Дорогие мои ценители подобного жанра!

Это откровенно и грязно...

Когда-то, давным-давно, я наткнулась на один рассказ. Он не имел громкого названия, и имя автора стёрлось из памяти, но ощущения — остались. Ощущения, от которых сжимается низ живота, перехватывает дыхание, а воображение рисует картины настолько яркие и порочные, что стирается грань между фантазией и реальностью.

Я долго носила эту историю в себе. Как запретный плод, который манит, но пугает. Пока один мой подписчик — вы знаете, кто вы, спасибо — не сказал: «А почему бы не написать свою? Своих героев, свои края, свою бездну?»

И я согласилась.

Это не плагиат. Это — моя версия. Мои персонажи, списанные с теней знакомых историй, мои диалоги, шёпотом подслушанные в полумраке баров, мои грехи, придуманные в бессонные ночи. Это история о Юле, женщине, у которой было всё: муж, ребёнок, уютная жизнь. И о том, что происходит, когда в этой жизни появляется трещина... и в неё просачивается соблазн.

Глава 1: Искушение

Зеркало в ванной было безжалостным исповедником. В его холодной глубине Юля видела не просто своё отражение, а подробную, выпуклую карту соблазна. Взгляд скользнул вниз, к главным виновницам её сегодняшней сложной задачи — подобрать блузку, которая не кричала бы о них на каждом изгибе. Грудь. После родов она не обвисла, а, казалось, налилась спелой, томной силой. Тяжёлые, полновесные доли, упругие под ладонью, с тёмно-розовыми, чувствительными сосками, которые сейчас, под пристальным взглядом, предательски набухли. Она носила их как дар и проклятие — знак плодородия и вечный магнит мужских взглядов. Шёлковая блузка цвета шампанского едва сходилась на груди, обрисовывая ложбинку такой глубины, что в ней, казалось, могла утонуть совесть.

Она провела рукой по животу — плоскому, упругому, с едва заметной сеточкой растяжек, как тайные знаки посвящения в материнство. Бёдра, полные, мясистые, отдавшие жирок в нужных местах — на округлые, высокие ягодицы, которые даже сквозь плотную ткань шорт гордо выпирали двумя упругими полушариями. Она потратила часы в зале, чтобы эта «пышность» была соблазнительной, а не рыхлой. И теперь её тело было оружием.

Опасным, заряженным, жаждущим применить себя не только к детским кашкам и объятиям мужа.

Саша... Добрый, надёжный, предсказуемый Саша. Он любил её тело, но любил его как свою собственность, знакомый пейзаж. В его ласках не было той хищной жадности, от которой сжималось всё внутри и по спине бежали мурашки. От которой пять лет назад, на парковке у кинотеатра, пока Саша зябко переминался с ноги на ногу в пятидесяти метрах, она, пригнувшись в кресле чужой иномарки, давилась членом Стаса. Грубого, пахнущего сигаретами и дорогим одеколоном. Он одной рукой водил по городу, а другой держал её за волосы, направляя ритм, хрипло говоря: «Глотай, сисястая шлюха. Твой лох мёрзнет, а ты знаешь, на что способен твой рот». И она глотала, чувствуя, как по её ногам течёт её собственная влажность, возбуждаясь не от его члена, а от риска, от унижения, от абсолютной, животной власти ситуации над её благопристойной жизнью.

Это воспоминание ударило в низ живота тёплой, знакомой волной. Она сжала бёдра, чувствуя, как становится влажно. Чёрт. Она думала, что похоронила это. Родила сына, стала примерной женой. Но зеркало показывало правду: это тело не для одной лишь добродетели. Оно созрело, налилось соком и требовало... внимания. Не просто взглядов, а действий. Осквернения.

Звонок телефона вырвал её из воспоминаний. Саша.

— Юль, всё в порядке? Ты долго.

— Всё хорошо, милый. Просто выбираю, что надеть. Ты же познакомишь меня со своими звёздными коллегами, — она сделала голос лёгким, игривым, в то время как пальцы непроизвольно провели по соску через ткань.

— Да они не звёзды, просто ребята. Но да, конечно. Мы на фудкорте. Буду ждать.

Фудкорт пах жареной картошкой, детскими криками и чем-то безлично-общепитовским. Увидев их столик, Юля на секунду замерла. Саша что-то оживлённо объяснял, рядом сидели двое мужчин. Они смотрели. Не так, как смотрят на жену коллеги. Взгляд Алексея (это должен был быть он, тот, что постарше и с пронзительными серыми глазами) был как луч сканера: медленный, оценивающий, задерживающийся на каждой выпуклости её блузки, на изгибе талии, на бёдрах, обтянутых леггинсами. В его взгляде не было ни капли смущения, только холодный, профессиональный интерес, будто он изучал спецификации сложного механизма. Игорь, попроще, смотрел откровеннее — голодно, уставившись в её декольте.

«Ну что, поехали», — прошептала она себе и пошла, чувствуя, как её походка сама собой становится чуть более вальяжной, покачивание бёдер — чуть более выраженным.

Знакомство было коротким. Алексей встал, и его галантность была тонким издевательством.

— Очень приятно. Просто Леша, — он взял её руку. Его пальцы были твёрдыми, тёплыми. Он не просто пожал её, а задержал на долю секунды, и его большой палец слегка, почти неуловимо провёл по её чувствительной внутренней стороне запястья. Потом он наклонился, якобы для поцелуя в щеку. Его дыхание коснулось её уха, а взгляд, пока он опускался, нырнул прямо в расстёгнутый ворот блузки, выхватив из темноты кружево лифчика и начало ложбинки.

— Саша не договаривал о такой красоте, — прошептал он так, что услышала только она, и выпрямился с лёгкой, знающей улыбкой.

Вся её кожа покрылась мурашками. Это не был комплимент. Это был выстрел точно в цель.

Пока Саша водил сына в туалет, осталась игра в опасные полунамёки.

— Юль, а это у тебя молочный коктейль? — спросил Игорь, его глаза не отрывались от её груди, будто пытаясь разглядеть сквозь ткань.

— А то стакан непрозрачный, не видать, — добавил Алексей, и его взгляд был таким же пристальным, словно он видел рентгеновские лучи. Его брат стоял в сторонке и молча на это смотрел.

Она почувствовала, как под этим двойным обстрелом соски затвердели, упираясь в кружево лифчика. Стыд должен был сжечь её изнутри. Но вместо этого по телу разлилась та самая, знакомая по воспоминаниям о Стасе, волна тёплой, постыдной слабости.

— Да, молочный, — ответила она, и её голос прозвучал немного хрипло. Она сделала глоток, нарочито медленно, зная, как при этом движении шеи и груди играют мышцы. — Здесь их делают... очень густыми.

Слово «густыми» повисло в воздухе, и оба мужчины переглянулись. Алексей улыбнулся уголком губ.

— Блин, мне вот тоже что-то так молока захотелось, — сказал он, и его взгляд упал прямо на её левую грудь.

— Ага, и мне, — флегматично поддержал Игорь, не отводя глаз от правой. — Молока с булочками.

Это было уже не флирт. Это было откровенное, грубое заявление о намерениях. Граница была нарушена. И вместо того чтобы возмутиться, Юля почувствовала, как влага проступает на трусиках. Её внутренняя блядь, та, что сосала Стаса в машине, ликовала. Она промолчала. Улыбнулась. И этим молчаливым согласием подписала себе приговор.

На выходе, в давке у крутящейся двери, случилось то, чего она подсознательно ждала и боялась. Алексей, будто подталкивая её вперёд, плотно прижался сзади. Его ладонь, широкая и твёрдая, легла ей на правую ягодицу. Не шлепок, не случайное касание.

А полновесное, властное сжатие, пальцы впились в упругую плоть через тонкий материал леггинсов, на миг оценив масштаб и упругость. Потом отпустил.

Она не обернулась. Не отпрянула. Сделала вид, что ничего не заметила. Но её сердце колотилось так, что, казалось, его слышно. А между ног стало откровенно мокро. Это был щелчок. Триггер. Воспоминание о том, как она, с накрашенными губами, опускалась на колени перед Стасом в его джипе пока ее парень стоял под дождем, и она сосала член, наложилось на ощущение этой грубой, мужской ладони на её заднице. Тот же вкус риска. Тот же запах запретного плода.

Прощаясь на улице, она улыбалась всем, но её взгляд на долю секунды зацепился за глаза Алексея. В них она прочитала не вопрос, а утверждение: «Ты моя. Это только начало».

Вечером, лёжа рядом с храпящим Сашей, она водила рукой по своему животу, потом ниже. Пальцы легко нашли влажный, набухший от возбуждения бугорок. Она зажмурилась, представляя не мужа, а тот оценивающий взгляд в кафе, тот грубый захват в дверях. И вспомнила голос Стаса: «Глотай, замужняя шлюха».

«Да», — прошептала она в темноту, начиная медленно, методично ласкать себя, чувствуя, как нарастает волна. — «Я шлюха. И мне это... охуенно».

Оргазм, нахлынувший тихой, содрогающейся волной, был не про любовь. Он был про власть. Её власть над мужчинами, которые жаждут её тела. И их власть над ней, разжигающую в ней ту самую, тёмную, ненасытную жажду.

Первая ниточка к падению была протянута. И Юля, глядя в потолок, уже с нетерпением ждала, когда же её дёрнут.

Глава 2: Точка невозврата

Солнце в парке било в глаза, но внутри у Юли было куда жарче. Каждый шаг отдавался странной, влажной пульсацией между ног — эхом того короткого, грубого захвата в дверях. Она шла, зажатая между Сашей и Алексеем, и её тело жило отдельной, постыдной жизнью. Под леггинсами, на самой деликатной кожей, оставалось липкое пятно возбуждения. Каждый раз, когда Алексей, жестикулируя, касался её локтя или плеча, по её спине пробегал разряд.

Тир стал первой остановкой. Пока Саша и Игорь стреляли, Алексей стоял сзади Юли, слишком близко. Она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своей футболки.

—Ноги поставь чуть шире — сказал он вдруг, его голос прозвучал прямо у неё над ухом, низкий и властный. — Устойчивее будешь.

Она машинально повиновалась, раздвинув ноги. И в этот момент его ладонь легла ей на живот, чуть ниже талии, будто поправляя стойку. Прикосновение было жгучим, собственническим. Его пальцы слегка вжались в плоть, и она едва сдержала вздох. Он продержал руку там всего секунду, но этого хватило, чтобы всё её естество сжалось в сладком, унизительном предвкушении.

— Теперь попробуй, — прошептал он и отошёл, оставив её с дрожащими коленями и винтовкой, которую она не могла удержать ровно.

Когда же настала её очередь стрелять с Алексеем, а Саша отошёл с Игорем, игра стала откровеннее. Алексей пристроился сзади, обхватив её руки своими, якобы помогая целиться. Но его бёдра плотно прижались к её ягодицам. И он был возбуждён. Твёрдый, недвусмысленный бугорок упирался в её поясницу, а затем, под предлогом коррекции прицела, скользнул ниже, между её полных бёдер. Он совершил несколько лёгких, но отчётливых толчков, имитируя наведение винтовки, но на самом деле имитируя нечто совсем иное.

— Вот так... Поняла? — прошептал он, и его губы коснулись её мочки уха. Его дыхание было горячим.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудело. Это было безумие. На глазах у всех. И от этого безумия низ живота горел огнём.

Отошедший Саша ничего не видел. Он вёл сына к карусели, обернулся и махнул рукой. Юля махнула в ответ, чувствуя себя актрисой в каком-то грязном, захватывающем спектакле.

«Чёртово колесо» вознеслось над парком, и с каждой секундой набора высоты напряжение в кабинке сгущалось, как грозовой воздух. Их было четверо: она, Алексей, Игорь и младший брат Алексея, Артём. Паренёк лет девятнадцати, студент, приехавший в город учиться. Девственник, как с некоторой гордостью представил его Алексей. «Покажи ему, как живут большие города», — сказал он Юле, и в его глазах мелькнула хищная искорка.

Артём смущённо переминался с ноги на ногу, краем глаза поглядывая на Юлю, на её грудь, колеблющуюся при каждом движении кабинки. Он был зелёным, неопытным щенком рядом со своими братом и его другом. Идеальная публика.

Кабинка взмыла на самую вершину. И в этот момент раздался скрежет, треск, и всё замерло. Мотор заглох. Их клетка из стекла и металла повисла в небе, раскачиваясь от последнего импульса.

— Вот чёрт, — пробормотал Игорь, но в его голосе не было раздражения. Было ожидание.

Первые минуты прошли в шутках. Алексей громко восхищался «видами молокозавода», показывая пальцем прямо на грудь Юли, затянутую в облегающую футболку. Она покраснела, но не отвлеклась. Её взгляд то и дело цеплялся за Артёма. Мальчик не мог оторвать глаз от её бёдер, от того, как ткань обтягивает её округлости. Ей льстило это обожание. Это был чистый, не замутнённый цинизмом голод. И он заводил её по-своему.

Позвонил Саша. Его голос в трубке был якорем в её прежней, нормальной жизни.

— Юля, вы там как?

— А мы тут наверху, колесо не двигается, — она старалась, чтобы голос звучал ровно, но уже чувствовала, как Алексей приближается к ней сзади.

— Ага, похоже что сломалось, — смеялся Саша.

Пока он говорил про «виды на всю жизнь», Алексей встал вплотную. Его руки легли ей на бёдра. Она замерла, прижав телефон к уху.

— Ладно, пойду узнаю, когда починят, — сказал Саша и отключился.

Тишина в кабинке стала густой, звенящей. Игорь ухмыльнулся. Артём смотрел на брата с немым вопросом.

— Ну что, — тихо произнёс Алексей, его губы почти касались её шеи. — Пока ждём... развлечём гостя?

Его руки скользнули вперёд, к пряжке её джинсов. Она не сопротивлялась. Не могла. Какое-то тёмное, всепоглощающее любопытство парализовало волю. Щелчок. Шипение молнии. Его пальцы, тёплые и уверенные, впились в кожу её живота, а затем резко рванули джинсы и трусики вниз, до самых колен. Прохладный воздух кабинки обжёг обнажённую кожу.

— Леша, что ты... — начал было Артём, но брат резко обернулся к нему.

— Молчи. Смотри и учись. Видишь, какая женщина бывает. Настоящая. Игорь уже расстёгивал свой ремень. Его взгляд был тяжёлым, животным.

Алексей развернул Юлю лицом к брату. Джинсы спутались у её ног. Она стояла, обнажённая по пояс, и видела, как у Артёма отвисает челюсть. Его глаза выхватывали каждую деталь: смуглые, налитые, тяжёлые груди с тёмными, набухшими сосками; мягкий изгиб живота; густые, тёмные волосы между бёдер.

— Нравится? — спросил Алексей, будто показывал дорогую вещь. — Это твоя первая настоящая женщина, Артём. Запомни её.

Пальцы Алексея вцепились в её волосы, не грубо, но твёрдо. Он наклонил её голову.

— Покажи ему, Юль. Покажи, что умеет рот у замужней женщины.

И она опустилась на колени перед ошеломлённым парнем. Стеклянный пол холодно давил на колени. Перед её лицом была ширинка Артёма. Она почувствовала запах его возбуждения — молодого, резкого. Её пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу. Когда она высвободила его член, он был уже твёрдым, горячим, с капелькой влаги на головке.

Совсем не такой, как у опытных мужчин. Наивный, прямой, пульсирующий юношеской силой.

— Делай, — скомандовал Алексей сзади.

Она обхватила его губами. Артём ахнул, его руки непроизвольно впились в её плечи. Он был неопытен, не знал, как себя вести. Она руководила им, двигая головой, чувствуя, как его член вздрагивает у неё во рту. Это была власть — развратить невинного, стать его первым тайным грехом. От этой мысли её собственная плоть вспыхнула.

В этот момент зазвонил телефон. Саша.

— Юляш, они говорят, что только через час мастер подъедет. Ты там как?

Алексей, стоявший сзади, присел на корточки. Его руки обхватили её бёдра, и она почувствовала, как его язык, грубый и влажный, резко провёл по её самой чувствительной части.

— Даа... всё... хорошо... — вырвалось у неё стоном в трубку. Она закусила губу, пытаясь сдержать звуки.

— Скоро уже починят, — бодро говорил Саша где-то далеко, в другой реальности.

А Алексей в это время вводил в неё два пальца, глубоко, до самых суставов, растягивая влажную, готовую плоть. Она застонала, приглушённо, но в трубке это прозвучало как странный вздох.

— Ооо... какой... большой... — прошептала она, глядя на член Артёма, но слова были для Саши.

— Юля, что? Кто большой? — не понял он.

— А это... Леша показал мне... какой большой у нас город... — она выдумала на ходу, в то время как пальцы Алексея внутри неё нашли нужную точку и начали давить, сводя с ума.

Артём, не в силах терпеть, начал двигать бёдрами, глубже входя ей в рот. Она приняла его, чувствуя, как его напряжённый ствол бьётся о нёбо.

— Юля, что там за звуки? — насторожился Саша. До него донеслось чавканье, сдавленные всхлипы.

— Даа... все хорошо... милый... Леша и... Игорь... угощают меня... чупа-чупсами... — она выдавила, а сама в это время уже сосала не одного, а двоих. Пока Артём был у неё во рту, Игорь подошёл сбоку и приставил свой, более толстый и знакомый по взглядам член к её губам. Она открыла рот шире, беря и его. Два ствола скользили по её языку, тыкались в щёки. Слюна текла по её подбородку.

— Сосу... — простонала она в трубку, и это была самая чистая правда за весь разговор.

— Ну да, что там ещё делать, только сосать, — глупо ответил Саша, и Алексей с Игорем, услышав это, едва не прыснули от смеха.

Потом Саша позвонил снова. Он говорил что-то про маму, про визит в гости. Юля едва могла связать слова. Алексей поднял её с колен, развернул и пригнул к прозрачной стене кабинки. Сзади уже стоял Игорь. Она слышала, как он плюёт на ладонь, смазывая себя. И затем — резкий, заполняющий толчок. Он вошёл в неё сзади без всяких прелюдий, одним мощным движением, насадив её на себя. Она вскрикнула, уронив телефон на мягкое сиденье. Но звонок не прервался. Саша был на связи, он слышал.

— Юля... — его голос прозвучал из динамика, маленький и растерянный. — Чего там Алексей матерится?

В это время, стоя на коленях, снова погрузив член в рот, заставляя глотать свой член, а рукой она яростно дрочила член брата, который стоял рядом, шокированный и возбуждённый до потери пульса.

— А... он это... ему наш город понравился... — выдавила Юля, чувствуя, как Игорь начинает двигаться, каждый толчок которого бросал её вперёд, на член Алексея. — Ему... очень хорошо... в нашем городе...

Её слова прервались серией громких, влажных шлепков — это Игорь, войдя в раж, начал отчаянно долбить её сзади, его живот и бёдра хлопали об её ягодицы с такой силой, что вся кабинка заметно закачалась.

— Юля! Пусть он прекратит! — закричал Саша в трубку, наконец испугавшись. — Аттракцион же сломанный!

— Любимый... он... не остановится... — простонала она, и это тоже была правда. Она не хотела, чтобы он останавливался. Каждый грубый толчок, каждый шлепок, каждый стон Алексея у неё между ног сводил её с ума. — Не сейчас... он уже начал... раскачивать... Она сама двинулась навстречу Игорю, глубже насаживая себя на него, чувствуя, как его член распарывает её, достигая самого нутра. Алексей, почувствовав её ответную волну, схватил её за волосы и начал яростно трахать её рот, заглушая её стоны своими.

Внезапно Игорь зарычал, его тело напряглось, и он, с силой вжав её в стенку, излился в неё горячим, обильным потоком. Она почувствовала, как её внутренности заполняются чужим семенем. Это ощущение, грязное и окончательное, добило её. Собственный оргазм накрыл её с такой силой, что её тело затряслось в немой судороге, а из горла вырвался лишь хриплый, захлёбывающийся звук.

В тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием, раздался голос Саши из телефона, жалкий и беспомощный:

— Юля...что-то со связью... Я позвоню позже... Связь прервалась.

Алексей, вынув из её рта свой мокрый член, развернул её к брату.

— Теперь твоя очередь, Артём. Посвящение. Не бойся, она вся мокрая и готовая.

Юля, вся в сперме и слюне, налипших волосах, обернулась к юноше. Её глаза были мутными от наслаждения, губы — распухшими. Она сама взяла его дрожащую руку и приложила к своей груди, к тяжёлой, упругой долине.

— Не бойся, — прошептала она хрипло. — Я научу.

И когда колесо наконец тронулось, в самой верхней кабинке девственник Артём, под одобрительные взгляды брата и его друга, терял свою невинность в объятиях задыхающейся, довольной чужой жены. Кабинка плавно опускалась, возвращая их к земле, к нормальности, которой для Юли больше не существовало. Она смотрела в потолок, чувствуя, как по внутренней стороне её бёдер стекают смешанные следы трёх мужчин, и понимала одну простую вещь: ей это нравилось. Безумно, по-чёрному, до дрожи в коленях нравилось. Это и была точка невозврата. Не акт, а осознание. Она была не жертвой. Она была соучастницей. Добровольной, жаждущей, ненасытной.

А внизу, у выхода, её ждал Саша с купонами на бесплатную сладкую вату и тревогой в глазах. Он обнял её, поцеловал в макушку, спросил, не испугалась ли она. Она улыбнулась своей самой светлой, самой невинной улыбкой и прижалась к нему, чувствуя, как из неё вытекает чужое семя.

«Нет, милый, — подумала она, целуя его в щёку и потом нежно в губы. — Я не испугалась. Я ожила» и «Любимый» обратила она к –Саше, дай мне салфетку меня парни, когда кончали, ой.кхмм..качали кабинку облили лицо растаявшим пломбиром...

И в самом низу, у колеса, двое подростков, выходя из соседней кабинки, перешёптывались:

— Блядь, слышал? Там, наверху, всю дорогу как трахали кого-то!

— Да я видел в окно мельком! Бабу с такими сиськами! Прям сисястая шлюха с PORNOHUB, на троих, наверное...

Слова долетели до Саши. Он нахмурился, обвёл взглядом Юлю — его улыбающуюся, немного растрёпанную жену. Нет, не может быть. Конечно, нет. Он отрицал эту мысль, выталкивал её из головы. Это просто совпадение. Просто грязные разговоры дураков.

Ну что, мои дорогие? Зацепило? Если да, то..

Только что вы прошли вместе с Юлей её точку невозврата. То самое мгновение, когда привычный мир даёт трещину, а изнутри выглядывает совсем другое, тёмное и жадное до острых ощущений «я».

А что было дальше? Как развивались её отношения с Алексеем и его «друзьями»? Что случится дальше на той самой «скромной вечеринке» дома, в шаге от спящего мужа? И как её двойная жизнь начала рушиться, угрожая поглотить всё, что ей было дорого?

Вся история уже написана

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите

Присоединяйся ко мне на Бусти:

boosty.to/tvoyamesti

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti