ЧАСТЬ 10. ВМЕСТЕ

Разве не здорово, когда семья собирается вместе?

***

Я не выпускал Пенни из своей кровати всё утро. Не то чтобы она рвалась уйти. Мы потеряли обеих мам почти сразу после её шоу, и нам сказали, что позовут, когда завтрак будет готов.

Сюрприз! Через полчаса мама принесла завтрак прямо в постель.

Мы с Пенни всё ещё были в игривом настроении и ещё не приступили к делу.

Перед нами поставили поднос с двумя сэндвичами с беконом и яйцами и апельсиновым соком.

— Лёгкий завтрак. На обед будут бургеры и домашняя картошка фри, — пояснила мама.

Пенни сидела по-турецки, развернула свой сэндвич и стащила кусочек бекона.

— Не стоило приносить. Мы могли бы спуститься.

— Слишком много сумасшедшей драмы внизу. Вы двое и так почти не проводите времени вместе.

Я был голоден и откусил кусок, поблагодарив её с набитым ртом.

— Вам, ребятки, что-нибудь ещё нужно? — спросила она.

Мы переглянулись и покачали головами.

— Это идеально, — сказал я в тот короткий момент, когда мой рот был пуст. — Крикни, если нужно, чтобы я занялся грилем.

Мама покачала головой.

— Думаю, мы заставим Колина этим заняться.

Меня пробрала дрожь, когда я вспомнил, как он в прошлый раз был главным по грилю. Мама ухмыльнулась.

— Твой отец за ним присмотрит.

Она закрыла дверь, уходя. Пенни хихикнула.

— Что?

— Ну же, признай, это немного странно. Твоя мама приносит нам завтрак в постель, чтобы мы могли в ней повалятся.

Я пожал плечами.

— Ладно, немного. Я не жалуюсь.

— Я тоже.

Мы прикончили сэндвичи и поставили поднос на пол. Пенни улыбнулась и легла на кровать, терпеливо ожидая. Я присоединился к ней через минуту, и мы обнимались, целовались, болтали о всякой ерунде: чехол на руль для её машины, запись на занятия, любимые фильмы лета, лучшая пиццерия — такие вещи. У неё был телефон, и каждые несколько минут приходило сообщение. Пока она отвечала, я играл с её телом. Обычно она не была прикована к телефону, и я это отметил.

— Все хотят посмотреть машину. Просят фотки, покататься. Некоторые даже интересуются моей личной жизнью, — поддразнила она.

— Было бы лучше без телефона, — напомнил я.

— Это обещание?

— Гарантия.

Она выключила звук на телефоне.

— Я вся твоя. Надеюсь, оно того стоит.

Поначалу не стоило. Мы чертовски долго не могли начать, и мне пришлось рыться по полу в поисках смазки. С её помощью мы справились с проникновением и медленно дошли до настоящего секса.

Она постанывала, пока я работал, оставляя пару дюймов снаружи.

— Я... забыла... — простонала она.

Ей, похоже, это не особо нравилось, так что я остановился, оставаясь внутри, и начал марафон поцелуев, вспоминая всё, что перенял у тёти Мари. Она постепенно расслабилась, и я начал двигаться в ней мягко, продолжая целовать.

— Лучше? — прошептал я.

— Мммм... — вздохнула она.

Первый раз был нормальным. Я не довёл её до оргазма, и мы не особо двигались. Я лежал на ней, и мы занимались любовью медленно. Много поцелуев и прикосновений. Это заняло довольно много времени, что неудивительно, учитывая, что я уже кончил дважды за утро. Она была в любящем настроении, тихая, сосредоточенная. Казалось, она увлекла меня за собой, я смотрел ей в глаза, ощущая близость, которую иногда забываю, когда её нет рядом.

— Люблю тебя, — прошептал я.

Она улыбнулась мне.

— Знаю. Я тоже тебя люблю.

Кончить в неё было так же, как наша любовь. Ничего безумного, я вошёл до конца, замер и излился глубоко внутри, глядя ей в глаза.

— Я... чувствую, как ты кончаешь, — прошептала она.

Я поцеловал её в губы.

— Нам с тобой надо делать это гораздо чаще.

Она кивнула, ухмыляясь мне. Она притянула меня ближе и крепко обняла.

— Побудь во мне, Джереми.

Я держался, пока не почувствовал, как мой член уменьшается, выскальзывая из неё, что вызвало ещё один милый смешок.

— Грязный мальчишка, — прошептала она.

Я приподнялся на руках.

— Мне нужен душ.

Она снова кивнула.

— Не то слово.

Я наконец-то почистил зубы, что давно пора было сделать. В душе она захотела побрить меня. Лицо, конечно. Она вертела мою голову, использовала полбанки крема для бритья, но справилась. Потом потёрлась щекой о мою.

— Так гораздо лучше. Хочешь ещё раз?

Вернувшись в кровать, мы немного поиграли орально, и когда она снова меня завела, стало лучше. Намного лучше. Я легко вошёл в неё, и мы пробовали разное. По-собачьи, на боку, с ногами, откинутыми назад. Она сверху. Ей понравилось последнее, и она скакала на мне как сумасшедшая, кончая несколько раз, пару раз очень громко. Потом она краснела, упираясь руками мне в грудь, тяжело дыша, с её красивыми светлыми волосами, свисающими на лицо.

Во второй раз она чуть не разорвала мне барабанные перепонки. Она откинула волосы назад, встряхнув головой.

— Надо было их завязать, — рассмеялась она.

— Нет. Мне нравится так. Дико и необузданно.

— Я или волосы?

Четыре раза, видимо, было многовато. Я с трудом мог кончить. Не то чтобы мне не нравилось пытаться. Когда она попросила паузу, я снова поставил её на четвереньки. Она легко принимала меня полностью, и я стал немного грубее, трахая её жестко, шлёпая по попе и слегка таская за волосы. Вызвал у неё ещё один милый оргазм, после чего она легла на живот, а я оседлал её ноги. Я лёг на неё, держа её запястья над головой. Она так мило поскуливала, моя голова рядом с её, а мои бёдра неустанно вбивались в неё.

— Я буду трахать тебя вечно, моя красавица. Вечно.

Было что-то в этом, в том, как она была совершенно беспомощна, мой вес прижимал её, руки обездвижены. Я чувствовал себя могущественным, ощущая её полное подчинение моим желаниям. Мне это нравилось. Очень.

Она дрожала, и волна маленьких оргазмов, кажется, захватила её.

— О Боже, — выдохнула она, затаив дыхание, дрожа, пока это не проходило, чтобы через несколько секунд снова вскрикнуть.

— Кончай для меня, Пенни, — прошептал я, покусывая её ухо, шею, прижимаясь головой и долбя чуть сильнее, пока не получил от неё ещё одну маленькую награду.

Не знаю, сколько мы это продолжали. Казалось, вечно, хотя вряд ли больше 10–15 минут. Достаточно, чтобы она дошла до большого оргазма, плача, извиваясь подо мной, толкая попу навстречу моим движениям. Я потянул её руки вперёд, крепко сжимая запястья. Мои ноги были снаружи её ног, колени согнуты, лодыжки прижимали внутреннюю сторону её колен, удерживая её ноги. Я укусил её за шею, и она ахнула.

— О Боже, нет, нет, ооо нет, — простонала она, прежде чем закричать так громко, что разбудила бы соседей.

Она тяжело дышала после этого, и я замедлился, делая мягкие короткие толчки. Я не спешил её отпускать, раздвинул ноги, отпустил её запястья, нежно их потирая. Я поцеловал свежий след от укуса, но продолжал двигаться в ней. Я никогда не хотел останавливаться. Никогда.

***

Тётя Мари села на кровать рядом с нами.

— Отпусти бедную девочку, Джереми. Ты её убиваешь.

Пенни повернула голову, тяжело дыша, глядя на мою тётю.

— Спаси меня, — взмолилась она, а потом хихикнула.

Я вышел из неё, отказавшись от идеи кончить в ближайшее время. Я подвинулся к ней и притянул её в свои объятия, ложась за спиной, лицом к тёте.

— Стучать не пробовала? — поддразнил я.

— Стучала, и не раз, — сказала тётя Мари. — Похоже, вы двое были заняты. Обед почти готов, маленькие язычники.

Пенни всё ещё отдышалась.

— Эмма говорит, что парни обычно кончают за пару минут. Это правда?

Тётя Мари легла напротив нас, отводя волосы Пенни назад.

— Все парни разные. У некоторых очень короткий запал, большинство хороших держатся минут 5–10.

— Джереми — фрик, да?

Тётя Мари погладила её плечо.

— Не так уж необычно. Он молодой, иногда это хорошо, иногда плохо. Часто это значит, что выносливости мало, но восстановление быстрое. К третьему или четвёртому разу они могут держаться дольше. Джереми, похоже, из таких.

— Я не смог кончить, — пояснил я.

Тётя Мари хмыкнула.

— Верю. Дай себе перерыв. Через пару часов, наверное, всё будет как обычно.

— Наденьте что-нибудь, — сказала она, вставая с кровати. — Бургеры уже на гриле, когда я пошла за вами.

Тётя Мари была в очередном топе без лифчика, завязанном узлом, и обтягивающих шортах. Босая.

— Мы одеваемся небрежно, — сказала она, подмигнув мне.

Пенни надела трусики и одну из моих футболок. Она настояла на том, чтобы причесать волосы, прежде чем показаться кому-то. Свободные шорты и футболка были достаточно хороши для меня. Она схватила телефон и уже отвечала на пропущенные сообщения, пока мы спускались по лестнице.

— Слава Богу, — сказал папа. — Я уж думал, ты её точно прикончил на этот раз.

Пенни покраснела, подошла к нему, обняла за шею и потянула его голову вниз для поцелуя.

— Спасибо, что бросился меня спасать, папочка, — поддразнила она.

Мы вшестером ели на улице, и я думал, что у Колина глаза вылезут из орбит, так он пялился на наших девчонок. Мама была в своих белых лосинах для йоги, которые были не такими ужасающими, как бирюзовые. На ней была футболка на два размера меньше, которая даже не доходила до пупка, и каждый бугорок её груди был отчётливо виден.

Бургеры были вкусные. Толстые, сочные, поджаренные снаружи.

— Хорошо, — сказал я, доедая второй. Колин, похоже, был непомерно горд похвалой. Думаю, он заслужил. Его прошлый опыт с грилем чуть нас не угробил.

— Дыши между бургерами, малыш, — пожурила меня мама.

Ей пришлось дважды вставать, чтобы принести ещё картошки фри. Это был отличный обед. С невероятным видом. Горячие милфы и красотка-подросток.

Пенни надулась.

— Я чувствую себя слишком одетой. — Она демонстративно посмотрела на наряды мамы и Мари, чтобы мы уловили намёк. Я рассмеялся.

Девчонки закончили есть, изредка похрустывая картошкой. Мы с папой делили последний бургер. Тётя Мари встала и взяла Пенни за руку.

— Пойдём. Сделаем тебя красоткой.

Я откинулся на стуле, потягивая пиво, и задумался, может ли жизнь быть лучше.

— Колин, во сколько ты вернулся? — спросил я.

— Ээ, где-то около двух, кажется, — он звучал так, будто привирал.

Я посмотрел на папу.

— Скорее, в три, — сказал я. — Ты бы вымазал меня дегтем и обвалял в перьях за это.

— Не моё дело, — ответил папа. — Но если он продолжит тут жить, то, чёрт возьми, будет звонить, если задержится после часу. — Он повернулся к Колину. — Не так ли?

— Да, сэр, — кивнул Колин. Похоже, они уже обсуждали это. Меня снова поразило, как это похоже на наши с папой разговоры пару лет назад, когда я начал серьёзно встречаться. Вдруг я пожалел Колина, у которого никогда не было того, что было у нас с папой. Наставничества и товарищества. Мужья-музыканты тёти Мари обделили моего кузена.

Мама собирала бумажные тарелки и пластиковые стаканы. Лёгкая уборка. Колин предложил помочь, но мама отмахнулась.

— Нет, мальчики, отдыхайте. Я почти закончила. Надо только разобраться с фритюрницей.

— Как дела с личной жизнью, Колин? — спросил я, когда мама ушла.

Он ухмыльнулся.

— Получил минет.

Папа хохотнул.

— Молодец. Похоже, тебе понравилось!

Колин кивнул, сияя от уха до уха.

— Келли?

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Конечно. Я же не встречаюсь ни с кем другой.

— Конечно, нет. Забудь, что спросил. А ты ответил ей тем же? — спросил я.

— Ответил?

— Сделал ей куни.

Он покачал головой.

— Ни за что.

— Ни за что — она не дала? Или "ни за что, фу, какая гадость"? — спросил папа.

— Это же как-то противно, нет?

Мы с папой переглянулись, улыбнулись и расхохотались.

— Хочешь, я разберусь? — спросил он меня.

— Ни за что. Расскажу мамам.

Колин подскочил.

— Нет, нельзя.

— Почему нет? — спросил я.

— Они будут меня доставать. Они подтрунивают надо мной по любому поводу.

Папа потянулся и сжал его запястье.

— Советую смириться и прислушаться. Подумай, где ты был неделю-две назад, и сравни с подарком твоей подружки прошлой ночью. Это влияние сестёр.

Вернулась тётя Мари, ведя за собой Пенни. Моя футболка была в ужасном состоянии. То, что от неё осталось. Без воротника, без рукавов, заканчивалась на пару дюймов ниже груди. Они потратили время, чтобы нанести немного макияжа, расчесали ей волосы в два хвостика, добавили розовую помаду. Она выглядела нелепо сексуально и невинно одновременно. Колин онемел. Папа присвистнул.

Она покраснела.

— Перебор?

Я отодвинулся от стола.

— Иди сюда, — сказал я, похлопав себя по коленям.

Полфутболки и трусики смотрелись на ней чертовски хорошо. Она устроилась у меня на коленях.

— Какие планы на вечер? — спросила она.

Тётя Мари шлёпнула Колина по затылку.

— Закрой рот, Колин. Мух наловишь.

Пенни посмотрела на него.

— Это просто трусики, Колин. Расслабься.

Папа хмыкнул.

— Оставьте парня в покое. Его реакция вполне естественна. Малышка — настоящая сердцеедка.

Тётя Мари подошла и села папе на колени. Папа устроил её поудобнее, положив руку ей на внутреннюю сторону бедра. Я думал, Колин сейчас получит инфаркт. Когда она слегка его поцеловала, ничего особенного, из моего кузена вырвался странный сдавленный звук.

Она посмотрела на своего сына.

— Что думаешь, если мы переедем к твоему дяде Гарольду и тёте Элис насовсем?

— Ээ, да? — пробормотал он.

Мама вышла, встала за его спиной, наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Что это за «да»? Тебе тут не нравится?

— Нет, я имею в виду, да, в смысле, это было бы круто! Серьёзно? — спросил он, глядя на свою мать.

— Нам не нужен тот большой дом, а Джереми уедет. Ты будешь в школе большую часть времени. Мы с твоей тётей последнее время обсуждали это. Твой дядя предложил вчера. Это имеет смысл, — сказала тётя Мари.

Когда мама села Колину на колени, я подумал, что мы его точно потеряем.

— Разве не было бы весело? Все вместе? Я могла бы быть как твоя вторая мамочка, — поддразнила мама.

— Круто. Это было бы круто! — взвизгнул он.

Мама рассмеялась, а Пенни шлёпнула меня по руке, когда я попытался просунуть её под её футболку.

— Веди себя прилично, паршивец, — прошипела она. Это не помешало ей поёрзать попой, сводя меня с ума.

— Колин думает, что куни — это противно, — бросил я словесную гранату в открытое пространство.

— Что!

— Колин!

— Джереми... — заныл он.

— Я думала, я воспитала тебя лучше! — рявкнула тётя Мари.

Папа её встряхнул.

— Послушай себя, Мари. Ты вообще с ним об этом говорила?

— Нет, но я не воспитывала его эгоистом!

Мама надулась.

— Серьёзно? Ты думаешь, это противно?

Он явно нервничал. Он уставился на меня, а я хмыкнул. И получил локтём в рёбра от Пенни.

— Я... не знаю. Никогда об этом особо не думал, наверное, — пробормотал Колин.

— Если хочешь сохранить свою девушку, может, стоит подумать, — добавила Пенни, подливая масла в огонь.

— Другие парни говорят, что это для слабаков, — слабо возразил он.

Мама рассмеялась.

— Какие другие парни? Кто бы они ни были, у них, наверное, никогда не было настоящей девушки. Ты думаешь, Джереми и твой дядя — слабаки?

Он посмотрел на нас двоих.

— Вы, ребята...

Папа рассмеялся.

— Это не обычный разговор после обеда, но да.

Колин посмотрел на меня.

— Чёрт возьми, да. Верно, Пенни? — поддразнил я.

Она покраснела и кивнула.

— Тебе нравится, правда?

Она уставилась на меня.

— Не стесняйся признаться. Я не против сказать, что мне нравится делать это с тобой.

Она откинулась на меня и ухмыльнулась Колину.

— Часто. Мы делаем это часто. И мне это нравится. — Она прижалась губами к моему уху и сильно укусила за мочку. — Я тебе отплачу за то, что заставил меня смутиться.

Я повернул лицо и поцеловал её.

— Люблю тебя, глупая девочка.

Она ухмыльнулась.

— Так легко ты не отделаешься. — Она поёрзала, устраиваясь поудобнее. — Я думала, мы могли бы покататься чуть позже.

— Спорим. Кто на этот раз хочет посмотреть на твои новые колёса?

Она хихикнула.

— Все. Ну же, Джереми. Будет весело.

Мы ушли, чтобы одеться поприличнее, пока наши мамы отчитывали Колина за его заблуждения.

***

Мы хорошо провели день. Катались, видели её друзей. Она дала мне немного порулить. Это было так не похоже на наш "Джип", но мне понравилось. Мы заехали в магазин автозапчастей, купили ей чехол на руль, который она хотела, и выбрали всё, что нужно для правильной мойки и полировки машины.

— Она же совсем новая, — сказала она, пока я складывал материалы в её корзину. — Думаешь, её нужно полировать?

— Да. Завтра я покажу тебе, как это делать правильно.

Мы позвонили домой, сообщили, во сколько вернёмся. Они предложили подождать нас с ужином. Я собирался отказаться, но узнал, что тётя Мари готовит свой жареный стейк. Никто, никто не делает жареный стейк, как тётя Мари.

— Хороший вариант? — спросил я. Иногда она пыталась сделать его «здоровым».

Тётя Мари взяла трубку.

— Мой лучший вариант. Использую рёбрышки, деревенские булочки твоей мамы, домашнее пюре. Колин уже час чистит картошку, — хихикнула она.

— Хочешь меня откормить?

— Поддерживаю твою энергию. — Её голос понизился до едва слышного шёпота. — Сегодня наша ночь, малыш.

— Мы будем, — сказал я. Я повернулся к Пенни. — Жареный стейк тёти Мари. Это нельзя пропустить. Она готовит его всего пару раз в год, говорит, иначе мы все будем кататься, а не ходить.

***

Ладно. Всё снова вышло из-под контроля. Пришлось добавлять дополнительную секцию к обеденному столу. Дом был полон. Обе мамы предупредили меня, чтобы я вёл себя прилично.

Как только мы вошли, Пенни отцепилась от меня и направилась в кухню. Я посмотрел туда и увидел толпу. Обе мамы, конечно, но там была и Келли, помогала им, улыбнулась и помахала мне. Я помахал в ответ. Это было просто вежливо.

Папа и Колин были в гостиной, папа держал слово, Колин ловил каждое его слово. Когда Колин увидел меня, он подскочил, сбегал в гараж и вернулся с пивом для меня. Я сел и поболтал с папой о её машине.

Он выдал мне старую песню про полировку, и мы поспорили о лучших восках. Колин сидел на полу между нами, впитывая всё.

Келли подскочила к нам, милая, как пуговка.

— Ужин через пять минут. Пиво к ужину, говорит тётя Элис.

Тётя Элис? Первый раз в нашем доме. Эти дети...

Папа посмотрел на меня.

— Для дам?

— Шайнер Лайт. — Мы могли экспериментировать с другими, но Шайнер был домашним пивом. Всегда держали одну полку в пивном холодильнике для него. — Колин?

— Бок, — сказал папа.

Я кивнул. Встал и принёс пиво: четыре Лайт, один Бок, два Чёрных Лагера.

За столом меня заинтересовала политика ужина. Кто где сидит. Мы с папой заняли торцы, но сегодня мама сидела рядом с папой. Мари была рядом с ней, ближе ко мне. На противоположной стороне Колин был зажат между девчонками, а Пенни сидела рядом со мной. Я задумался, было ли это намеренно, чтобы держать Келли подальше от меня. Чёрт, я же флиртовал с ней всего раз.

Ужин был громким, шумным, весёлым, папа был в редкой форме. Его настроение сделало разворот на 180 градусов. Мама была внимательна к нему, а Келли на удивление кокетничала. Колин светился от восторга. Я тоже неплохо справлялся, с тётей Мари и Пенни, которые дразнили и флиртовали.

Много говорили о колледже, ведь он был уже на носу, и четверо из нас собирались туда впервые. Еда была идеальной, и тётя Мари краснела от всех комплиментов. Кто-то, или, возможно, несколько человек, играли со мной в ножки под столом. Чёрт, почему жизнь не может быть такой всегда?

Уборка легла на парней, но это были только столовые тарелки. С четырьмя девчонками на кухне вся посуда для готовки уже была вымыта. Папа только помог убрать со стола, потом его прогнали, и мы с Колином закончили.

***

— Ты с Келли нормально ладишь? — спросил я.

Он ухмыльнулся.

— Лучше, чем нормально. Жалко только, что мы не начали встречаться раньше. Она уезжает через полторы недели.

— Останетесь после ужина?

— Неа, я обещал ей, что мы поедем в торговый центр, потусим. Надо отвезти её домой до десяти. В прошлый раз она попала в неприятности, когда мы засиделись допоздна.

— Часто бываешь у неё дома?

— Не особо, — сказал он.

— Стоит попробовать. Очаруй её маму. Заручись её поддержкой. Это поможет.

— Почему?

— Проблемы вроде поздних возвращений обычно не такие уж большие, если мама на твоей стороне. Это просто здравый смысл.

Он кивнул, закрывая посудомойку.

— Спасибо. Может, заскочу к ним, когда буду её отвозить.

— Неплохая идея. Не засиживайся слишком поздно. Привези её домой на пятнадцать минут раньше. — Чёрт, я начал звучать как папа.

Мы протёрли столешницы и присоединились к остальным на улице. Вечер был приятный, а на патио было больше мест, чем в гостиной.

Пенни подскочила, когда мы вышли, и я сел на её место, позволяя ей забраться ко мне на колени. Колин поблагодарил тётю Мари за ужин и взял Келли за руку. Она, кажется, не хотела уходить и обняла всех перед уходом. Хорошая девчонка. Колину повезло.

Пенни была единственной, кто сидел на коленях. Мамы выглядели симпатично, но без перебора. Я уже предвкушал, как уведу свою девушку наверх, но она меня обломала.

— Завтра утром я еду за вещами для учёбы. Надо уйти пораньше. Но завтра после обеда я свободна, — тихо сказала она мне.

Я надулся, а она хихикнула.

— Завтра я всё тебе компенсирую, ладно?

— Обещаешь?

Она подарила мне головокружительный, глубокий поцелуй.

— Скреплено поцелуем, — прошептала она.

Она тоже попрощалась, и я проводил её до машины.

— Завтра ещё и машину помоем. Перерыв в середине, — поддразнил я.

— Жду с нетерпением.

Ещё один долгий поцелуй и много поглаживаний оставили меня с эрекцией, когда она выезжала с подъездной дорожки.

Мама встретила меня у входной двери.

— Джереми?

Я обнял её, заглушив поцелуем.

— Мам?

Она смущённо улыбнулась.

— Я... мне нужно провести эту ночь с твоим отцом.

Я потянулся вниз и слегка сжал её ягодицы.

— Не нужно объяснять или оправдываться, мам. Он твой муж.

— Это было слишком давно. Я должна это сделать.

— Всё нормально. Так и надо. Это круто.

— Ты ведь собираешься спать с Мари, да?

— Да. Она не ты, но я её чертовски сильно люблю. У тебя с этим проблемы?

Она вздохнула.

— Пожалуй, нет.

— Хорошо. Проведи ночь с ним. Хочу, чтобы ты вернулась ко мне завтра вечером.

Она прильнула ко мне.

— Я вернусь. Обещаю.

— Не обещай. Посмотри, что нужно папе. Позаботься о нём в первую очередь. Мы с ним были довольно жёстки.

Мама фыркнула.

— Жёстки? Я отдала ему свою сестру, Джереми!

Не стоило спорить, что это я отдал её ему. Я схватил маму за ягодицы и поднял, заставив её взвизгнуть, как ребёнка.

— Обнимашки, мам. Обними меня.

Она обхватила меня ногами, скрестив лодыжки, и обняла за шею. Я крепко поцеловал её и пошёл с ней.

— Я тяжёлая, Джереми, — заныла мама.

— Нет, не тяжёлая. Веди себя хорошо, — сказал я, сжав её ягодицы. Я вынес её на крыльцо, где тётя Мари сидела рядом с папой, болтая. Я встал перед папой.

— Кажется, это твоё. Нашёл, бродило у входа.

Я наклонился и посадил её ему на колени, когда мама меня отпустила. Он рассмеялся.

— А я гадал, куда её задевал.

Она повернулась, устраиваясь поудобнее, а он притянул её ближе.

Я подумал. Если бы между нами всё ещё была неловкость, такой подкол мог бы плохо восприняться.

— Не волнуйся, — сказал я ему. — Я за ней пригляжу. Чтобы не сбежала.

Он кивнул.

— По крайней мере, не дальше дома.

Я сел рядом с ним и похлопал себя по коленям.

— Тётя Мари?

Она посмотрела на меня, как будто я слишком много на себя беру, но всё же подошла.

— Довольно самоуверенно.

Я просунул руку ей под рубашку, поглаживая бок.

— Это ты сказала, что это наша ночь.

Она в очередной раз доказала, почему она лучший мастер поцелуев.

— Похоже, я так и сказала. У тебя с этим проблемы?

Я хотел пошутить, но не смог.

— Нет. Я не могу поверить, как мне повезло.

Это был идеальный конец потрясающего дня. Мы вчетвером легко болтали, я и папа держали своих девчонок. Объятия и поцелуи. Разговоры о Колине и Келли, учёбе, планах на после лета.

— Что нового с переездом тёти Мари и Колина? — спросил я.

— Кажется, это разумно, — сказал папа.

— Мы собираемся подготовить дом к продаже и обустроить наше пространство здесь, — сказала тётя Мари. — Надеюсь, выставим дом на рынок через неделю или около того. Старый дом слишком большой для нас.

Мама рассмеялась.

— А поскольку Колин уезжает в колледж, тебе, в общем-то, придется, не так ли? Разделить выручку с номером два? Таков был уговор?

Тётя Мари кивнула.

— У него есть имя, Элис. Джефф был неплохим парнем. Лучший из всех.

— Не далеко ли тебе будет ездить на работу? — спросил я.

— Глупый. Мне не нужна та работа. Я держалась за неё, чтобы не сидеть без дела. Мне нужно было немного общения со взрослыми. Думаю, я больше не буду работать. Может, что-то весёлое, какая-нибудь некоммерческая организация. Если и буду, уверена, найду что-то поблизости.

Папа кивнул.

— Это не обременит наш дом. Мы легко можем о них позаботиться. Места хватает.

— Особенно когда я уеду за несколько часов пути отсюда, — добавил я.

Папа сделал объявление.

— Завтра я иду в офис на полдня. Надо наверстать, есть пара дел.

— Уверен, милый? — спросила мама.

— Да. Я чувствую себя намного лучше. Большинство синяков начинают проходить. Только рука ещё беспокоит, так что, похоже, буду много печатать двумя пальцами.

Меня ждал небольшой сюрприз. Тётя Мари собиралась переехать в мою комнату, когда я уеду. Как и главная спальня, у неё была своя ванная, тогда как две другие гостевые комнаты делили одну ванную.

— Ты не против, правда? — спросила тётя Мари.

— А какую комнату я получу, когда вернусь?

Тётя Мари мягко поцеловала меня.

— Нашу.

Ладно. Это было достаточно ясно.

— Нет, я совсем не против.

Девушки рассмеялись, и я получил ещё один приятный поцелуй, обещание большего. Скоро, если всё будет по-моему.

— Мам, пап, я немного вымотался. Пойду спать. Спасибо за отличный день.

Тётя Мари обняла и поцеловала маму и папу и ждала, пока я сделаю то же. С мамой, конечно. Я слишком взрослый, чтобы обнимать и целовать папу. Я взял тётю за руку и повёл наверх.

***

В спальне она упала в мои объятия.

— Я поменяла простыни раньше. Старые, похоже, немного износились. Подумай об этом на будущее. Таким женщинам, как я и твоя мама, нравятся чистые простыни. Думаю, Пенни, вероятно, тоже.

— Понял. Усвоил. Сообщение принято. Новые простыни. Каждый день, наверное. Надеюсь, мама не разозлится из-за всей этой стирки. Обычно я меняю их по воскресеньям.

— Она справится. К тому же, теперь у неё есть помощница по стирке.

Я начал раздеваться, и тётя Мари сделала то же.

— Что ты хочешь делать сегодня, Джереми? Это твоя фантазия.

— Я просто хочу любить тебя. Могу сделать тебе куни, если хочешь, но всё, чего я действительно хочу, — это заниматься с тобой любовью. Ничего безумного. Не сегодня.

Она улыбнулась.

— Звучит как замечательный план.

Лёжа на спине, груди тёти Мари не казались такими уж огромными. Всё ещё приятно с ними играть, но почти нормальными. Устроившись между её ног, глядя на её красивое лицо, так похожее на мамино, я переживал сотни своих снов. Я был возбужден, член твёрд, как только раздел её, и она определённо была готова, когда я собрался в неё войти.

Я потёр вверх-вниз по щели и медленно ввёл головку. Она была восхитительно тугой, но не болезненно. Легко приняла половину моей длины. Устроившись как следует, я наклонился над ней, глядя ей в глаза.

— Ты хоть представляешь, сколько тысяч раз я об этом мечтал, тётя Мари?

Она улыбнулась.

— Просто Мари, когда мы в постели, малыш.

— Мари. Я так сильно тебя люблю, Мари.

— Покажи мне, Джереми. Покажи мне свою любовь.

Я показал, лёжа на ней, наши тела не разрывали контакт, часто целуя её, чувствуя, как её руки блуждают по моему телу. Дважды я показал ей, без перерыва.

Мы занимались этим уже давно, когда я увидел, как у неё начались слёзы.

— Что не так, Мари? — спросил я, замедляясь.

— Ничего, Джереми. Абсолютно ничего. Это идеально. Я... Боже, не думаю, что когда-либо чувствовала себя такой обожаемой.

Я прижался губами к её губам, затем поцеловал каждый дюйм её лица, продолжая двигаться в ней.

— Привыкай. Ты лучшая тётя, которая только может быть у парня. Ты всегда была рядом. Чёрт, даже когда я облажался, как с Пенни в первый раз, ты пришла ко мне и помогла всё исправить, даже после...

— Тшш, Джереми. Не нужно объяснять. Я знаю. Думаешь, я не знаю? Просто люби меня, малыш.

Она не кончила для меня, а я хотел, чтобы она это сделала. Мне нужно было, чтобы она кончила. Я начал трахать её сильнее, меняя позу, пытаясь найти, что работает. Она схватила меня за бёдра и остановила.

— Нет, малыш. Оставь, как было, пожалуйста.

— Ты не кончила, — пояснил я, возвращаясь к медленным движениям.

Она улыбнулась, слегка коснувшись моей щеки.

— Ты такой молодой. Такой милый. — Она притянула меня для мягкого поцелуя. — Я не хочу кончать. Могла бы легко, но это, что ты делаешь, — это то, чего я хочу сейчас. Мне нужно это почувствовать, ощутить любовь, не страсть. Поверь, милый, у нас с тобой будут моменты страсти. Этот — для сердца, не для киски.

Она откинула голову назад, закрыв глаза, отдавая мне своё тело.

— Поклоняйся мне, люби меня, боготвори меня. Дай мне это почувствовать. Это было так давно... так давно.

И я так и сделал. Медленная, лёгкая любовь, стараясь каждым движением показать ей, как много она для меня всегда значила. Как я её любил и всегда буду. Мы занимались этим долго, продолжая прямо через мой первый оргазм, с едва заметной паузой, кроме тех нескольких мгновений, когда я замер, погружённый и наполняющий её.

Второй раз нарастал к большому финалу. Я увидел её улыбку, когда мои движения стали чуть агрессивнее. Она подтянула ноги назад и подбадривала меня.

— Теперь, Джереми. Возьми меня. Сделай меня своей. Глубоко и сильно, малыш. Присвой меня.

Я застонал, наклоняясь над ней и вбиваясь в неё. Я чувствовал, как её киска пульсирует вокруг моего члена, сжимая меня. Я смотрел ей в глаза, видя её любовь, её страсть ко мне.

— Моя... Мари, — простонал я.

— Твоя, Джереми.

— Моя!

Она кивнула, тихо поскуливая, пока я вбивался в неё так сильно, как мог. Больно. Я был близко, очень близко, и знал, что она это знает.

Она ахнула, и с её губ сорвался тихий вскрик.

— Моя, — прорычал я. — Моя, моя, моя.

Она отвечала, но, кажется, почти боролась с этим.

— Дж... Дж... Джер... еми, — выдохнула она, издавая череду тихих стонов. — Нет... не надо... не заставляй меня.

Я оттянул её ноги назад, опираясь на неё всем весом, моя голова рядом с её, мои бёдра вбивались в неё, всё моё существо присваивало её. Делало тётю Мари моей.

Я почувствовал, как её ногти впились мне в кожу, её тугая киска спазмировала вокруг моего члена. Она отвернула голову, дрожа, цепляясь за меня изо всех сил.

— Моя! — рявкнул я резко, теряя контроль, изливаясь в неё. Я укусил её за шею, и она вскрикнула. Она ахнула, затаив дыхание, всё её тело напряглось. Я был так глубоко, как только мог, но продолжал давить, втираясь в неё, пытаясь забраться ещё глубже, и почувствовал внезапную слабость, когда её тело расслабилось.

Я посмотрел ей в лицо и занервничал. Она не дышала, не двигалась. Я отпустил её ноги, и они безвольно упали в стороны. Я повернул её лицо ко мне, нежно поцеловав.

— Мари? Тётя Мари?

Мои бёдра жили своей жизнью, медленно двигаясь, пока я тихо говорил с ней, пытаясь вернуть её оттуда, куда она ушла. Я почувствовал дрожь в её теле, и она повернула голову, её глаза заморгали. Её рука потянулась к моей шее, притягивая меня вниз, пока она ахала, моё лицо уткнулось в её шею. Она застонала и отпустила мою голову. Я приблизил своё лицо к её, нежно целуя. Или собирался.

Она ответила на поцелуй с такой страстью, какой я от неё не видел, руками притягивая моё тело вниз, пальцами впиваясь мне в спину. Вскрикнула, её ногти царапали мне спину, её бёдра толкались навстречу остаткам моей стояка.

Я ослабил поцелуй, мои губы слегка касались её.

— Тшш, — прошептал я, моя рука гладила её лицо, мои бёдра остановились, оставив меня погружённым в неё.

— Боже, — выдохнула она, крепко сжимая меня. Вздрогнула и посмотрела мне в глаза. — Как ты это делаешь? Заставляешь меня так себя чувствовать?

Мои руки устали держать мой вес. Ещё один короткий поцелуй, прежде чем я скатился, улегшись неподвижно. Я почувствовал, как её рука нашла мою, пальцы переплелись.

Мы лежали молча, тяжело дыша. Мой пульс едва вернулся в норму, когда тётя Мари прильнула ко мне, тесно, нога поверх моей, голова на моём плече.

— Обними меня, Джереми, — промурлыкала она.

Я чуть подвинул её, обнимая рукой. Поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, тётя Мари.

Её губы прижались к моей груди.

— Знаю, малыш. Мы все это знали, всегда. Я тоже тебя люблю.

Я хмыкнул.

— Это было так очевидно?

— Пожалуйста. Ты шутишь? Как щенок, ты был таким годами.

— Надеюсь, не слишком раздражал.

Её рука гладила мою грудь, её нога медленно тёрлась внутренней стороной бедра о моё.

— Мне это нравилось. Я тебя любила. Быть такой особенной для кого-то — это, не знаю, наполняет? Льстит эго. Когда моя жизнь была в каком-то кризисе, я всегда могла рассчитывать на моего Джереми, чтобы поднять себе настроение. Твои звонки, рассказы о том, что происходит в твоей жизни, Боже, они были чудесными.

Она подняла голову, подставляя губы, и я поцеловал её. Мягко, с любовью. Она хихикнула после.

— Но признаюсь, такого я не ожидала.

— Я тоже, — признался я. — Фантазировал, да. Но мысль, что это может быть реально? Обнимать тебя так? Заниматься с тобой любовью? Невозможно.

Она попыталась прижаться ещё ближе. Не знаю, как она собиралась это сделать. Ей пришлось бы забраться мне под кожу, чтобы быть ещё ближе.

— Не совсем невозможно, похоже, — поддразнила она.

Она закрыла глаза, положив голову мне на плечо.

— Можно нам так заснуть, малыш? — тихо пробормотала она.

— Конечно. Ничего не может быть лучше.

***

Я проснулся, обнимая её сзади. Полусонный, её тёплое тело прижато ко мне, мои руки обнимают её. Её волосы лезли мне в лицо, и я осторожно их отодвинул. У меня была эрекция, и я прижался к её упругой попе. Я старался быть тихим и незаметным, но, похоже, это не очень удалось.

Она сдвинула верхнюю ногу, почти подтянув её к груди.

— Нежно, малыш, — пробормотала она, прижимая попу ко мне.

Я тёрся стояком между её ног, туда-сюда по нижним губкам. Она молчала, изредка издавая милое «Ммм...». Я взял член в руку, потёр серьёзнее, прижимая головку ко входу, зондируя, открывая её понемногу. На одном из движений я почувствовал, как головка вошла. Я чуть сдвинулся ниже и настойчиво толкнулся, погрузив несколько дюймов внутрь.

— Так хорошо, — пробормотала она.

Мне тоже было хорошо. Я нашёл удобное положение, держал её в объятиях и медленно брал её. Потрясающе. Легко, восхитительно сексуально, большая часть моего члена скользила в неё и из неё, чувствуя, как нарастает её влажность.

Я услышал её глубокий вздох и почувствовал, как она слегка шевельнулась. Она прижалась навстречу моим толчкам, и я вошёл полностью.

— Ммм. Я бы могла так просыпаться каждое утро, — сказала она.

— Люблю тебя, Мари, — прошептал я.

— Разве я этого не знаю. Полегче, малыш. Мягко и спокойно. Держи меня и люби.

Мы продолжали так довольно долго. Не знаю, стоит ли мне стыдиться или гордиться, когда я понял, что она заснула в моих объятиях. Я глубоко вошёл и держал её, отдыхая.

Это был удивительный мир фантазий, наполовину во сне, наполовину наяву. Обнимать её, нежно двигаясь в ней. Сосредоточившись на ощущении пребывания внутри неё. Держа её грудь. Мое лицо уткнулось в её шею. Когда я стал агрессивнее, я почувствовал, как она начала отвечать, всё ещё наполовину спя.

Мой мир фантазий разбился с открытием двери.

— Джереми? Ты не видел мою... маму... — ахнул Колин с порога.

Тётя Мари чуть подтянула простыню.

— Доброе утро, Колин, — спокойно сказала она. — Ты один проснулся?

— Мам? — заныл он.

Тётя Мари вздохнула, и её рука под одеялом схватила меня за бедро. Я даже не заметил, что продолжал двигаться в ней. Её движение заставило меня остановиться. Она прижалась ко мне и похлопала по кровати рядом.

— Заходи, малыш. Я... думаю, это для тебя неожиданность.

Он медленно вошёл, сел, опустив голову.

— Хорошо провёл время с Келли вчера? — спросила она.

Я не удержался и слегка толкнулся в неё. Она была слишком чертовски хороша, чтобы совсем остановиться.

— Да, я зашёл и посмотрел фильм с её семьёй. Было весело. Ели попкорн и пили газировку.

— Это замечательно, дорогой, — мягко сказала она, положив голову мне на руку.

— Мам, что происходит? — заныл он.

— Просто обнимаюсь с твоим кузеном, — сказала она. Я вёл себя плохо, сжимая её грудь и двигаясь в ней чуть активнее.

— Поэтому ты хочешь, чтобы мы здесь жили? — спросил он.

Она вздохнула, чуть повернувшись ко мне, лицом к сыну. Она подтянула простыню почти до наших шей.

— Отчасти. Я... наверное, буду спать здесь с твоим дядей и Джереми. — Она снова схватила меня за бедро, чтобы замедлить, похоже, я немного увлёкся. — Я устала быть одна, Колин. Я люблю этих мужчин. Ты можешь это понять?

— Но, мам! Джереми моего возраста. Он мой кузен.

— Это сложно. Мы должны держать это в секрете. Только для этого дома, понимаешь. Джереми — мой парень.

— Но у него есть Пенни!

Тётя Мари хмыкнула.

— Да. Это делает всё идеальным. У него есть девушка для публики, а я — здесь, дома. — Она вздохнула. — Он скоро уедет в колледж, но когда будет возвращаться, это будет наша комната. Его и моя.

Колин смотрел на меня в замешательстве.

— Ты сказала... и с дядей Гарольдом... тоже?

Тётя Мари кивнула.

— Когда тётя Элис позволит. Это будет не так часто, она его жена.

— Я... я не понимаю, — заныл он.

— Малыш, это просто. Я принадлежу им. Гарольду и Джереми. Это то, чего я хочу. Это ничего не меняет у меня с тобой. И между тобой и мной, или тобой и твоим кузеном. Ничего не должно меняться между нами. Мы все всё ещё любим друг друга, как всегда.

Я не мог больше оставаться неподвижным, держал её за бедро, глубоко вошёл и медленно начал снова двигаться. Я знаю, это было невероятно дерзко, но я не мог себя остановить.

Колин впервые посмотрел на меня.

— Джереми?

— Твоя мама — страстная, сексуальная женщина, ты должен это знать, Колин, — сказал я.

— Знаю, но...

— Она никогда не должна спать одна. Никогда. Это преступление. Пока я рядом, она не будет. Я её люблю. Она всегда была моим самым любимым человеком в мире.

— Это так странно, — пробормотал он.

Мари потянулась и схватила его за руку.

— Всё в порядке, Колин. Мы поговорим об этом позже. Почему бы тебе не пойти умыться и одеться. Мы с Элис спустимся через некоторое время готовить завтрак. Не могу поверить, что она ещё не встала, я думала, Гарольд сегодня идёт на работу.

— После полудня, — напомнил я, целуя её в шею.

— О, точно. Ну, мы скоро спустимся, хорошо?

Колин кивнул и встал, закрыв за собой дверь.

Я вышел членом из тёти Мари, перевернул её на спину и забрался между её ног. Я уже вовсю двигался в ней, прежде чем эхо шагов Колина в коридоре затихло.

Тётя Мари вздохнула.

— Не так я ожидала, как этот разговор произойдёт. — Она шлёпнула меня по руке. — Очень нехорошо с твоей стороны, Джереми. Засовывать свою большую штуку в меня, пока я разговаривала с моим мальчиком.

— Это непреодолимо, помнишь? — Я наклонился и поцеловал её.

Она хихикнула.

— Нам правда нужно что-то сделать с твоим утренним дыханием, дорогой. Никаких поцелуев, пока не почистишься.

Я шикнул на неё и начал трахать её сильнее. Длинные, твёрдые толчки, которые она принимала без проблем. Как мама. Я закрыл глаза и трахал свою тётю. Ебал её жёстко. Я был эгоистом, не заботясь о её потребностях, лишь решив взять своё. Через несколько минут я почувствовал приближение конца, ускорил движения, пока не потерял контроль, наполняя её.

Она улыбнулась мне.

— Чувствуешь себя лучше, озабоченный?

— Намного. Ты права. Это лучший способ начинать каждое утро.

Она слегка подтолкнула меня, и я слез с неё.

— Я приму ванну. В комнате Элис. Почему бы тебе не помыться и не составить компанию Колину?

— Неловко, — сказал я.

— Да. Возможно. Вам двоим нужно это уладить. Мы не будем особо скрываться в ближайшие полторы недели.

Она встала и скрылась в ванной. Вышла в моём халате, который был ей слишком велик.

— Вставай, лентяй. Помойся и проверь, как там мой мальчик. Ради меня, хорошо?

— Конечно.

Она улыбнулась.

— Если бы ты поторопился, я бы тебя поцеловала. — Она послала мне воздушный поцелуй и вышла за дверь.

Я принял душ, тщательно почистил зубы, воспользовался зубной нитью и прополоскал рот. Я понял намёк. Затем приготовился встретиться с Колином.