Первую субботнюю порку розгами Саша перенёс стоически. Напрасно София Александровна предполагала, что её строгость при исполнении экзекуции сподвигнет сына закончить эту игру в Царицу и её раба. Попросит Саша вернутся к обычной жизни и оставит эту ролевую, фантазийную. Но не тут-то было. Юноша под розгами стонал, вилял задом, то напрягал, то расслаблял ягодицы и терпел. На попе под конец порки даже выступили капельки крови.

— Перестаралась, - подумала София Александровна.

Обработав ранки, она отправила сына постоять в углу на коленях со спущенными штанами. Поза унизительная, зато поротая попа на воздухе отходит и отдыхает.

— Может попросит в следующую субботу его не пороть, - надеялась София.

Но нет. И к следующей субботе парень заготовил розги и лег на лавку, которую специально притащил из сада. После наказания он, согласно придуманному им ритуалу поцеловал розгу, мамину руку и ноги.

София Александровна, дабы опять же добиться отказа парня от мазохистских фантазий, ужесточила наказание. Насыпала в картонную крышку коробки от туфель колотых горошин и велела Саше теперь стоять коленями на них. Юноша морщился, стискивал зубы, но терпеливо простоял полчаса. Как и было велено.

— Железный парень, - подумала София Александровна.

Ну, а Саша так просто гордился своей выдержкой. Пусть мама знает, что ради неё - Госпожи и Царицы он готов всё стерпеть.

Мама это поняла, и ей даже польстило такое обожание её персоны.

— В конце концов быть Госпожой и пользоваться услугами преданного раба не так уж и плохо. Наоборот, удобно и приятно. А всей то работы помахать прутиками по субботам, - усмехнулась своим мыслям София, и временно оставила затею строгостью принудить сына отказаться от его пристрастий.

София Александровна стала принимать поклонение сына как должное. Когда она возвращалась из офиса сын встречал её, стоя на коленях, разувал и целовал уставшие ступни. Потом, когда она, поужинав отдыхала в кресле он приносил тазик с теплой водой и занимался омовением её ног. София расслаблялась, а для Саши это было любимым занятием. Иногда, прежде чем опустить ногу в воду София поднимала её на уровень лица коленопреклонённого сына и разрешала ему многократно облобызать её подошву. От неё исходил легкий аромат женской ноги, и он сводил Сашу с ума. В этот момент, трепетно касаясь губами маминой подошвы, он и правда считал себя рабом.

Как бы не была обременительна работа по дому Саша всегда выполнял её тщательно и с удовольствием, потому что тем самым он служил своей Госпоже.

Однажды София приказала Саше поехать ночевать к бабушке и деду. Парень понял, что мама кого-то приведет. Сел в подаренный ею на совершеннолетие автомобиль, права у него уже были, и отправился к родственникам. Однако, пробыл он у них недолго. Поговорил в кабинете с дедом, угостился бабушкиными яствами и засобирался обратно.

Несмотря на мамину угрозу, что в следующий раз она его засечёт, Саше очень хотелось вновь увидеть свою Госпожу в момент страсти и унижения. Это же было так восхитительно, так возбуждающе.

— Ну, и пусть засечёт если заметит меня. А я всё равно проберусь в дом и посмотрю, - думал этот начинающий вуайерист.

Машину он оставил на стоянке неподалёку от дома. Уже наступила ночь. До коттеджа Саша прошёлся пешком. Вошел в калитку на заднем дворе. В дом проник не с парадного, а с чёрного хода. Вошел в небольшую дверь ведущую в цокольный этаж. Потом опять же пользуясь запасным проходом на третий этаж, поднялся по лестнице и оказался в мансарде. Там наверху с третьего этажа можно было заглянуть в открытое пространство над гостиной. С потолка свисала дизайнерская люстра и подвески на ней из богемского стекла подрагивали и звенели. Там внизу на широком кожаном диване, установленном так чтобы можно было смотреть фильмы на большом экране, происходила самая настоящая оргия. Обнаженная хозяйка дома занималась любовью сразу с двумя мужчинами. Один имел её сзади, а другого она удовлетворяла орально.

Саша лежал на полу и смотрел туда вниз за балюстраду, изнывая от вожделения и уколов ревности. Его Госпожу, его Царицу и Королеву опять так унизительно имеют. Мужчины вели себя с ней как с самой настоящей шлюхой, хлопали по заду, тыкали членами в лицо. Заставляли собирать пальцами с живота и слизывать сперму. И снова трахаться, и снова сосать.

— Кто они такие? Где она их находит? – думал Саша.

— А всё-таки как же она прекрасна занимаясь сексом, - резюмировал он наблюдая, извивающуюся от страсти, шикарную фигуру Софии.

Наконец вся троица свалилась на диван в изнеможении. Саша потихоньку отполз от балюстрады. Спустился по запасной лестнице и также с черного хода покинул дом. Ночь он провел в машине. Домой явился полдень. От мамы пришла СМС убраться в гостиной. Пришлось парню ликвидировать последствия ночной вакханалии. Выносить бутылки из-под вина, остатки закуски, пылесосить, мыть пол и протирать влажным полотенцем диван.

Это было унизительно. Ну, а чем еще должен заниматься раб страстной красивой женщины? Конечно же удалять пятна от спермы её любовников!

Также Сашу угнетало чувство вины. Он всё же нарушил мамин запрет и подсматривал за ней. Да, мама его не заметила. Не до того ей было. Но факт остаётся фактом, он не послушался свою Царицу и значит должен быть наказан.

Иначе какой же он верный раб? Так, дешёвый косплей получается.

— Надо признаться. Надо признаться, - твердил Саша сам себе.

— Ну, и пусть засечёт. Так мне и надо! – принял окончательное решение юноша.

Когда мама вечером заявилась домой, Саша как положено разул её, прикоснулся губами к ноге, а потом не поднимая головы сказал:

— Прости мама, я вчера ночью был на верху за балюстрадой.

Женщина пнула ногой его голову.

— Встань. Готовь розги. Немедленно!

Чтобы провинившийся ни в коем случае не вскочил с лавки в процессе экзекуции, София Александровна привязала его. Она выбрала самые толстые из приготовленных парнем прутьев. Сечь она намеривалась не просто строго, а жестоко. Женщина негодовала, ночью она вела себя распутно и то, что это видел этот бесстыдник возмущало её более всего. Нет, теперь он действительно заслужил розог. Да как он посмел, не смотря на её запрет! Прокрался в дом как вор! Нет! Сечь! Сечь и сечь немедля! Женщина взяла в руку первую розгу.

Первый же удар прочертил на попе парня красный след. За ним второй, третий.

У Саши перехватило дыхание от боли. После пятой розги он завопил:

— Мама, мамочка прости!

— Госпожа! Для тебя я Госпожа. Или ты забыл?

Ай, нет. Госпожа! Да! Госпожа, простите...

— Нет! Не достоин прощения. Извращенец, похотливый негодяй!

— Простите. Умоляю...

— Как ты опять посмел подглядывать за мной! Засеку!

— Ой, не надо, не надо!

— Надо, Саша! Надо!

Женщина секла юношу, становясь то с одной, то с другой стороны лавки, опуская удары на ягодицы сверху, отступив от поясницы, к низу к бедрам. А потом в обратном направлении, секла и параллельными стежками и крест-накрест. Попа была исчерчена багровыми полосами. Саша уже не умолял, а просто выл от боли. Слезы у него лились ручьями. Наконец женщина утомилась. Отбросила измочаленную розгу. Отвязала парня.

— На горохе стоять целый час. И посмей только сойти. Выпорю снова.

Саша стоял коленями на горохе, попа кровоточила и горела огнем.

Были мысли, встать, уйти, заявить, что с него довольно, что он больше не желает такого к себе отношения. Неимоверным усилием воли Саша заставил себя перебороть такие настроения. Нет. Он сам избрал эту роль. Роль раба. И он должен, будет терпеть и дальше. Лишь бы мама его простила...

А София Александровна возлежала на диване, на котором её прошлой ночью трахали и думала, о том почему Саша признался. Возмущение её уже прошло. Она утолила свою жажду мести за безнравственное поведение сына. А сама то она кто? Образец морали? Шлюха. Sex Wife. У каждого свои грехи. Саша понёс строгое наказание. А признался, потому что не мог иначе, потому что считает её Королевой, с которой он не может быть не честен. Какой он всё-таки милый. Бедный поротый мальчик. Надо его пожалеть. Пожалеть и простить. София Александровна поднялась и пошла к сыну. Часа ещё не прошло.

— Саша, ты можешь сойти с гороха.

— Скажи, ты ведь подсматриваешь, потому что любишь меня?

— Да, ма... Госпожа.

— Я так и поняла. В следующий раз я может быть сама разрешу тебе смотреть. Удивлён?

— Да...

— Думаешь, почему же тогда так жестоко секла? Да потому что ты нарушил мой приказ. Подсматривал без разрешения. А этого делать нельзя. Ты ведь больше не будешь так делать?

— Нет, не буду.

— А за твою любовь ко мне я тебя прощаю. Благодари!

Женщина выставила вперед правую ногу, и безжалостно поротый мечтатель припал к ней. Идиллия отношений Госпожи и раба была восстановлена.