытка ощущений.

— Вот так, — пробормотал Дима, глядя на неё сверху вниз. — Вот так ебут именинниц. Нравится, тётя? Мычи, если да.

Она замычала сквозь член, и это мычание, полное удовольствия и стыда, заставило обоих парней коротко рассмеяться.

— Обожаю таких баб, — сказал Артём, ускоряя темп. — Взрослых, опытных. Они знают, чего хотят. И не ломаются. Скажи, Дим?

— Сто пудов, — согласился Дима, начиная двигаться быстрее. — У наших сверстниц одни понты и нытьё. А тут — настоящая женщина. Мягкая, сочная, умеет принимать. Света, ты вообще чудо. Муж твой идиот, что тебя не ценит.

Эти слова ударили сильнее, чем члены. Они прорвали плотину внутри неё, и Светлана застонала громко, уже не сдерживаясь. Её тело, её душа — всё кричало от наслаждения, смешанного с обидой на мужа и благодарностью к этим дерзким, грубым, но таким внимательным парням.

— Давай, Света, — подбадривал Артём сзади. — Принимай нас. Ты создана для этого. Для ебли. Такая пышная, такая горячая...

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — Дима наклонился, заглядывая ей в глаза. — Ты не притворяешься. Не строишь из себя недотрогу. Ты хочешь — и ты берёшь. Это охуенно сексуально.

В какой-то момент, зажатая между двумя горячими телами, с заполненным ртом и растянутой задницей, Светлана вдруг увидела себя со стороны — сорокадвухлетнюю женщину на супружеской кровати, по которой скатываются капли пота двух молодых любовников. Она не чувствовала себя шлюхой. Она чувствовала себя алтарём, на котором двое истово молятся. И это ощущение извращённой святости добило её сильнее любого толчка. Слёзы потекли не от боли, а от невозможности вместить это чувство абсолютной, тотальной нужности.

Артём сзади наращивал темп, его бёдра шлёпались о её ягодицы с влажными, ритмичными хлопками. Светлана чувствовала, как вторая волна оргазма подкатывает — не из влагалища, а откуда-то из глубины, из того самого места, где пульсировал его член.

— Я сейчас... — прошептал Артём, его голос стал прерывистым. — Я сейчас кончу, Света.

— Давай, — выдохнула она, отпуская член Димы на секунду. — Кончай в меня. Я хочу это почувствовать.

– Бля-я-я... – простонал Артём, и она ощутила, как горячая, густая струя спермы заливает её изнутри. Его толчки стали резче, глубже, и он выплеснулся в неё с глухим, утробным рычанием, уткнувшись лбом ей в спину.

– Красавчик, – Дима усмехнулся, глядя на друга. – А теперь подвинься. Я ещё не закончил с нашей тётей.

Артём, тяжело дыша, вышел из неё, и Светлана почувствовала, как сперма медленно вытекает наружу, стекая по внутренней стороне бёдер. Но передышки не было. Дима уже заходил сзади, и его член – твёрдый, не знающий усталости – снова упёрся в её растянутый, влажный анус.

Когда Дима вонзился в неё после Артёма, раздалось тихое, влажное хлюпанье — его член двигался сквозь чужое семя, и этот звук, похожий на помешивание густого киселя, показался ей самым развратным звуком на свете. Её тело не просто приняло одного; оно стало сосудом, смешивающим их суть. Дима, услышав это, только хрипло рассмеялся:

— Слышишь, Тём? Твоя смазка — лучшая музыка.

– Я люблю, когда тепло и мокро, – сказал он, входя одним плавным движением. – Спасибо Тёмычу за смазку. Света, ты как?

– Да... – только и смогла выдохнуть она, чувствуя, как его член входит в неё, смешиваясь с семенем друга. – Да, да, да...

– Вот и славно, – Дима наклонился, целуя её в плечо. – А теперь получай свою порцию. Ты сегодня была хорошей девочкой.

И он задвигался в ней снова – сильно, глубоко, заполняя её всю, без остатка. Светлана уже не сдерживалась. Она стонала в голос, её большие, мясистые ягодицы тряслись от ударов, а влагалище истекало соками, заливая простыни. Это был её день рождения. Её праздник. И она наслаждалась каждой секундой этого грязного, запретного, невероятного счастья.

И в этот момент зазвонил телефон.

Резкая, пронзительная мелодия разорвала тишину спальни. Светлана подняла голову, мутным взглядом ища телефон. Он лежал на тумбочке, экран светился. Высветилось имя: «Сергей ».

— Не бери, — прошептал Артём, но Дима вдруг зло ухмыльнулся.

— Возьми, — сказал он, не прекращая двигаться. — Возьми, тётя. Поговори с мужем.

Светлана протянула дрожащую руку, взяла телефон. Дима тем временем продолжал вколачиваться в неё — медленно, но глубоко, так, чтобы она чувствовала каждый миллиметр.

— Алло? — голос прозвучал хрипло, прерывисто.

— Света, привет! — Голос мужа был бодрым, даже весёлым. — Ты дома?

— Д-да, дома, — она закусила губу, чувствуя, как член Димы растягивает её задницу. — А что?

— Солнышко, выгляни в окно. Прямо сейчас. Увидишь сюрприз.

Сердце ухнуло вниз. Она посмотрела на парней — Дима продолжал трахать её, Артём стоял рядом, усмехаясь. Окно спальни выходило на улицу. Шторы были задёрнуты, но неплотно.

— Мне нужно... мне нужно встать, — прошептала она.

— Вставай, — разрешил Дима и, не вынимая члена, помог ей подняться — она осталась стоять на четвереньках, насаженная на него. — Иди к окну.

Так они и двигались — Светлана на четвереньках, Дима сзади, продолжая ритмичные толчки. Она добралась до окна, отодвинула штору одной рукой, другой прижимая телефон к уху.

То, что она увидела внизу, заставило её сердце остановиться, а потом забиться с бешеной скоростью.

Внизу, под её окнами, стояла толпа. Муж — Сергей — с огромным букетом алых роз. Рядом дочь Катя с мужем и маленьким внуком на руках. Родители Сергея, её свекровь и свёкор. Две подруги с работы, которых она не ждала. Соседка с третьего этажа. И ещё человек десять — друзья, знакомые, коллеги.

В руках у мужа был не только букет. На асфальте были выложены светящиеся гирлянды в форме огромного сердца. И все они — все эти люди — смотрели вверх, на её окно.

— С днём рождения, любимая! — крикнул муж, и толпа подхватила хором: — С днём рождения!

— Мы всё это время готовили сюрприз, — продолжил Сергей. — Прости, что пришлось врать про командировку. Хотели, чтобы ты поверила, что все забыли. А потом — бах! — сюрприз. Я люблю тебя, Света. Выходи к нам!

Дима в это время задвигался быстрее — он тоже смотрел в окно, но его не было видно за шторой. Он тихо, чтобы не было слышно в трубку, заржал. Артём стоял рядом, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.

— Спасибо, — выдавила Светлана, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я... я сейчас спущусь. Только оденусь.

— Ждём! — крикнул муж и что-то сказал толпе, которая зааплодировала.

Она положила телефон. И в тот же миг Дима, который явно был на пределе, всадился в неё последний раз с такой силой, что она вскрикнула – и кончил. Прямо в неё. Прямо в тот момент, когда её муж внизу признавался в любви. Горячая сперма залила уже заполненную задницу, потекла по ногам.

– Отлично, – выдохнул Дима, вынимая член. – Теперь ты вся в нашей сперме. Идёшь к мужу так.

Артём уже одевался — быстро, молча, бросая короткие команды.

— Надевай халат, любой. И быстро. Нижнего белья нет времени искать.

Светлана, шатаясь, подошла к шкафу, достала короткий махровый халатик — персикового цвета, который доходил только до середины бедра. Накинула его на голое тело, завязала пояс. Под халатом не было ничего — ни трусов, ни лифчика. Только мокрая, растянутая задница, из которой медленно вытекала сперма, и влагалище, тоже влажное, пульсирующее.

Парни тем временем натянули джинсы и футболки. Дима бросил взгляд на кровать — смятые простыни, мокрые пятна — и усмехнулся.

— Уберёшь потом, — сказал он. — А сейчас — улыбайся, тётя. У тебя праздник.

Они вышли в коридор. Светлана, всё ещё дрожащая, с горящим лицом, встала у зеркала. Волосы растрёпаны, макияж размазался, губы припухшие. Она попыталась пригладить волосы рукой, но это почти не помогло.

В дверь позвонили. Звонок — резкий, настойчивый, а следом — гул голосов в подъезде.

— Открывай, — сказал Артём, вставая так, чтобы его не было видно в глазок. — Мы через минуту выйдем, скажем, что по заявке.

Светлана открыла дверь.

В коридор хлынули люди. Первым вошёл муж — с огромным букетом, с улыбкой до ушей. Он обнял её, прижал к себе, и Светлана почувствовала, как его рука скользнула по спине, по халату, ниже — туда, где ткань заканчивалась и начинались голые ягодицы.

— С днём рождения, Светочка, — сказал он в её волосы. — Ты такая красивая. И пахнешь... интересно.

Она не успела испугаться, потому что следом ввалились остальные. Дочь Катя с внуком, зять Саша, подруги, родители мужа. Квартира наполнилась голосами, смехом, поздравлениями. Кто-то нёс торт, кто-то — цветы, кто-то — шампанское, уже откупоренное.

— А это кто? — вдруг спросил Виктор — друг мужа, с которым они вместе рыбачили по выходным. Он кивнул в сторону Димы и Артёма, которые стояли в прихожей, делая вид, что надевают обувь.

Светлана замерла. Муж тоже повернулся к парням.

— А, это... — начала она, но язык не слушался.

Дима выручил. Повернулся с обаятельной улыбкой, той самой, с ямочкой на щеке.

— Мы от интернет-провайдера, — сказал он бодро. — По заявке. Проверяли скорость соединения. У них тут, кстати, отличный сигнал.

— Точно, — подхватила Светлана, удивляясь собственной находчивости. — Я вчера заявку оставляла. Забыла сказать.

Муж кивнул, и внимание толпы переключилось на торт, который внесла свекровь. Дима и Артём скользнули к выходу, но на пороге Дима обернулся и послал Светлане короткий, многозначительный взгляд — и лёгкий хлопок по воздуху, будто шлёпал кого-то.

Они исчезли за дверью.

Светлана выдохнула, но это облегчение было недолгим. Виктор подошёл к ней обняться — широкий, крепкий мужчина, от которого пахло недорогим табаком и одеколоном «Шипр». Он обхватил её за талию, прижал к себе — и его рука скользнула ниже, на ягодицу. На голую ягодицу под коротким халатом.

Его пальцы нащупали отсутствие трусов. И что-то ещё — влажность? Светлана почувствовала, как он напрягся. Как его ладонь сжалась на её мягкой плоти, будто проверяя. Он ничего не сказал, но его глаза — маленькие, поросячьи, всегда подозрительные — сузились.

— С праздником, Света, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Хорошо выглядишь. Отдохнувшая какая-то.

Она отстранилась, чувствуя, как горит её задница — не только от шлепков парней, но и от его взгляда. Он знал. Или догадывался. Но промолча.

Подошёл зять Саша — молодой парень лет двадцати пяти, муж её дочери. Он всегда был с ней подчёркнуто вежлив, почти робок. Сейчас он протянул руку, чтобы обнять, и Светлана шагнула в его объятия — и тут же поняла, что совершила ошибку.

Халат распахнулся. Не полностью, но достаточно, чтобы Сашина рука, когда он её обнимал, нырнула под ткань и легла прямо на голый бок — а потом скользнула ниже, случайно или нет, коснувшись её влагалища. Мокрого, горячего, явно недавно возбуждённого.

Саша замер. Его лицо вытянулось. Он поднял на неё глаза — молодые, растерянные, полные шока.

— Светлана Алексеевна, — пробормотал он, отстраняясь, и его рука выскользнула из-под халата, оставляя на коже липкий след — то ли от спермы, то ли от её собственных соков.

Отстранившись, Саша машинально поднёс ладонь к лицу, будто хотел поправить волосы. Светлана заметила, как его ноздри чуть расширились. Он вдохнул запах её соков, смешанный с чужой спермой, оставшийся на его пальцах. Его глаза на долю секунды закатились, прежде чем он покраснел и отдёрнул руку. Этот жест — быстрый, неконтролируемый, животный — сказал ей больше, чем тысяча слов: зять хотел её так же, как и те двое.

Она не знала, что сказать. Халат между тем распахнулся ещё сильнее, и её большие, тяжёлые груди оказались видны — на секунду, пока она не прижала ткань к груди, но Саша уже всё видел. Всё. И соски, затвердевшие от недавнего возбуждения. И красные следы на коже.

— Саш, иди помоги с тортом, — крикнула дочь из кухни, и зять, красный как рак, поспешил на голос.

Светлана осталась стоять в коридоре, прижимая халат к груди, чувствуя, как из неё вытекает — на пол, на халат, на коврик. Прямо там, где стоял муж минуту назад. Прямо там, где её обнимал друг мужа. Прямо там, где зять случайно запустил руку в её мокрое, возбуждённое тело.

Она посмотрела на мужа. Он с кем-то смеялся, резал торт, выглядел счастливым. Он любил её. Устроил сюрприз. Собрал всех друзей и родственников. Он не забыл.

А она только что позволила двум студентам выебать её в задницу. И кончить в неё. И наслаждалась этим.

— Света, иди к нам! — позвал муж. — Торт есть будем!

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая ничего не выражала — и пошла на кухню. Халат покачивался на её бёдрах, на каждом шагу приоткрывая голые ноги. Позади, в спальне, на смятых простынях, остались следы чужой спермы, чужой слюны, чужой страсти.

А впереди был праздник. И двадцать три года брака. И дочь, которая ничего не знала. И внук, который улыбался ей беззубым ртом.

Светлана села за стол, взяла бокал с шампанским, который ей протянул муж, и подумала: «Теперь я знаю, какой я была в этом городе. Ничейной. А теперь — чья?»

Она так и не нашла ответа. Но внутри, где-то глубоко, в том самом месте, которое ещё пульсировало от недавней грубости, зарождалось что-то новое. Что-то, что не имело ничего общего с мужем, детьми, возрастом и приличиями.

Что-то, чего она боялась. И чего она хотела больше всего на свете.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555