Утро началось с глухого раздражения. Кирилл суетился, собирая вещи, а Лиза даже и планировала вставать с кровати, чтобы его проводить. Стук входной двери и удаляющийся гул мотора не вызвали в ней ничего, кроме облегчения. Наконец-то уехал.

Едва звук машины стих вдали, она вскочила на ноги. Внутри всё дрожало от нетерпения. Погружаясь в воспоминания о вчерашнем дне, она ловила себя на мысли, что у нее слегка трясутся пальцы на ладони. Умывшись после туалета, она подошла к зеркалу и принялась тщательно собираться. Лиза решила предстать во всей красе и красилась так, как никогда не делала этого в деревне: подвела глаза, тронула губы блеском, распустила волосы, чтобы они небрежными волнами спадали на плечи.

Крутясь перед зеркалом и выбирая более откровенный наряд, она обратила внимание, что в зоне бикини стал проступать легкий аккуратный пушок светлых волос, что ни разу не портило вид, а скорее дополняло ее женственный образ. Наконец она выбрала легкий сарафан, который выгодно подчеркивал фигуру. Она нарочно отказавшись от белья, так как видела, как ткань аппетитно обтягивает грудь и очерчивает изгиб бедер.

Надев очки и тряхнув волосами, она посмотрела в зеркало, и руки непроизвольно прикрыли глаза. Щеки залил густой румянец смущения от вида этой откровенной, сексуальной кошечки, бесстыдно смотрящей на нее из отражения. Боже, на кого я похожа? Что я вообще творю?

Вздохнув и чуть растопырив пальцы, чтобы смотреть сквозь них на просвет, она пересилила стеснение. Медленно выходя из закрытой позы, Лиза, словно героиня собственных рассказов, опустила ладони на бедра. Сначала прикосновение было робким, неуверенным, самыми кончиками пальцев, словно она заново знакомилась с собственным телом.

Но стоило ей провести руками чуть выше, к талии, как внутренняя скованность начала таять. Руки заскользили по изгибам фигуры уже смелее, нажимая увереннее. Эта теплая волна собственных прикосновений наполняла её сладкой уверенностью. Лиза расправила плечи, наслаждаясь своей властью, и её ладони остановились на груди.

Невесомая ткань сарафана больше показывала, чем скрывала, бесстыдно обрисовывая два аккуратных холмика и острых кончика что явственно выступали и не стесняясь, выдававшие её возбуждение от этих мыслей и касаний. Она чуть помяла их через ткань и слабо улыбнулась отражению. Да. Именно так я их и встречу.

И все же, оторвавшись от самолюбования, она пошла на кухню.

Лиза заварила кофе, на скорую руку приготовила завтрак и села за стол у окна, в ожидании поглядывая на улицу. Но время шло, а двор оставался пустым.

Прошел час. Она то и дело бросала взгляды на настенные часы, чувствуя, как внутри нарастает глухое недоумение. Где они? Вася же говорил, что работы еще на полдня.

Пытаясь отвлечься, Лиза взяла книгу и устроилась в кресле, но чтение не шло. Строчки сливались воедино, а сама она каждые десять минут вскидывала голову, прислушиваясь и снова бросая нервный взгляд в окно.

Когда солнце уже поползло к зениту, она не выдержала. В сердцах отбросив книгу, Лиза плюнула на все попытки казаться равнодушной и вышла на крыльцо. Быстрым шагом она пересекла участок, распахнула калитку и выглянула на пыльную деревенскую улицу, надеясь увидеть хотя бы их силуэты вдалеке.

Ни-ко-го. Улица кроме пары собак была пуста.

— Вы издеваетесь, что ли?! — вслух вырвалось у нее.

Вернувшись в дом, Лиза почувствовала, как раздражение оседает чем-то более горьким — унизительным осознанием собственной нелепости. Она замерла перед зеркалом: этот тщательно выбранный сарафан, кокетливо расстегнутая пуговица, влажный блеск губ — ради чего всё это было?

Её тут же накрыла волна жгучего, почти физического стыда.

— Боже, что я творю? — прошептала она своему отражению.

Вчерашнее безумие на кухне теперь казались не дерзкой главой из романа, а жутким, непоправимым срывом.

— Лиза, проснись! Черт возьми, приди в себя! — Она едва не закричала на пустоту комнаты. — Ты рушишь свой брак, ради чего? Ради перепихона с колхозником? Ты с ума сошла?

Её собственные мысли подействовали как ушат холодной воды. До Лизы только сейчас дошло: она не героиня своего романа. В жизни нельзя просто нажать Backspace, чтобы стереть лишнее или переписать финал. Это реальность, и за каждое своё действие ей придётся нести вполне настоящие последствия.

К обеду сидеть в четырех стенах стало невыносимо. Желание садиться за рассказ пропало напрочь — собственные фантазии теперь вызывали тошноту. В конце концов, «секси-сарафан» был безжалостно сорван и заброшен в угол. Лиза перелезла в привычные старые шорты и футболку, превратившись из сладкой кошечки обратно в домашнюю, запутавшуюся в себе и недовольную женщину.

Внутри зудело. Мысли роились, как осы, не давая покоя. Ей нужно было срочно переключиться, занять руки и голову чем угодно, лишь бы не чувствовать этот липкий страх от того, как близко она подошла к черте. Ей жизненно необходимо было вернуть себе ощущение «нормальности» — ту привычную, скучную, но безопасную почву под ногами, которую она чуть не обрушила собственными руками.

И-и-и она позвонила мужу...

— Да, Лиз, что-то срочное? Я как раз на обед вышел, времени в обрез, — голос мужа звучал привычно сухо и отстраненно. На фоне гудели приглушенные офисные разговоры и звон посуды.

— Нет, ничего не случилось, — она заставила себя говорить ровно и буднично. — Просто звоню узнать, как ты доехал.

— Нормально доехал, без пробок. У тебя как там дела? Скучаешь?

— У меня всё хорошо. Занимаюсь домом, прибираюсь. Думала, мужики придут забор доделывать, а их нет сегодня...

— Лиз, ну так они к нам в батраки и не нанимались, — в голосе Кирилла проскользнула легкая снисходительность. — Помогают по-соседски, когда у них самих время есть. Тем более, ты же сама еще вчера говорила, что они тебя напрягают и ты вообще не хотела их видеть. Радуйся, что день свободный.

— Да, ты прав... — Лиза прикусила губу. — Просто думала закрыть этот вопрос быстрее.

— Ну, если тебе прям так горит, сходи сама к Василию, спроси, когда смогут. За язык никто не укусит. Ладно, у меня через десять минут планерка, давай вечером наберу.

Разговор продлился от силы пару минут. Положив трубку на стол, Лиза шумно выдохнула. Этот короткий, дежурный диалог сработал именно так, как она и рассчитывала — он стал той самой инъекцией «нормальности», в которой она так отчаянно нуждалась.

Всё в порядке. Обычный разговор мужа и жены. Её жизнь по-прежнему идет своим чередом, и ничего непоправимого еще не случилось. Услышав сухой, будничный голос Кирилла, она начала лихорадочно выстраивать внутреннюю линию обороны, старательно сглаживая острые углы вчерашнего дня.

.Да, она позволила себе лишнего. Да, она опасно заигралась, перепутав реальность с сюжетом своего очередного романа. Но это не делает её предательницей или потаскухой. Это был просто досадный эпизод. — Я могу остановиться в любой момент, — прошептала она, сжимая в руках остывшую чашку. — Я всё контролирую.

Да, она позволила себе лишнего. Да, она опасно заигралась, перепутав реальность с сюжетом своего очередного романа. Но это не делает её предательницей или потаскухой. Это был просто досадный эпизод. — Я могу остановиться в любой момент, — прошептала она, сжимая в руках остывшую чашку. — Я всё контролирую.

Да, она позволила себе лишнего. Да, она опасно заигралась, перепутав реальность с сюжетом своего очередного романа. Но это не делает её предательницей или потаскухой. Это был просто досадный эпизод. — Я могу остановиться в любой момент, — прошептала она, сжимая в руках остывшую чашку. — Я всё контролирую.

Вторую половину дня Лиза посвятила рутине, стараясь механически занять руки и не оставлять в голове места для лишних размышлений. Время близилось к четырем часам дня, дневной зной начал понемногу спадать, и Лиза решила заняться палисадником — она давно планировала высадить купленные саженцы цветов.

Она устроилась на корточках, копаясь в прогретой земле, аккуратно кладя саженцы ы и приминая почву. Работа успокаивала. Когда клумба была готова, Лиза отряхнула испачканные ладони и пошла к старому колодцу, чтобы набрать воды для полива.

Она опустила деревянное ведро в темную глубину и, дождавшись глухого всплеска, принялась крутить ворот. Намокшее ведро, полное ледяной воды, тянуло вниз. Лиза уперлась ногами, налегая на рукоять, но на середине пути старый механизм громко скрипнул и намертво заклинил. Ржавую цепь зажевало между барабаном и деревянной стойкой.

Лиза стиснула зубы и дернула ручку на себя, наваливаясь всем весом, но ворот сдвинулся едва на миллиметр. Она тяжело выдохнула, оттирая пот со лба испачканным запястьем. Рассада вот-вот начнет вянуть на солнцепеке, а без воды ни полить клумбу.

В голове тут же всплыли слова Кирила: Сходи сама к нему...

Она замерла, бросив взгляд в сторону соседского участка. Это был абсолютно бытовой повод. Ей в самом деле требовалась мужская сила, чтобы вытянуть это чертово ведро и распутать цепь. Обычная соседская просьба о помощи.

Лиза оглядела свои перемазанные землей шорты и футболку. Идти в таком виде по деревне ей не хотелось.

Она вернулась в дом, быстро вымыла руки и открыла шкаф. Утренний пыл окончательно угас, и теперь ей хотелось выглядеть максимально просто и закрыто. На этот раз Лиза надела белье, достала обычную длинную юбку в пол и строгую рубашку, застегнув её почти до воротника.

Волосы она стянула в тугой пучок на затылке, а на переносицу водрузила очки. Из зеркала на неё смотрела сдержанная, аккуратная женщина — типичная библиотекарша. Этот скромный вид успокаивал и возвращал чувство контроля.

Лиза вышла со двора и направилась по улице к дому Василия.

Лиза неспешно дошла до соседского участка. Забор у Василия оказался низким, но добротным — настоящий плетень из толстых прутьев. На колышках даже красовались перевернутые глиняные горшки, создавая уютное ощущение хутора близ Диканьки. Лиза невольно задержала взгляд, оценив этот колоритный элемент народного творчества.

Заглянув во двор, она никого не увидела. Вокруг стояла сонная послеобеденная тишина. Кричать на всю улицу, созывая хозяев и привлекая внимание других соседей, ей было совершенно неловко. Лиза неуверенно потопталась на месте, огляделась по сторонам и, потянув щеколду, тихо открыла калитку, проскальзывая на чужую территорию.

Она успела сделать всего пару шагов по вымощенной дорожке, как в окне дома мелькнула легкая занавеска. Не успела Лиза подойти к крыльцу, как входная дверь со скрипом распахнулась.

На пороге появился Вася. На его лице промелькнуло мимолетное удивление, которое тут же сменилось откровенной, довольной улыбкой.

— Какими судьбами, Андреевна? — добродушно спросил Вася, с легким удивлением скользнув взглядом по её наглухо застегнутому наряду. — Никак в гости зашла?

Лиза мысленно похвалила себя за длинную юбку и глухой воротник. В этой одежде она чувствовала себя уверенно.

— Добрый день, Василий. Нет, я исключительно по делу, — ровным, деловым тоном ответила она, останавливаясь у ступеней. — Я саженцы сажала, хотела воды набрать, а на колодце цепь заклинило. Зажевало барабаном. Сама я вытянуть не могу, сил не хватает.

Вася понимающе кивнул и привалился плечом к дверному косяку.

— Цепь, говоришь... Бывает такое со старыми колодцами. Дернула, небось, резко?

— Наверное. Вы сможете помочь?

— Помогу, конечно, — он легко усмехнулся. — Только ты меня прям из-за стола выдернула. Я только-только есть сел.

Лиза слегка растерялась.

— Извините. Тогда я пойду, подожду у себя...

— Да брось ты бегать туда-сюда, — Вася махнул рукой и сделал шаг в сторону, открывая дверь пошире. — Заходи в дом. Подождешь минут десять, пока я доем. Заодно чаем тебя угощу, у меня там травы заварены, не то что твой пурген.

— Пуэр, — машинально поправила его Лиза и замерла.

Зайти к нему в дом? Здравый смысл тихо советовал развернуться и уйти на свой участок. Но отказ прозвучал бы слишком пугливо и суетливо. Разве она не контролирует ситуацию? Сбежать сейчас — значит показать слабину.

— Хорошо, — сдержанно кивнула она. — От чая не откажусь.

Поправив очки, она поднялась по деревянным ступенькам и переступила порог его дома.

Внутри дом оказался неожиданно светлым и уютным. Лиза мысленно готовилась к холостяцкому беспорядку, раскиданным вещам и запаху табака, но здесь царил крепкий, почти консервативный порядок. На дощатом полу лежал цветастый тканый ковер, на стенах висели аккуратные деревянные рамки с выцветшими черно-белыми фотографиями каких-то стариков — видимо, дедушек и бабушек. На подоконниках зеленела герань, а в воздухе густо пахло сушеными травами и нагретым деревом.

— Присаживайся, — Вася кивнул на крепкий табурет у стола, а сам вернулся к своей тарелке с жареной картошкой.

Он пододвинул к ней пузатую керамическую чашку и щедро плеснул туда из заварочного чайника. Чай действительно оказался ароматным, с терпким запахом чабреца и мяты. Лиза осторожно обхватила чашку ладонями, чувствуя, как настороженность понемногу отступает. Этот простой, домашний быт странным образом успокаивал.

— Так чем вы там, в городе, занимаетесь? — спросил Вася, неторопливо орудуя вилкой. — Училась, поди, на кого-то серьезного? Вид у тебя сейчас больно строгий, прям как у нашей директрисы в школе.

Лиза чуть расслабила плечи. Разговор казался совершенно безобидным.

— На филологическом училась, — ответила она, делая маленький глоток горячего чая. — Но сейчас работаю на себя. Тексты пишу. В основном, рассказы.

Вася перестал жевать и с интересом посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло искреннее любопытство.

— Рассказы? И про что пишешь? Детективы, поди? Или фантастику?

Лиза слегка замялась. Не говорить же ему прямо про эротические романы. — Скорее про отношения, — уклончиво ответила она, поправляя очки на переносице. — Про людей. Про их психологию, про то, как они... сближаются. Какие эмоции при этом испытывают.

Вася хмыкнул, откладывая вилку. Он оперся локтями о стол и чуть подался вперед.

— Сближаются, значит, — задумчиво протянул он. — И как вы, городские, сближаетесь? В книжках-то оно обычно всё красиво, складно выходит. Слова там всякие умные. А в жизни-то оно часто по-другому бывает. Проще. И грубее.

Он смотрел прямо на неё. Слова прозвучали ровно и не пошло, но Лиза отчетливо почувствовала, определенные нотки. Градус разговора плавно пополз вверх.

Она выдержала его взгляд, чувствуя, как под строгой, наглухо застегнутой рубашкой сердце начинает биться чуть быстрее.

— В жизни тоже бывает по-разному, Василий, — спокойно ответила Лиза, стараясь держать лицо. — Эмоции везде одинаковые. Просто люди не всегда готовы в них признаться.

— Это точно, — Вася усмехнулся, медленно скользнув взглядом от её плотно сжатых губ к верхней пуговице воротника. — Признаваться вообще тяжело. Особенно когда сам себе понапридумываешь правил.

— Правила нужны, чтобы не наделать глупостей, — Лиза постаралась, чтобы её голос звучал отстраненно.

— И в книжках своих ты тоже такая правильная? — Вася хмыкнул, отпивая чай. — Или там героям можно то, чего в жизни нельзя?

Лиза почувствовала легкий укол раздражения.

— Я пишу не детские сказки, Василий, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я пишу эротику. Иногда это практически откровенная порнография, просто обернутая в сюжет. Читательницам нужна страсть и жесткость, а не просто вздохи на скамейке.

Она ждала, что он смутится или хотя бы отведет взгляд. Но Вася даже не моргнул. Он медленно поставил кружку на стол, и в его глазах зажегся интерес.

— Порнографию, значит, — протянул он, и в его голосе появились низкие, вибрирующие нотки. — Глядя на тебя сегодня, ни за что бы не подумал. Застегнулась под самое горло, юбка пол подметает. А в голове, выходит, совсем другие картинки крутятся?

Лиза почувствовала, как под плотной тканью рубашки по телу разливается жар.

— Внешность бывает обманчива, — парировала она.

— Это я уже понял, — согласился Вася, скользнув взглядом по её напряженной фигуре. — И откуда идеи берешь для таких откровенностей? Муж помогает вдохновляться? Или всё больше сама фантазируешь?

Упоминание мужа царапнуло. Кирилл и жесткая страсть? Да он в постели такой же предсказуемый и пресный, как расписание электричек. — Для этого нужна богатая фантазия. Писатель умеет представлять, — сухо ответила Лиза.

Вася подался вперед, опираясь широкими предплечьями о стол. Расстояние между ними сократилось.

— Представлять — это одно, Андреевна. А вот прочувствовать — совсем другое, — его голос стал тише, почти вкрадчивым. — Написать вкусно про то, чего сама не пробовала или давно не чувствовала, не выйдет. Фальшь сразу лезет. Чтобы написать про то, как бабу хотят так, что аж крышу сносит... надо, чтобы тебя саму так хотели.

Слова Васи били точно в цель. Лиза сглотнула, внезапно обнаружив, что в горле пересохло. Ей нечем было крыть. Откуда он знает? Как этот деревенский мужик так легко вскрывает то, в чем я сама боюсь себе признаться?

Вася, видимо, понял, что выиграл этот раунд. Он не стал добивать её словами. Медленно поднявшись из-за стола, он массивно возвысился над ней в тесном пространстве кухни.

— Знаешь, Андреевна, — он смотрел на нее сверху вниз, и в его голосе сквозила хрипловатая, дразнящая усмешка. — Раз уж мы заговорили о фантазиях и о том, что скрыто за внешним видом... Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу.

Лиза замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз и забилось там тяжелым, неровным пульсом.

— Что именно? — придушено сказал она.

— Идем. Не бойся, не съем, — он слегка кивнул в сторону дверного проема. Здравый смысл кричал, что нужно напомнить про колодец или вообще встать и уйти. Но ноги уже всё решили за неё.

Лиза медленно поднялась с табурета. Она послушно пошла за его широкой спиной, слыша только стук серцебеения в ушах.

Они прошли по короткому коридору. Вася толкнул приоткрытую дверь, и Лиза на негнущихся ногах переступила порог.

Это действительно оказалась спальня. Полумрак от неплотно задернутых штор, массивный шкаф в углу и большая кровать, от одного вида которой у Лизы мгновенно перехватило дыхание.

— Присаживайся, — Вася кивнул на край широкой кровати, а сам подошел к массивному шкафу в углу.

Лиза послушно опустилась на матрас. Пружины мягко скрипнули, принимая её вес. В комнате царил густой полумрак, пахло старым деревом и чисто выстиранным бельем. Она замерла, не решаясь поднять взгляд, и медленно прикрыла глаза. Сердце колотилось в самом горле, отдавая глухим ритмом внизу живота. Она уже кожей чувствовала, как его широкие, мозолистые ладони вот-вот лягут ей на плечи, как он потянет её на себя, сминая рубашку... Она была готова. Больше того — она этого ждала.

Давай же. Просто сделай это. Хватит этих игр.

Вместо рук на её колени с глухим стуком опустилось что-то тяжелое.

Лиза вздрогнула и резко открыла глаза. На её бедрах, прямо поверх длинной юбки, лежала старая коробка с под обуви. Она растерянно моргнула, глядя на этот предмет, а потом на Васю, который присел перед ней на корточки.

Серьезно? Коробка? Внутри вспыхнуло ядовитое чувство «обломинго» вперемешку с диким желанием рассмеяться от собственной глупости. Она тут уже мысленно все пуговицы расстегнула и позу выбрала, а он решил устроить вечер воспоминаний. Ну молодец, Вася. Нашел время.

— Что это? — тихо спросила она, стараясь скрыть разочарование в голосе.

— Это моё самое ценное, — просто ответил он, кивнув на шкатулку. — Открывай.

Лиза откинула крышку. Внутри лежала стопка старых, пожелтевших фотографий. На самой верхней была изображена молодая пара, обнимающаяся на фоне какого-то памятника.

— Родители, — коротко бросил Вася. — В аварии разбились, когда я еще малым был. Про них и рассказать-то особо нечего, не помню почти.

Он достал другую фотографию, где крепкий старик в очках читал книгу маленькому мальчику.

— А это дед. Он у меня мировой был. Учитель истории, в архивах всё копался, книжек полный дом. Всегда говорил: «Вася, ум — это не только диплом, это то, что у тебя в душе остается, когда ты один». Не врач, конечно, но в людях понимал побольше любого психолога. Он и бабку мою тянул, когда она слегла, и меня человеком сделать пытался.

Вася замолчал, глядя на снимок. Лиза слушала его, и её недавнее раздражение вместе с «хотелками» начали медленно остывать. Но следующая фраза Васи прозвучала иначе — глуше, с какой-то затаенной горечью.

— Я ведь в город уезжать должен был, в институт. Документы уже подал, дед настоял. Думал, уеду, буду что-то по-настоящему полезное делать, великое. А я... молодой был, дурной. Всё казалось — успею. Дед просил забор поправить, секция там совсем сгнила, а я на танцы убежал. Бабка пошла меня искать, споткнулась об эту самую секцию и упала неудачно. Шейка бедра.

Он горько усмехнулся, не отводя взгляда от старой фотографии.

— Она больше не встала. А дед после этого словно погас. Как я их брошу, когда сам во всём виноват был? Никто в деревне этого не знает, все думают — какой внук заботливый, остался со стариками. А я просто долг отдавал. Безысходно так, до самого их конца. Отучился в ПТУ на механизатора, потому что на вышку времени уже не было — за ними уход нужен был круглосуточный.

Вася поднял на Лизу тяжелый взгляд, и в нём была такая неприкрытая, болезненная честность, от которой у неё перехватило дыхание.

— И вот вроде всё умею — и забор, и печь, и колодец... мастер на все руки, а по факту — никем так и не стал. Внутри пусто, Андреевна. Гложет меня эта нереализованность. Что жизнь по шаблону прошла, пока я тут за землю держался из-за своей же ошибки. Мужикам нашим такое не скажешь — засмеют, не поймут слабости. А тебе вот... наверное, потому что ты из того мира, куда я так и не попал. Ты ученая, делом своим занимаешься, а я так и копаюсь в земле.

Лиза смотрела на его профиль, и её охватило глубокое, почти физическое сопереживание. Это не была просто история о долге. Это была исповедь человека, чей мир когда-то схлопнулся до размеров этого двора из-за одной оплошности.

Боже, какая же я испорченная... Он мне душу открывает, рассказывает о грузе, который тащит годами, о своей несбывшейся мечте, а я тут на кровати сидела и гадала, когда он меня завалит. Писательница, блин.

— Вася, я... хотела сказать, что ты такой сильный, со всем справляешься и на любые трудности смотришь с улыбкой. Я и не догадывалась, через что тебе пришлось пройти... Не представляю, как ты носишь всё это в себе, — тихо произнесла она.

— Да никто не знает, Андреевна, — он захлопнул шкатулку и резко поднялся, словно устыдившись того, что сорвался на такую откровенность. — Ладно, заболтался я. Раскис чего-то. Ты посмотри пока вон там, у шкафа, в ящике... Должен ключ разводной лежать, большой такой. Глянь, чтобы мне не искать, а я за курткой

Он вышел из комнаты, и Лиза осталась одна. Она медленно поднялась с кровати, чувствуя себя до странности опустошенной. Эмоциональные качели, на которых он её катал последний час, вымотали до предела.

Боже, какой стыд, — думала она, подходя к массивному шкафу и послушно присаживаясь на корточки у нижнего ящика. — Он доверил мне самое сокровенное, а я вела себя как озабоченная девчонка из своих же романов. Библиотекарша, блин... Какая же я фальшивая.

Она начала вяло перебирать холодные железки, пахнущие машинным маслом. В голове звенела тишина. Ей казалось, что после его признания всё должно было закончиться: они просто пойдут к колодцу, он всё починит, она поблагодарит его, и на этом их странная связь оборвется. Внутри боролись два чувства: облегчение от того, что «ничего такого» не произошло, и разочарование что оно и не произошло.

Лиза так глубоко ушла в себя, перетирая в мыслях собственную никчемность, что реальность вернулась к ней резким толчком. Она опомнилась только тогда, когда тяжелая, горячая рука опустилась ей на плечо. Не успела она вскрикнуть, как Вася властным движением прижал её торсом к жесткой стенке шкафа, заставляя упереться лицом в пахнущую старым деревом поверхность.

Правая рука Васи тут же нашла её попку. Лиза вздрогнула, когда его ладонь начала жадно и грубо лапать её через ткань юбки, с силой сминая податливую плоть и намеренно задевая промежность. От этого внезапного, бесстыдного напора по ногам мгновенно потекло.

— Ну что, смотрю, ты заждалась меня? — Жарким пламенем обожгли её ухо слова Васи. Его дыхание опаляло шею, заставляя волоски на теле встать дыбом.

— Да-а-а... — непроизвольно вырвался стон у Лизы. В этот миг она поймала себя на ошеломляющей мысли: она оказалась в той самой ситуации, которую столько раз описывала в своих рассказах

Весь день терзавшее её разочарование, обида на его «динамо» и глухое раздражение в одну секунду накрылись гигантской, звенящей волной похоти. Боже, это правда происходит со мной? Она просто расслабилась, отдаваясь этому моменту, с одной единственной мыслью: Ну наконец-то...

Тело Лизы отозвалось мгновенно: она инстинктивно подалась назад, выгибаясь навстречу его руке. Пока она тихо стонала, Вася бесцеремонно вцепился в её волосы, сминая аккуратный пучок, и с силой прижал её лицом к стене.

В этот момент её «внутренняя фанатка» буквально писала кипятком. Она наконец получила именно ту властную грубость, о которой столько раз грезила и которую детально описывала в своих рассказах. Грань между фантазией и реальностью стерлась, принося ей долгожданное, острое удовольствие.

Вторая рука уже бесцеремонно подхватила край её длинной дурацкой юбки. Вася рывком закинул ткань на копчик, открывая обтянутые в белые трусики аппетитные половинки. Лиза почувствовала, как его пальцы ласково, но требовательно прошлись по губам через тонкую ткань, натягивая трусики прямо по её взмокшей киске.

— Ах... мгм... да-а...

Вася зацепил пальцами верхний край трусиков и резко спустил их вниз. Лиза послушно сомкнула ноги, позволяя им беспрепятственно упасть к щиколоткам, полностью открывая вход в свою горячую и пока еще слишком тесную норку.

Вася решил отказаться от дальнейших прелюдий. Лиза слышала сзади его тяжелое дыхание и возню с одеждой. Задержавшись на своих штанах, он развязал шнурок и скинул треники вместе с семейниками, выпуская на волю своего «бойца».

Лиза, прижатая боком, смогла краем глаза зацепить взгляд на это орудие. Увиденное заставило её сердце пропустить удар — он был чуть ли не в два раза больше, чем у Кирилла. От одного этого вида её киска, словно голодный зверь, едва ли не физически начала совершать глотательные движения. Ощущение нехватки чего-то крупного внутри становилось невыносимым.

Лиза почувствовала, как ствол члена медленно и дразняще прошелся по её губам, играя с ней, смазываясь в её собственной влаге. Прицелившись, Вася хрипло прошептал:

— Ну что, библиотекарша... принимай бойца.

— Да-а-а-а! — закричала она, чувствуя, как крупная грибовидная головка ледоколом раскрывает её узкую плоть.

Лиза ощущала, как её ткани буквально трещат и растягиваются под этим мощным локомотивом. Руки Васи плотно легли ей на попку, помогая проталкивать этот снаряд глубже. С каждым сантиметром он проникал всё дальше, заполняя собой всё пространство, вытесняя из памяти скудные ощущения от мужа. Член Васи неумолимо продвигался вперед, заставляя Лизу выгибаться и ловить ртом воздух от этой заполняющей полноты.

Лиза плотно прижала ладони к прохладному дереву шкафа, ища хоть какую-то опору. Пальцы, судорожно впились в поверхность, когда она шире расставила ноги, давая ему полный доступ. Она выгнула спину, подставляясь под его напор, превращаясь своё тело в натянутую струну.

Вася не торопился. Он медленно, с каким-то утробным рычанием, продолжал проталкивать своего «бойца» внутрь, заставляя её влагалище натягивать его как перчатку. Лиза чувствовала каждый миллиметр, каждое расширение своей норки, пока наконец не ощутила что — он вошел до самого предела, так что её киска мокро и звучно соприкоснулась с его волосатыми яйцами.

Боже, я сейчас лопну... Он слишком большой, слишком много.. — пронеслось в голове, но этот страх тут же утонул в обжигающей волне экстаза от всей этой нереальности.

И вот тут начался самый смак. Почувствовав, что она приняла его полностью, Вася начал мощно и размашисто её ебать.

Это не было похоже на осторожные, техничные движения Кирилла. Вася вкладывал в каждый замах всю свою мужицкую силу, наотмашь вбиваясь в неё всем телом. Шкаф на который Лизы уперла руки начал ритмично вздрагивать и глухо постукивать о стену в такт его толчкам.

— А-а-ах! М-м-м-да! — Лиза уже не пыталась сдерживаться.

Её стоны превратились в откровенные вскрики. С каждым ударом её очки сползали всё ниже, а пучок волос окончательно развалился, и пряди хлестали её по лицу. Она чувствовала, как его грубые ладони на её попке направляют каждое движение, не давая ей сместиться ни на сантиметр, фиксируя её как станок.

Пока муж был где-то на работе, здесь, в чужой хате, её наотмашь ебал деревенский мужик. Мысль о том, что она так открыто отдается соседу, пока Кирилл занят делами, только подстегивала её возбуждение.

Ещё... пожалуйста, ещё...

Вася ебал её зло, по-хозяйски, словно вымещая в этом акте всё то напряжение, что копилось между ними эти дни. Он то чуть замедлялся, выходя почти до конца, заставляя Лизу в панике тянуться за ним попой, а потом снова с силой вгонял себя внутрь, вышибая из неё весь воздух.

Вася только прибавлял темп, окончательно теряя контроль. Его огромные ладони уже не просто придерживали Лизу, а буквально вгрызлись в её мягкие булочки, сминая их с такой силой, что на бледной коже проступали яркие, пылающие отпечатки его пальцев. Но эта грубость её только заводила — каждый новый шлепок и мощный толчок тазом лишь сильнее раздували пожар внутри

Лиза зашлась в надрывном, хриплом стоне. Она чувствовала, как внутри всё стягивается в одну невыносимо острую точку, как мышцы непроизвольно сжимают его раскаленный ствол.

Всё, сейчас... я больше не выдержу!

Вася, почувствовав её предсмертную судорогу, еще сильнее ускорился, вбиваясь в неё короткими, жесткими толчками. Лизу накрыло первой. Мощная волна оргазма выбила искры из глаз, она закричала в стену шкафа, содрогаясь всем телом и ощущая, как внутри всё пульсирует, пытаясь выжать из него каждую каплю.

Вася прорычал что-то нечленораздельное и, в последний момент резко выдернув член из её содрогающегося тела, с силой кончил прямо ей на жопу. Лиза кожей почувствовала густые, горячие струи, тяжелыми каплями стекающие по её раскрасневшимся ягодицам, пачкая подол задраной юбки.

Ноги Лизы окончательно превратились в вату. Тяжело и часто дыша, она медленно, словно по частям, начала сползать вниз по стенке шкафа, пока не опустилась на колени прямо на свои сброшенные трусики.

Вид у неё был по-настоящему порочный и разбитый: очки съехали на самый кончик носа, волосы растрепанным ворохом закрывали лицо, а строгая рубашка была безнадежно помята и выбилась из-под пояса. Она не пыталась прикрыться. Лиза просто привалилась плечом к шкафу, глядя в пустоту остекленевшим взглядом и чувствуя на лице глупую, абсолютно довольную улыбку.

Всем привет!

Спасибо каждому, кто читает историю, ставит реакции и делится своими впечатлениями.

Если хотите узнавать продолжение раньше всех, а также получать доступ к дополнительным материалам по этой истории, буду рад видеть вас на моём Boosty:

https://boosty.to/evan_holt

418   133  

Эротика, Трансформация личности, Деревня, Городская, библиотекорь, молодая, скромная