Андрей заказал третий виски, когда заметил его взгляд. Мужчина сидел в дальнем углу бара — широкоплечий, с аккуратной бородой и дорогими часами на запястье. Их глаза встретились на секунду дольше, чем положено.

— Андрей, — представился он, когда незнакомец подсел к стойке.

— Максим. — Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Пальцы, обхватывающие бокал, — сильные, с коротко подстриженными ногтями.

Они говорили о работе, о политике, о вине. Максим шутил жёстко, без намёка на жеманство. Его колено случайно коснулось Андреева под столом — и не отодвинулось.

— У меня тут номер, — бросил Максим, допивая виски. — Если хочешь продолжить.

Андрей почувствовал, как кровь ударила в виски. «Попробуй. Докажи себе, что это не случайность с Женей».

Номер пахло кожей и дорогим одеколоном. Максим расстегнул рубашку, обнажив грудь с седыми волосками. Его руки знали, что делать — одна мягко, но неотвратимо сомкнулась на моей шее, заставляя опуститься на колени, вторая уже расстёгивала ремень.

Перед моим лицом оказался его член — ещё мягкий, окружённый тёмными кудрями волос. В отличие от ухоженного лобка Жени, здесь пахло мужским потом, смешанным с лёгкой горчинкой немытого тела. Волна брезгливости подкатила к горлу, но сильные пальцы в моих волосах не оставляли выбора.

Я высунул язык, коснувшись вялой плоти. На вкус он был... другим. Не как у Жени — солоновато-сладковатый, а терпкий, с металлическим привкусом. Но странное происходило — под моими губами он начал пробуждаться, наполняясь кровью, становясь твёрдым и горячим.

Мои губы скользили по длине, язык обводил головку, собирая каплю преэякулята. Это было унизительно — чувствовать, как мои собственные навыки заставляют его стонать. Его руки впились в мои волосы, направляя ритм.

— Да, вот так... — его голос звучал хрипло.

И вдруг — резкий рывок. Он оторвал меня от своего члена, двумя руками толкнув на кровать.

— Раздевайся, — бросил Максим тоном, не предполагающим возражений.

И прежде чем я успел сделать движение, его горячие губы впились в мои. Грубая щетина царапала моё гладковыбритое лицо, а настойчивый язык проник в рот — влажный, требовательный, с привкусом виски и чего-то безжалостно мужского.

Контраст ощущений ударил по нервам: колючая щетина/мягкие губы, жёсткий захват/скользкий язык. Где-то внизу живота дрогнуло, и мой член предательски налился кровью, будто реагируя на эту грубую двойственность.

Его руки уже рвали пуговицы моей рубашки, когда я осознал парадокс — моё тело откликалось на то, что разум ещё не успел принять.

— Расслабься, — прошептал он, и губы его обожгли шею.

Он закинул мои ноги себе на плечи с такой естественностью, будто делал это тысячу раз. Его глаза - холодные, оценивающие - не отрывались от моего лица, когда он плюнул себе на пальцы и грубо провёл ими по моему анусу.

— Расслабься, - бросил он, но это не было просьбой. Это был приказ.

Его член вошёл внезапно, без предупреждения, разрывая меня на части. Я вскрикнул - не от удовольствия, а от шока. Боль, острая и жгучая, растекалась по всему телу, заставляя пальцы ног судорожно сжиматься.

— Боже... - вырвалось у меня, когда он сделал первый толчок.

Максим ухмыльнулся, его лицо озарилось выражением чистого превосходства. Он не заботился о моих ощущениях - его движения были резкими, методичными, как будто он просто использовал моё тело для своего удовольствия.

И самое странное... где-то в глубине, под слоями боли и унижения, начало пробуждаться что-то ещё. Мой собственный член, вопреки всему, продолжил наполняться кровью.

— Нравится? - он глубже вонзился в меня, и я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Я не ответил. Не мог. В голове крутилась только одна мысль: "Это совсем не то, что с Женей".

Он двигался глубоко и ритмично, с профессиональной точностью человека, знающего своё дело. Уже через минуту после грубого вторжения я расслабился, вспомнив предыдущий опыт. За сопротивлением пришло странное умиротворение — как будто где-то внутри щёлкнул выключатель.

Я чувствовал всё: как кровь прилила к воспалённым внутренностям, как обострилась чувствительность в заднем проходе. Каждое движение его члена теперь отзывалось не болью, а чем-то новым — я мог различить его форму, ощутить пульсацию вен, тепло, наполнявшее меня.

И тогда накатила волна — незнакомая, но уже не пугающая. Мой анус начал непроизвольно сокращаться, будто пытаясь обхватить его.

"Как у женщин..." — мелькнуло безумная мысль.

Максим не останавливался. Его бёдра бились о мои ягодицы с нарастающей силой, выбивая из меня сперму — она вытекала без напора, по чуть-чуть из моего члена, теряющего упругость, в такт его толчкам, мне на живот.

— Да... вот так... — его голос сорвался на хрип.

Последний рывок — и он вонзился до предела. Его тело затряслось в экстазе, горячая сперма заполнила меня. Я чувствовал, как она пульсирует внутри — чужая, но почему-то неотвратимо притягательная.

Когда он выскользнул, на простыне осталось огромное липкое пятно. Максим тяжело дышал, вытирая пот со лба.

— Неплохо, — бросил он, глядя на моё дрожащее тело. — Для первого раза.

Я закрыл глаза. Где-то за стенами отеля звонил трамвай, смеялись люди. А я лежал, чувствуя, как его сперма вытекает из меня, и понимал одну простую вещь:

"Женя научила меня получать удовольствие от анального секса. Но это... это было что-то другое, незнакомое но по своему притягательное."

Максим, получив желаемое, неспешно застегивал брюки, его движения были деловитыми и равнодушными. Я лежал на кровати, чувствуя, как его сперма медленно вытекает из меня, смешиваясь с потом на простыне.

"Что же это было? Новое увлечение или неудачный эксперимент?" - крутилось в голове.

Внутри бушевала буря противоречий:

— Брезгливость от мужского запаха, въевшегося в кожу

— Стыд за собственную физиологическую реакцию

— Гомофобные предрассудки, вопреки всему кричащие в подсознании

Секс с Женей был приятен - она ведь женщина, хоть и с членом. Но это... Это было совсем другое. Грубое. Мужское. И самое ужасное - это странное, непривычное удовольствие, которое я не мог отрицать.

Мой анус всё ещё пульсировал, напоминая о необычном оргазме - том, что заставил моё тело вести себя как у женщины. А в голове чётко отпечатался момент, когда его горячая сперма заполнила меня.

Приятная лёгкость разливалась в тазу, опускалась к ногам. Чувство расслабленности как после глубокого сна.

Максим, уже полностью одетый, бросил на меня оценивающий взгляд:

— Если захочешь повторить - знаешь, где найти.

Когда дверь закрылась, я сжал кулаки. Его сперма внутри меня казалась живым существом - чужеродным, но почему-то желанным. Будто она заразила меня чем-то... новым.

Я закрыл глаза, представляя сильные мужские руки, которые могли бы прижать меня снова. И ужасался этому желанию.

Прошло два долгих дня. А мысль кто же я не давала мне уснуть.... .

И вот однажды мучаясь от бессонницы и попивая вискарек а дешёвом номере гостиницы пальцы сами потянулись к телефону.  

«А если... я окажусь по другую сторону?»

Экран осветился, открывая переписку с тем самым парнем — Артемом. Его последнее сообщение висело уже две недели: «Когда решитесь — пишите».  

«Сегодня. Отель «Метрополь». 23:00. Я буду сверху.» 

Отправил. Поставил телефон на тумбочку. И замер, прислушиваясь к странному чувству — будто переступаю невидимую черту.  

Дверь открылась ровно в одинадцать.  

Передо мной стоял парень лет двадцати пяти — стройный, в обтягивающей черной футболке, с волосами, собранными в небрежный хвост. Его глаза скользнули по мне, затем вниз, к кровати, и обратно.  

— Значит, ты... — он сделал паузу, — главный сегодня?  

Голос звучал спокойно, но в уголках губ дрожал едва уловимый интерес.  

Я кивнул, внезапно осознав сухость во рту. В голове пронеслось: *«А что, черт возьми, я вообще делаю?»*  

Но тело уже реагировало.  

Артем раздевался медленно, словно давая мне время передумать. Сначала кроссовки, потом джинсы, наконец — футболка, обнажившая плоский живот и тонкие, но четкие мышцы пресса. Совсем не то грубое могущество Максима.  

— Ложись, — сказал я.  

Он улегся на спину, руки за голову. Расслабленный, но наблюдающий. Как будто проверял, всерьез ли я.  

Я провел ладонью по его бедру, ощущая под пальцами теплую кожу. Гладкую. Совсем не такую, как у Жени — без шелковистой искусственности гормональной эпиляции. Настоящую. Мужскую.  

— Впервые? — спросил он, когда мои пальцы коснулись резинки его трусов.  

— Нет, — соврал я.  

Артем усмехнулся, но не стал спорить.  

Его член оказался неожиданно приятным в руке — упругим, но не грубым. Когда я наклонился, чтобы обхватить его губами, Артем резко вдохнул.  

— Боже... Ты точно новичок?  

Я не ответил, сосредоточившись на ритме. Где-то в глубине сознания мелькнуло: *э«Так вот что чувствовала Женя».  

Но это было не то.  

Не ее властное наслаждение, не унижение Максима. Что-то... другое.  

— Хочешь перейти к делу? — прошептал Артем, уже запыхавшись.  

Я кивнул, ощущая, как что-то внутри меня сжимается — не страх, но предвкушение.  

Прелюдия заняла минуты три — смазка, неловкие попытки найти удобное положение, его тихие стоны, когда мои пальцы готовили его.  

— Медленнее, — пробормотал он, когда я начал входить.  

Его лицо исказилось, но не от боли — скорее от интенсивности ощущения. Я замер, чувствуя, как его тело постепенно принимает меня.  

*«Так вот каково это...»*  

Движения поначалу были неуверенными, но скоро мы нашли ритм. Его стоны стали громче, руки впились в простыни.  

И вдруг — неожиданное открытие.  

Мне нравилось не столько физическое ощущение, сколько... власть. Видеть, как он теряет контроль из-за моих действий.  

— Я... — Артем захрипел, — не могу...  

Я ускорился, наблюдая, как его тело напрягается в преддверии оргазма.  

— Кончай, — сказал я.  

И он кончил, с тихим стоном, обреченно, будто не мог ослушаться. Его тело содрогнулось, член пульсировал у меня в руке, горячая сперма брызнула на живот тонкими полосками. Я почувствовал, как его анус судорожно сжался вокруг меня, и это неожиданно довело до собственного оргазма — волны удовольствия прокатились по всему телу, заставив глухо застонать.  

Я выскользнул из него, чувствуя, как капли нашей смеси спермы и смазки стекают по его внутренней стороне бедер. Артем лежал с закрытыми глазами, грудь поднималась и опускалась учащенно. На его губах застыла усталая улыбка.  

После он лежал, тяжело дыша, а я сидел на краю кровати, разглядывая свои руки.  

— Ну что, определился со своей ориентацией? — спросил Артем, лениво потягиваясь.  

Я повернулся к нему, внезапно осознав ответ:  

— Нет.  

Потому что правда оказалась сложнее.  

Мне понравилось доминировать. Но не он. Не его тело, не его стоны.  

Только момент, когда он перестал сопротивляться.