Вернувшись домой, они крепко обнялись и почти сразу провалились в сон. Андрей дышал ровно и спокойно, а Татьяна лежала с открытыми глазами, прижимаясь к его теплому боку. Сон не шёл. Всю ночь её тело горело тихим, но настойчивым огнём. Стоило ей задремать, как перед глазами вспыхивали яркие, стыдные картины: как толстый член Витьки разрывал её изнутри, как морщинистое лицо дяди Коли нависало над ней, а его тяжёлые яйца шлёпали по мокрой, разгорячённой пизде. Особенно сильно её преследовало воспоминание о том, как она сама жадно сосала его старый, пульсирующий хуй уже после того, как он кончил. Каждый раз, когда возбуждение накатывало особенно сильно, киска начинала пульсировать, соски твердили, а между ног становилось влажно и горячо. К утру Татьяна окончательно сдалась. Около пяти она лежала на спине, ноги слегка раздвинуты, и рука сама собой скользнула вниз. Пальцы коснулись набухшего, чувствительного клитора. Она начала медленно водить по нему двумя пальцами, прикусывая губу, чтобы не выдать себя стоном. Возбуждение было острым, почти болезненным. Она опустила пальцы ниже, раздвинула опухшие после вчерашнего губки и погрузила их в себя. Внутри было горячо, скользко от остатков чужой спермы. Татьяна трахала себя — сначала осторожно, потом всё быстрее и настойчивее, надавливая на чувствительную переднюю стенку. Другой рукой она щипала и крутила твёрдый сосок. Но облегчения не приходило. Пальцы казались слишком тонкими, слишком незначительными. Они не могли заполнить ту глубокую, жадную пустоту, которую вчера так сладко растягивали толстые члены. Тело дрожало, клитор горел, но оргазм упорно ускользал. В какой-то момент она едва слышно прошептала в темноту: — Блядь... мне нужно по-настоящему... В шесть утра, когда за окном только начинало сереть, Татьяна тихо встала. Ноги слегка дрожали. Она накинула лёгкий халат прямо на голое тело, даже не подумав о трусиках, и выскользнула из дома. Утренний воздух холодил кожу, но внутри неё всё пылало. Сердце колотилось от смеси стыда и нестерпимого желания. «Что я делаю... муж спит, а я бегу к старику...» — крутилось в голове, но ноги сами несли её через двор. Дядя Коля уже сидел на крыльце бани с кружкой чая. Увидев её, он удивлённо приподнял брови, а потом улыбнулся — широко, понимающе, с той самой старческой уверенностью, от которой у Татьяны слабели колени. — Ранняя пташка... Не спится, Танюша? Она подошла ближе, красная, с пылающими щеками. Халат слегка распахнулся, открывая большую грудь со свежими синяками и следами зубов. — Я... не могу больше... — тихо, почти умоляюще выдохнула она. — Всю ночь... пожалуйста... Старик поставил кружку, встал и мягко, но властно взял её за руку. — Заходи, милая. Раз такое дело — не откажу. В предбаннике всё произошло быстро и естественно. Он развязал пояс халата, стянул ткань с плеч и жадно припал губами к её груди. Татьяна тихо застонала, запустив пальцы в его седые волосы. Пока он грубо мял и целовал одну сиську, потом другую, его пальцы уже скользнули между её ног и резко вошли в горячую, текущую пизду. — Ох, сука... вся мокрая, — хрипло проговорил он. — Прибежала к старику, пока муж спит... Эти грубые слова только сильнее возбудили её. Дядя Коля толкнул её на топчан, широко развёл её ноги и вошёл одним мощным толчком. Татьяна громко ахнула — наконец-то то самое ощущение: полное, глубокое, растягивающее. Толстая головка упёрлась в матку, и мир на мгновение сузился до этого жгучего удовольствия. Он ебал её жёстко, но ритмично. Каждый толчок отдавался в глубине тела, тяжёлые яйца шлёпали по мокрой промежности. Татьяна лежала на спине, держась за края топчана, и стонала, уже не сдерживаясь. Её большие мягкие сиськи тяжело прыгали в такт, соски стояли твёрдыми и чувствительными. Внутри неё всё кипело — стыд, возбуждение, ощущение полной отдачи. — Сильнее... дядя Коля... — шептала она между стонами. — Я твоя шлюха... Он перевернул её раком, потом закинул её ноги себе на плечи, входя ещё глубже. Татьяна кричала, выгибаясь, чувствуя каждую вену на его толстом стволе. Первый оргазм накрыл её внезапно и мощно — тело затряслось, киска сильно сжалась, и из неё брызнул сок. Дядя Коля продолжал долбить её через оргазм, а потом мощно кончил, заливая матку густой горячей спермой. Второй оргазм Татьяны был ещё сильнее. Когда он вышел, из её раскрытой пизды обильно потекла сперма. Татьяна лежала, тяжело дыша, с блаженной, немного отрешённой улыбкой. В этот момент она чувствовала себя удивительно живой — словно наконец-то нашла ту часть себя, которую так долго прятала. Через несколько минут она всё-таки поднялась. Ноги дрожали, колени подгибались. Сперма продолжала медленно вытекать, оставляя влажные дорожки на внутренней стороне бёдер. Она кое-как запахнула халатик и, крадучись, побежала домой. Каждый шаг отдавался влажным, стыдным чавканьем. Сердце билось где-то в горле: страх быть замеченной смешивался с острым, почти пьяным возбуждением. Тихо проскользнув в спальню, она подошла к кровати. Андрей ещё спал. Татьяна встала у края, слегка раздвинула ноги и почувствовала, как очередная густая капля спермы сорвалась и упала на пол. — Андрей... — тихо позвала она хриплым от недавних криков голосом. Муж открыл глаза и замер. Перед ним стояла его жена — растрёпанная, с синяками на груди, с мокрыми бёдрами и явными следами чужой спермы. Татьяна закусила губу. Новая волна стыда и возбуждения ударила в низ живота. Она провела пальцами по внутренней стороне бедра, зачерпнула густую сперму и поднесла к его лицу. — Я была у дяди Коли... — прошептала она дрожащим голосом. — Не смогла ждать. Всю ночь мучилась, а потом побежала к нему, как последняя блядь... Она видела, как в глазах Андрея смешались шок, ревность и нарастающее возбуждение. Это придало ей смелости. Татьяна забралась на него сверху, прижалась горячей, залитой спермой киской к его уже твёрдому члену и начала медленно тереться. — Хочешь почувствовать, как он меня выебал? — шептала она ему в губы. — Я вся в его сперме... Он кончил мне глубоко... А теперь ты можешь войти в меня прямо в ней... Андрей застонал и резко вошёл в неё. Ощущение чужой спермы внутри жены довело его до исступления. Они трахались яростно, почти зло, но в этой злости было что-то новое — глубокое, тёмное и невероятно возбуждающее. Татьяна кончила ярко и сильно — впервые за долгое время именно с мужем. После они лежали, тяжело дыша. Татьяна гладила его по спине и тихо шептала: — Мне так хорошо с тобой... особенно теперь, когда всё стало таким... честным. Позже Андрей сам позвонил дяде Коле и пригласил его на завтрак. А Татьяна, чувствуя, как внутри неё всё ещё теплеет густая сперма старика, с тихой, немного смущённой улыбкой подумала, что это только начало. Её тело всё ещё дрожало от недавнего оргазма, а в груди разливалось странное, непривычное тепло — смесь стыда, облегчения и какого-то нового, глубокого принятия себя. Через пятнадцать минут в дверь постучали. Татьяна, не успевшая даже толком привести себя в порядок, вышла открывать в том же коротком полупрозрачном халатике. Ткань едва прикрывала её большую грудь и едва доходила до верхней части бёдер. Как только дверь приоткрылась, она шагнула вперёд и сразу прижалась к дяде Коле всем телом — мягко, почти нежно. Её большие сиськи тяжело прижались к его груди, а руки обвили морщинистую шею. Поцелуй получился глубоким, влажным, жадным. Она целовала его так, словно боялась, что это всё может вдруг исчезнуть. — Пришёл... — прошептала она, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая знакомый запах старческого тела, который теперь вызывал у неё не отвращение, а острое, почти животное возбуждение. Не говоря больше ни слова, Татьяна медленно опустилась на колени прямо в прихожей. Её пальцы дрожали от нетерпения, когда она стянула с него штаны вместе с трусами. Тяжёлый, толстый член дяди Коли уже начал твердеть. Она обхватила его губами — сначала нежно, почти благоговейно, а потом всё глубже и смелее. Слюни потекли по подбородку, по стволу, капая на её грудь. Татьяна сосала с каким-то новым, отчаянным удовольствием, словно пыталась через это действие доказать себе и им, что она действительно этого хочет. Андрей стоял в дверях кухни и молча снимал всё на телефон. Его рука слегка дрожала. Он видел, как жена — его Татьяна — с закрытыми от наслаждения глазами обслуживает старого соседа, как её щёки вваливаются, как сиськи колышутся в такт движениям головы. Внутри него всё ещё кипела ревность, но она странным образом переплеталась с возбуждением, делая его член каменно твёрдым. Завтрак получился странным и очень откровенным. Татьяна сидела между двумя мужчинами в распахнутом халатике. Она почти ничего не ела — только пила кофе мелкими глотками, одной рукой держа ложку, а второй периодически поглаживая то член мужа под столом, то толстый, тяжёлый хуй дяди Коли. Воздух в кухне был густым от напряжения и желания. Когда завтрак подходил к концу, Татьяна вдруг почувствовала, как внутри неё что-то окончательно созрело. Она отставила чашку, посмотрела сначала на Андрея, потом на дядю Колю и тихо, но твёрдо сказала: — Я хочу бросить пить противозачаточные. Прямо сегодня. Повисла тяжёлая, заряженная тишина. Андрей замер с вилкой в руке. Дядя Коля медленно откинулся на стуле, в его глазах вспыхнул хищный огонёк. Татьяна продолжала, чувствуя, как от собственных слов у неё жарко пульсирует между ног: — Я хочу стать мамой. Хочу, чтобы внутри меня вырос ребёнок... От тебя, Андрей, или от тебя, дядя Коля. Мне всё равно, чей он будет. Главное — ваш. Она говорила и сама удивлялась своей смелости. Ещё недавно она бы сгорела от стыда от одной мысли об этом, а сейчас эти слова приносили странное, глубокое освобождение. Словно она наконец перестала притворяться «правильной» женой и медсестрой и позволила себе быть той, кем на самом деле всегда хотела быть — желанной, развратной, полностью отдающейся. Андрей сглотнул. Его щёки пылали. — Таня... ты понимаешь, что это уже не игра? Это навсегда. — Понимаю, — кивнула она, глядя ему прямо в глаза. — И именно это меня и заводит. Я устала прятаться. Устала делать вид, что мне хватает того, что было раньше. Она запустила два пальца себе между ног, громко чавкнув в переполненной спермой пизде, и медленно вытащила их, блестящих и липких. — Я хочу быть вашей общей женщиной. Женной, шлюхой, будущей матерью — всем сразу. Дядя Коля довольно усмехнулся, встал и подошёл к ней. Грубо, но по-своему ласково он взял её за волосы и притянул лицо к своему уже полностью вставшему толстому члену. — Тогда соси, будущая мамочка. Если хочешь, чтобы старик тебе матку по-настоящему залил — работай ртом как следует. Татьяна жадно раскрыла губы и взяла его глубоко. Почти в ту же секунду Андрей встал сзади, поставил её раком прямо на кухонном столе и резко вошёл в горячую, скользкую пизду. Они трахали её одновременно — жёстко, синхронно, заполняя с двух сторон. Татьяна мычала, захлёбываясь слюнями и спермой, её тело тряслось от удовольствия. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему целой. Когда они кончили — Коля глубоко в горло, Андрей в киску — Татьяна лежала на столе, тяжело дыша, с блаженной улыбкой на губах. По её подбородку и бёдрам текли густые потёки. — Я прямо сейчас выброшу упаковку, — прошептала она, слизывая остатки спермы с губ. — И больше никаких таблеток. Следующие дни и недели слились для неё в горячий, сладкий туман. Она выбросила противозачаточные на их глазах, и мужчины сразу же трахали её — на кухне, в спальне, в бане у дяди Коли. Каждый раз она просила кончать только внутрь, широко раздвигала ноги и шептала дрожащим от возбуждения голосом: — Заполняйте меня... делайте мне ребёнка... Внутри неё постепенно росло новое, тёплое чувство — смесь страха и восторга перед тем, что она сознательно открывает дверь в совершенно новую жизнь. Однажды вечером, лежа между ними после очередного долгого секса, Татьяна набралась смелости и рассказала всё до конца. Про Алексея — грубого здорового санитара, который уже полгода пользовался ею на работе. Про подсобки, ординаторскую и даже отдельных пациентов, под которых он её иногда подкладывал. Она говорила и внимательно следила за реакцией мужчин. Андрей краснел, ревность жгла его изнутри, но член снова твердели. Дядя Коля только посмеивался, похлопывая её по мокрой пизде. — Вы — главные, — тихо повторяла она. — Вы будете делать мне ребёнка. А он... иногда. Для остроты. Чтобы я приходила домой вся в чужой сперме и рассказывала вам, как меня использовали. Через месяц тест на беременность показал две чёткие полоски. Татьяна сидела на краю кровати, голая, с уже слегка налившейся и потяжелевшей грудью. Она держала тест дрожащими пальцами и смотрела на мужчин сияющими, влажными глазами. — Не знаю, чей... Но это наш. Наш ребёнок. Дядя Коля положил большую ладонь ей на пока ещё плоский живот и довольно кивнул. Андрей обнял её сзади, целуя в шею. В его объятиях всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь — смесь любви, ревности и принятия. Татьяна закрыла глаза и улыбнулась, прижимаясь спиной к мужу и кладя руку поверх ладони дяди Коли на своём животе.

— Есть ещё кое-что — начала она тихо, но твёрдо, проводя пальцами по своей всё ещё пульсирующей киске и размазывая липкую смесь по бёдрам. — Есть ещё одно. Я хочу уволиться с работы. Прямо в ближайшие дни. Подам заявление и всё.

Андрей напрягся за её спиной. Дядя Коля приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло любопытство и лёгкая усмешка.

— Почему так резко, Танюша? — хрипло спросил старик, продолжая гладить её живот, словно уже представляя, как там растёт их общий ребёнок.

Татьяна повернулась так, чтобы видеть обоих. Её глаза блестели — смесь стыда, возбуждения и решимости.

— Потому что я устала притворяться. Там, в больнице... это уже не просто «иногда». Лёша — этот санитар — пользуется мной уже полгода. Сначала это было в на празнике день медика, он все снял на телефон как меня ебал, потом шантажировал и начал приводить за деньги пациентов. Не всех, только тех, кого сам выбирал. Он меня шантажировал сначала, а потом... мне самой начало нравиться. Нравилось чувствовать себя шлюхой на работе. Приходить домой с чужой спермой внутри.

Она сделала паузу, наблюдая, как у Андрея дёрнулся член, а дыхание участилось. Дядя Коля довольно крякнул.

— Я хочу бросить это всё. Уволиться. Быть дома. Быть вашей. Готовить, ухаживать за домом... и за вами. Растить нашего ребёнка. Но...

Татьяна закусила губу, провела рукой по груди, слегка сжав сосок, и продолжила чуть дрожащим голосом:

— Но я хочу продолжать встречаться с Лёшей. Периодически. Не каждый день, а когда захочу... или когда вы разрешите. Пусть он приходит сюда, домой. Или я буду иногда ездить к нему. Хочу, чтобы он меня ебал — жёстко, по-своему, как здоровый молодой самец. Чтобы я возвращалась к вам вся использованная, с его спермой на лице, в киске, на сиськах... и рассказывала вам всё. Подробно. Пока вы меня потом трахаете.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Андрей смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Ревность в них боролась с мощным возбуждением — его член уже стоял колом, прижимаясь к её бедру.

— Таня... это уже совсем... — начал он хрипло.

— Я знаю, — перебила она мягко, но настойчиво, поворачиваясь к нему и целуя в губы. — Это не игра. Это моя новая жизнь. Я хочу быть честной до конца. Хочу, чтобы вы знали всё. Чтобы вы владели мной, но при этом... разрешали мне быть такой, какой я стала. Жадной. Развратной. Будущей мамой, которую ебут другие мужчины.

Дядя Коля рассмеялся низко, грудным смехом и шлёпнул её по мокрой пизде, от чего Татьяна вздрогнула и тихо застонала.

— Ох, сука... ты совсем распоясалась, Танюша. Раньше тихая а теперь просишь, чтобы молодой хуй к тебе домой ходил. И чтобы муж смирился.

Он посмотрел на Андрея. Тот молчал несколько секунд, потом медленно кивнул, хотя голос дрожал:

— Если ты действительно этого хочешь... и если это делает тебя такой мокрой и счастливой... то да. Увольняйся. А с Лёшей... пусть приходит. Но только в гандоне пусть ебет. И ты будешь рассказывать всё. Без утайки. И мы будем решать, как именно он тебя использует.

Татьяна издала тихий, счастливый стон и сразу же полезла вниз, по очереди беря в рот то член мужа, то толстый хуй старика. Она сосала жадно, со слюнями, глядя им в глаза.

— Спасибо... мои любимые. Я буду вашей общей беременной шлюхой.