Маркус не стал тратить время на прелюдии. Он схватил Катю за бедра своими огромными ладонями, которые почти полностью обхватили её талию, и с глухим рыком впечатал её лицом в кухонный стол. Катя вскрикнула, когда её пышный зад взметнулся вверх, предлагая себя этому темному колоссу.

— Блядь, какая же ты крошечная, — пробасил Маркус, и его голос завибрировал в самом низу живота Кати.

Он приставил массивную, раскаленную голову своего члена к её влажному входу. Катя почувствовала, как залупа, размером с хороший кулак, просто раздвигает её губы, которые уже были растянуты Колей. Первый толчок был медленным и беспощадным. Катя издала гортанный звук, когда первые десять сантиметров плоти вошли в неё, буквально раздвигая стенки пизды, как нож раскаленное масло.

— О-о-ох... сука... какой он огромный! — закричала она, впиваясь пальцами в скатерть.

Маркус начал двигаться с ритмичной, животной силой. Каждый его толчок был подобен удару кувалды по мягкой плоти. Он не просто ебал её — он перекраивал её изнутри, заполняя всё доступное пространство. Катя чувствовала, как его член проходит сквозь шейку матки, вбиваясь в самые глубины её естества.

— Смотри, Андрей! Смотри, как он её разрывает! — орал Коля, вскакивая с места и снимая всё на телефон.

Андрей стоял, почти не дыша. Он видел, как с каждым толчком темная плоть Маркуса исчезала в белом, дрожащем теле жены почти полностью. Катя была в полном ауте: её сознание расщепилось на тысячи искр. Она чувствовала себя маленькой, жалкой и абсолютно счастливой. Её пизда горела, она ощущала каждое движение массивных вен Маркуса, которые буквально «выглаживали» её внутренности.

— Ещё! Глубже, черный! Вбей меня в этот стол! — визжала Катя, теряя остатки рассудка.

Спустя пять минут этой первобытной ебли, когда Катя уже не могла даже coherent-но стонать, Маркус решил поставить финальную точку. Он обхватил её за талию так крепко, что из неё вырвался весь воздух, и с диким, торжествующим ревом нанес один-единственный, сокрушительный удар.

ХЛЮП!

Он вошел по самые яйца. Огромные, тяжелые мошонки Маркуса с влажным звуком хлопнули по её промежности. Катя замерла, её глаза закатились, а рот открылся в беззвучном крике. Она почувствовала, как залупа Маркуса буквально уперлась в её внутренние органы, вытесняя всё лишнее. Это было запредельное ощущение полноты — она больше не была женщиной, она стала просто оболочкой для этого гигантского инструмента.

Зрители — Коля и завороженный Андрей — взорвались восторженным ревом.

— Охуеть! Он забил её до самого дна! — орал Коля, тряся камерой.

В этот момент Катю накрыло. Это был не просто оргазм, это был тотальный системный сбой. Её тело выгнулось дугой, мышцы пизды начали судорожно и с невероятной силой сжимать темный ствол. И тут произошло то, чего ждали все: мощный, неконтролируемый поток смазки вырвался из неё с таким напором, что под столом образовалась настоящая лужа.

— Сквирт! Блядь, она фонтанирует! — закричал Андрей, видя, как прозрачные струи бьют из-под массивного члена Маркуса.

Катя обмякла, сползая по столу, пока Маркус всё еще оставался внутри неё, пульсируя и заполняя её до краев своим горячим семенем. Она лежала в луже собственного экстаза, чувствуя себя полностью использованной, выпотрошенной и бесконечно любимой в этом своем новом, постыдном статусе общей собственности.

Когда Маркус с влажным, чавкающим звуком вытянул свой монументальный ствол из тела Кати, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Андрей и Коля подались вперед, чтобы увидеть результат.

Там, где еще недавно была аккуратная женская щель, теперь зияла огромная, ярко-розовая, распахнутая дыра. Пизда Кати выглядела так, будто через неё только что прогнали грузовик: губы были раздвинуты и припухли, а вход оставался открытым, жадно заглатывая воздух. Из этой зияющей пустоты медленно вытекала густая смесь из смазки, сквирта и остатков семени предыдущих любовников.

— Блядь... она теперь как туннель, — прошептал Коля, завороженно глядя на этот развратный пейзаж.

Маркус, не говоря ни слова, одним мощным движением подхватил обмякшую Катю на руки. Она была для него почти невесомой, как тряпичная кукла. Он понес её в спальню, и Катя, обхватив его за шею, жадно лизала его темную кожу, чувствуя, что её тело всё еще требует этого гигантского заполнения.

Оказавшись в спальне, Маркус швырнул её на огромную двуспальную кровать. Он не стал тратить время на ласки — он просто раздвинул её ноги так широко, что Катя почти сложилась пополам, и снова вошел в неё. Но теперь, на мягком матрасе, он мог использовать всю свою мощь.

Катя больше не пыталась сдерживаться. Она орала во весь голос, и её крики разносились по всей квартире, вылетая в открытые окна. Это был крик абсолютного подчинения и животной страсти.

— Да-а-а! Еби меня, черный! Разрывай меня на части! — визжала она, впиваясь ногтями в простыни.

Маркус вбивался в неё с какой-то первобытной яростью, каждый толчок сопровождался громким шлепком плоти о плоть. Катя чувствовала, как он снова и снова достигает самого дна, выбивая из неё дух.

— Я твоя шлюха! Слышишь?! — кричала она, задыхаясь от восторга. — Я больше не жена Андрея! Я твоя сучка, Маркус! Заполни меня! Залей меня своей спермой до самых краев!

Она знала, что не предохраняется. Она чувствовала, как её матка пульсирует, приглашая этот мощный поток жизни внутрь. Мысль о том, что она может забеременеть от этого темного гиганта, приводила её в дикий трепет. Пусть будет как будет! Пусть родится маленький черный атлет — это станет окончательным клеймом её падения и её высшим триумфом.

— Кончай в меня! — надрывно вопила Катя, выгибая спину дугой. — Залей мою пизду своим молоком! Сделай меня своей навсегда!

Маркус, чувствуя, что он на пределе, сжал её бедра так, что на коже остались синяки, и с утробным рыком впечатался в неё последний раз. Он замер внутри, и Катя почувствовала, как мощные, горячие толчки спермы начали заполнять её изнутри. Это было похоже на извержение вулкана: густая, обжигающая жидкость заливала её шейку матки, заполняя каждую складку, каждый миллиметр её растянутого лона.

Катя забилась в экстазе, чувствуя, как её внутренности буквально тонут в этом семени. Она кончила в очередной раз, с диким, сорванным криком, понимая, что теперь она действительно может забеременить. Она была заполнена до краев, и эта тяжесть внутри была самым прекрасным чувством в её жизни.

Когда Маркус медленно, с тягучим звуком выскользнул из неё в последний раз, Катя осталась лежать на простынях, раскинув ноги в полном бессилии. Её пизда всё еще была широко раскрыта, напоминая распустившийся розовый цветок, но теперь она жила своей собственной жизнью. Стенки лона ритмично пульсировали, сжимаясь в конвульсиях и с каждым таким сокращением из неё, как из переполненного кубка, выплескивались густые белые струи спермы.

Она чувствовала, как семя Маркуса, которого было слишком много для её маленького тела, медленно вытекает наружу, оставляя на простынях огромные белесые пятна. Катя смотрела на это с каким-то религиозным трепетом: она была буквально переполнена этим мужчиной.

Маркус, тяжело дыша, снова подхватил её на руки. Катя была совсем вялой, её голова бессильно лежала у него на плече, а между ног всё еще продолжался этот медленный, тягучий «слив» семени. Он понес её в ванную комнату, где включил горячую воду.

Когда они зашли под мощные струи душа, Катя почувствовала, как горячие капли смывают с её кожи пот, смазку и запах разврата. Но она не хотела просто мыться. Как только Маркус встал под воду, Катя медленно сползла с его рук вниз, опускаясь на колени прямо на мокрый кафель.

Она посмотрела вверх на его темный, всё еще внушительный член, с которого стекали потоки воды. Для неё это стало священным ритуалом. Катя обхватила его губами, жадно и глубоко заглатывая плоть. Она не просто мыла его — она буквально вылизывала каждый сантиметр этого инструмента, который только что перевернул её жизнь.

Она водила языком по массивным венам, вылизывала залупу, счищая остатки своей смазки и его семени. Катя работала ртом с какой-то отчаянной преданностью, заглатывая его по самое основание, пока вода сбивала пену с её головы и стекала по её обнаженному телу.

Маркус довольно прикрыл глаза, положив одну руку ей на затылок и слегка прижимая её лицо к своему паху. Катя чувствовала вкус соли, тестостерона и той самой первобытной силы, которая теперь навсегда осталась в ней. Она мыла его ртом, словно принося клятву верности своему новому хозяину, понимая, что даже когда вода смоет всё внешнее, внутри неё навсегда останется след этого темного гиганта.

Когда дверь за Маркусом и Колей наконец захлопнулась, в квартире воцарилась оглушительная, почти звенящая тишина. Воздух всё еще был пропитан запахом секса, чужого пота и того самого мускусного аромата, который оставил после себя Маркус.

Андрей не спешил идти в спальню. Он стоял в прихожей, глядя на свои руки, которые всё еще слегка дрожали. Он чувствовал себя странно: с одной стороны — опустошенным, с другой — невероятно наполненным. Он только что стал свидетелем того, как его жену буквально «пересобрали» за один вечер.

Катя вышла к нему из ванной, обернутая в большое белое полотенце, которое казалось слишком чистым для её нынешнего состояния. Она шла медленно, чуть расставив ноги — её походка изменилась, стала более тяжелой и женственной. Она больше не была той «приличной женой», которая заходила в квартиру с пакетами из магазина.

Андрей обернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу — раскрасневшемуся, с припухшими губами и затуманенным взглядом.

— Ну что... — тихо начал Андрей, его голос звучал хрипло. — Как ощущения, Катюш?

Катя остановилась в паре шагов от него. Она медленно развязала узел полотенца, и ткань соскользнула с её плеч, обнажая тело. Она стояла перед ним абсолютно голая, и Андрей заметил, что её соски всё еще напряжены, а между ног всё еще медленно стекает одна-единственная капля белого семени.

— Я... я чувствую себя пустой, Андрей, — прошептала она, и в её голосе не было грусти, только бесконечное блаженство. — И в то же время я чувствую себя самой полной женщиной в мире. Ты видел... ты видел, как он вошел? Я думала, что просто лопну.

Андрей подошел к ней вплотную и осторожно коснулся её щеки.

— Я видел всё, — ответил он, и в его глазах вспыхнул огонь. — Я видел, как ты орала, что ты его шлюха. Видел, как ты умоляла его залить тебя спермой. Скажи мне честно... тебе было противно? Хотя бы на секунду?

Катя вдруг всхлипнула и прижалась к нему, обхватив его за талию.

— Противно? Андрей, это было единственное настоящее чувство в моей жизни! Когда Маркус был внутри меня... я забыла, кто я, где я. Я была просто дыркой для него. И это... это было так правильно. Я чувствовала, как он владеет мной каждой клеткой своего тела.

Андрей почувствовал, как в паху снова становится тесно. Мысль о том, что его жена теперь — общая собственность, приносила ему почти физическое наслаждение.

— Значит, так, — прошептал он ей в губы. — Завтра я напишу Маркусу и Коле. Скажу, что ты в полном распоряжении. Но есть одно условие...

Катя замерла, глядя на него с надеждой.

— Каждый раз, когда они будут тебя ебать, ты должна рассказывать мне всё. Каждую деталь. 

Катя счастливо зажмурилась и поцеловала его — жадно, глубоко, с привкусом чужого семени на губах.

— Да, Андрей... я буду рассказывать всё. До последнего стона.