Пятница, начало седьмого. Алексей вышел с работы раньше обычного — сказал прорабу, что «дела», и рванул домой, хотя до этого весь день не мог сосредоточиться на сметах. Солнце ещё висело над крышами, в городе пахло бензином и цветущей сиренью, но он ничего не замечал. В голове крутилось одно: завтра. Он сам позвонил Рустаму, сам подтвердил приезд, и теперь внутри всё кипело — смесь страха, ревности и дикого, почти болезненного предвкушения.

Дома его встретил запах жареного лука и тушёного мяса — Марина стояла у плиты в своём старом, выцветшем фартуке, который она носила ещё в институте. Волосы были собраны в небрежный пучок, на ногах — шлёпанцы. Обычная, домашняя Марина. Но Алексей заметил, как она чуть заметно улыбнулась, когда он вошёл, и в этой улыбке было что-то новое — спокойная уверенность, которой раньше не было.

— Привет, — сказал он, целуя её в щёку. — Я пораньше.

— Молодец, — она помешала в кастрюле. — Я как раз ужин готовлю. Твой любимый гуляш. Знаю, завтра тебе понадобятся силы.

Она сказала это будто невзначай, но он вздрогнул. Она знала. Она всегда знала.

— Мариш... — начал он, но она перебила:

— Сначала поешь. Потом поговорим.

Они сели за кухонный стол — узкий, пластиковый, с выцветшей клеёнкой. Алексей ел гуляш с картофельным пюре, а Марина сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на него с лёгкой, загадочной улыбкой. Окно было открыто, и в кухню влетал тёплый майский ветер с запахом тополиных почек.

— Я сегодня с работы пораньше ушла, — сказала она. — Сказала Надежде Петровне, что голова болит. А сама поехала в салон.

— В салон?

— Ну да. Сделала маникюр, педикюр, брови — всё, как полагается. И купила новое масло для тела — с иланг-илангом, Рустам говорил, оно расслабляет. И ещё одну вещь, — она загадочно улыбнулась. — Покажу вечером.

Алексей отложил вилку. Сердце забилось чаще.

— Ты серьёзно готовишься, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация.

— А ты как думал? — она взяла его руку, переплела пальцы. — Это не просто массаж, Лёш. Это — терапия. Я хочу, чтобы завтра я выложилась на полную. Без стеснений, без «ой, я не такая». Я хочу быть для них идеальным телом. И для тебя — тоже.

Она говорила это спокойно, почти буднично, но в её глазах горел тот самый огонь, который он так долго не видел. Он сжал её пальцы в ответ.

— Я волнуюсь, — признался он. — Не за тебя. За себя. За то, что увижу что-то, с чем не смогу справиться.

— Справишься, — она поднесла его руку к своим губам и поцеловала костяшки. — Потому что ты сильный. И потому что ты любишь меня. А любовь — она не про владение. Она про то, чтобы дать человеку быть счастливым.

После ужина она ушла в ванную, и Алексей слышал, как она набирает воду — долго, с плеском, добавляет пену и масла. Через полчаса она позвала его:

— Лёш! Иди сюда. Поможешь.

Он вошёл в ванную, и пар ударил в лицо. Марина сидела на краю ванны, закутанная в махровое полотенце, с мокрыми, чуть завитыми волосами. Кожа её была розовой, распаренной, и она пахла чем-то сладким, кокосовым и ванильным. Рядом на тумбочке лежали все её инструменты: депилятор, пинцет, скраб, увлажняющий крем, масло для тела.

— Начинаем подготовку, — сказала она, протягивая ему депилятор. — Спина, плечи, подмышки. Я не дотягиваюсь.

Он взял аппарат, включил — тихое жужжание. Провёл по её спине — плавно, аккуратно. Кожа была влажной и тёплой, и когда он водил депилятором по лопаткам, она выгибалась, подставляя каждую зону. Несколько раз она просила: «Здесь ещё раз, я чувствую волосок» — и он послушно повторял.

— А теперь руки, — она протянула ему левую руку. — Всю, до самых пальцев.

Он обработал каждую руку, потом она повернулась к нему спиной и попросила проверить подмышки — там всё было идеально гладко.

— Теперь вниз, — сказала она, сбрасывая полотенце и вставая перед ним полностью обнажённой. — Ноги.

Он опустился на колени, провёл депилятором по икрам, коленям, бёдрам. Она стояла, опираясь рукой о раковину, и смотрела на себя в зеркало, словно оценивая каждый изгиб. Когда он добрался до верхней части бедра, она взяла аппарат из его рук:

— Дальше сама. Хочу идеальную гладкость, но это лучше я сделаю.

Она села на край ванны, широко раздвинула ноги, и Алексей увидел, как она водит депилятором по лобку, по половым губам, вокруг клитора, тщательно, безжалостно выбривая каждый волосок. Её движения были уверенными, привычными — видно, она делала это не раз, но раньше всегда в одиночестве, за закрытой дверью. А теперь — при нём, как будто это было самым обычным делом.

— Помоги там, где неудобно, — попросила она, указывая на промежность и зону вокруг ануса.

Он взял аппарат, провёл аккуратно, стараясь не задеть нежную кожу. Она не дрогнула, только сказала: «Сильнее дави, а то не срежет». Он надавил, и волоски исчезли, оставляя кожу гладкой, как атлас.

Закончив, она встала, провела рукой по лобку — идеально гладко, ни одного колючего островка. Удовлетворённо кивнула и вдруг, глядя на себя в зеркало, произнесла:

— Хорошо. Рустаму должно понравиться.

Эти слова ударили Алексея под дых. Она сказала их будто между прочим, будто комментировала погоду, но он замер. Рустаму. Не «мне», не «тебе», не «себе» — Рустаму. Она брилась для другого мужчины. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает снова — горячая, пульсирующая. Смущение смешалось с желанием, ревность — с восхищением. Она делает это открыто, не таясь. Она хочет, чтобы он знал.

— Ты не против? — спросила она, глядя на его отражение в зеркале. В голосе не было вызова, только спокойная констатация.

— Нет, — сказал он, и голос не дрогнул. — Делай, что нужно.

Она улыбнулась, поцеловала его в плечо, и, взяв баночку с маслом для тела, начала втирать его в кожу — медленно, со вкусом, разминая бёдра, ягодицы, грудь, живот. Аромат иланг-иланга заполнил ванную, смешиваясь с паром.

— Это масло, — сказала она, — Рустам рекомендовал. Оно усиливает чувствительность кожи. Завтра я буду как наэлектризованная. Каждое прикосновение будет отдаваться по всему телу.

Алексей стоял, прислонившись к двери, и смотрел, как она ухаживает за собой — растирает масло, массирует грудь круговыми движениями, гладит живот, бёдра. Она выглядела как богиня, готовящаяся к священному ритуалу.

— Иди в спальню, — сказала она, наконец, вытирая руки. — Я нанесу маску на лицо и приду.

Когда она вышла из ванной через двадцать минут, она была в длинном шёлковом халате цвета тёмной вишни, с распущенными влажными волосами, пахнущая кокосом и цветами. Села за туалетный столик, начала сушить волосы феном, потом укладывать их в крупные локоны — тщательно, как перед свиданием. Алексей сидел на кровати, смотрел на неё и чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

— Марин, — позвал он. — Мы можем поговорить?

Она отложила фен, повернулась к нему.

— О чём?

— О завтра. Я хочу знать, что ты чувствуешь. Не просто «я готова». А по-настоящему. Страшно тебе? Радостно? Ты скучала по ним?

Она подошла, села рядом, взяла его руку.

— Страшно, — честно ответила она. — Но это хороший страх. Как перед прыжком с тарзанки. Я знаю, что внизу — не пропасть, а руки, которые меня поймают. Я доверяю Рустаму. И я доверяю тебе. А радостно — потому что я наконец-то перестаю быть «хорошей девочкой». Я хочу быть грязной, хочу, чтобы меня брали, использовали, хочу чувствовать себя шлюхой — но только в их руках, и только с твоего разрешения. Это странно?

Он покачал головой.

— Нет. Я хочу того же. Хочу видеть тебя свободной. Но мне страшно, что я не выдержу, сорвусь, начну ревновать.

— Ты выдержишь, — она коснулась его щеки. — Ты сильнее, чем думаешь. И если станет слишком — ты всегда можешь сказать «стоп». Они уйдут. Я никуда не денусь. Я всегда буду твоей.

Она поцеловала его в губы — долго, сладко, обещая. Потом легла на кровать, натянула одеяло до подбородка.

— Спи, — сказала она. — Завтра нам обоим нужны силы.

Он лёг рядом, но долго не мог уснуть. Она засопела почти сразу — спала как ребёнок, без задних мыслей. А он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и представлял. Представлял, как завтра три пары рук будут касаться её гладкой, маслянистой кожи. Как чужие пальцы будут скользить по её лобку, раздвигать половые губы, входить внутрь. Как чужие члены будут заполнять её рот и влагалище. Он представил её с двумя членами сразу — во рту и в киске — и почувствовал, как член встаёт колом. Он не трогал себя. Хотел сохранить возбуждение для завтра.

Уснул он только под утро, когда за окном начали петь птицы.

Суббота наступила солнечная, прозрачная, с лёгким ветерком, шевелившим занавески. Алексей проснулся от того, что кровать была пуста — Марина уже встала. Из ванной доносился шум воды — она мылась снова, уже в третий раз за последние двенадцать часов. Он слышал, как она напевает какую-то мелодию, и по голосу её чувствовалось спокойствие и предвкушение.

Когда она вышла, он ахнул. Она была одета в короткий халатик из прозрачного чёрного шифона — настолько тонкого, что под ним угадывалось всё: грудь с тёмными, напряжёнными сосками, гладкий живот, идеально выбритая промежность. Ни белья, ни трусиков, ни лифчика — только прозрачная ткань, которая ничего не скрывала. Волосы уложены в крупные волны, спадали на плечи и спину, блестели от укладочного средства. Макияж — яркий, вечерний: дымчатые тени, стрелки, тушь в три слоя, хайлайтер, скульптор. И помада — красная, алая, матовая, которая теперь стала её визитной карточкой.

Она стояла перед зеркалом, поворачивалась, поправляла складки на халате — хотя там нечего было поправлять, ткань и так висела как вторая кожа.

— Как я? — спросила она, глядя на него через плечо.

— Как киноактриса, — сказал он, сглотнув. — Или... как мечта любого мужчины.

— Мечта, — она усмехнулась. — Да. Сегодня я хочу быть чьей-то мечтой. Только не моей собственной.

Она подошла к нему, провела пальцем по его губам, оставляя красный мазок.

— Сегодня я буду шлюхой, — сказала она прямо, глядя в глаза. — Не просто женщиной, не просто женой, а шлюхой. И ты будешь смотреть. Ты же этого хотел, когда звонил в тот вечер и заказывал «особый массаж»?

Он не мог говорить. Кивнул.

— Тогда не мешай. И получай удовольствие. Обещай, что не вмешаешься, что бы ни случилось. Если только я не скажу «красное слово».

— Красное слово?

— Стоп. Если я скажу «стоп» — всё останавливается. Если ты скажешь «стоп» — тоже. Но не раньше. Договорились?

— Договорились, — выдохнул он.

Она отошла к окну, встала так, чтобы солнечный свет просвечивал через халат, обрисовывая каждый изгиб. Алексей видел всё — грудь с набухшими сосками, ягодицы, округлые и упругие, и гладкую, блестящую от масла кожу внизу живота. Она стояла и ждала.

В дверь позвонили ровно в четыре. Марина, не поправляя халат, пошла открывать, и Алексей поспешил за ней, задержавшись в коридоре за её спиной.

Она распахнула дверь. На пороге стоял Рустам — в той же белой, идеально выглаженной рубашке с коротким рукавом, чёрных брюках, аккуратный, с кожаным дипломатом в руке. За его плечом — двое новых мужчин.

Первый — высокий, стройный, светловолосый, с голубыми глазами и почти скандинавской внешностью. Он был одет в тёмно-синюю футболку, обтягивающую широкие плечи и узкую талию. Второй — коренастый, с мощной шеей и руками-клещами, лысый, с хитрой, добродушной улыбкой. Оба были моложе Рустама, лет по тридцать, и двигались с той же профессиональной плавностью, что и их старший коллега.

— Здравствуйте, — начал Рустам, но не успел договорить.

Марина шагнула вперёд, обхватила его за шею, прижалась всем телом, впилась в его губы поцелуем — долгим, откровенным, с языком, будто они были любовниками, а не массажистом и клиенткой. Халат распахнулся, и Алексей увидел, как её обнажённая грудь прижалась к белой рубашке Рустама, как его рука скользнула по её голой спине и задержалась на ягодице, сжав её.

Алексей замер. Он ожидал сдержанности, протокола, «здравствуйте, мы профессионалы». Но Марина действовала так, будто они давно знакомы и уже перешли все границы. Он почувствовал укол ревности, но тут же — дикое возбуждение. Она делает это при нём. Она показывает ему, что она — его, но при этом — ничья.

Рустам мягко, но уверенно отстранил её, держа за плечи и улыбаясь:

— Ты сегодня нетерпеливая. Это хорошо. Но давай соблюдать протокол. Знакомство.

Он повернулся к Алексею, кивнул ему, затем указал на своих коллег:

— Алексей, это мои новые коллеги. Тимур — он повёл рукой в сторону светловолосого, — специалист по глубокой мышечной проработке. И Карен — кивнул на лысого, — мастер по расслабляющим и эротическим техникам. Оба прошли полное обучение, имеют медицинскую подготовку. Ваша жена в надёжных руках.

Тимур сдержанно кивнул, а Карен улыбнулся шире, обнажив ровные белые зубы:

— Очень приятно. Надеемся, сеанс будет полезным. И приятным, — добавил он, бросив короткий взгляд на Марину, которая стояла и улыбалась, не прикрывая халат.

— Проходите, — сказала она, отступая. — Я готова.

Они прошли в спальню. Марина, не дожидаясь просьбы, сняла халат одним движением и осталась абсолютно голой — причёсанная, накрашенная, блестящая от масел и увлажняющих кремов. Она стояла перед четырьмя мужчинами — тремя незнакомцами и мужем, — и её лицо сияло уверенностью и предвкушением.

— Итак, — сказал Рустам, окидывая её профессиональным взглядом. — Начнём со спины. Тимур, Карен — занимайте позиции. Алексей, ваше место — кресло у окна. Смотрите, слушайте, дышите. И не вмешивайтесь, пока не скажут «стоп».

Алексей сел в своё кресло, сжал подлокотники. Сердце колотилось, член уже начинал напрягаться в штанах. Он расстегнул ширинку, но пока не трогал себя — хотел дождаться пика.

Марина легла на живот, вытянулась во весь рост, положила голову на скрещённые руки. Голая, гладкая, с красной помадой — контраст был разрывающим: лицо куклы, готовой к фотосессии, и тело женщины, готовой к полной отдаче.

Рустам встал у её головы, положил руки на плечи, надавил большими пальцами на основание шеи.

— Начнём с разогрева, — объявил он. — Дыши глубоко, Марина. Позволь мышцам отпустить всё, что они держали годами.

Он начал медленно, методично разминать трапециевидные мышцы — пальцы его вдавливались в каменные узлы, и она издала тихий, протяжный стон.

— Ах... — выдохнула она. — Здесь всё болит. Все эти майские, гости... Я носила на себе весь мир.

— Теперь ты его снимаешь, — сказал Рустам. — Карен, подключись к пояснице. Тимур — к ногам. Работаем синхронно.

Двое мужчин встали по бокам. Карен начал массировать поясницу Марины — широкими, давящими движениями, продавливая глубокие спазмы в крестцовой зоне. Она вздрогнула и сильнее выгнула спину, подставляясь.

— Ммм... да... глубже, — простонала она. — Там, где ягодицы, ещё сильнее...

Тимур взялся за икры и стопы — разминал каждый пальчик, надавливал на точки, и она вздыхала, подёргивалась, словно её проводили током.

— Обратите внимание, — сказал Рустам, обращаясь к Алексею, но не отрывая рук от шеи Марины. — Стопы — это проекция всего тела. Надавливая на определённые зоны, мы снимаем напряжение с органов малого таза, с поясницы, даже с шеи. Сейчас Тимур стимулирует точку, связанную с маткой — видите, как она реагирует?

Марина издала низкий, вибрирующий стон, и её ягодицы непроизвольно сжались.

— Ах, Боже... — прошептала она. — Я чувствую это в животе... как будто тепло разливается.

— Хорошо, — одобрил Рустам. — Это правильная реакция. Продолжаем разогрев.

Они массировали её почти десять минут — руки скользили по спине, ягодицам, ногам, разминая каждую мышцу, каждый сустав. Марина лежала, почти растекаясь, и её стоны становились всё громче, всё глубже. Она вжималась лицом в подушку, покусывала её, когда Карен особенно сильно нажимал на крестец.

— Теперь переворачиваемся, — скомандовал Рустам. — Тимур, Карен — на места.

Они аккуратно перевернули её на спину. Теперь Алексей видел всё: её грудь, тяжело вздымающуюся, гладкий лобок, блестящий от масла, разведённые бёдра, под которыми уже чувствовалась влага. Марина смотрела в потолок, слегка улыбаясь, её глаза были полузакрыты.

— Я готова, — сказала она. — Делайте со мной, что хотите.

Рустам кивнул Карену:

— Начни с внешней стимуляции. Помни: сначала разогрев, потом проникновение. Никакой спешки.

Карен встал между её раздвинутых ног, опустился на колени. Он быстро снял с себя футболку, потом брюки, потом бельё — без лишней суеты, буднично, как рабочий, снимающий спецодежду. Его тело оказалось мощным, покрытым лёгкой растительностью на груди и внизу живота. Член — не очень длинный, но толстый, похожий на поршень, уже полувозбуждённый, с тёмной, почти бордовой головкой.

Он взял его в руку и начал водить им по промежности Марины — по половым губам, вокруг клитора, по гладкой коже лобка. Головка скользила, смазываясь её естественной влагой, оставляя блестящий след.

— Ох... не дразни, пожалуйста... — выдохнула она, приподнимая бёдра. — Я уже хочу тебя.

— Терпи, — мягко, но твёрдо сказал Рустам. — Дразнилка — важнейшая часть. Она усиливает приток крови, делает нервные окончания острее. Чем дольше предварительное возбуждение, тем глубже и ярче будет оргазм.

Карен продолжал водить членом — круговыми движениями, то надавливая на клитор, то смещаясь к самому входу, едва касаясь его. Марина прикусила губу, её бёдра начали двигаться сами собой, подстраиваясь под ритм. Из её горла вырывались короткие, сдавленные стоны.

— Да... да... ещё, — шептала она. — Давление... чуть сильнее...

— Преддверие влагалища, — прокомментировал Рустам, обращаясь к Алексею и указывая на место, где головка члена Карена касалась складок. — Здесь скопление нервных окончаний, почти как в клиторе. Многие мужчины входят сразу глубоко, минуя эту зону. А надо сначала поработать именно здесь — головкой, круговыми движениями, то усиливая давление, то ослабляя.

Карен нажал головкой на само отверстие — не входя, а описывая восьмёрки, и Марина вскрикнула, выгнувшись дугой.

— Ах! Да! Это... Боже, это так остро!

— Я готова, — простонала она. — Карен, войди. Пожалуйста. Медленно, но войди.

Карен посмотрел на Рустама. Тот кивнул.

— По сантиметру, — сказал Рустам. — Пусть она чувствует каждый миллиметр растяжения.

Карен вошёл. На один сантиметр. Марина издала долгий, тягучий стон, похожий на облегчение. Её влагалище плотно обхватило головку, влажное и горячее.

— Тёплый... такой тёплый... — прошептала она. — Толстый...

— Ещё, — сказал Рустам.

Карен вошёл на два сантиметра глубже. Марина застонала по-другому — низко, грудным рокотом, её пальцы вцепились в простыню, ноги поднялись и обхватили его талию.

— Теперь вращай, — скомандовал Рустам. — Не двигайся вперёд-назад, а вращай тазом, чтобы член массировал стенки. Представь, что месишь тесто.

Карен начал вращать бёдрами — медленно, ритмично, и его член внутри описывал круги, надавливая то на переднюю стенку, то на заднюю, то на левый и правый своды. Марина застонала громче, почти вскрикнула:

— Да! Да! Вот там! Надави на переднюю стенку! Чуть выше! О, Боже...

— Ты нашла G-зону, — одобрил Рустам. — Чувствуешь, как пульсирует? Это реакция на стимуляцию.

Карен продолжал вращать членом, и Марина извивалась под ним, её тело покрылось лёгкой испариной, красная помада размазалась от того, что она кусала губы. Через минуту она кончила — тихо, почти беззвучно, но её влагалище сжалось вокруг члена Карена с такой силой, что он охнул и замер.

— Первый, — констатировал Рустам. — Хорошо. Теперь не останавливаемся. Меняем позу.

Он жестом велел Карену выйти, тот нехотя, но послушно выскользнул, и член его блестел от её смазки. Марина всхлипнула от пустоты, но Рустам уже переворачивал её на левый бок:

— Тимур, твоя очередь. Поза ложек. Карен, к голове — оральный массаж.

Тимур разделся — его тело оказалось стройным, мускулистым, с едва заметной дорожкой светлых волос на груди. Член у него был длинным, прямым, идеально пропорциональным, с аккуратной головкой. Он лёг сзади Марины, прижался грудью к её спине, вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, пока не уткнулся в шейку матки.

— Ох... да... ещё глубже, — простонала она, чувствуя его длину.

Тимур начал двигаться — не быстро, а волнообразно, будто перекатывая внутри неё тепло. Его рука скользнула по её животу, пальцы нашли клитор и начали поглаживать его в такт толчкам.

Карен тем временем встал на колени перед её лицом, взял член в руку и поднёс к её губам.

— Открой рот, — сказал он мягко.

Марина открыла рот, взяла его член, и начала сосать — глубоко, жадно, работая языком и щёками. Стон, вырывавшийся из горла с членом во рту, был вибрирующим и мокрым. Два ритма — спереди и сзади — не совпадали, и она балансировала между ними, как канатоходец.

— Оральный массаж, — прокомментировал Рустам, стоя рядом и наблюдая. — Он усиливает вагинальный оргазм, потому что задействует те же отделы мозга. Женщина, которая сосёт, возбуждается сильнее. Её тело готовится принять больше.

Тимур ускорился, его толчки стали глубже, жёстче, и Марина застонала громче, выгибаясь дугой в его руках. Она выпустила член Карена изо рта на секунду, чтобы выдохнуть:

— Ах... да... я сейчас... ещё раз...

И кончила снова — сильнее, чем в первый раз, с судорожными вздрагиваниями, скуля и всхлипывая. Её влагалище сжалось вокруг Тимура, и он издал сдавленный звук, но не остановился.

— Хорошо, — сказал Рустам, когда волна схлынула. — Теперь наездница. Карен, ложись. Марина, садись сверху. Ты будешь контролировать.

Они перестроились: Карен лёг на спину, а Марина оседлала его, опустившись на член до упора. Она выгнулась, упёрлась руками ему в грудь, и начала двигаться — сначала медленно, пробуя глубину, потом быстрее, почти скачками. Её грудь колыхалась, соски были твёрдыми, лицо — экстатическое, с размазанной помадой, глаза полузакрыты.

Тимур встал перед ней на колени и поднёс свой член к её губам. Она взяла его в рот, не прекращая скакать на Карене. Теперь два члена — один во рту, один во влагалище — двигались в разных ритмах, и она балансировала между ними, как заправская акробатка.

— Она приближается к каскаду, — сказал Рустам, подходя к Алексею. — Смотрите на её мышцы живота — они напряжены, пульсируют. Ещё минута — и она кончит в третий раз.

— Не останавливайтесь, — прошептала Марина, вынимая член изо рта. — Я хочу ещё. Я хочу всё.

Карен начал приподнимать таз, вбиваясь в неё снизу, а Тимур вошёл в её рот глубже, и она принимала их обоих, её тело тряслось, слёзы текли по щекам, смешиваясь с размазанной помадой. Она кончила снова — громко, с криком, содрогаясь всем телом, и обмякла на Карене.

— Три оргазма за двадцать минут, — сказал Рустам, кивая. — Отличный результат. Теперь финальная часть.

Он повернулся к Алексею, встретился с ним взглядом:

— Мы подготовили для неё специальный сюрприз, о котором она просила в переписке. Двойное влагалищное проникновение. Два члена одновременно в одном отверстии. Это требует специальной подготовки — растяжки, расслабления, обильной смазки. Но она хочет этого. Вы позволите?

Алексей смотрел на жену — красную, мокрую, счастливую, с размазанной по лицу помадой, с затуманенным взглядом. Она улыбнулась ему, кивнула.

— Да, — сказал он, чувствуя, как член пульсирует в его руке. — Позволяю.

— Тогда приготовьтесь, — сказал Рустам, поворачиваясь к своим коллегам. — Тимур, Карен — готовьте масло. Мы начинаем подготовку к двойному проникновению. Это будет долго и осторожно. Никакой спешки. Мы сделаем так, чтобы она запомнила этот день навсегда.

Марина лежала на спине, раскинув руки и ноги, с блаженной улыбкой. Она была готова. Она ждала.

Алексей сжал свой член в кулаке и приготовился смотреть дальше.

Суббота наступила солнечная, прозрачная. Марина проснулась раньше него, и он слышал, как она возится в ванной — снова душ, снова кремы, снова духи. Когда она вышла в спальню, он ахнул.

Она была одета так, будто собиралась на фотосессию для мужского журнала. Короткий халатик из прозрачного черного шифона, под которым ничего не было — ни белья, ни трусиков, ни лифчика. Волосы уложены в крупные волны, спадают на плечи и грудь. Макияж — яркий, вечерний: дымчатые тени, черная подводка, тушь в три слоя. И помада — красная. Та самая, алая, матовая, которая теперь стала её второй натурой.

— Как я? — спросила она, поворачиваясь перед зеркалом.

— Как последняя... — начал он и запнулся.

— Блядь? — закончила она за него, улыбаясь. — Спасибо, я старалась.

Она подошла к нему, провела пальцем по его губам, оставляя красный след.

— Сегодня я буду шлюхой, — сказала она прямо, глядя в глаза. — Не просто женщиной, а шлюхой. И ты будешь смотреть. Ты же этого хотел?

Он не мог говорить. Кивнул.

— Тогда не мешай. И получай удовольствие.

Она отошла к окну, встала так, чтобы солнечный свет просвечивал через халат, обрисовывая каждый изгиб. Алексей видел всё — грудь с торчащими сосками, темный треугольник внизу — нет, теперь уже не треугольник, а гладкую, чистую кожу, блестящую от масла.

В дверь позвонили ровно в четыре.

Марина бросилась открывать. Алексей пошел следом, задержавшись в коридоре, за её спиной.

Она распахнула дверь. На пороге стоял Рустам — в той же белой рубашке, черных брюках, аккуратный, с дипломатом в руке. А за ним — двое новых. Один высокий, блондин с голубыми глазами, почти скандинавской внешности — удивительно для выходцев из Средней Азии, видимо, другой этнической группы. Второй — коренастый, с мощной шеей и руками-клещами, лысый, с хитрой улыбкой.

— Здравствуйте, — начал Рустам, но не успел договорить.

Марина бросилась ему на шею. Обхватила руками, прижалась всем телом, впилась в его губы поцелуем — долгим, откровенным, с языком. Прозрачный халат распахнулся, и Алексей увидел, как её грудь прижалась к белой рубашке Рустама, как его рука скользнула по её голой спине, задержавшись на ягодицах.

Алексей замер в шоке. Он ожидал чего угодно, но не этого. Не того, что жена кинется на чужого мужчину с такой откровенной страстью, пока он стоит в двух метрах.

Но шок длился секунду. Потом пришло другое — возбуждение. Горячее, почти болезненное. Член напрягся в штанах. Он представил, как сейчас она будет лежать голая на кровати, а эти трое — да, уже не те, новые, незнакомые, но от этого еще более опасные — будут делать с ней всё, что захотят.

«Она моя жена, — подумал он, — и она сейчас шлюха для других. И я хочу это видеть».

Рустам мягко, но уверенно отстранил Марину от себя, держа за плечи.

— Ты сегодня нетерпеливая, — сказал он, переходя на «ты». — Это хорошо. Но давай соблюдать протокол. Знакомство.

Он повернулся к Алексею, кивнул.

— Алексей, это мои новые коллеги. Тимур и Карен. Опытные мастера, прошли полное обучение. Ваша жена в надежных руках.

Тимур — высокий блондин — кивнул сдержанно. Карен — лысый коренастый — улыбнулся шире и сказал с легким акцентом:

— Очень приятно. Надеемся, сеанс будет полезным.

Марина уже сняла халат. Просто сняла, как будто это было самым естественным делом, и осталась абсолютно голой — причесанная, накрашенная, с красной помадой, блестящая от масел и кремов. Она стояла перед тремя мужчинами и мужем, не прикрываясь, не стесняясь, и её лицо сияло.

— Я готова, — сказала она. — Что дальше?

Рустам оглядел её — профессионально, без похоти, оценивая состояние тела.

— Спина, — сказал он. — Начнем со спины. Тимур, Карен — на места.

Они прошли в спальню. Алексей как заведенный сел в свое кресло — то самое, у окна. Сердце колотилось так, что он слышал пульс в ушах.

Марина легла на живот, вытянулась, положила голову на скрещенные руки. Голая, гладкая, с красной помадой — странный контраст: лицо куклы и тело женщины, готовой к любому насилию.

Рустам встал у её головы, положил руки на плечи.

— Дыши, — сказал он. — Сегодня будет глубже, чем в прошлый раз. Ты просила. Мы дадим.

Она закрыла глаза и улыбнулась.

Алексей сжал подлокотники кресла и приготовился смотреть.

Марина лежала на животе, вытянувшись струной, и руки массажистов скользили по её спине синхронно, как крылья одной птицы. Рустам работал вдоль позвоночника — большими пальцами продавливал паравертебральные зоны, разминал мышцы, которые помнили боль и напряжение многолетних праздников. Карен — лысый, коренастый — массировал плечи и шею, его широкие ладони с силой, но без жестокости вминались в трапециевидные мышцы. Тимур, высокий блондин, работал с поясницей и ягодицами — мягко, почти нежно, но с ощутимой глубиной.

Марина не просто лежала — она таяла. Из её горла то и дело вырывались тихие, протяжные стоны — не громкие, но такие искренние, что Алексей вздрагивал каждый раз.

— А-а-а... — выдохнула она, когда Рустам надавил на точку между лопаток. — Ой... там... больно... но приятно.

— Это спаечный узел, — пояснил Рустам, не прекращая давления. — Мы его разбиваем. Терпите, Марина, ещё несколько секунд.

Она закусила губу, и из груди вырвался сдавленный стон.

— Ох... Господи... — прошептала она, когда боль отпустила. — Как будто камень из спины вынули.

— Хорошо, — одобрил Рустам, поглаживая разогретую кожу. — Теперь мышцы дышат.

— Хорошо, — прошептала она. — Очень хорошо.

— Спина хорошая, — сказал Рустам, отрывая руки на секунду. — Но я чувствую, что напряжение ушло не полностью. Глубокая зажатость в тазу. Карен, переходи к ногам. Тимур — ягодицы разомни ещё раз. Ей нужно расслабить крестцовую зону.

Карен переместился к стопам Марины, взял её правую ногу и начал разминать икру — глубоко, с вытяжкой, надавливая на ахиллово сухожилие. Марина вздрогнула и тихо вскрикнула.

— Ой! Там... там щиплет.

— Это отражённая боль из поясницы, — спокойно ответил Карен, не ослабляя нажима. — Сейчас отпустит.

Он нажал сильнее, и Марина выгнулась, издав долгий, дрожащий выдох.

— Да... да, проходит... — прошептала она. — Как будто горячая волна пошла.

— Отлично, — сказал Рустам, наблюдая за её реакцией. — Кровь пошла к тазу. Теперь мышцы готовы к глубокой работе.

Тимур тем временем обеими ладонями сжал ягодицы Марины, разминая их круговыми движениями, и она застонала громче — низко, грудным рокотом.

— Ммм... да... сильнее... — прошептала она, уткнувшись лицом в подушку.

Марина повернула голову набок, открыла глаза — и посмотрела на Алексея. В её взгляде было что-то новое. Не растерянность, не стыд, а спокойная, уверенная просьба. «Смотри, — говорили её глаза. — Я делаю это для нас».

Алексей сжал подлокотник, чувствуя, как пульс отдаётся в паху. Он уже расстегнул ширинку — в который раз, — но пока не трогал себя. Только смотрел. Он видел, как её тело меняется под чужими руками: как напрягаются мышцы, как кожа покрывается лёгкой испариной, как она всё глубже уходит в это состояние.

— Глубже, — вдруг сказала Марина, и голос её был другим — ниже, с хрипотцой. — Я хочу глубже. Массируйте мне влагалище. Пожалуйста.

Рустам кивнул, не выказывая удивления.

— Хорошо. Ты готова?

— Да, — выдохнула она. — Всё тело ждёт.

— Тогда начнём. Карен, подготовься.

Рустам кивнул Карену. Тот быстро снял с себя рубашку, брюки, бельё — буднично, без кокетства. Его тело оказалось мощным, покрытым лёгкой растительностью на груди и внизу живота. Член — недлинный, но толстый, похожий на поршень, уже полувозбуждённый, с тёмной головкой. Он подошёл к кровати, и Марина, не открывая глаз, инстинктивно раздвинула ноги шире, приглашая.

— Переворачиваемся, — скомандовал Рустам. — На спину.

Тимур и Карен аккуратно перевернули Марину. Она оказалась лицом вверх, раскинув руки и ноги, полностью открытая. Промежность — гладкая, влажная, розовая, с набухшим клитором, который уже начал выглядывать из-под складок. Она лежала неподвижно, но её грудная клетка вздымалась часто и глубоко, а пальцы слегка подрагивали.

Карен встал между её ног, раздвинул их ещё шире коленями, опустился на колени. Но не вошёл. Взял свой член в руку и начал водить им вокруг входа — по половым губам, вокруг клитора, по промежности, не касаясь самого влагалища. Головка скользила, смазываясь её естественной влагой, оставляя блестящий след.

— Ох... — Марина прикусила губу, из груди вырвался прерывистый вздох. — Не дразни... Пожалуйста...

— Терпи, — мягко сказал Рустам, стоя рядом. — Дразнилка — важная часть. Она разогревает нервные окончания, усиливает приток крови. Чем дольше предварительное возбуждение, тем глубже будет оргазм. Ты же хочешь глубокого, Марина?

— Хочу, — простонала она, и в голосе её послышалась мольба. — Но это так... мучительно сладко...

— Знаю, — улыбнулся Рустам. — Именно так и должно быть.

Он подошёл ближе, взял руку Марины и положил её себе на ширинку — не заставляя, но предлагая. Она автоматически расстегнула ему брюки, вынула член — длинный, тёмный, пульсирующий. Начала гладить не глядя, механически, сосредоточившись на том, что делал Карен внизу.

— Чувствуешь, как бьётся? — спросил Рустам, и в его голосе послышалась лёгкая хрипотца.

— Да... горячий... — прошептала она, сжимая пальцы вокруг его ствола.

А Карен нажал головкой на клитор — чуть сильнее, вдавил, покрутил. Марина выгнулась, застонала громко, почти вскрикнула.

— О-о-о! — выдохнула она, запрокидывая голову. — Там... там так...

— Есть одна важная зона, — сказал Рустам, обращаясь к Алексею, но глядя на Марину. — Преддверие влагалища. Самая первая точка входа, сразу за половыми губами. Здесь скопление нервных окончаний, похожее по плотности на клитор. Многие мужчины входят сразу глубоко, минуя эту зону. А надо сначала поработать именно здесь — головкой, круговыми движениями.

Карен послушался — нажал головкой члена на само входное отверстие, не входя, а описывая круги, то увеличивая давление, то ослабляя. Марина задышала чаще, её бёдра начали двигаться сами собой — навстречу, подстраиваясь под ритм.

— Ох... ещё... — прошептала она, и её пальцы вцепились в простыню. — Я чувствую каждый миллиметр...

— Видите, — продолжил Рустам. — Тело женщины само тянется к члену, когда оно готово. Если не тянется — значит, не готова. Искусственная смазка не заменяет естественного желания.

— Я готова, — простонала Марина. — Войди. Пожалуйста. Войди уже. Я не могу больше терпеть.

Карен посмотрел на Рустама. Тот кивнул.

— Медленно, — сказал Рустам. — По сантиметру. Пусть она чувствует, как растягивается.

Карен вошёл. На один сантиметр. Марина ахнула — коротко, пронзительно, и её тело выгнулось навстречу.

— О-о-о... — выдохнула она, и этот выдох был похож на всхлип. — Какая же ты толстая...

— Чувствуешь, как входишь? — спросил Карен, замирая. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Как раздвигает?

— Да, — прошептала Марина. — Тепло... наполнение... — её влагалище обхватило головку — плотно, горячо, с влажным чмокающим звуком. — Не останавливайся...

Он вошёл ещё на два сантиметра. Марина застонала — по-другому, глубже, с вибрацией в груди. Её пальцы вцепились в простыню, ноги сами поднялись и обхватили его талию.

— О-о-ох... — протянула она, и по щеке скатилась слеза. — Я чувствую... как ты внутри... каждую вену...

— Внутренняя поверхность влагалища, — начал Рустам, пока Карен замер, давая ей привыкнуть, — не гладкая, как думают многие. Она складчатая. Складки расправляются при проникновении, и чем более возбуждена женщина, тем легче и приятнее входит член. Если женщина суха и зажата — складки не расправляются, возникает боль. У Марины сейчас идеальное состояние: влажная, податливая, готовая.

Карен вошёл до конца — член полностью скрылся, только яички коснулись её промежности. Марина охнула, запрокинула голову, и из её горла вырвался долгий, дрожащий стон, похожий на рыдание.

— Боже... — прошептала она. — Полнота. Я чувствую полноту. Так давно не чувствовала.

— Скажи, что ощущаешь, — мягко попросил Рустам.

— Как будто... как будто меня заполнили до краёв, — выдохнула она. — Каждый миллиметр внутри занят. Тепло. Тяжесть. Так хорошо...

— Теперь движение, — сказал Рустам. — Не вперёд-назад. Круговое. Член внутри может вращаться, надавливать на стенки, массировать шейку. Представь, что ты не трахаешь, а месишь тесто. Медленно, равномерно.

Карен начал вращать бёдрами — таз описывал круги, и член внутри двигался по стенкам влагалища, надавливая то на переднюю стенку, то на заднюю, то на своды. Марина застонала — низко, грудным рокотом. Её лицо стало красным, помада чуть размазалась от того, что она кусала губы.

— Ох... ох... да! — выкрикивала она в такт движениям. — Там... там, где ты сейчас... о Боже...

— Нашёл? — спросил Карен, чуть смещая угол.

— Да-да-да! — закричала она, вцепившись в его плечи. — Не убирай! Дави туда!

Рустам одобрительно кивнул.

— Она нашла свою точку, — сказал он Алексею. — Теперь мы будем работать с ней.

— Эта поза — коленно-локтевая, только на спине, — пояснил Рустам. — Она позволяет массировать все точки. Передняя стенка — мочевой пузырь и G-зона. Задняя — прямая кишка, стимуляция которой через стенку влагалища даёт необычные ощущения. Левый и правый своды — маточные трубы и яичники.

Карен наклонился сильнее, изменив угол, и его член упёрся во что-то твёрдое, упругое.

— Шейка, — сказал он.

— Да, — выдохнула Марина. — Толкай туда. Слабее... сильнее... да...

Она начала подмахивать бёдрами, синхронизируясь с его вращениями. Рустам жестом велел Карену выйти. Тот нехотя выскользнул — член блестел от её смазки.

— Меняем позу, — сказал Рустам. — Тимур, на твоё место. Карен — к голове. Работаем на боку.

Марину перевернули на левый бок. Она послушно подтянула колени к груди, и Тимур — высокий блондин — лёг сзади, прижавшись грудью к её спине. Его член, длинный и прямой, скользнул между её ягодиц, нашёл вход и вошёл сзади, в позе ложек.

— О-о-ох... — выдохнула Марина, когда он заполнил её до конца. — Теперь глубже... совсем по-другому...

— Это задний свод, — пояснил Рустам, стоя рядом. — В этой позе член упирается прямо в заднюю стенку, массируя крестцово-маточные связки. Очень мощная эрогенная зона.

Карен встал на колени перед её лицом, взял член в руку.

— Оральный массаж, — объявил Рустам. — Многие женщины стесняются сосать. Им кажется, что это унизительно. Но на самом деле — наоборот. Сосание — акт власти. Женщина контролирует член ртом. Она может ласкать, кусать, дразнить. Она решает, когда мужчина кончит.

Марина открыла рот, взяла член Карена. Сосала умело — как в прошлый раз, но теперь увереннее, глубже, работая языком и щеками.

Из её горла доносились влажные, хлюпающие звуки, и она то и дело издавала низкие, вибрирующие стоны, когда Тимур внутри неё делал особенно глубокий толчок.

— Она сосёт просто великолепно, — прокомментировал Рустам, обращаясь к Алексею. — Посмотрите, как она работает языком — обводит головку, нажимает на уздечку. Это инстинктивно, но она уже освоила технику.

— Ммм... — промычала Марина, выпуская член на секунду. — Я хочу, чтобы он кончил мне в рот... когда я буду кончать...

— Получишь, — пообещал Карен, поглаживая её по голове.

— Процесс сосания, — продолжал Рустам, — усиливает оргазм у женщины. Почему? Потому что задействованы те же отделы мозга, что и при вагинальной стимуляции. Оральный секс для женщины — это не жертва. Это дополнительный канал возбуждения. Женщины, которые сосут регулярно, кончают быстрее и ярче.

Марина застонала с членом во рту — вибрирующий, мокрый звук. Тимур двигался сзади медленно, глубоко, массируя её изнутри в такт её сосательным движениям.

— Скажи, что чувствуешь, — попросил Рустам, наклоняясь к ней.

Она выпустила член и выдохнула, тяжело дыша:

— Я... я чувствую два ритма... разные... один во рту, другой внутри... и они сливаются... у меня голова кружится...

— Это сенсорная перегрузка, — улыбнулся Рустам. — Идеальное состояние для мультиоргазма.

— А теперь — наездница, — скомандовал Рустам.

Карен вышел из её рта, лёг на спину. Тимур помог Марине подняться и сесть на Карена сверху — член вошёл легко, по самую головку. Она опустилась до конца, выгнулась дугой, положила руки ему на грудь. Её волосы упали на лицо, она откинула их, и Алексей увидел её глаза — блестящие, с расширенными зрачками, почти чёрные.

— Сама контролируй глубину, — сказал Рустам. — Сама скорость. Ты — главная.

Марина начала двигаться — сначала медленно, приподнимаясь и опускаясь всем телом. Каждое движение сопровождалось влажным, всасывающим звуком — её влагалище впускало и выпускало член, и она ловила ритм, улыбаясь собственным ощущениям.

— Ох... как хорошо... — прошептала она, закрывая глаза. — Я чувствую его до самого верха... как он касается шейки...

— Да, — подтвердил Карен снизу, — ты сидишь на мне полностью. Давай, двигайся, как тебе нравится.

Она ускорилась, переходя почти в скачку. Её грудь колыхалась, соски твёрдые, красные. Лицо — экстатическое, с размазанной помадой, глаза полузакрыты.

— О-о-о... — стонала она, вбиваясь в него. — Я сейчас... я чувствую, что сейчас...

— Тимур, — обратился Рустам, — к её рту. Двойная стимуляция усилит оргазм.

Тимур встал на колени перед её лицом. Марина взяла его член в рот, не переставая скакать на Карене. Два члена — во рту и во влагалище — двигались в разных ритмах, и она балансировала между ними, как канатоходец.

Алексей смотрел на это и чувствовал, как член пульсирует у него в руке — он уже не скрывал, расстегнул ширинку полностью и медленно дрочил в такт её движениям. Его дыхание сбилось, он почти не дышал, боясь пропустить момент.

— Она скоро кончит, — сказал Рустам ему тихо. — Видите, как напряглись мышцы живота? Ещё минута — и каскад.

Марина замерла на секунду, потом её тело сотрясла дрожь — долгая, волновая. Она закричала с членом во рту — глухо, но пронзительно, и обмякла на Карене, продолжая сосать уже машинально, на автомате.

— Первый, — констатировал Рустам. — Будет ещё. Ты чувствуешь, Марина?

Она выпустила член и, тяжело дыша, прошептала:

— Ещё... я хочу ещё...

— Хорошо, — сказал Рустам, поворачивая её на четвереньки. — Тогда продолжим.

Он перевернул её на четвереньки — Карен вышел, член мокрый, блестящий. Тимур зашёл сзади — поза раком, самая глубокая. Вошёл резко, до конца, и замер.

— О-о-о! — вскрикнула Марина, упершись локтями в кровать. — Это так глубоко! Я чувствую тебя в самом конце!

— Теперь, — сказал Рустам, — я покажу, как массировать матку через влагалище. Смотрите и запоминайте.

Он встал рядом, положил руку на низ живота Марины, пока Тимур начал двигаться короткими, жёсткими толчками, упираясь в переднюю стенку.

— Глубже, — велел Рустам Тимуру. — Надави на шейку. Не бойся, она эластичная.

Тимур послушался. Марина вскрикнула — резко, остро, и из глаз брызнули слёзы.

— Это не боль, — сказал Рустам Алексею. — Это перегрузка. Сейчас она перейдёт в следующую фазу.

Он наклонился к Марине и заговорил с ней тихо, почти интимно:

— Дыши, Марина. Глубоко. Не сопротивляйся. Позволь этому проникнуть в тебя. Твоя матка сейчас массируется изнутри — это древний способ освобождения.

Марина задышала глубоко, всхлипывая, и вдруг её тело обмякло. Она затихла, а потом начала кончать снова — судорожно, всем телом, скуля и всхлипывая.

— О-о-о-о! — закричала она, и её влагалище сжалось вокруг члена Тимура с невероятной силой. — Ещё! Пожалуйста! Не останавливайся!

Тимур не останавливался. Карен зашёл спереди, вставил член в её рот, и теперь она принимала оба сразу — двойное проникновение во влагалище и в рот.

Она двигалась как одержимая, принимая их обоих, и из её горла вырывались уже не стоны, а сплошной крик наслаждения, переходящий в рыдания.

— Я... я не могу... — прохрипела она, выплёвывая член. — Это слишком... слишком хорошо... я сейчас умру...

— Не умрёшь, — улыбнулся Рустам. — Ты только начинаешь жить.

Он посмотрел на Алексея:

— Дальше будет двойное влагалищное. Два члена одновременно. Вы готовы к этому?

Алексей посмотрел на жену — красную, мокрую, счастливую, с членом во рту и во влагалище. Её глаза встретились с его глазами, и в них была не просьба остановиться, а мольба продолжать. Она улыбнулась ему через плечо, размазанной красной помадой, и прошептала одними губами: «Люблю тебя».

Он кивнул, чувствуя, как от этой улыбки у него сжимается сердце и одновременно пульсирует член в руке.

— Готов, — сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал.

Рустам удовлетворённо кивнул и повернулся к своим мастерам:

— Отлично. Перерыв пять минут. Ей нужно немного прийти в себя перед следующим этапом.

Карен и Тимур вышли из неё одновременно, и Марина обессиленно рухнула на кровать, тяжело дыша, с закрытыми глазами, но на её губах играла блаженная улыбка. Она чувствовала себя опустошённой, наполненной до краёв и одновременно невесомой, будто её тело растворилось в горячем, влажном воздухе спальни. Где-то на границе сознания она слышала размеренное дыхание мужчин, ощущала, как простыня под ней промокла от пота и смазки, но всё это было далёким, неважным. Важным было только одно — пульсация внутри, тягучая и глубокая, словно сама матка продолжала сжиматься в запоздалых спазмах.

Алексей смотрел на неё с кресла, не в силах отвести взгляд. Его член всё ещё стоял, хотя он кончил всего пару минут назад — собственное семя ещё не высохло на пальцах. Он видел, как вздымается её грудь, как поблёскивает в полумраке размазанная по животу чужая сперма, и чувствовал странную, щемящую смесь гордости и ревности. Она была его женой. И она только что была женой для троих.

Рустам подал знак — короткий, почти незаметный. Тимур перевернулся на спину, подвинув подушку под голову. Его член, всё ещё влажный от её соков, торчал вертикально — длинный, прямой, с аккуратной головкой, которая блестела при свете ночника. Он не сказал ни слова, только положил руки на бёдра Марине, приглашая. Карен мягко подтолкнул её, помогая перекинуть ногу через Тимура, и она оказалась на нём верхом — колени по бокам от его талии, влагалище прямо над головкой.

— Сама, — прошептал Рустам. — Медленно. Почувствуй каждый сантиметр.

Марина открыла глаза. В них ещё стоял туман недавнего оргазма, но теперь к нему примешивалось что-то новое — спокойная, хозяйская уверенность. Она взяла член Тимура в руку, провела головкой по половым губам — раз, другой, размазывая вытекающую из неё сперму, смешивая её со своей смазкой. Потом приставила головку к входу, чуть надавила и замерла.

— Смотри, — шепнула она, и Алексей не сразу понял, к кому она обращается, пока не встретился с ней взглядом. Она смотрела прямо на него, когда начала опускаться.

Головка раздвинула влагалище — сначала туго, сопротивляясь, потом скользнула внутрь одним плавным движением. Марина издала долгий, грудной выдох и замерла, давая себе привыкнуть. Её половые губы растянулись вокруг ствола, обхватили его плотным кольцом, и Алексей видел, как влажная плоть вбирает в себя чужой член — миллиметр за миллиметром. Это было похоже на замедленную съёмку: сначала исчезла головка, потом половина ствола, потом она опустилась до конца, и яички Тимура коснулись её промежности.

— О-о-ох... — простонала Марина, и голос её дрогнул. — Я чувствую его так глубоко...

Алексей сглотнул. Его жена сидела на члене другого мужчины, и он видел всё: как растянуто её влагалище, как пульсирует клитор, как сокращаются мышцы живота. Он видел, как чужая плоть исчезает в теле женщины, которую он любил больше жизни, и от этого зрелища у него перехватило дыхание.

Эмоции накрыли его волной — не гнев, не ярость, а что-то более сложное. Восхищение её красотой, боль от того, что не он сейчас внутри неё, и одновременно дикое, почти животное возбуждение. Он чувствовал себя зрителем, которого пустили за кулисы, и теперь он видел Марину такой, какой не видел никогда — не матерью, не женой, а женщиной в её самом первозданном, эротичном проявлении.

— Она прекрасна, — произнёс Рустам, обращаясь к нему. — Вы это видите?

— Да, — выдохнул Алексей, сжимая подлокотник. — Вижу.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555/