Любителям "куколд упоминаний в историях" прошу не читать!

Это не просто куколд-история, это поглощение женской верности в похоть и тайну измены, совращением принуждением к нашим любим групповушечками и....

продолжаем мои сладкие....

Глава 9: Массаж для спины

Когда я вернулся в квартиру, Катя как раз заканчивала уборку. Она протирала пыль с верхних полок шкафа, и ее лицо исказилось от боли.

«Ой, спину потянула, кажется», — простонала она, потирая поясницу.

Сергей, сидевший на диване с телефоном, мгновенно поднял голову. «Опять? Катя, я же говорил, у тебя слабая спина. Давай, ложись. Сейчас разомну».

На этот раз он даже не стал спрашивать моего разрешения. Он просто встал, подошел к ней и мягко, но настойчиво повел ее к дивану. Я сидел в кресле напротив, делая вид, что читаю газету, но каждый мой нерв был натянут как струна.

«Ложись на живот», — скомандовал он, и в его голосе прозвучали нотки, которых раньше не было. Властные. Уверенные.

Катя послушно легла. Она была в обтягивающих леггинсах и майке. Ее пышные ягодицы, две упругие полусферы, напряглись под обтягивающей тканью.

Сергей сел на нее осторожно верхом, как и в прошлый раз. Но на этот раз его движения были другими. Более смелыми. Он начал с поясницы, разминая ее длинными, сильными движениями. Катя застонала, зарывшись лицом в подушку.

Расслабься, — бормотал он, его руки поднимались выше, к лопаткам. — Отдайся мне полностью.

И тогда его руки изменили траекторию. Вместо того чтобы двигаться вдоль позвоночника, они начали расходиться в стороны, к бокам. Его большие пальцы упирались в позвоночник, а растопыренные пальцы скользили по ее ребрам, все ближе и ближе к груди.

Я замер, не дыша. Он делал это так, будто его руки «случайно» соскальзывали. Один раз. Его пальцы скользнули так низко, что мизинцем он провел по нижнему краю ее молочной железы. Катя вздрогнула, но не протестовала. Второй раз — он надавил основанием ладони чуть ниже ее подмышки, и его пальцы легли на боковую, самую чувствительную часть ее соблазнительной груди.

А потом... потом его рука, левая, полностью накрыла ее правую грудь. Не прикоснулась. Не скользнула. А именно накрыла, сжав ее в своей большой, шершавой ладони. Он сделал это под предлогом массирования большой грудной мышцы, но это был не массаж. Это было обладание моей женой.Я в этот момент отвернулся..

Катя издала странный, задыхающийся звук, нечто среднее между стоном и всхлипом. Ее тело напряглось, а затем обмякло, безвольно отдаваясь его рукам. Она не сказала «нет». Она не оттолкнула его. Она позволила ему сжать свою грудь, там, где я сидел в трех метрах от них.

Его пальцы сжали ее мягкую плоть через ткань майки. Я видел, как ее сосок затвердел, вырисовываясь четким кружком под тканью. Он продержал так свою руку несколько секунд, которые показались мне часами, а затем так же медленно убрал ее, продолжая массировать спину, будто ничего не произошло.

Но что-то произошло. Граница была не просто пересечена. Она была стерта в порошок. Он прикоснулся к ней не как к девушке лучшего друга, а как к женщине. И она позволила ему.

Я сидел, сжимая в руках газету, и чувствовал, как по мне разливается волна жара. Гнев? Да. Но вместе с ним и порочное, всепоглощающее возбуждение. Я был свидетелем момента, когда моя жена изменила мне не мысленно, не флиртом, а почти, физически, позволив другому мужчине положить руку на свою грудь. И вместо того чтобы вскочить, я сидел и смотрел. И мое тело, мое проклятое, предательское тело, отвечало на это зрелище постыдным, мощным возбуждением.

Когда он закончил, Катя лежала неподвижно, ее дыхание было тяжелым и прерывистым. Она не сразу встала. Она лежала, переживая то, что только что случилось. А Сергей поднял на меня глаза, и в его взгляде не было ни извинения, ни вызова. Там было спокойное, почти профессиональное удовлетворение. Он знал, что сделал. И он знал, что я это видел. И он знал, что я ничего не сделаю.

В тот вечер, лежа в постели рядом с Катей, я понял, что мы пересекли некую точку невозврата. Игра стала серьезной. И я, похоже, был не просто зрителем. Я был участником. Добровольным заложником этой опасной, порочной игры.

Глава 10: Решение наблюдать

Той ночью Андрей не спал. Он ворочался, его мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая одни и те же кадры: рука Сергея на груди Кати, ее покорный, почти блаженный стон, ее горящие щеки и блестящие глаза за завтраком. Ревность грызла его изнутри, острыми, ядовитыми зубами. Но под ней, как слой плодородной почвы под отравленной, лежало темное, прорастающее любопытство. Что еще происходит, когда он не видит? Что они говорят? Как они смотрят друг на друга?

Он вспомнил слова соседки: «Такой он у вас внимательный». Внимательный. Это слово жгло ему душу. Он хотел видеть эту «внимательность» своими глазами. Не урывками, не случайными сценами, а полностью. Контролировать ситуацию. Или, может быть, просто... удовлетворить эту новую, извращенную часть себя, которая жаждала доказательств.

Решение созрело внезапно, с пугающей ясностью. Охваченный противоречиями, Андрей решает, что он все должен видеть, он покупает и тайно устанавливает скрытую камеру направляя на кухне так как они там часто бывают пока он спит.

На следующее утро, сославшись на срочную работу, он ушел из дома раньше всех. Его целью был небольшой магазин электроники на другом конце города. Он чувствовал себя преступником, выбирая миниатюрную камеру с Wi-Fi, выполненную в виде обычной зарядки для телефона. Она была дорогой, но идеально подходила для его целей.

«Для безопасности дома», — буркнул он продавцу, избегая его взгляда.

Вернувшись домой в обед, когда квартира была пуста, он установил камеру. Место он выбрал тщательно: на кухне, на одной из полок с посудой, откуда был виден весь центр помещения, стол и угол в гостиной. Угол обзора был широким, но, как он позже проверит через приложение на телефоне, не идеальным. Дверь в коридор и часть прихожей оставались слепой зоной. Но это было неважно. Главное — кухня, где они проводили так много времени.

Он включил камеру. На экране его телефона возникла пустая, залитая солнцем кухня. Он сидел и смотрел на нее, чувствуя странную смесь стыда и могущества. Теперь он был богом-наблюдателем в своем маленьком мире. Теперь он все увидит.

Глава 11: Первое преодоление барьеров (Сцена, которую Андрей не видел)

День выдался жарким. Катя, закончив с уборкой, с наслаждением приняла долгий, прохладный душ. Она стояла под струями воды, позволяя им смыть с себя не только пот и пыль, но и странное, щекочущее нервы напряжение, которое не покидало ее с момента приезда Сергея. Воспоминание о его руках на своей спине, о том, как его пальцы сжали ее грудь, заставляло ее тело сладко ныть.

Она вытерлась насухо, обернула вокруг себя большое банное полотенце, закрепив его у себя на груди, и, накинув на плечи второе, поменьше, для волос, вышла из ванной. В квартире стояла тишина. Андрей был на работе, Сергей, по его словам, ушел в спортзал.

Пар от горячей воды стелился за ней по коридору. Она босиком прошла на кухню, чтобы налить себе воды. Полотенце плотно облегало ее тело, подчеркивая высокую грудь, сосочки, соблазнительные бедра и изгиб бедер. Она чувствовала себя легко и свободно.

Именно в этот момент из своей комнаты вышел Сергей. Он не уходил. Он ждал. Он был в одних спортивных шортах, его торс блестел от пота после домашней тренировки. Они столкнулись в узком коридоре, прямо на границе слепой зоны кухонной камеры.

Катя ахнула от неожиданности и инстинктивно сделала шаг назад. Ее движение было резким, и край большого полотенца ослаб. Плотный узел, державший его, развязался.

Все произошло в одно мгновение. Полотенце соскользнуло с ее тела и тяжелым комком упало к ее ногам.

Она застыла, ошеломленная, совершенно голая перед ним. Влажная кожа, покрытая легкими каплями воды, сияла в полумраке коридора. Ее пышная, роскошная грудь с темно-розовыми, налитыми от холода и испуга сосками, тонкая талия, мягкий изгиб живота и аккуратная, светлая полоска волос между бедер — все было выставлено напоказ.

Сергей не издал ни звука. Он не бросился поднимать полотенце. Он просто стоял и смотрел. Долгим, тяжелым, оценивающим взглядом, который, казалось, физически ощущался на ее коже. Его глаза, темные и горящие, медленно скользили с ее лица вниз, к груди, задерживаясь на сосках, затем опускались ниже, к самым сокровенным изгибам ее тела, и снова поднимались вверх. В его взгляде не было ни смущения, ни даже простого восхищения. Там была голодная, хищная уверенность.

Катя стояла, парализованная стыдом и чем-то еще, чем-то острым и запретным, что заставляло ее кровь бежать быстрее. Она должна была наклониться, поднять полотенце, прикрыться, закричать. Но она не могла пошевелиться. Его взгляд удерживал ее сильнее, чем любые руки. Она видела, как напряглись его скулы, как капля пота скатилась с его виска на грудь. И она видела, как на его шортах, прямо перед ней, начал вырисовываться мощный, недвусмысленный бугор.

Он видел ее. Всю. И ей... ей это нравилось. Унизительно, порочно, но нравилось. Ощущение собственной наготы перед этим сильным, желающим ее мужчиной было самым сильным афродизиаком, который она когда-либо испытывала.

Прошло, наверное, всего пять секунд. Но для них обоих это была вечность.

«Неловко вышло», — наконец прошептал он, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания.

Эти слова разбили чары. Катя, вся пылающая, резко наклонилась, схватила полотенце и прижала его к груди, пытаясь прикрыть свою наготу. Ее руки дрожали.

«Я... я не знала, что ты дома», — выдавила она, не в силах поднять на него глаза.

«Я я я теперь всегда там, где ты», — тихо сказал он, и в его голосе не было шутки.

Он не двинулся с места, продолжая стоять и смотреть на нее, на то, как она, вся алая и дрожащая, пытается восстановить свое достоинство. Затем он медленно, не спеша, развернулся и ушел в свою комнату, оставив ее одну в коридоре с бешено колотящимся сердцем и телом, которое горело от стыда и возбуждения.

Андрей, в это время просматривая запись с камеры в своем офисе, видел лишь пустую кухню. Он не видел, как его жена, покрасневшая и взволнованная, вбежала на кухню спустя минуту, чтобы налить воды дрожащей рукой. Он не видел ее растерянного, возбужденного взгляда. Он не знал, что самый важный барьер в его доме был преодолен, пока он смотрел не в ту сторону.

Глава 12: Наблюдатель

Работа Андрея страдала. Он не мог сосредоточиться на цифрах в отчетах, когда в кармане у него лежал телефон, а в приложении — прямая трансляция с его кухни. Он стал виртуозом в искусстве скрытого наблюдения: ставил телефон вертикально между стопкой бумаг и монитором, делая вид, что углублен в работу, в то время как его взгляд постоянно скользил к маленькому экрану.

Вот они сейчас. Утро. Катя наливает кофе. Сергей подходит к ней сзади, якобы чтобы взять сахар, и его грудь на секунду прижимается к ее спине. Андрей видит, как она замирает, но не отстраняется. Вот он, смеясь, передает ей тарелку, и его пальцы задерживаются на ее руке на мгновение дольше, чем нужно. Они говорят о чем-то своем, их голоса, приглушенные микрофоном, звучат как приятное журчание. Они «воркуют». Это слово пришло Андрею в голову само, и оно было до жути точным.

Он видел их легкость, их постоянные улыбки, тот особый блеск в глазах Кати, который исчез из их общих вечеров. Он был свидетелем того, как его дом, его жизнь, его жена постепенно становились частью другого, мира в котором ему не было места. И с каждым таким наблюдением ревность и возбуждение в нем росли, переплетаясь в тугой, порочный клубок. Он чувствовал себя и алхимиком, смешивающим яды, и их жертвой одновременно.

Глава 13: Ответный ход (Сцена, которую Андрей не видел)

На этот раз Сергей действовал наверняка. Он знал расписание Кати, ее привычки. Он знал, что после утренней пробежки она принимает душ. И он подгадал все идеально.

Он стоял под ледяными струями душа, представляя ее тело, вспоминая мимолетное видение ее наготы в коридоре. Его член, и без того возбужденный, напрягся еще сильнее. Он вытерся почти насухо, но не стал одеваться. Накинув маленькое полотенце на плечи, он оставил свое тело обнаженным и вышел из ванной комнаты как раз в тот момент, когда дверь соседней ванной, где была Катя, открылась.

Он сделал вид, что сильно спешит, и «случайно» столкнулся с ней в тесном пространстве между дверями. Но в отличие от прошлого раза, где была неловкость, теперь была четкая расчетливость.

«Ой, извини!» — воскликнул он, но его руки уже лежали на ее плечах, будто чтобы удержать равновесие. Катя, только что вышедшая завернутая в два полотенца — одно на теле, другое на волосах, — вскрикнула от неожиданности.

И тут Сергей сделал то, на что не решился в прошлый раз. Он не стал ждать случайности. Движением, отработанным до автоматизма, он дернул за угол обоих полотенец одновременно. Узел на груди развязался, а полотенце с волос соскользнуло.

Катя оказалась перед ним совершенно голой, еще влажной, с каплями воды на ресницах и коже. Ее рыжие волосы мокрыми прядями прилипли к шее и плечам. Ее грудь, высокая и упругая, с темно-розовыми, налитыми от испуга и холода сосками содрогались от вздоха, подергивалась вся от учащенного дыхания.

Но на этот раз ее взгляд упал не только на его лицо. Он скользнул вниз, и ее глаза расширились. Сергей стоял перед ней полностью обнаженный его мышц на прессе были влажными, она успела пробежать взглядом. Его тело, мощное и рельефное, было во всей своей мужской красе. А между ног, на уровне ее взгляда, стоял его член. Не просто возбужденный, а мощный, толстый, почти грозный в своей готовности. Он был меньше, чем у Андрея, но его толщина и явная, животная мощь заставляли ее сердце биться чаще...

Он не прикрывался. Он стоял, выдерживая ее шокированный, завороженный взгляд, позволяя ей рассмотреть каждую деталь.

«Кажется, я опять не туда вышел», — произнес он, но его голос был тихим, властным, а в глазах горел открытый вызов.

Катя не смогла отвести глаз. Ее взгляд скользил по его торсу, по напряженным мышцам живота, и снова возвращался к тому месту, где его член, плотный и тяжелый, демонстративно выставлял себя напоказ. Стыд и возбуждение волной накатили на нее. Она должна была закрыться, убежать, закричать. Но ее ноги будто приросли к полу. А ее собственная нагота, вместо того чтобы вызывать панику, вдруг стала оружием, частью этой странной, порочной игры.

Он видел ее всю. И теперь она видела его. Весь. Игра в стыдливый флирт была окончена. Теперь это была игра взрослых людей, стоящих друг перед другом обнаженными, без масок и условностей.

«Ты...» — начала она, но голос сорвался.

«Я?» — он сделал шаг вперед. Теперь между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. Она чувствовала исходящее от его тела тепло, видела каждую каплю воды на его коже, вдыхала чистый, мужской запах его кожи, смешанный с ароматом ее собственного геля для душа.

Его рука поднялась, и он, не торопясь, провел тыльной стороной пальцев по ее щеке, затем по шее, опускаясь к ключице. Его прикосновение было обжигающим. «Ты невероятна, Катя. Я знал, что под этой скромностью скрывается богиня».

Его пальцы скользнули ниже, к началу ее груди. Она замерла, ожидая, что он сожмет ее, как тогда, на диване. Но он лишь провел кончиками пальцев по верхней границе ее правой груди и кончику сосочка, едва касаясь кожи, и опустил руку.

«Сегодня вечером, — прошептал он, его губы почти коснулись ее уха, — Андрей задержится на работе. Я научу тебя чему-то новому. Настоящему».

С этими словами он развернулся и так же неспешно, демонстрируя свою наготу, ушел в свою комнату, оставив ее одну в коридоре. Голую, дрожащую, с бешено колотящимся сердцем и одной-единственной мыслью в голове: «А что, если я хочу научиться?»

Андрей, в это время смотрящий на пустую кухню в ожидании их появления для завтрака, и не подозревал, что самые важные переговоры в его доме только что завершились полной капитуляцией его жены. И что вечером его ждет самый откровенный урок.

Глава 14: Первый урок: теория

Андрей сидел в своем кабинете, сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что сегодня вечером Катя и Сергей останутся одни — он сам придумал себе срочную «планерку». Теперь его пальцы дрожали, когда он открывал приложение с камерой. На экране запестрела запись с кухни, сделанная несколько часов назад.

Камера, скрытая среди кухонной утвари, показывала диван в гостиной. Катя сидела, подобрав под себя ноги, в своих домашних леггинсах и обтягивающей футболке. Сергей расположился напротив нее, в кресле, его поза была расслабленной, но властной. Он смотрел на Катю так, будто она была его студенткой, а он — профессором наук.

«Итак, Катя, — начал он, его голос на записи звучал спокойно и методично, — давай поговорим об искусстве. Не о том, что висит в музеях. О самом древнем и самом важном. Об искусстве доставлять удовольствие мужчине».

Катя сглотнула, ее пальцы нервно теребили край подушки. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

«Многие женщины думают, что это просто физический акт. Техника. Но это ошибка. — Сергей медленно встал и подошел к дивану, сел рядом с ней. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы их колени почти соприкасались. — Главное — это отношение. Твое отношение. Ты должна не «делать минет». Ты должна хотеть его. Хотеть почувствовать его вкус, его мощь. Хотеть почувствовать свою над ним власть».

Он положил руку на ее колено. Легко, почти невесомо. Катя вздрогнула, но не отодвинулась.

«Мужчина в этот момент беззащитен, Катя. Он отдает себя в твои руки. В твой рот. И если он чувствует твою неуверенность, твое отвращение — все. Удовольствия не будет. Ни для него, ни для тебя». Его рука медленно скользнула с ее колена на бедро. «Поэтому первый урок — это даже не техника. Первый урок — это принять в себе ту женщину, которая получает от этого кайф. Грязную, похотливую, прекрасную женщину которая в момент похоти и возбужденная становится его шлюхой».

Андрей, смотрящий запись, сжал кулаки. Его собственная жена сидела и слушала, как другой мужчина называет ее «грязной и похотливой и шлюхой», и ее лицо при этом выражало не возмущение, а жадное, заинтересованное внимание.Он считал свою девушку верным ангелочком, и считает до сих пор...

«Техника... — продолжил Сергей, и его пальцы начали рисовать невидимые круги на ее бедре, совсем близко к самой интимной зоне, — это уже следствие. Но раз уж мы начали... Я научу тебя всему. Как работать губами, чтобы не задевать зубами. Как использовать язык, чтобы доводить до безумия. Как дышать. Как глотать. Это целая наука, Катя. И ты станешь моей лучшей ученицей».

Он наклонился к ней так близко, что его губы почти касались ее уха. Андрей не слышал шепота, но видел, как Катя зажмурилась, как ее грудь вздымается под футболкой, как ее собственные пальцы впиваются в диван.

«Поняла?» — спросил он громко, отодвигаясь.

Катя кивнула, не открывая глаз. Ее губы были приоткрыты, лицо залито румянцем.

«Хорошая девочка», — сказал Сергей, и его рука на ее бедре сжалась в последний, властный раз, прежде чем он убрал ее.

Андрей выключил запись. Он сидел в тишине своего кабинета, и его тело разрывалось на части. Мозг кричал о предательстве, о поругании всего святого. Но ниже пояса была одна сплошная, стыдная, невыносимая эрекция. Его жена училась искусству минета у другого мужчины. И он, ее муж, только что получил от этого самое сильное возбуждение за последние годы.

Продолжение следует....

Мне всегда немного грустно, когда история заканчивается.

Если вам было интересно — я буду безмерно рада, если вы оставите пару строчек в комментариях или просто поставите лайк. Для меня это не просто цифры, а знак, что я двигаюсь в правильном направлении. Честно!

Больше моих историй вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

А полные циклы, продолжения и истории безо всяких границ — ждут на Boosty.

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите

Присоединяйся ко мне на Бусти:

boosty.to/tvoyamesti

А также подписывайся на наш Telegram-канал:

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti