Татьяна почти не спала той ночью, после разговора с санитаром что он теперь ее начнет продавать как проститутку, да еще пациентам психдиспансера, которых она лечит.

Она лежала рядом с Андреем, который мирно посапывал, а в голове крутились одни и те же кадры: как она стоит в своём кабинете в короткой юбке, без трусиков, и ждёт Серёгу — того самого пациента с огромным членом, о котором ей рассказывала девушка на приёме. Стыд жёг щёки, но между ног снова становилось мокро.

Утром она едва смогла посмотреть мужу в глаза. Андрей, как всегда заботливый, поцеловал её в макушку:

— Удачного дня, солнышко. Если задержишься — напиши.

Она только кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и ужаса одновременно.

Вечером, после окончания основной смены, Татьяна осталась в своём смотровом кабинете. Дверь заперла, свет оставила приглушённым. Юбка — чёрная, облегающая, едва прикрывающая попу. Под ней — ничего. Соски уже стояли, трусики она сняла ещё в ординаторской, по приказу Лёхи.

В 17:15 раздался тихий стук. Она открыла.

На пороге стоял Серёга — высокий, худощавый, с безумным блеском в глазах, который никуда не делся даже после лечения. Лёха стоял у него за спиной и подталкивал вперёд.

— Заходи, Серёжа. Докторша ждёт.

Серёга вошёл, окинул её жадным взглядом. Лёха закрыл дверь на ключ и уселся в кресло в углу, доставая телефон.

— Раздевайся, Танюша, — спокойно сказал он. — Покажи товар.

Татьяна дрожащими руками расстегнула блузку. Грудь вывалилась наружу — тяжёлая, с твёрдыми сосками. Потом юбка упала на пол. Она осталась полностью голой перед двумя мужчинами.

Серёга шумно выдохнул:

— Ох, ебать... Докторша, а ты пиздодельная, ещё краше, чем я думал.

Он сразу подошёл, грубо схватил за грудь, сжал. Татьяна тихо всхлипнула. Лёха щёлкнул камерой.

— На колени, — скомандовал Серёга.

Она послушно опустилась. Его штаны уже топорщились. Когда он вытащил свой член, Татьяна невольно ахнула — действительно огромный, толстый, с набухшей головкой..

Серёга не стал церемониться. Взял её за волосы и сразу загнал в рот. Глубоко. До самой горла. Татьяна закашлялась, слёзы брызнули из глаз, но он продолжал трахать её лицо жёсткими толчками.

— Соси, сука... Вот так... Глубже...

Лёха снимал всё с близкого расстояния, комментируя:

— Смотри, как хорошо у неё получается. А ещё говорила, что не проститутка.

Через пару минут Серёга поставил её раком прямо на кушетке для осмотров. Прижал голову к кожаной поверхности и одним резким движением вошёл до самого конца. Татьяна закричала — больно и одновременно невыносимо приятно. Он был ещё толще Лёхи.

— Бляяядь... какая тугая... — рычал Серёга, долбя её мощными толчками.

Кушетка скрипела. Её сиськи мотались, шлёпаясь о холодную кожу. Лёха подошёл ближе, заснял крупно, как толстый член Серёги исчезает в ней полностью, как её сок течёт по бёдрам.

Татьяна кончила первой — громко, не сдерживаясь, трясясь всем телом. Серёга не остановился. Он ебал её ещё минут десять, меняя позы: то на боку, то снова раком, то заставив её сесть сверху и скакать самой.

В конце он прижал её к стене, задрал одну ногу и кончил глубоко внутрь, рыча как зверь. Когда вышел, из Татьяны хлынул поток спермы.

Лёха одобрительно кивнул:

— Хорошая девочка. Серёга, доволен?

— Ещё как. Завтра ещё приведу кореша. Он тоже заплатит.

Татьяна стояла голая, дрожащая, со спермой, текущей по ногам, и тихо плакала. Но когда Лёха подошёл, прижал её к себе и сунул руку между ног, она была абсолютно мокрой.

— Видишь? — шепнул он ей на ухо. — Тебе это нравится. Ты уже не докторша. Ты — наша диспансерная проститутка, бросив ей лицо две тысячи рублей.

На следующий день Лёха прислал сообщение:

«Сегодня в 19:00. Два клиента. Будь в белом халате... и больше ничего.»

Татьяна прочитала, сжала бёдра и ответила одним словом:

«Хорошо...»

Татьяна вернулась домой около десяти вечера. Ноги дрожали, внизу живота всё ещё пульсировала приятная ноющая пустота. Она быстро приняла душ, старательно вымылась, но ощущение растянутости внутри никуда не делось. Пизда казалась чужой — горячей, припухшей, широко открытой.

Андрей ждал. По четвергам у них был «семейный вечер» — так он это называл. Уже две недели она находила отговорки, и сегодня отвертеться было невозможно.

— Устала? — спросил он, обнимая её сзади на кухне.

— Очень... — тихо ответила она, но позволила ему себя поцеловать.

Через час они уже были в спальне. Андрей раздел её медленно, с привычной нежностью. Когда стянул трусики, Татьяна невольно сжала бёдра, но было поздно.

Он уложил её на спину, раздвинул ноги и вошёл.

И сразу замер.

Её пизда была непривычно широкой и много влажности.

Андрей сделал пару толчков и почувствовал, как его член болтается внутри. Он буквально не касался стенок так, как раньше. Словно её трахали совсем недавно чем-то гораздо толще.

Татьяна закусила губу. Она чувствовала каждую разницу. Член мужа теперь казался маленьким и тонким. После толстенного Серёги Андрей просто не заполнял её. Она едва ощущала его движения. Тело, привыкшее к грубому растяжению и глубоким ударам по матке, почти не реагировало.

— Ты... такая влажная сегодня, — хрипло сказал Андрей, пытаясь ускориться. Но даже ускорение ничего не меняло. Он чувствовал, как её пизда стала просторной, податливой, словно кто-то недавно хорошенько её разъебал. Это вызвало в нём странную смесь возбуждения и тревоги. Сердце заколотилось сильнее.

Он схватил её за бёдра и начал ебать жёстче, чем обычно. Шлепки звучали громче, но Татьяна почти не стонала. Она закрыла глаза и представляла, как всего пару часов назад Серёга вбивал в неё свой толстый, венозный ствол, как Лёха снимал это на телефон. От этих воспоминаний её киска вдруг сильно сжалась — всего на секунду.

Андрей почувствовал это сжатие и застонал:

— Блядь... Таня... ты сегодня такая... горячая...

Он думал, что это из-за него. Что она наконец-то сильно возбудилась. Но на самом деле она кончала от воспоминаний о других членах. Андрей ускорился, пот катился по его спине. Ему было одновременно очень приятно — такая мокрота, такое тепло — и обидно. Он чувствовал, что «не достаёт». Что раньше он заполнял её полностью, а сейчас словно трахает слишком большую перчатку.

Татьяна обхватила его ногами, притворяясь. Она тихонько постанывала, но сама едва чувствовала его. Чтобы хоть как-то кончить, она запустила руку вниз и начала тереть клитор. Перед глазами стояли кадры: как она стоит раком на кушетке, а Серёга долбит её так, что кушетка скрипит.

— Андрюша... сильнее... — прошептала она, хотя на самом деле хотела сказать совсем другое.

Андрей, услышав это, совсем потерял контроль. Он кончил неожиданно быстро — мощными толчками, заливая её своей спермой. Но когда он вытащил член, почти ничего не вытекло. Её пизда была такой просторной, что его семя просто потерялось внутри.

Он лёг рядом, тяжело дыша, и положил руку ей между ног. Пальцы легко скользнули внутрь — два, потом три. Раньше она всегда сжималась, а сейчас пальцы входили свободно.

— Ты сегодня... очень расслабленная, — осторожно сказал он, в голосе сквозило лёгкое удивление и странное возбуждение.

Татьяна повернулась к нему спиной, пряча лицо.

— Просто устала... — прошептала она. Но между ног снова стало мокро. Ей было стыдно. И одновременно невыносимо возбуждающе — что муж теперь чувствует, как её разъебали другие.

Андрей молчал. Он не знал, что думать. Но его член снова начал твердеть.

Продолжение следует...